Текст книги "Судьба и воля"
![](/books_files/covers/thumbs_240/sudba-i-volya-236610.jpg)
Автор книги: Б. Седов
Жанр: Криминальные боевики, Боевики
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 2
Драку заказывали?
Кавалькада из трех сверкающих иномарок, сопровождаемых тремя джипами с охраной, подкатила к бистро в начале шестого. Мордатые молодцы попрыгали из внедорожников, привычно огляделись по сторонам в поисках возможных осложнений и, не заметив таковых, услужливо распахнули дверцы двух «мерседесов» и «тойоты». Пятеро вальяжных господ среднего возраста неспешно покинули просторные салоны автомобилей и, приветствуемые застывшим на входе в «Мельницу» в позе швейцара Гольданским, ленивой походкой проследовали в снятый ими на вечер зал.
Столы, накрытые на двенадцать персон, как и было заказано, уже ломились от выставленных на белоснежной скатерти всевозможных деликатесов русской кухни. Здесь было все – от нежнейшей стерляди и черной икры до маринованных грибков и зажаренного в печи поросенка с хреном, от еще теплых расстегаев и сочных краснобоких яблок до прозаической квашеной капусты с клюквой и говяжьего языка в нарезку. Ну и, конечно, целая батарея всевозможных бутылок – от отечественной водки «Смирновъ – сухарничекъ» до забугорного «Реми Мартен». У неплотно зашторенного окна, недалеко от небольшой сцены, на которой уже стояла загодя привезенная техниками рок-группы «Чиф и команда» музыкальная аппаратура, именинника уже поджидали с подарками прибывшие незадолго до назначенного времени гости – четверо солидно одетых, упитанных и надутых, как индюки, богатых мужиков, своим внешним видом мало отличающихся от виновника торжества и его спутников, а также две смазливые, длинноногие и длинноволосые куклы, упакованные в дорогие наряды, сверкающие россыпью бриллиантов и словно только что сошедшие с глянцевых страниц модных журналов для богатых бездельниц.
Артем, закончив предварительную часть работы на кухне и, как обычно, поручив обслуживание клиентов переодетым в стилизованную под русские костюмы сексуальную униформу Лене и Ольге, стоял возле плотной бордовой занавески, отделяющей подсобные помещения от главного зала и с интересом наблюдал за прибывшими. Его внимание привлек справа от виновника торжества невысокий мужчина лет сорока, позади которого топтались, озираясь по сторонам, мрачные гориллы с внешностью растлителей малолетних. Артем сразу узнал этого человека, да и как было не узнать, коли эта набившая оскомину лощеная рожа лишь недавно исчезла с голубых телеэкранов? Сомнений быть не могло – одним из «козырных тузов», приехавших на банкет, оказался скандально известный в масштабах страны Аскольд Лях. Бывший кремлевский функционер, некогда с успехом промышлявший продажей российской части собственности развалившегося Союза, один из подельников рыжего приватизатора, «сливших» достояние страны буквально задарма, по совместительству еще и «писатель», в настоящее время Лях снова был у сытной кормушки и, если верить СМИ, являлся одним из главных акционеров стоящего недалеко от границы с Эстонией транзитного нефтяного терминала. Так что присутствие московского варяга на банкете, устроенном в честь чиновника усть-озернинской администрации, выглядело отнюдь не случайным.
– Слушай, Грек, а это не тот самый ворюга, как там его?.. – положив ладошку на покрытое белоснежной тканью поварского халата плечо, благоговейным полушепотом поинтересовалась возникшая за спиной Артема Оля. – Ни фига себе! Какие люди в Голливуде!
– Вот такие мы крутые, однако, – усмехнулся Артем, с легким прищуром разглядывая обнимающихся у столов, целующихся, обменивающихся нарочито громкими приветствиями и крепкими рукопожатиями чиновников и коммерсантов. – Пора Зяме на фасаде «Мельницы» медную табличку с пятью звездами вешать.
– Глянь на этих клоунов… Прямо светятся от собственного чванства, – спокойно заметила Оля. – А ведь всего несколько лет назад были задрипанными крючкотворами и мелкими взяточниками из провинциального городка. И вдруг, по взмаху волшебной «палочки Ляха», стали уважаемыми и влиятельными людьми! Вот что значит нефть…
– А биксы их, глянь, Оль, дуры силиконовые. Брюликов на себя нацепили, аж коленки подгибаются, – послышался у другого плеча Артема печальный вздох Лены. – Везет же некоторым! Вовремя ножки раздвинули – и нате, пожалуйста, все, что душа пожелает, на блюдечке с голубой каемочкой! Канны, Ницца, шмотки от кутюр. Господи!..
– Не хочу я такой жизни, – отозвалась Оля. – Лицемерие одно, все разговоры о деньгах, тряпках и разборках. По мне так лучше нормальная семья, средний… ну, может чуть выше среднего доход, любящий муж, здоровые детишки. Зимой – лыжи, санки, плед у камина. Летом – дача, солнце, травка, река.
– Ага, пеленки, распашонки, сопли и обкаканные памперсы, – усмехнулась Лена. – Плюс грядки, колодец и стирка мужниных трусов в порошке «Ариель»! Удивляюсь я тебе, Ольга, честное слово. Мне б твою внешность да грудь, я бы уже давно нашла себе богатенького Буратино в годах, завела молодого любовника и вообще делала бы все, что душа пожелает. А ты… так и загнешься на этой кухне. Ну, не на этой, так на другой, один хрен!
– Девчонки, не ссорьтесь, – обняв за талии обеих помощниц, примирительно произнес Артем. – Знаете, как говорил О’Генри?
– Это еще кто такой?! – буркнула пухленькая Лена, поправляя обильно покрытую лаком короткую прическу и плотоядно поглядывая на закончивших наконец лобызаться и усаживающихся за столы «денежных мешков» – предмет ее сладких мечтаний.
– Писатель такой, – улыбнулась Оля. – Американский. И что же он сказал, Грек?
– Замечательную фразу. Дело не в дорогах, которые мы выбираем. Просто что-то внутри нас заставляет выбирать именно эту дорогу. Красиво, да?
– В смысле? – опять не поняла Лена.
– В том смысле, что в зависимости от характера, от личных устремлений и способностей каждый из нас, за редким исключением, в конце концов получает то, чего заслуживает, – объяснила Оля. – Или, проще говоря, – рожденный ползать летать не может. Крыльями не вышел.
– И ты в это веришь, Греков?! – мягко погладив Артема по щеке, удивленно взметнула брови Лена.
– Представь себе – да, – пожал плечами Артем. – То есть стремиться, конечно, нужно, но следует реально оценивать свои возможности, а не питать бесплодные грезы.
– Ага, то-то я смотрю, ты такой умный, молодой, за что ни возьмись – сплошной бицепс-трицепс, с высшим образованием, а на ржавой «девятке» на работу ездишь, – беззлобно уколола Лена. – Только без обид, ладно? Что, я не права?!
– Грустно признаваться, но, похоже, я из тех неудачников, кто свой шанс уже упустил, – согласился Артем. – Если бы не тот досадный перелом и смещение позвоночного диска, я бы уже наверняка был чемпионом мира по самбо. Потом, по окончании карьеры, школу бы свою открыл, тренером стал. А теперь вот… вынужден сочинять котлеты по-киевски. Слава Богу, хоть что-нибудь, кроме как дураков на татами валять, делать умею.
– И, по-моему, у тебя это замечательно получается, Тема, – воспользовавшись моментом, Оля – хрупкая, миниатюрная, как четырнадцатилетняя девочка, – прильнула к нему и уткнулась головой в плечо. – Если хочешь знать, во все времена и во всех странах именно мужчины считались лучшими поварами. Кстати, как у тебя дела с твоей… девушкой? Кажется, Аней? Еще не разошлись?
– Почему ты спрашиваешь? – деланно изумился Артем, прекрасно зная, куда клонит Ольга.
Нужно было быть совершенно деревянным, чтобы не заметить, как это очаровательное юное создание подчас на него смотрит, как разговаривает, как смущенно улыбается, отводя взгляд, – и не сделать однозначный вывод: он безусловно ей нравится. Артем не сомневался: прояви он хоть чуточку инициативы, и… Только как в таком случае быть с Анютой? Перешагнуть этот «барьер» Грек не мог. Да и, честно говоря, не хотел. Хотя прекрасно представлял себе, сколько нормальных парней с радостью и свинячьим визгом бросились бы на колени перед Ольгой, вздумай она дать им хоть один призрачный шанс. Девчонка, что и говорить, была очень красивая. Да и характер… Как раз такие Артему нравились – спокойная, умная, ласковая. Только вот, увы, сердцу не прикажешь. А к племени озабоченных безмозглых самцов, круглосуточно занятых лишь поиском обьекта для беспорядочного спаривания, он вроде бы не относился.
– Да втюрилась она в тебя, разве не видно?! – вмешалась в диалог Лена, взглянув на Артема, как на глупого, несмышленого малыша, пытающегося засунуть в электрическую розетку мамину шпильку для волос. – А ты, блин…
– Лена, немедленно перестань! – дрогнувшим голосом перебила ее залившаяся румянцем Ольга. Однако не отстранилась. Артем отчетливо ощутил, как напряглась враз притихшая, так удобно устроившаяся на его плече маленькая, чем-то неуловимо похожая на подростка, восемнадцатилетняя блондинка.
– Ладно, леди, не время сейчас говорить о бренном – Родина в опасности! – разряжая обстановку, Артем чмокнул не сказавшую больше ни слова Олю в прохладную щеку, а правой рукой легонько хлопнул Лену пониже талии. – Готовьтесь к «це-у», вон Гольданский прет, как паровоз!..
И действительно: о чем-то переговорив с ковыряющимся на сцене с аппаратурой лохматым бородачом и прокатившись колобком через весь зал, за штору подсобки юркнул Зиновий Семенович. Сбросив с лица вымученную улыбку, толстяк перевел дыхание, утерся носовым платком, придирчиво осмотрел с головы до ног аккуратно причесанных и весьма симпатично выглядящих девушек и, видимо, остался доволен. Выдохнул, словно перед первым в жизни затяжным прыжком с парашютом, и затараторил, потирая ладони:
– Все, цыпоньки! Они начинают! Будьте начеку, чтобы пустые тарелки исчезали со стола со скоростью молнии, а полные появлялись! Я только что говорил с этим Бармалеем, «Чиф и команда» приедут минут через десять-пятнадцать. Они уже приземлились, сейчас на дороге из Пулкова. Прямо с гастролей и – к нам…
– Как жалко, что я фотоаппарат дома забыла, – печально вздохнула Оля. – Моя младшая сестренка буквально с ума сходит от Чифа. Все стены его плакатами увешаны. – Девушка бросила полный тоски взгляд на возвышающегося белым неприступным айсбергом Артема, впервые за время работы в «Мельнице» отметив, что ему, оказывается, очень идет халат повара и смешная шапочка на голове. – Когда она узнает, что Чиф с командой пел у нас на банкете, а я не сделала для нее хоть несколько снимков, с Лизой случится истерика. Надо будет у Сергея, солиста, хоть автограф взять…
– Вот что, Белецкая, – словно решаясь на героический поступок, выдавил директор. – Ты, кажется, недалеко живешь?
– Да, на Обводном, – робко кивнула девушка. Глаза ее блеснули внезапно появившейся надеждой. Оля, кажется, уже все поняла.
– Так уж и быть, но только в виде исключения! – Гольданский сразу вспотел – так нелегко давались ему эти слова. – Звони домой. Если она у тебя такая… э-э… фанатка, – что ж, сам в свое время по двадцать пять рублей за пластинки «Битлов» спекулянтам отдавал. Но учти: чтоб сестра сидела здесь тише воды, ниже травы и не высовывалась, пока я сам не разрешу, ясно?! Отвечаешь головой!
– Зиновий Семенович, вы – самый лучший в мире начальник! – Оля не удержалась и чмокнула Гольданского в щеку. Тот зарделся, засмущался.
– Ладно, ладно, я этого не люблю! – пробурчал он, доставая трубку. Раскурил ее, кивнул на дверь кабинета: – Звони. Там открыто. Только быстрее, Белецкая! Скоро эти проглоты первую порцию салатов сожрут, пора будет подносить…
Оля, счастливая, побежала звонить. Артем не без удовольствия втянул носом оставшийся после девушки едва уловимый шлейф хороших французских духов. Как она только ухитряется покупать модный парфюм и так соблазнительно выглядеть при столь мизерной зарплате? Сие – великая женская тайна.
– А как же обещанная «Медуза», Зиновий Семенович?! – хитро прищурившись, спросила шефа Лена. – Хочется и на секс-шоу посмотреть.
– Лесбиянка, что ли, на голых баб зенки пялить?! – хмыкнул хозяин бистро.
– Скажете тоже, – надулась девушка. – Интересно просто. Никогда ничего подобного вживую не видела. Только по телеку.
– Увидишь, не волнуйся! – пыхнув трубкой, успокоил толстяк. – Чуть позже. Этих сикалок только часа через два с половиной привезут. Когда Чиф уже отыграет программу, а буржуи… – Гольданский нервно кивнул в сторону зала, где рассевшиеся за столами чиновники уже толкали третий тост за здоровье юбиляра, – согреются до нужной кондиции и созреют для крутого стриптиза. Ох, чует мое сердце, без битой посуды и сломанной мебели опять не обойдется! Видал я разок, что эти сисястые медузы на столах вытворяют!
– Где это?! – не унималась всегда острая на язык Лена.
– Не твоего ума дело, – отрезал, зыркнув за штору, Зиновий Семенович. Взглядом профессионала он оценил складывающуюся за банкетным столом обстановку, долго наблюдал за произносящим тост и вопреки всем правилам оттеснившим именинника за угол и демонстративно сидящим во главе стола Аскольдом Ляхом. Завершив тост и махом хлобыстнув рюмку водки, московский гость, ставя пустую рюмку на стол, нечаянно опрокинул локтем бокал с апельсиновым соком, ухмыльнулся собственной неловкости и стал вертеть башкой по сторонам в поисках обслуги.
– Живо в зал! – освободив проход, Гольданский буквально вытолкнул Лену за штору…
Артему уже наскучило созерцание трапезы власть имущих, и он уже собирался удалиться на кухню для приготовления горячего, но от его взгляда не ускользнул тот похотливый интерес, с которым бывший кремлевский крадун посмотрел на прибирающую на столе, слегка наклонившуюся вперед чернявую Лену. Когда девушка, наскоро вытерев со скатерти мокрое пятно, уже собиралась уходить, Лях неожиданно придержал ее за локоть и, заставив наклониться, что-то прошептал ей на ухо. Потом вопросительно поднял брови, уставившись на остолбеневшую девушку гипнотическим взглядом удава. Но Лена, похоже, если и растерялась, то всего на мгновение. Смущенно улыбнувшись, она быстро произнесла что-то в ответ, а затем, нарочито виляя попкой, пересекла зал и пулей нырнула за спасительную портьеру. Оказавшись в подсобке, Лена резко швырнула розовую впитывающую тряпочку на столик для посуды, прислонилась спиной к стене, закрыла глаза, обхватила лицо руками и тихо, протяжно заскулила. Артем и Зиновий Семенович удивленно переглянулись. В этот момент как раз вернулась из кабинета шефа Оля и тоже с изумлением уставилась на подругу.
– Что?! – первым не выдержал Гольданский, схватив девушку за руку. – Что он тебе сказал, дура?! Да не молчи же ты!
– Что случилось, Ленчик? – осторожно спросила Ольга, обнимая девушку за плечо. – Перестань, ради Бога!
– Он… – убирая руки от пылающего лица, сдавленно прошептала Лена, обводя безумным взглядом присутствующих. – Он сказал, что через час уезжает и спросил, какие у меня планы на сегодняшнюю ночь.
– Вот это да! А ты что ответила?! – произнесла оторопевшая Ольга.
– Я сказала, что пока у меня нет никаких планов. Если, конечно, не считать необходимость обслуживать банкет… Тогда он сказал, что с моим боссом договорится, это, мол, вообще не проблема, – девушка вопросительно посмотрела на Гольданского и вдруг снова закрыла лицо ладонями: – Ма-мочка! Что же мне делать?! Я с ума сойду!..
– Ехать, видимо, – небрежно пожав плечами, предложил Артем. По голосу и выражению лица шеф-повара было непонятно, шутит он или говорит серьезно. Впрочем, через секунду все быстро поняли, что скепсиса в словах Артема значительно больше. – Ты же сама только что пела, что отдала бы все за шанс зацепить богатенького Буратину?! Вот он, пожалуйста. Куда уж «буратинистей»… Сам великий и могучий Лях глаз на тебя положил! Олигарх с большой дороги.
– Не говори ерунды, Грек, – строго взглянув на Артема, сказала Ольга и поправила спадающую на глаза челку. – Никаким «шансом» тут даже не пахнет. Сам прекрасно знаешь, что этому кобелю нужно только затащить приглянувшуюся девчонку в постель, а потом – плюнуть и растереть… Ленка, не вздумай, ты слышишь! Даже не думай об этом!
– Вот! Начинается! – тяжело вздохнул Гольданский, щелкнул себя по кончику носа и тупо по-боксерски, мотнул головой, словно сбрасывая с себя остатки наваждения. – Чуяло мое сердце, без дурдома не обойдется. Ну кто тебя за язык тянул, дура?!
– Я поеду, – вдруг решительно сказала Лена, гордо подняла курносый носик и торжествующе оглядела присутствующих. – И будь что будет. Один раз живем. Как говорила одна героиня в популярном фильме – самое страшное, что может со мной случиться, это изнасилуют. Для того и едем.
– Ты сдурела! – охнула Оля и, взяв Лену за плечи, легонько ее тряхнула. – Не делай этого, дурочка!
Но Лена, уже приняв решение, разительно преобразилась. Она брезгливо оттолкнула подругу и с вызовом посмотрела на Гольданского.
– Зиновий Семенович, можно я уйду пораньше? Я потом за Ольгу две смены отработаю, честное слово!..
На хозяина «Мельницы» было жалко смотреть. Гольданский враз как-то осунулся, посерел, щеки отвисли, сделав его похожим на старого бульдога. Он суетливым движением сунул руку в карман пиджака. Извлек из кармана трубку прикурил от специальной длинной спички, сделал несколько глубоких затяжек, пару раз прошелся туда-сюда по короткому коридорчику и наконец остановился напротив ждущей окончательного вердикта искательницы приключений. Вперившись потяжелевшим взглядом в гордо расправившую грудь девчонку, колобок грубо буркнул:
– Я тебе не мама. Делай что хочешь! Только клиента нужно обслужить по высшему разряду! – И тут же поправился: – Я имею в виду банкет… остальное меня не касается! Если договоришься с ней – скатертью дорожка! Но предупреждаю: одно замечание за вечер – и, к ебеням, уволю, обеих! Все!..
В этот момент из зала послышались громкие овации, крики «браво», кто-то из мужчин залихватски свистнул, приведя в дикий восторг присутствующих за столом дам. Это собравшиеся приветствовали приехавших музыкантов.
– Чиф приехал! – засуетился Гольданский. – Сейчас парни перекусят чутка с дороги и начнут лабать. Надо пойти с их продюсером поручкаться… – и Зиновий Семенович проворно юркнул в зал.
– Артем, можно тебя попросить? – тихо сказала Оля и недвусмысленно взглянула в сторону кухни. – Всего на пять минут, ладно?
– Зря стараешься, Белка, – вызывающе фыркнула Лена, поняв намерения подруги поговорить с ней с глазу на глаз. – Прокомпостирован талончик! Как говорила другая героиня в другом фильме: «Если что – ищите меня в Волге!..»
Не сказав ни слова, Артем кивнул и удалился на кухню готовить горячее. Жаря на открытых углях жаровни заказанный гостями шашлык из осетрины и тигровых креветок, новгородские копченые колбаски, седло барашка и мясо-барбекю, слушая доносящиеся из зала хорошо знакомые песни питерской рок-группы и даже, сам того не замечая, тихо подпевая артистам, он то и дело мысленно возвращался к авантюрному решению Лены переспать со столичным воротилой. Как ни странно, но эта щекотливая тема, ни с какого боку не касающаяся его лично, отодвинула даже тягостные мысли о необходимости восстановления побитой пьяным быком Изотовым «девятки» и украденного вором-карманником паспорта.
Правильно ли поступает Лена, согласившись переспать с этим нефтяным воротилой? С точки зрения ханжеской морали – однозначно нет. Но кто возьмет на себя право осуждать юную, лишь чудом закрепившуюся в городе на Неве и буквально зубами цепляющуюся за «светлое будущее» девчонку из глухой северной провинции? Кто вообще имеет право осуждать действия другого, вполне взрослого и отвечающего за свои поступки человека, если они касаются исключительно его личной жизни?! Никто. Так же как никто не вправе указывать ловеласу Ляху, с кем ему сегодня спать. Разве что прокурор, но это уже совершенно из другой оперы… Артему, как и всем русским людям, имеющим сомнительное удовольствие созерцать на телеэкране банные оргии министра юстиции, постельные забавы «человека, похожего на Генерального прокурора» и с лихвой наслышанным о прочих, куда более трагических, секс-историях с участием одуревших от безнаказанности властителей, искренне хотелось верить, что на сей раз с рисковой карельской девчонкой ничего страшного не случится.
* * *
Как ни странно, но сегодняшние гости «Мельницы», опустошающие с поистине купеческим задором одну за другой поллитры с водкой и коньяком, насчет еды оказались не слишком привередливыми и вполне довольствовались тем набором деликатесов, который к началу банкета уже находился на столах. Единственный дополнительный заказ на фирменное блюдо Артема – жульен с грибами вешенка, мидиями и сыром «Чеддер», поступил сразу после окончания первой части выступления музыкантов, от главного виновника торжества – справляющего свой тридцать пятый день рождения «заместителя главы администрации Усть-Озернинска по вопросам строительства и инвестиций» Виктора Киржача, которого все присутствующие мужчины и даже дамы называли просто Витьком. Заказ именинника услужливо принял и немедленно передал своему шеф-повару сам хозяин бистро…
Артем, закончив основную часть своей сегодняшней работы на кухне и проводив молчаливым взглядом упорхнувшую вместе с москвичом Ленку, в гордом одиночестве сидел за столиком у окна, не спеша пил томатный сок и листал занимательный журнал для мужчин «Медведь», с интересом разглядывая рекламные слайды нового, едва появившегося в продаже «демонического» внедорожника БМВ, когда в дверях показалась заметно покрасневшая и необычайно довольная физиономия Гольданского, которого, помимо его желания, уже успели накачать до затылка хлебосольные мужики из областной администрации. Он подскочил к столу, бесцеремонно закрыл лежащий перед Артемом журнал и, дохнув в лицо повару коньячно-водочным перегаром, безапелляционно приказал:
– Греков, давай-ка по-быстрому сбацай Виктору Анатольевичу свой фирменный жульен! Я рассказал ему, как замечательно ты его готовишь, и Виктор Анатольевич пожелал попробовать! В темпе, в темпе давай!.. Развалился тут, понимаешь, хренотень всякую читаешь!
– Это не хренотень, – вставая со стула, сказал Артем. – И не надо на меня кричать, Зиновий Семенович. Я вам не мальчишка. А жульен будет готов через десять минут.
– Не через десять, а через пять! – не удержался от язвительной реплики Гольданский. – И чтобы сам, лично, подал заказ на стол Виктору Анатольевичу, понял?!
– Если мне не изменяет память, во время банкетов обязанности официанток выполняют девчонки, – заметил Артем, глядя в глаза директору бистро. – Вот пусть Ольга и обслужит дорогого гостя.
– Белецкая сейчас занята, чтоб ее! – скривил губы толстяк. – Нет, чуяла моя задница, не надо было разрешать! Так куда там, добрый слишком… Вот и пользуются, кому не лень, – слегка поостыл Зиновий Семенович. – Короче, у сестры ее младшей, этой сикалки малолетней, только что истерика случилась! Ольга ее сразу в охапку – и домой повезла, на такси… Говорил же, предупреждал – без моего разрешения из подсобки – ни ногой! А эта дурочка в паузе между песнями подлетает к Чифу, запрыгивает на сцену, целует чуть ли не в засос и фото с авторучкой под нос сует, мол, поставьте автографы. Сама таращится, как на икону, дура… Серега ошалевший гитару опускает, смотрит на девку безумными глазами: «А-а, так это опять ты, рыжая?» – говорит. И к музыкантам своим оборачивается, с ухмылкой: «Глядите, мужики, та самая психопатка, которую на концерте в „Юбилейном“ менты три раза со сцены оттаскивали». А потом снова к ней: «Ты как сюда просочилась, милая? Через вентиляцию?!» Ну, девчонка побледнела вся, да как разрыдается. Эти мордовороты озернинские ржут, как лошади, – не каждый день такое шоу увидишь… – Гольданский тяжело вздохнул, глянул из-под нахмуренных бровей на неспешно, но сноровисто приступившего к приготовлению жульена Артема и закончил: – В общем, встал я из-за стола, оттащил сикалку в подсобку и сказал Ольге, чтобы убрала ее отсюда, от греха подальше. Такси по мобиле вызвал. Короче, только что уехали… Так что заказ, Греков, подашь Виктору Анатольевичу лично, и чтоб без разговоров!
Толстяк расстегнул воротник рубашки, ослабил узел галстука, подошел к огромному холодильнику с полуфабрикатами, достал маленькую бутылочку минеральной воды «перье», залпом осушил ее, швырнул в мусорник и покинул кухню, обронив напоследок:
– Все сегодня через жопу!.. Одна блядь с кремлевским холуем трахаться поехала, другая – фанатку истеричную чуть ли не в смирительной рубашке домой повезла! Ты, блин, хоть не брыкайся…
– Постараюсь, – произнес Артем, сноровисто кромсая край желтой сырной головки острым японским ножом.
С горячим, только что извлеченным из микроволновой печи, ароматно пахнущим грибами и специями жульеном на подносе, дополненным тарелочкой с поджаренными до хрустящей корочки пшеничными сухариками-уголками, Артем появился у открытой двери в банкетный зал минут через семь. Да так и застыл возле полуприкрытой шторы, не решаясь перешагнуть несуществующий порог. В зале «Мельницы» разворачивалось очередное неординарное действо, за которым с явным интересом наблюдал десяток пар блестящих от алкоголя глаз. В том числе и испуганно затихший, стоящий возле декоративной пальмы вместе с хмурым продюсером Чифа Гольданский.
– Да не ломайся ты, как целка! – говорил стоящий на сцене рядом с солистом рок-группы коротко стриженный, коренастый и уже заметно перебравший водочки областной чиновник, откликающийся на простое русское имя Витек. – Я пару тем сбацаю и отдам тебе эту гребаную гитару в целости и сохранности! – Рука Киржача потянулась к гитаре Чифа, но музыкант перехватил ее в воздухе и, насколько мог деликатно, отвел в сторону.
– Я же сказал: нет, – мотнул лохматой головой Сергей, без тени смущения глядя в глаза не на шутку разгулявшемуся и ни за что не желающему отказываться от глупой ребяческой затеи имениннику. – Эту гитару я не доверяю никому. Даже близким друзьям. Извините.
– Ну, ты и бара-ан, Чиф! – огорчился Витек. – Что я ее, съем?! Или гвоздем матерное слово нацарапаю на самом видном месте?! Хорош рамсы гнуть, дай по-хорошему! Душа требует музыки!
– Хорошо. Я и ребята с удовольствием исполним любую выбранную вами песню, не только из репертуара нашей группы, – ответил ни в какую не желающий уступать инструмент Чиф. Видя, как брезгливо скривились губы виновника торжества, солист снова принялся объяснять, стараясь, чтобы тон его голоса звучал как можно миролюбивее: – Поймите, для музыканта гитара – это очень личное. Как женщина, как… зубная щетка, если хотите. Ни один уважающий себя музыкант, тем более профессионал, не доверит свой любимый инструмент чужаку. У него никто и не станет просить. Таковы неписаные правила. А эта гитара… Она очень близка мне. Я купил ее на аукционе в Лондоне, за бешеные деньги. На ней раньше играл сам Карлос Сантана.
– Ну и хрен с того?! Подумешь – Сантана! Да срать я хотел на этого латиноса-наркомана с высокой колокольни, ясно тебе, баклан?! – презрительно фыркнул начинающий терять терпение Киржач. Обернувшись через плечо, он кивком подозвал стоящих у окна и готовых к любому развитию ситуации телохранителей. Мордовороты мгновенно оказались у хозяина за спиной и застыли, ожидая дальнейших распоряжений. По притихшему, превратившемуся в некое подобие театральной ложи VIP-банкетному залу прокатился тихий ропот, однако никто не вмешивался.
– Скажи спасибо Ляху, – это он пригласил вас лабать на мой день рождения, так сказать, в качестве подарка. Лично мне больше нравится Юра Шевчук и ДДТ… Но это темы не меняет. Короче, скажи, за что тебе пять кусков зелени отмаксали, за красивые глазки? Ну уж нет, земеля! Или ты сейчас по-хорошему отдашь мне эту гребаную балалайку и свалишь со сцены на пять-десять минут, или я… – Киржач на секунду задумался, скрипя мозгами на весь зал. – Или я прикажу моим пацанам забрать ее силой, а тебя и твоих хиппи волосатых выгнать отсюда пинком под зад.
– Вы этого не сделаете, – в голосе Чифа впервые послышалась тревога. Несмотря на это, в неприятном инциденте с гитарой музыкант, похоже, решил идти до конца.
– Это еще почему?! – осклабился похожий на заботливо побритого, упитанного, аккуратно одетого в модные тряпки и сбрызнутого одеколоном хряка ретивый чиновник. Его зло прищуренные глазки налились кровью. Пальцы сжались в кулаки.
– Потому что тогда вам придется ответить, – с вызовом произнес Сергей. – Но уже не только передо мной, а еще и за хулиганство – на Литейном, дом четыре. Если не знаете – это здание ГУВД. Это здесь недалеко, машина с операми приедет через три минуты. А за ней примчатся журналюги с фотоаппаратами и видеокамерами. Не думаю, что вам нужны лишние проблемы с законом. И с прессой. А сейчас, извините, мы пойдем. Продюсер вернет деньги тому, от кого их получил, а первую часть нашего выступления можете считать бесплатным подарком к вашему дню рождения. Приятного отдыха. Всего доброго. Пошли, ребята…
– Ах, вот значит как? – рассмеялся Киржач. – Никуда ты не уйдешь! А ну стоять, я сказал! Будете лабать до утра, сявки, до кровавых мозолей, пока я не скажу «стоп»!
Не обращая внимания на грозные окрики пьяного чиновника, популярная рок-группа во главе со своим солистом дружно принялась отключать инструменты от питания. Глядя на парней, на их восковые лица, Артем понял: после нанесенного оскорбления заставить их продолжить концерт можно было разве что под дулом автомата. Он с нескрываемым презрением посмотрел на стоящего на сцене клокочущего от бессильной злобы Киржача, затем перевел взгляд на серебряный поднос с жульеном и подумал, как было бы хорошо впечатать этот горячий деликатес в гнусную рожу холеного кабинетного хряка, возомнившего себя полубогом и вершителем чужих судеб благодаря начатому в Усть-Озернинске строительству экспортного нефтяного терминала. Удивительно, но по-настоящему большие деньги почему-то всегда оседают в карманах таких скотов…
Видя, что дело принимает хреновый оборот и музыканты демонстративно игнорируют приказ, дошедший до белого каления чиновник резким кивком указал телохранителям на как ни в чем не бывало сматывающего шнур от гитары Чифа.
Молодцы сразу поняли поставленную хозяином задачу, в два шага оказались рядом с Сергеем, обступили его с двух сторон. Один из амбалов схватил солиста за грудки, второй резким движением зацапал эксклюзивную гитару, однако вырвать ее из цепких рук музыканта с первой попытки не получилось. Во время второй гитара тихо затрещала, и присутствующие услышали, как с глухим звуком лопнула одна из струн. Трое остальных участников группы «Чиф и команда» дружно побросали свои инструменты и, приготовившись к заведомо неравной драке, поспешили на помощь солисту, вынужденному после короткого, но сильного удара кулаком в челюсть разжать пальцы и выпустить гитару, немедленно переданную Витьку одним из нападающих. Завладев инструментом, Киржач довольно оскалился. Солиста мордовороты грубо оттолкнули в сторону.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?