Текст книги "Судьба и воля"
![](/books_files/covers/thumbs_240/sudba-i-volya-236610.jpg)
Автор книги: Б. Седов
Жанр: Криминальные боевики, Боевики
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– А теперь можешь проваливать… Паганини.
– Эй, ребята, нельзя ли помягче?! – бесстрашно подал голос высокий парень в остроносых «казаках» и черной ковбойской шляпе, кажется, бас-гитарист, и, подскочив к одному из телохранителей, с вызовом ткнул его кулаком в грудь. – Верни Сереге гитару, ты, окорок!..
Увы, одной смелости оказалось явно недостаточно. Словно по команде, оба телохранителя в едином порыве обрушились на «ковбоя» серией точных, разящих ударов, в результате чего гонористый музыкант, посмевший выказать норов, был легко сбит с ног, сломанной куклой рухнул на сцену, а на его лице показалась обильно сочащаяся из разбитого носа и сильно рассеченной губы кровь. Тягаться с профессионалами было бессмысленно, остальные участники группы, включая Сергея, дружно попятились назад…
– Стоять!!! Сюда смотри, падла!!! – не удовлетворившись тем, что раритет легендарного виртуоза оказался у него в руках, Киржач поймал полный ненависти взгляд Чифа, демонстративно оскалился, перехватил дорогой инструмент двумя руками, с громким выдохом вскинул его над головой и, словно дровосек – топор, со всей силы грохнул об обитый алюминиевым уголком острый край отделанной зеленым ковролином сцены. Гитара с треском лопнула, переломившись на три части, со звоном оборвалось еще несколько струн. Тяжело дыша, вандал в личине чиновника отбросил жалкий остов инструмента в сторону и смачно сплюнул на пол.
Артем видел, как по лицу Чифа прошла судорога. Солист на секунду прикрыл глаза, словно от резкой зубной боли. Кто-то из стоящих за спиной музыкантов крепко стиснул ему плечо.
– Вот теперь можешь уебывать, – проскрипел Киржач и кивнул на валяющиеся обломки. – Не люблю оставаться в долгу. Это тебе в качестве гонорара за концерт. И запомни, тварь: я пуганый. Если ты, плесень волосатая, хотя бы пукнешь в мою сторону, то до конца жизни будешь перебирать лады ногами! Потому что все пальцы на твоих руках будут сломаны, ни один хирург не соберет! А теперь – вон отсюда! Вышвырните их на улицу!
– Так ему и надо! Молодец, Витек! У-уу! – впервые с начала инцидента послышался грубый и явно довольный мужской бас, к которому, словно ожидая команды старшего, мгновенно присоединились еще несколько приветственных возгласов, включая демонстративно громкое «У-ау!», вылетевшее из накрашенного алой помадой рабочего ротика одной из двух присутствующих на банкете девиц.
– Охрана! Гоните их в шею! Пинками до самого метро!
– Пошли отсюда, холопы! Боря, Саня, проводите их с почестями…
– Я пришлю вам, мальчики, своего парикмахера, с садовыми ножницами и мотопилой «Дружба»! Ха-ха-ха! Пупсик, дай мне огоньку…
– Ничего, скоро стриптиз приедет, вот и оттянемся! Нормальный ход…
Униженные и побитые, музыканты торопливо покинули зал и были выпровожены амбалами из бистро. Гольданский, перепуганный насмерть, побежал следом за грубо отпихнувшим его продюсером группы, видимо, для того, чтобы уточнить вопрос насчет оставленных на сцене инструментов…
Киржача окружили его упитанные приятели, хлопали по спине и, как победителя, снова усадили во главе хмельного стола. Рванув живительной влаги, заместитель главы администрации Усть-Озернинска по строительству и инвестициям стал выискивать, чем бы этаким закусить, вдруг вспомнил о заказанном им жульене и стал вертеть головой по сторонам в поисках официантки.
Артем, у которого в душе бушевала буря негодования, как мог собрал волю в кулак, шумно выдохнул, свободной рукой отодвинул бархатную штору и направился к столу.
* * *
– Ну, наконец-то! Явился – не запылился! – рявкнул именинник, заметив показавшегося в зале высокого и широкоплечего, больше похожего на борца, чем на труженика кухни, шеф-повара в коротком белом халате и нахлобученном на голову смешном колпаке с «аэродромом» наверху. – Ставь сюда! Сейчас поглядим, что ты за кулинарный гений… – Едва Артем поставил перед вальяжно развалившимся на стуле, дымящим сигарой Витьком подернувшийся тонкой пленкой жульен и блюдце с сухариками, как хряк немедленно окунул в него вилку и, зачерпнув густое содержимое, с жадностью отправил себе в рот.
Артем подхватил свободный поднос, развернулся и, стараясь не смотреть на двигающего челюстями мерзавца, направился назад, в служебное крыло бистро. Но не успел он скрыться за шторой, как был остановлен грозным окриком Киржача.
– Эй, как там тебя… повар! Подойди, – чиновник поманил его пальцем.
Артем вернулся к столу.
– Как тебя зовут, шеф? – спросил Витек, пыхнув в лицо Артема сигаретным дымом.
– Артем.
– А фамилия?
– Греков.
– Абреков?! – хрюкнул виновник торжества.
– Греков, – невозмутимо повторил Артем.
– Что же ты, мальчик, мне такое дерьмо скользкое принес? – спросил Киржач. – Я у тебя что заказывал? Жульен. Он, если я не ошибаюсь, должен подаваться очень, очень горячим. А это… сопли какие-то. Вперемешку с блевотиной…
Голоса за столом стихли, внимание гостей переключилось на Витька. Похоже, не на шутку раздухарившись и пуще прежнего охмелев от приятного и тешащего самолюбие процесса публичного унижения известных на всю Россию рок-музыкантов, именинник решил продолжить в том же духе.
– Что молчишь? – демонстративно стряхнув пепел с сигары прямо в жульен, процедил чиновник. – Язык проглотил или того… глухой от рождения?
– Что заказывали, то и принес, – как можно спокойнее произнес Артем, глядя поверх головы Киржача. – Я не виноват, что мне пришлось десять минут стоять с подносом в руках, пока вы здесь… развлекались.
– Ни фига себе, – сидящий слева от Киржача мужик с бульдожьими щеками и лежащим на животе параллельно полу галстуке посмотрел сначала на рискнувшего дерзить парня, а затем на Витька. – Слышь, Андреич, молодой человек грубит.
– Сейчас ты пойдешь на кухню и вместо этого поноса принесешь мне нормальный жульен, – пропустив слова соседа мимо ушей, Витек взял початую бутылку коньяка, наполнил стопку до краев, залпом влил в рот, со стуком поставил стопку на заляпанную пятнами скатерть и, шумно выдохнув, еще раз использовал крохотную металлическую пиалу в качестве пепельницы. – Тогда, так и быть, халдей, я прощу тебе хамство. Уйдешь домой целым и невредимым. Я сегодня пьяный, а когда я пьяный – я всегда добрый. Все, пшел вон отсюда!
У Артема внутри все похолодело. Но страха он не испытывал. Это была ярость.
– А если я скажу «нет»? – даже не шевельнувшись поинтересовался Греков, глядя на покрывшееся пунцовыми пятнами лицо Витька. Краем глаза он заметил, что в зале вновь появился взъерошенный, как воробей, Гольданский. Толстяк пугливо жался к окну, словно хотел спрятаться от посторонних глаз за плотно задернутой шторой.
– Ты серьезно? – не повышая голоса осведомился Киржач.
– Вполне, – подтвердил Артем. – Я выполнил заказ и не виноват, что вы увлеклись общением с музыкантами. За это время жульен остыл. Если хотите сделать повторный заказ, я готов принять его у вас. Разумеется, за дополнительную плату.
– Парень борзый, – наткнув на вилку кусочек копченой стерляди и отправив его в рот, заметил второй сосед Киржача – дородный кучерявый мужичина лет пятидесяти с кавказскими чертами лица и раздвоенным подбородком. – Парень не понимает. Придется наказать. Как считаешь, Витек?
Вместо ответа чиновник тяжело вздохнул, нарочито медленно положил дымящуюся сигару на край хрустальной пепельницы, аккуратно взял двумя пальцами жульен, поднял его так, чтобы видели все, сидящие за столом, подождал несколько секунд, пока понявшие все с полувзгляда телохранители неслышно пройдут по залу и, словно конвоиры, встанут чуть позади от рискнувшего дерзить повара, а затем быстрым и точным движением выплеснул студенистое, еще теплое содержимое пиалки в лицо Артему.
– Ладно, – вернув опустевшую крохотную посуду обратно на тарелку, с ласковой улыбкой сказал Киржач. – Я согласен. Пусть будет за дополнительную плату. Игорь, заплати повару. С чаевыми.
Артем, перед глазами которого поплыли темные круги, а в висках глухо, с нарастающей силой застучала кровь, не спеша утер лицо накрахмаленным рукавом халата, боковым зрением отмечая начавшееся позади шевеление, а потом, сделав молниеносный разворот влево с одновременным шагом назад и вправо, на лету перехватил летящий ему в затылок кулак, поймал руку бритоголового амбала на болевой прием, за полсекунды до упора вывернув кисть сначала в одну, затем в другую сторону, после чего с достойным метателя молота ускорением «протянул» громилу навстречу бросившемуся на подмогу, но не успевшему увернуться напарнику. С тупым стуком ударившись лбами, оглушенные телохранители с грациозностью африканских бегемотов рухнули назничь, до кучи приложившись затылками об пол. Быстро присев, Артем добавил каждому из молодцов прямой в переносицу и только затем пружинисто разогнулся, с каменным лицом повернувшись к обидчику и готовясь отразить атаку метнувшихся из-за дальнего столика на помощь поверженным коллегам трех других рослых обломов с перекошенными от ярости рожами. Один из них, видимо, самый опытный, под впечатлением от увиденного, уже не слишком надеясь на победу в рукопашной, проворно выхватил из-под пиджака увесистый черный пистолет…
Похожий на загнанного кабана Витя Киржач, шокированный случившимся, сидел напротив Артема ни жив ни мертв, испуганно вжав голову в плечи и хлопая отвисшей челюстью в тщетной попытке произнести хоть один членораздельный звук. Артем не долго думая врезал ему ладонями по ушам, за отвороты пиджака рывком поднял слабо сучащую ногами увесистую тушу на уровень груди, а потом что есть силы швырнул на первого набегавшего здоровяка.
Амбал, надо отдать ему должное, с боксерской ловкостью увернулся и, на миг почувствовавший себя в полной невесомости именинник, не найдя точки опоры, с отрывистым криком рухнул на пол, где, судорожно дернувшись, затих в позе зародыша, поджав колени к груди. Артем, не теряя времени, метнулся навстречу второй группе нападавших, в два прыжка сорвал дистанцию и сделал два стремительных маятниковых движения корпусом вправо-влево, с ходу поразив скуластого бодигарда прямым ударом в челюсть и сбив его с копыт легко, словно кеглю…
Увы, с трех шагов на Артема уже смотрел смертоносный срез пистолетного ствола. Бросаться грудью на «беретту» и изображать из себя камикадзе Артем не собирался. Переведя дыхание, он расправил грудь и тяжело воззрился на имеющего неоспоримое преимущество противника. Как ни жаль, но приходилось признать свое поражение. Со всеми вытекающими последствиями. И все же главное было сделано – зарвавшемуся обидчику он отомстил с лихвой. И за себя, и за публично униженного Чифа, которого воочию Артем видел первый раз в жизни…
– Стой, где стоишь! – на удивление спокойно приказал самый старший из телохранителей – рослый сухопарый мужчина лет сорока с коротким шрамом на виске. – Один шаг – и я стреляю. Теперь имею полное право. Так-то, орел…
Глядя на этого тертого, уверенного в себе профи, вне всякого сомнения, постигшего опасное ремесло бодигарда в некой государствнной структуре еще в ранешние, «серпасто-молоткастые», времена, можно было не сомневаться: сделай Артем одно неосторожное движение – и рука у мужика не дрогнет, а указательный палец с характерной мозолью на сгибе привычно надавит на спусковой крючок.
– Не отпускай его, Стас! Сейчас он у меня попляшет! – обрадованно выкрикнул воспрянувший духом пузатый сосед Киржача и принялся торопливо давить светящиеся кнопки появившегося в руке мобильного телефона, приговаривая: – Щас, щас, падла!..
За притихшим было банкетным столом вновь началось шевеление. Все, и особенно девицы, с нескрываемым страхом и еще большим любопытством разглядывали оказавшегося отменным бойцом коренастого русоволосого шеф-повара. Как ловко этот парень расправился с Киржачом и тремя телохранителями! Если бы не начальник личной охраны Бори Спасского – пиши пропало! Впрочем, банкет все равно был безнадежно испорчен. Какой уж тут стриптиз, какие попки – не то настроение…
– Надень-ка это, – вынув из кармана пиджака отнюдь не случайно оказавшиеся там наручники, телохранитель продемонстрировал «браслеты» Артему. – Для нашей общей пользы…
– Да пошел ты, – Артем демонстративно отвел в сторону насмешливо-презрительный взгляд. – Тебе надо – ты и одевай.
Первая пара поверженных громил начинала приходить в себя. Один даже уже смог сесть на задницу и сейчас, обхватив гудящую голову руками, медленно раскачивался взад-вперед. Второй тщетно пытался подняться на карачки. В конце концов, не без помощи напарника, это у него получилось. Третий, нокаутированный последним, по-прежнему лежал рядом с Киржачом, не подавая признаков жизни.
– Поднимите Витю и этого… – приказал остающимся на ногах бодигардам изо всех сил пытающийся казаться невозмутимым кавказец. – Поглядите, что с ними. Если нужно – вызовите нашего лепилу, – закурив сигарету, горец с интересом уставился на возвышающегося посредине зала повара.
Напарник держащего Артема на прицеле охранника склонился над лежащими на полу бедолагами. Артем равнодушно наблюдал, как Киржач медленно открыл глаза, повращал ими по сторонам, после чего был немедленно подхвачен под руки и не без труда посажен на стул рядом с девицами. Что касается нокаутированного охранника, то у него дела были значительно хуже. Он был бледен и тихо хрипел.
– Кажется, перелом челюсти, – вынес свой вердикт присевший на корточки и внимательно ощупавший пострадавшего телохранитель. Парень зло и опасливо зыркнул на стоящего поодаль Артема. – Без врача не обойтись, Салман Исаевич. Вызывать?
– Я уже один раз сказал. Тебе что, баран, повторять нужно?! – сорвался на грубость кавказец. Телохранитель немедленно выхватил трубку.
– Алло! Димыч, скорее в «Мельницу»! – срывающимся на истерику голосом орал в другой телефон наконец-то дозвонившийся абоненту толстяк. – У нас тут че-пэ!.. Нет, все живы, слава богу… Короче, все потом! Бери пацанов, Айболита, и чтобы через десять минут был здесь! Все!..
– Господа! Господа! – впервые с начала потасовки подал голос насмерть перепуганный Гольданский. – Может… мы все уладим тихо-мирно, как деловые люди?! Ну, хотите…
– Засохни, сука, – резко осадил Зиновия Семеновича нервно дернувший щекой джигит. – С тобой мы отдельно разберемся. Но сначала – с твоим бойцом. Кстати, можешь сразу с ним попрощаться и искать замену. Назад в этот кабак он уже не вернется.
– Одень их сам, земляк, – по-прежнему покачивая наручниками, уже более жестко предложил Артему обладатель «беретты», не решаясь приблизиться к повару или доверить процедуру защелкивания «браслетов» более молодому напарнику. Бодигард сразу понял – с этим тружеником кухни, в совершенстве владеющим приемами защиты и нападения без оружия, некогда обьединенными профессором Кадочниковым в практически непобедимый «русский стиль», лучше не шутить. Здоровье дороже.
– Нужно уметь проигрывать достойно… – сказал он.
– Вот ты и проигрывай, – фыркнул Артем. То, что он случайно заметил, слегка опустив голову и скосив взгляд, заставило его приготовиться к броску.
– Эй, ты, как там тебя! – выкрикнул с дальнего края стола до сих под сохранявший молчание сухопарый и тонкогубый мужик. – Ответь мне на один вопрос…
Этот хмырь, сообразил Артем, специально заговаривает мне зубы, отвлекает внимание на себя. Артем оказался прав – один из оклемавшихся телохранителей бесшумно поднялся, взял со стола пустую пузатую бутылку из-под «Реми Мартен» и вот-вот готов был ударить его по затылку. Вокруг Артема образовалась своего рода зона отчуждения, пересекать которую даже со стволом в руках не решался ни начальник охраны только что вызвавшего подмогу Бори Спасского, ни его напарник. Один замах – и тонкий французский колпак вряд ли смягчит сокрушительный удар. Затем можно будет перевести дыхание, спокойно надеть на бесчувственного повара «браслеты» и сдать его подоспевшим к злополучной «Мельнице» сотрудникам частного охранного предприятия, находящегося на содержании Усть-Озернинской администрации…
Артем понял, что это – подарок судьбы. Когда боец во время схватки теряет хладнокровие и, ослепленный яростью, сломя голову бросается на соперника, сам бог велит наказать его за непростительную для профессионала глупость.
Точно уловив миг, когда занесенная над его головой рука охранника с бутылкой начала стремительное движение вниз, Греков резко присел, почти упал на корточки, уходя в сторону и вниз из предполагаемой точки поражения, провел заднюю подсечку, не глядя ударил локтем в грудь потерявшего равновесие, падающего на него сверху телохранителя, сбив ему дыхание, выхватил из безвольно повисшей руки бутылку и молниеносно метнул ее, метя в лоб по-прежнему не спускающего с него пистолет матерого бультерьера. По правде говоря, даже на пике своей спортивной формы Артем никогда не был силен в прицельном метании предметов, каждый раз с лихвой выбирая весь запас допустимой погрешности. Да и коньячная бутылка – не армейский штык-нож. Но промахнуться ею с четырех-пяти шагов по мишени размером десять на десять было практически невозможно. Угодив донышком точно в лоб «старшему», импровизированная граната на время оглушила его, заставив выпустить ствол и рухнуть на колени, после чего упала на пол и со звоном разлетелась десятками осколков.
Завладеть выпавшим из ослабевших рук оружием и направить его на второго телохранителя, попытавшегося было бросить мобильник и выдернуть из наплечной кабуры свой пистолет, заняло не больше трех секунд. Норма. Зато расклад сил в банкетном зале сразу переменился на сто восемьдесят градусов. И первым, как ни странно, отреагировал на это обнадеживающее для него известие именно старый еврей Зяма Гольданский:
– Господа! Прошу вас, будем же благоразумны! – заметно потвердевшим тоном поспешил сказать директор «Мельницы». – Произошло досадное недоразумение! Чего не случается под этим делом, так давайте относиться ко всему с пониманием! Ваш товарищ, прямо скажем, погорячился, мой повар тоже, так самое лучшее, что мы можем сейчас сделать, – это забыть обо всем! Артем, будь так добр, опусти, пожалуйста, пистолет… Мы все уладим, я уверен – мы обязательно все уладим…
Артем пропустил причитания Гольданского мимо ушей. Более того – недвусмысленным взглядом он без слов заставил пошатывающегося бодигарда и его напарника отойти от лежащего со сломанной челюстью и стонущего блондина и присоединиться к двум оклемавшимся телохранителям, один из которых, впрочем, до сих пор не мог встать в полный рост и сидел, прислонившись спиной к стене, а второй корчился в тщетных попытках вдохнуть живительный кислород.
– Ты уже покойник, – едва шевеля губами, сказал Артему тот, кого называли Салманом Исаевичем. Взгляд горца не предвещал ничего хорошего. – Лучше сразу вешайся, шакал, или уезжай из Питера, куда глаза глядят!
– Сжечь, к херам, весь этот клоповник, – прошепелявил Киржач. – А жирдяя – в расход…
– Господи! Что же ты наделал?! – воздев очи и руки горе, причитал скулящий наподалеку от сцены Гольданский. – Все пропало! Все пропало!..
– Слушайте меня внимательно, подонки! – сказал Артем, оглядев всех присутствующих. – Вы все видели, из-за чего началась эта канитель! Так что винить в происшедшем вы можете только самих себя и вот этого долбаного хмыря! Так, Витек?!.. Ах, простите, конечно, – Виктор Анатольевич!.. Короче, сейчас я уйду. Если кому-то, особо ретивому и самонадеянному, – Артем бросил предупреждающий взгляд на насупленного, раздувающего бычьи ноздри Салмана, – взбредет в голову искать меня с дурными намерениями – искренне советую поберечь здоровье для более приятных дел. А Гольданского лучше оставьте в покое, он здесь вообще ни с какого краю! Счастливо оставаться, козлы…
Едва Артем закончил свой монолог, как с улицы послышался надрывный визг тормозов, громкие хлопки автомобильных дверей и приближающийся топот ног. Это подоспела вызванная пузаном подмога. Пора было в темпе сматываться. Согнанные Артемом в кучу опарафинившиеся телохранители, почуяв скорое избавление от позора, заметно засуетились.
– Прости, Зяма, – с искренним сочувствием сказал Артем, на прощание тронув за плечо понуро сидящего на краю сцены Гольданского. – Если можешь…
После нескольких безуспешных попыток открыть запертую на ключ входную дверь «Мельницы» раздались грозные крики, громкий стук, и сразу вслед за этим – звон разбитого стекла. Похоже, бравые парни громили окна бистро резиновыми дубинками или прикладами автоматов.
Артем, поколебавшись лишь мгновение, быстрым движением расчленил трофейную «беретту», бросил обойму с патронами и ствол в стоящий неподалеку аквариум с золотыми рыбками и, мельком окинув взглядом зал, скрылся за зеленой шторой служебного помещения, где буквально нос к носу столкнулся с испуганно прижавшейся к стене и вытаращившей глаза Ольгой. Без сомнения, она видела все. Стремительно оценив обстановку, Артем сгреб девушку в охапку и быстро потащил вслед за собой к запасному выходу, откуда открывалась бесконечная галерея старых питерских проходных дворов, безошибочно ориентироваться в которых мог только тот, кто всю жизнь прожил в центральной части города на Неве. Оля, надо отдать ей должное, не сопротивлялась, и через полминуты они благополучно оказались на свежем воздухе…
А в зале уже слышались отчаянные вопли, матерная ругань, громкий звон бьющейся об стены и пол посуды и глухие протяжные стоны жестоко избиваемого почти всеми гостями «Мельницы» шестидесятилетнего коммерсанта.
* * *
– Господи, что теперь будет, Грек? – это была первая фраза, которую произнесла запыхавшаяся Ольга, когда они бегом преодолели длинный, похожий на лабиринт проходняк и оказались у выхода на гудящую автотранспортом улицу. Здесь беглецы могли перевести дух, не опасаясь преследователей из разъяренной «группы поддержки». Да, похоже, никто за ними так и не метнулся. В лучшем случае – выглянули во двор, сплюнули с досады и вернулись для раздачи звиздюлей козлу отпущения, на роль которого как нельзя лучше подходил Гольданский.
– Что бы ни было, меня это уже не касается, – выдохнул Артем, торопливо снимая обильно испачканный жульеном передник. Стянутым с головы накрахмаленным и чудом не потерявшимся во время драки и отступления французским поварским колпаком Греков тщательно обтер лицо, после чего смял в одночасье ставшую ненужной «униформу» и комком швырнул за исходящую аммиачным зловонием створку старинных кованых ворот.
– Эти нехорошие люди свое схавали, а я, как ты понимаешь, пять минут назад уволился по собственному желанию. Гольданского, дурака, жалко, достанется ему по полной программе… Да и хрен с ним. Как я выгляжу в смысле чистоты морды лица?
– Нормально, – кончиком ногтя смахнув со щеки Артема прилипшее полуколечко тушеного лука, улыбнулась девушка. – Не боишься, что они захотят отомстить? Серьезные дяди, с бабками и властью. Такие публичных оскорблений не прощают.
– Не очень, – секунду помолчав, без особой уверенности ответил Артем. – Все живы и почти здоровы, а дуболом, которому я скульник поломал – вообще не в счет. Такая у него бычья работа – отрываться. Не думаю, побесятся день-другой, пар из отсиженной в кабинетах задницы выпустят и остынут. У них, бедных сиротинушек, и без меня серьезных головняков хватает. Не сегодня – завтра первая нефть через порт в Европу пойдет… Хватит Паулсов кормить, пусть на голодный желудок под своим памятником Свободы с эсэсовскими флагами маршируют!..
По слишком длинному и эмоциональному монологу обычно скупого на слова Грека Оля поняла: Артем далеко не так спокоен, как пытается казаться. Просто старается показать, что ему все пофигу. Обычное мужское бахвальство. А на душе наверняка пакостно. Иначе и быть не может.
– Ничего они не забудут, – покачала головой Ольга. – Я боюсь, что… – Девушка внезапно замолчала и пристально взглянула на Артема. – У этого Киржача рожа та еще – прямо с плаката «их разыскивает милиция». Лексикон, опять-таки, – «чисто конкретный, без базара». Но еще больше мне не понравился этот черномазый, который обещал тебя грохнуть… Мне страшно, Греков!
– Да уж, сказал Ипполит Матвеевич, – хмыкнул Артем. – Колоритные ряхи у господ чиновников Усть-Озернинска и их дорогих гостей, – насупив брови, он посмотрел на часы и вышел из-под арки.
– Зря иронизируешь, Грек, – сказала двинувшаяся следом Ольга. – На твоем месте я бы действительно послушалась совета орангутанга и на пару недель как минимум уехала из Питера. До пенсии и в самом деле искать не станут, ничего такого страшного ты не натворил, если разобраться. Но на всякий случай пока тебе лучше исчезнуть. Кто их знает, что у них на уме… Кстати, ты зачем меня за собой через черный ход потащил?
– Ты чем-то недовольна, звезда моя? – приподнял брови Артем. – Ну извини. Просто не хотелось, чтобы ты там оставалась и, не дай бог, попала под раздачу… Но если очень хочешь – можешь вернуться. Правда, я не уверен, что Гольданский по достоинству оценит твой героический поступок. Мне даже кажется, что в ближайшие дни ему вообще будет не до тебя.
– Не смешно, – надула губки Ольга и легонько ткнула Артема кулачком в бок. Некоторое время они шли молча, думая каждый о своем. Потом Ольга сказала: – Представляю, какой бардак сейчас в «Мельнице» творится!.. Без милиции уж точно не обойдется.
– А вы же, гражданочка, если не ошибаюсь, самой разборки не видели?! – предположил Артем. – Ни случайно лопнувшей на семнадцать частей гитары рок-звезды, ни безобразной драки этого… э-э… пьяного повара с охранниками господина заместителя мэра, ни опять же случайного падения тридцать три раза подряд споткнувшегося о край сцены Гольданского, ни опрокинутого им же, конечно, по пьянке банкетного стола и разлетевшихся от грохота стекол входной двери?! Вы же в это время сестренку-фанатку домой отвозили, потому что у впечатлительного ребенка от неразделенной любви к кумиру слегка крыша поехала. А когда вернулись на закрепленное за вами трудовым договором рабочее место – там уже та-а-акое творилось!.. Вот здесь, пожалуйста, подпишите и можете быть свободны.
– Вы, господин следователь, так красиво и точно излагаете, словно обладаете редким даром ясновидения, – без тени улыбки согласилась Ольга. – Вам бы в гадальном салоне «Калиостро» работать медиумом, а не жуликов ловить!..
– Не, я лучше буду братков на удачу кодировать. Десять процентов от доли мои, – фыркнул Артем.
Дойдя до ближайшего перекрестка, они не сговариваясь остановились.
– Ты куда сейчас? – отведя взгляд в сторону, спросила Ольга.
– Пойду напьюсь, – пожал плечами Артем и было непонятно – шутит он или говорит серьезно. – А ты?
– Я на минутку вернусь, посмотрю… как там, а потом – домой.
– Понятно. Ну, тогда, как говорится…
– Греков?
– М-да?
– Значит… – Оля с трудом подбирала слова, – значит, мы больше никогда не увидимся?
– Ужасы какие говоришь на сон грядущий, – усмехнулся Артем. – В «Мельнице» – нет. В смысле – нечего мне там делать. А вообще, сама знаешь – старик Питер, как известно, хоть и большой город, но – маленький, – Артему тоже вдруг стало на миг неуютно. Но что прикажете отвечать в такой ситуации? Изображать ничего не подозревающего лоха, этакого мальчика-колокольчика? А может, мести откровенную пургу, спросить номер телефона, вроде как «на всякий случай»? Или, напротив, сразу ставя все точки над «и», небрежно помахать рукой и лениво бросить нечто вроде «чао, крошка»?.. Пошло. Все пошло. Но и молчать нельзя. Вот же дурацкая ситуация.
– Если вдруг… – девушка снизу вверх испытующе посмотрела Артему в глаза. – В общем – звони. Мой телефон 145-28-07.
– Ага. Ну, счастливо, Оль, – Артем не нашел ничего более подходящего, чем чмокнуть девушку в щеку, небрежно махнуть на прощанье рукой и, развернувшись, быстро перейти через проспект на моргающий зеленый сигнал светофора. Несколько секунд Артем еще чувствовал направленный ему вслед взгляд, но потом это ощущение исчезло и на смену ему, как и следовало ожидать, пришли далеко не радостные мысли относительно их с Аней ближайшего будущего…
После непродолжительной прокрутки в уме всех возможных вариантов развития ситуации, Артем пришел к выводу, что в целом его шансы избежать грядущей крутой разборки со службой безопасности озернинской мэрии не столь малы, как могло показаться на первый взгляд.
Во-первых, отыскать его «по горячим следам» жаждущие мести и одуревшие от безнаказанности слуги народа вряд ли смогут – Артем был прописан у родителей, в областном Ломоносове, но не жил там уже три года, покинув дом задолго до знакомства с Аней и переселившись на съемную квартиру в северной столице. Да и не ладилось у него давно с родителями, чего уж там… Месяцев пять как не виделись, созванивались изредка. Так что кроме имени его нынешней девушки мать и отец ничего толком не знали.
Во-вторых, адреса Анютиной квартиры на проспекте Славы и номера домашнего телефона не было даже у Гольданского, не говоря уж о работающих в бистро девчонках. Так уж получилось, что в трудовом договоре у Артема стоял адрес по прописке, а в записной книжке Зиновия Семеновича был лишь номер некогда снимаемой им комнаты на Васильевском острове.
И, наконец, в-третьих, по всем «понятиям», давно подменившим писанные юристами законы в области нынешней российской криминальной жизни, Артем был прав. Возможно, в окружении заместителя главы администрации Усть-Озернинска по вопросам строительства и инвестиций найдутся здравомыслящие мужики, способные доходчиво объяснить зарвавшемуся чиновнику, что «косяк упорол» именно он, и тот откажется от попыток отомстить обидчику. Хотя в такое чудо реалисту Артему не верилось ну совсем нисколько. Но ведь и падать духом тоже не хотелось!..
«Не бандиты, в конце концов, мозги должны быть в голове!» – успокаивал себя Артем, вновь вспомнив о разбитой ночью «девятке» и украденном в автобусе кошельке с паспортом. Выходило, что за неполные двенадцать часов он потерял две трети своих сбережений и аусвайс, отсутствие которого в кармане могло в любой момент привести его прямиком в ИВС милицейского околотка. «Завтра нужно будет обязательно написать заявление о краже», – сам себе напомнил Артем.
Второй свалившейся на голову проблемой был в одночасье потеряный источник добычи денег, и здесь все обстояло не менее серьезно. Дело в том, что у Артема, бывшего профессионального спортсмена, мастера спорта по боевому самбо, а ныне – повара-самоучки, окончившего для приличия лишь короткие курсы, не было ни подтверждающего квалификацию диплома, ни рекомендаций с двух предыдущих мест работы, без которых ни в одном приличном кабаке с тобой даже разговаривать не станут. Да и кому в серьезных ресторанах нужны отзывы безымянного крохотного кафе и травящей народ хот-догами закусочной-муравейника «а ля рашн Макдональдс»? То, что Артем однажды помог бедолаге Гольданскому на заснеженном загородном шоссе, взяв его пробившую на колдобине картер и испустившую все масло спортивную «тойоту-супру» на буксир, и вскоре устроился в только что сменившую хозяина «Мельницу», было просто подарком судьбы, рассчитывать на который теперь, увы, не приходилось. В других же забегаловках, рангом ниже, поварам платили максимум сто пятьдесят долларов в месяц. Прожить на такие деньги в Питере, если ты молодой тридцатилетний парень, не утративший веры в относительно нормальное будущее, было совершенно невозможно…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?