Текст книги "Влюбленный король"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vlyublennyy-korol-15574.jpg)
Автор книги: Барбара Картленд
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
Кроме того, ей были известны имена всех предыдущих пассий короля Максимилиана.
– Расскажите мне о Лабель, – попросила Зита профессора.
– Тело ее прекрасно, как у богини! – с мечтательной улыбкой произнес музыкант. – Когда она появлялась на сцене, публика в зале замирала от восторга. А вы знаете, ваше королевское высочество, что для актрисы нет лучшего комплимента, чем тишина в зале. Лабель всех очаровала своей красотой и совершенством пластики.
Зита была заинтригована, но не понимала, как можно променять роль звезды на парижской сцене, признание и аплодисменты публики на жизнь в Вальдестине, пусть даже с королем.
– Как ей не скучно жить одной в деревне, которая, по-моему, как две капли воды похожа на нашу? – удивилась Зита.
Профессор улыбнулся в ответ, подняв вверх указательный палец.
– Ей аплодирует сам король!
– Вы хотите сказать, она для него танцует?
Этот вопрос заставил профессора спохватиться, что он слишком откровенен со своей подопечной.
Она еще слишком юная и к тому же принцесса королевской крови, а он всего лишь учитель музыки.
Ей даже не подобает знать о существовании женщин вроде Лабель.
– Урок закончен, ваше королевское высочество! – объявил профессор совершенно другим тоном. – Завтра мы не будем терять время на болтовню, а разберем один из новых этюдов Ференца Листа.
– Но вы же понимаете, мсье профессор, – сладким голоском пропела Зита, – что ваши рассказы открывают для меня новые горизонты. Ведь музыку сердца, так же как и музыку ума, невозможно держать взаперти!
Она знала, подобный язык близок душевному складу маэстро, он его, несомненно, оценит и будет ей признателен.
– Вы, ваше высочество, очень любезны, – с улыбкой ответил он. – Но все-таки я не должен с вами говорить об этих женщинах.
– Если Лабель действительно танцует так, как вы рассказываете, то она пробуждает в людях чувство прекрасного. А красота – это то, без чего мир давно перестал бы существовать.
– Вы правы, ваше высочество! – согласился профессор. – Но все-таки мне лучше бы рассказать вам о Ракель, примадонне парижской Оперы. Она поет те самые партии, к изучению которых мы скоро приступим.
– Ну конечно, мсье профессор, – усмехнулась девушка. – Но все же мне бы очень хотелось взглянуть на Лабель хоть одним глазком. Не могли бы вы в следующий раз привезти мне какой-нибудь журнал с ее портретом?
Разумеется, Лабель как актриса ее не интересовала.
Для нее важнее было понять связь этой женщины с королем Максимилианом.
Любопытно, думала Зита, что особенного он в ней нашел?
Чем, кроме своих танцев, она так очаровала короля, что он увез ее из Парижа к себе во дворец?
Да, надо заставить профессора привезти ей картинку с изображением Лабель.
Теперь она не верила своим ушам: король Максимилиан едет к ним в Альдросс и, если верить матушке, собирается жениться на Софи.
Это казалось невероятным.
Когда же смысл услышанного наконец дошел до сознания Зиты, она восторженно воскликнула:
– О Софи, ты самая счастливая девушка в мире! Ты хотя бы представляешь, сколь восхитителен король Максимилиан? Папа говорит, во всей Европе не найдется монарха, который обладал бы такими атлетическими способностями. Однажды он покорил вершину горы Маттерхорн.
Софи, у тебя в Вальдестине будут самые великолепные лошади!
В порыве экзальтации Зита совсем забыла, что Софи терпеть не может лошадей, если только они не стоят спокойно в упряжке.
Бабушка сестер была венгерской принцессой.
Ее до сих пор помнили на родине как великолепную наездницу, а о ее красоте слагали легенды.
Только Зита унаследовала ее характер, в том числе и страсть к лошадям.
– Мне нет дела до его лошадей, – произнесла Софи своим бесцветным голосом. – Прежде всего народ Вальдестина должен уважать меня. Я уверена, Зита, что стану для них хорошей королевой.
– Ну конечно, дорогая! – радостно подхватила Зита. – Но самое главное – ты станешь женой короля Максимилиана!
Софи, чуть помешкав, сказала:
– Не думаю, что в действительности мама с одобрением относится к королю Максимилиану. Но она хочет, чтобы у меня было достойное положение. Иначе она бы остановилась на моем браке с маркизом Баден-Баденом.
Зита поморщилась.
– О нет, Софи, он такой скучный! Если он что-то рассказывает, все тут же забывают, о чем он только что говорил.
– По-моему, он весьма приятный человек, – сухо заметила Софи.
Зита понимающе взглянула на сестру.
Король Максимилиан никак не вписывался в понятие «приятный человек».
О нем рассказывал не только профессор музыки.
У Зиты была еще одна любимая собеседница, мадам Готье.
Она приходила к ним во дворец специально, чтобы учить принцесс французскому.
Мадам Готье была парижанкой из приличной семьи.
Когда-то она вышла замуж за альдроссца, но уже давно овдовела.
С тех пор она так и осталась в Альдроссе, но поддерживала связь со своей родиной.
Она регулярно ездила в Париж.
Помимо этого, у нее была масса родственников, поставлявших ей самые свежие сплетни.
Для Софи французский был трудным предметом, поэтому после уроков она сразу же исчезала из классной комнаты.
Зато сестра оставалась наедине с мадам Готье.
– Расскажите мне что-нибудь о Париже, мадам! – просила Зита.
Поскольку мадам Готье жила одна, то она всегда радовалась возможности с кем-нибудь поговорить.
От нее Зита узнала об императоре и императрице.
Она рассказала девочке о том, что королевский портной Фредерик Ворт одевал не только аристократов, но шил наряды и для представителей околосветских кругов, что последние одевались не хуже и увешивали себя даже более роскошными драгоценностями, нежели сановники из дворца Тюильри.
Мадам Готье открыла для Зиты мир, о существовании которого не полагалось знать молоденьким принцессам.
Зита узнала о невероятной экстравагантности женщин, которые, используя свою красоту, заставляли мужчин тратить целые состояния.
Сам император не скрывал своих любовных похождений, поэтому письма племянницы мадам Готье, приходившие еженедельно, были довольно откровенны.
Принц Наполеон содержал любовницу, а известный барон Гауссманн, тот самый, что восстанавливал Париж, на глазах у всех катался в открытом экипаже с молоденькой актрисой Франсин Селье.
Нидерландский король был без ума от мадам Мустар и потратил на нее астрономическую сумму.
Мадам Готье никогда не задумывалась над тем, о чем говорила, а значит, и не осознавала, с какой отчетливостью запечатлевались ее истории в незрелом уме ученицы.
«Увидеть бы Париж своими глазами!»– вздыхала Зита.
Она была счастлива, что может хотя бы помечтать.
Складывая разрозненные истории в одно целое, Зита придумала себе свой Париж, в который мысленно могла отправиться в любое время, когда во дворце становилось скучно «
– До сих пор не верится! – снова воскликнула девушка. – Как здорово, что вы поженитесь! Только обещай, что пригласишь меня погостить в Вальдестине!
Голос Зиты был умоляющим – она всегда без обиняков выражала свои чувства и эмоции.
Но Софи ответила ей своим обычным безжизненным голосом:
– Нет, Зита, я не приглашу тебя ни в Вальдестин, ни в другое место. Ты слишком хорошенькая.
Глава 1
– Но это же несправедливо, мама! – не на шутку обиделась Зита.
Герцогиня ответила не сразу.
Прежде ей надо было подобрать слова.
– Это великолепная партия для Софи. Я не хочу, чтобы ты все испортила.
– Но как? – изумилась Зита.
Герцогиня не стала объяснять причину.
– Я не собираюсь обсуждать эту тему, – строго сказала она. – Когда приедет король Максимилиан, ты не должна спускаться вниз ни под каким предлогом. Ты не будешь участвовать ни в одном празднике, которые мы устраиваем в его честь. Если ты ослушаешься меня, Зита, придется отправить тебя к родственникам.
Девушка ужаснулась и не посмела возразить.
Жизнь во дворце была и так, мягко говоря, чересчур размеренной, а у родственников, которые жили в немыслимой глуши, она бы умерла от скуки.
Зита быстро поднялась с кресла и вышла из комнаты, легонько хлопнув дверью.
Герцогиня вздохнула.
Зита, совершенная копия отца, всегда казалась ей трудным ребенком.
Не то что Софи.
Та воистину ее дочь – тихая, невыразительная и спокойная.
Герцогиня была англичанкой, родственницей королевы Виктории, поэтому они с Зитой говорили на ее родном языке.
А Зита уже мчалась по коридору в сторону отцовского кабинета.
Но теперь она думала на своем языке.
Она вихрем ворвалась в кабинет и застала отца одного, как и предполагала.
Еще не успев отдышаться, она сердито заговорила:
– Неужели, папа, ты знал о том, что меня не допустят на прием короля Максимилиана? И даже на бал? И вообще мне не позволят просто взглянуть на него? Я отказываюсь в это поверить!
Герцог опустил газету и посмотрел на младшую дочь.
Зеленые глаза лихорадочно блестят, на щеках яркий румянец.
Красивое разгневанное личико обрамлено разметавшимися от быстрого бега огненными вихрями волос.
Его взгляд потеплел и смягчился.
– Прости, дорогая, – сочувственно промолвил он. – Я знал, что это расстроит тебя.
– Знал! – воскликнула Зита. – О папа, как ты мог! Это так несправедливо!
Герцог молча протянул ей руку.
Она стиснула ее в своих горячих ладонях и присела возле кресла, умоляюще глядя ему в глаза.
– Если б ты только знал, папочка, как здесь стало скучно в последнее время! – жалобно молвила Зита. – Было бы так замечательно потанцевать хоть с кем-нибудь, особенно с королем Максимилианом. Мне всегда хотелось его увидеть.
Герцог сжал ее руку.
– Боюсь, дорогая, мама и Софи уже все решили. Это» плата за твою красоту.
Зита ошеломленно уставилась на отца.
– О, я всегда подозревала, что Софи ко мне ревнует!
А маме не нравится, как я себя веду, когда остаюсь с тобой. Но не до такой же степени, чтобы запереть меня в классной комнате, словно я прокаженная!
– Дорогая, когда мне сказали об этом, я знал, как ты расстроишься. Но поверь мне, милая, я ничем не мог тебе помочь!
– Но почему? – рассердилась Зита.
– А потому, – терпеливо объяснил отец, – что такие маленькие страны, как наша, должны объединяться, чтобы противостоять возрастающей мощи Германии. Если король женится на Софи, мы станем вдвое сильнее, понимаешь?
Конечно, Зита прекрасно понимала.
Они с отцом часто обсуждали политическую ситуацию в Европе.
– А мне казалось, что Германия положила глаз на Австрию…
– Сначала Австрия, потом Бавария, а затем и мы, – задумчиво произнес герцог. – А после… почему бы не Франция?
Девушка затаила дыхание.
С этим шутить нельзя.
Она знала, что может произойти, если Бисмарк начнет действовать.
Его амбиции не имели предела.
Она прижалась щекой к отцовской руке и прошептала:
– И все-таки, папочка, мне бы так хотелось побывать на балу. Обещаю, что не буду танцевать с королем!
– Но он сам захочет, моя дорогая, – улыбнулся герцог. – Поэтому твоя мама и Софи испугались.
Зита продолжала сидеть возле отцовского кресла.
Сегодня ей впервые довелось услышать от членов семьи о своей красоте.
Конечно, она знала, что унаследовала ее от своей бабушки-венгерки.
Бабушка могла претендовать на более выгодную партию и занять более значительное положение, чем статус герцогини Альдросской.
Но она влюбилась в своего будущего мужа с первого взгляда, и он всю жизнь отвечал ей взаимностью.
Эту историю Зита слышала еще с колыбели.
Она часто разглядывала портрет бабушки, висевший в тронном зале.
– Если дедушка был похож на тебя, папа, – говорила Зита, – то неудивительно, что бабушка в него влюбилась.
Наверняка он был очень привлекателен.
– Спасибо, любимая, – смеялся герцог. – Несмотря на то что я похож на отца, я унаследовал многие черты своей матери. Особенно ее любовь к лошадям. Она была великолепной наездницей и искусно объезжала самых диких и непокорных скакунов. Ты похожа на нее, Зита.
Герцог обожал свою мать.
Наверное, поэтому он сразу полюбил своего третьего ребенка.
Когда родилась Зита, у него уже были Софи и Генрих, и, честно говоря, он ожидал второго сына.
Но, к его собственному изумлению, появление еще одной дочери не только не разочаровало его, но стало неожиданной радостью.
Он сразу узнал в Зите прекрасную мать-венгерку, и она стала его любимицей.
Зеленоглазая девочка росла и хорошела у него на глазах, и стареющий герцог стал слишком много времени проводить в детской.
Как только ей исполнилось восемь, он, игнорируя протесты жены, взял ее с собой в горы.
Он частенько удалялся дней на десять, оставляя замок и супругу, которая ничего не могла с этим поделать.
– Мне надо поближе познакомиться с моим народом, – объяснял ей герцог. – Самый лучший способ – окунуться в эту среду.
В коротких кожаных панталонах, зеленом суконном жакете и тирольской шапочке – традиционной одежде жителей Альдросса и Баварии – он отправлялся в путешествие.
Останавливался в маленьких деревенских гостиницах и с бокалом местного вина в руке распевал народные песни, выражавшие истинные чувства простого человека.
Альдроссцы обожали его за подобный демократизм.
Они, конечно, понимали, что у герцога имелись и другие причины для кратковременных поездок в горы, но лишь добродушно посмеивались, – Наш господин – настоящий мужчина! – говорили они.
А для маленькой Зиты это было просто волшебством.
Вырвавшись из-под навязчивой опеки нянь и гувернанток, вдали от замечаний матушки, она радостно скакала на лошади рядом с отцом по зеленым долинам меж заснеженных вершин.
Когда дорога кончалась и переходила в тропинку, они шли пешком долгие мили до тех пор, пока не уставали ее маленькие ножки.
Но она никогда не жаловалась на усталость.
Как-то раз герцог привел ее к горному озеру, и она плавала в ледяной воде, словно юркая рыбка.
Конечно, дома она не рассказывала, что научилась плавать.
Это была их с папой тайна.
Ведь мать пришла бы в ужас даже от того, что Зита нарушает приличия и бегает голышом.
Хотя, кроме родного отца, ее никто не видел.
Так герцог с дочерью убегали из замка, и герцогиня не могла их остановить.
Они возвращались через неделю, счастливые, загоревшие, полные сил и здоровья.
Но когда Зите исполнилось пятнадцать, мать категорически запретила ей ездить с отцом.
Сказка кончилась.
Никакие слезы и уговоры не помогали: мать оставалась непреклонной.
Зита не могла понять причину этого внезапного запрета, строгого и окончательного.
Железный занавес отделил ее от мира радости и счастья.
Эти поездки были удовольствием не только для нее.
Отец блаженствовал в ее обществе.
Зита была уже большой девочкой, когда до нее стали доходить слухи о Париже, о женщинах легкого поведения, к ногам которых бросали свои состояния знатные господа…
Однажды Зита услышала обрывок разговора родителей.
– Я ни за что на свете не допущу, – негодовала герцогиня, – чтобы моя дочь имела что-то общее с подобными женщинами…
Она замолчала на полуслове, увидев в дверях Зиту, и перевела диалог на другую тему.
В то время девочка не придала этому никакого значения, так же как и другой случайно услышанной фразе.
– Думаешь ли ты о своей репутации, когда обращаешься с такого рода созданиями?.. – возмущенно выговаривала герцогиня мужу.
И снова фраза осталась незаконченной, потому что в дверях внезапно появилась Зита.
Это были кусочки загадки-мозаики, которую она могла при желании сложить.
Однажды в маленькой горной гостинице она пробудилась от яркого света луны, пробивавшегося сквозь неплотно задвинутые шторы.
Зита была сильно утомлена и хотела вновь погрузиться в сон, но мешали голоса, долетавшие из соседней комнаты.
Смеялась незнакомая женщина.
Ей вторил баритон отца, в котором сквозили незнакомые нотки.
Тогда она не стала прислушиваться и тем более анализировать этот факт, но позднее смутные догадки стали посещать ее острый ум.
В тот день они долго бродили по живописному ущелью, плескались в горном озере, а потом отец привел ее в незнакомое место.
На пороге маленького домика их встречала молодая рыжеволосая женщина.
Ее кожа была цвета клубники со сливками, а глаза ярче синего неба.
– Вы вернулись! – сорвался радостный возглас с ее алых губ. – А я думала, больше вас не увижу!
– Я выполняю свои обещания, Нэви, – с улыбкой ответил герцог. – Я взял с собой дочку, чтобы она посмотрела на самую прекрасную женщину Альдросса!
Они пообедали с таким аппетитом!
А потом девочке позволили выпить вина с местных виноградников.
Она с трудом держалась на ногах от усталости, и отец отнес ее в постель.
Ночью ее разбудила луна…
Все это казалось странным, но она была слишком сонной, чтобы беспокоиться О чем-либо, а наутро обо всем забыла.
Теперь она все это вспомнила, и те обрывки информации, которыми она располагала, немного прояснили реакцию матери на регулярные отъезды отца.
А он продолжал, теперь уже без дочери, время от времени покидать замок.
Зита подмечала, с какой горечью отзывалась об этом мама.
Дети не всегда понимают суть отношений между родителями.
Здесь интуиция их подводит.
Но Зита была уже взрослой девушкой, и многое становилось ясным.
Ей пришлось признать, что союз отца и матери был в какой-то мере обусловлен политической необходимостью, Мама как член английской королевской семьи стала для Альдросса гарантией безопасности и залогом поддержки со стороны Англии.
Герцогиня была настоящей англичанкой – и внешностью, и характером.
Она отличалась свойственной англичанкам застенчивостью и холодностью.
В общем, была полной противоположностью открытым и эмоциональным альдроссцам.
Эти люди умели радоваться жизни.
Зита часто слушала, как они поют во время работы в полях и на виноградниках.
А в сумерках из уютно освещенных окон их домиков доносились веселый смех и нескончаемые разговоры.
Ветер на легких крыльях разносил их звонким эхом по округе и раскидывал меж белых шапок окрестных гор.
Только в этом году, на пороге восемнадцатилетия, Зита поняла, что мама действительно любила отца, Не потому, что была его женой, а так, как женщина может любить мужчину.
Это открытие стало для нее настоящим потрясением.
Она знала наверняка, что отец испытывает к матери совсем другие чувства.
Да, он ее уважал и оказывал ей знаки внимания, но никто бы не осмелился сказать, что он от нее без ума, как пишут в романах.
«Бедная мамочка!»– думала Зита.
И она дала себе клятву ни за что не вступать в брак по необходимости.
Ее супруг будет любить ее, так же как она его.
И ничто на свете не заставит ее поступить иначе, как бы важно это ни было.
Она посмотрела на родителей совсем другими глазами.
Теперь понятно, почему ее отец, такой привлекательный мужчина, погружался в волны отчаяния.
По природе он был скитальцем, но семейная жизнь приковала его к крохотному государству Альдросс.
Когда Зита была ребенком, он частенько развлекал ее рассказами о своих путешествиях.
А бывал он и в Египте, и в далекой России.
Неоднократно посещал Париж, но не часто рассказывал об этих поездках.
Обычно на ее просьбы поведать что-нибудь о Париже он переводил разговор на Рим.
Когда она умоляющим тоном просила его описать картины во дворце Тюильри, он рассказывал ей о тех, что видел в Мадриде или Флоренции.
Париж для нее открыли профессор и мадам Готье.
Они вдохнули жизнь в картинки, а ее фантазия дорисовала отчетливые образы.
Париж стал для Зиты городом экстравагантных и соблазнительных женщин, и она догадывалась, зачем туда наведывался ее отец.
Но после женитьбы у герцога была только одна возможность обрести некоторую свободу – его короткие поездки в горы.
Он любил свою страну, любил ее народ.
Многие женщины радостно открывали ему свои объятия.
Он видел неподдельный, живой блеск в их глазах, а развернуться спиной и уйти было не в его характере.
«Папа тоже бедный», – решила Зита.
И себя ей тоже было жаль, потому что теперь она не могла ездить с отцом, приходилось оставаться в замке с матерью.
В эти дни матушка становилась особенно придирчивой, а вся прислуга более молчаливой, чем обычно.
И весь замок погружался в свинцовый туман, который рассеивался только по приезде отца.
Словно читая ее мысли, герцог прервал молчание.
– Вот что мы с тобой сделаем, дорогая. Я соглашусь с твоей матерью, но только с одним условием: она отпустит тебя со мной в следующую поездку в горы.
Зита подняла на него сияющие глаза.
– Правда? Это же просто замечательно! Ты не представляешь, как мне не хватает этих поездок!
– Мне тоже, Зита. Но мама убедила меня, что ты уже слишком взрослая, чтобы сопровождать меня. Надо признаться, в чем-то она права.
– Но на этот раз ей придется сделать исключение, – сказала Зита. – Поклянись мне, что ты сможешь ее уговорить.
– Клянусь! – ответил герцог. – Я хочу взобраться на одну дальнюю вершину, где не был лет десять. Там очень красиво, и я мечтаю показать это место тебе.
– Мне там понравится, папа! Скорей бы нам снова оказаться вместе – только ты и я!
Герцог наклонился и нежно поцеловал дочь.
– Я люблю тебя, – с чувством промолвил он, – и желаю тебе счастья. Но, к сожалению, не все зависит от меня.
– Я знаю, папочка, – кивнула Зита. – Хорошо бы Софи вышла за короля Максимилиана. Тогда нам бы не пришлось волноваться, что чудище Бисмарк проглотит Альдросс!
Герцог засмеялся.
– Аминь! – произнес он уже серьезно. – Душа моя, постарайся вести себя тихо, пока не приедет король. Пусть твоя матушка пребывает в хорошем расположении духа, а – Я постараюсь не попадаться ей на глаза, – пообещала Зита. – Мне кажется, я всегда ее Чем-то расстраиваю, но не пойму чем…
Герцог мог бы ответить одним словом – «ревность».
Но он промолчал, решив, что это нечестно.
Зита нежно поцеловала его и скрылась за дверью, а он еще долго сидел и думал о ней.
Дочь жила в замке, никуда не выезжая.
Постоянно одергиваемая матерью, она не осознавала своего очарования.
Она определенно способна сводить мужчин с ума.
Еще мальчишкой герцог замечал завороженные взгляды мужчин всех возрастов и рангов, которыми те провожали каждое движение его матери.
Зита была ее копией.
Если король Максимилиан действительно намерен жениться, то в Вальдестин он увезет не Софи, а Зиту. , ;
Софи уже исполнилось двадцать, ее нужно было срочно пристроить, иначе она рисковала остаться старой девой.
В окрестностях Альдросса не было ни одного молодого жениха королевской крови, кроме маркиза Баден-Бадена.
– Ну что я могу поделать, Луиза! – словно оправдываясь, говорил герцог жене. – Принцы ведь не растут как грибы. Все соседи уже давно женаты, а их дети еще в колыбели. Короля Вальдестина я в расчет не беру, он убежденный холостяк…
– На него рассчитывать нечего, – холодно ответила герцогиня. – Он прожигает жизнь с теми созданиями, которых и ты находишь привлекательными, но о них никто не посмеет даже заикнуться ни в одной приличной гостиной!
– А я слышал, будто у танцовщицы, которая живет у него в Вальдестине, такая великолепная фигура, что парижская публика лишалась дара речи, когда она выходила на сцену.
Но ему тут же пришлось пожалеть о сорвавшихся с языка необдуманных словах.
Луиза гордо выпрямилась и вышла из комнаты с высоко поднятой головой.
Герцог знал, что ему обеспечена парочка дней бойкота.
А также весьма холодная и натянутая атмосфера во время нескольких ближайших трапез.
Герцог поднял и расправил брошенную газету.
«Бедный Максимилиан, – подумал он, прежде чем снова погрузиться в чтение. – Если он женится, то окажется запертым в Вальдестине, тогда как все его красотки останутся в Париже!»
Зита сдержала слово, данное отцу, и старалась не попадаться на глаза матери.
Предпраздничная суета и приготовления к приезду короля Максимилиана, наполнившие замок особой атмосферой, были для нее тяжелым испытанием, потому что она не могла принять в них участие.
Софи понадобились новые платья, и прибыли портные.
Белые стены вымыли, позолоту начистили до блеска, с мебели сняли чехлы.
Из оранжерей принесли огромные корзины с цветами, и служанки так украсили все комнаты, что они стали похожи на благоухающие клумбы.
Замок выглядел как новенький.
– Не могу понять, папа, почему бы нам всегда не жить в такой красоте, – заметила Зита во время ленча, – вместо того чтобы лезть из кожи ради гостя. Он наверняка не будет так рад, как радовались бы мы.
– Твои слова не лишены смысла, – ответил герцог.
У них с Зитой существовал своего рода обычай: принимать в беседе противоположные точки зрения – но не для того, чтобы поспорить, а просто ради забавы, дабы позволить остроте ума осветиться новыми гранями.
Герцогиня никогда не понимала истинного смысла этой игры.
– В то же время, – продолжал герцог, – мы бы ничего не заметили, если б необычное стало обычным. И, безусловно, тоже не радовались.
У Зиты заблестели глаза, и она уже открыла рот, чтобы ответить отцу, но тут герцогиня не выдержала.
– Довольно абсурдных идей, Зита! Будь добра, не приставай к отцу с глупыми вопросами! У нас очень много дел, завтра приезжает его величество.
– Мама, а во сколько он приедет? – спросила Софи.
Поскольку вопрос был задан ее любимицей, Луиза ответила без промедления:
– Программа лежит у меня на столике, Софи. Полагаю, король уже в пути. Он переночует у друзей, их замок находится недалеко от нашей границы.
– А когда мы его увидим?
– Твой отец встретит его величество в гостинице «Золотой крест» завтра в одиннадцать часов и сопроводит его во дворец с эскортом.
– А где будем мы? – продолжала расспросы Софи.
– А мы будем ждать его здесь, – терпеливо сказала герцогиня. – Надень розовое платье, в нем ты будешь выглядеть совсем как розочка.
Зита с трудом подавила смех, потому что ни при каких обстоятельствах сестра не могла быть похожа на цветок.
Этому препятствовали неопределенного цвета волосы, которые она гладко зачесывала назад, и невыразительное лицо.
Зита переглянулась с отцом и сказала то, что, по ее мнению, было весьма полезным советом:
– Софи, попроси парикмахера, пусть он оставит несколько прядей волос свободными, чтобы они обрамляли лицо, и ты действительно будешь похожа на цветок, как сказала мама.
– Если мне понадобится твой совет, Зита, я сама тебя спрошу, – отрезала герцогиня.
С этими словами она поднялась из-за стола и жестом велела старшей дочери следовать за ней.
– Пойдем, Софи, – добавила она совсем другим тоном. – У нас с тобой масса дел. И никого, кроме меня, не слушай!
Они вышли, и Зита тихонько вздохнула, провожая их взглядом.
Отец и дочь молча посмотрели друг на друга.
Наконец герцог ласково положил руку ей на плечо.
– Не думай ни о чем, дорогая, – сказал он. – Лучше представь, как мы повеселимся с тобой в горах.
Уединившись в своей спальне – а это было единственное место, где ее не задевали приготовления к празднику, – Зита задумчиво подошла к окну.
Она не любовалась пейзажем, а раздумывала, как бы ей увидеть короля Максимилиана.
Герцогиня строжайше приказала ей оставаться наверху и не высовывать нос.
Ей предстояло провести дни праздников в комнате, которая когда-то была детской, потом классной, а теперь торжественно переименована в гостиную их высочеств.
Зита по-прежнему называла ее «детская».
Ей даже чудились игрушечные домики, в которых когда-то жили их куклы, деревянная лошадка Генриха и его детское оружие.
Генрих всегда ломал кукол, когда сердился, а к своим игрушкам сестер не подпускал.
Теперь в комнате стояла резная мебель, окна были занавешены дорогим муслином.
Зита думала о Софи.
Будет ли она счастлива в Вальдестине?
Там, где из-за каждого угла выглядывают тени красоток.
Хотя она вряд ли заметит, а вот король…
«Интересно, он разочаруется так же, как папа? И ему тоже придется уходить в горы и леса, вместо того чтобы ездить в Париж и наслаждаться жизнью, как сейчас?»
Трудно представить, что будет делать король Максимилиан, – ведь все, что Зита о нем знала, почерпнуто из газетных статей, обрывков слухов и двух размытых портретов в журнале.
Зита приняла решение.
Она увидит его во что бы то ни стало, и ей никто не сможет помешать.
– Даже если мне придется стоять в пыли у дороги, я все равно на него взгляну! – вслух сказала она.
И вдруг ее осенило.
Идея была довольно» дерзкой, но приключение обещало быть волнующим.
Мама, безусловно, пришла бы в ужас, но Зита не сомневалась, что все останется в тайне.
Накануне приезда короля Максимилиана на Зиту никто не обращал никакого внимания, но если б это кому-нибудь взбрело в голову, он бы удивился слишком спокойному выражению ее лица и некой отрешенности, словно она была глубоко погружена в собственные мысли.
И если б герцог был повнимательнее, он заметил бы особый блеск в ее зеленых глазах.
Такое выражение глаз бывало у его матушки, когда она замышляла что-то особенное.
Принцесса Илена, так ее звали до замужества, постоянно шокировала своими проделками старомодных придворных отцовского дома.
Но, несмотря ни на что, ее все любили за красоту и уважали за смелость.
А Зита пошла в свою бабушку-венгерку, женщину с несгибаемой волей.
«Я сделаю это!»– решила девушка.
Вечером, к величайшему облегчению матери, Зита рано ушла к себе, сославшись на легкое недомогание.
Если бы кто-то увидел, что она делает в спальне, то был бы весьма озадачен: на спинке кресла она аккуратно разложила костюм для верховой езды, а затем стала упаковывать в узел какую-то одежду.
Зита была слишком возбуждена, чтобы уснуть, поэтому не стала ложиться.
Дождавшись, когда из-за гор появились первые лучи рассвета, затмившие сияние ярких звезд, она подхватила узелок и вышла из комнаты.
Тихонько проскользнула мимо спящих привратников, вышла через парадный вход и незамеченной дошла до конюшни.
Как она и предполагала, там никого не было.
Она тихонько свистнула.
Издав радостное ржание, Пегас вышел из стойла поприветствовать хозяйку.
Зита потрепала скакуна по холке и угостила его сахаром, а затем принялась за дело.
Отец приучил ее к полной самостоятельности.
– Как ты можешь делать все это сама, без конюха? – спрашивала ее Софи.
Она удивлялась, с какой ловкостью сестра могла взнуздать и оседлать лошадь.
Зита привычно справилась со всеми приготовлениями, приторочила узел с одеждой и словно перышко взлетела в седло.
Проехала шагом по главной аллее и пришпорила коня, а оказавшись за воротами, галопом помчалась по лугам, избегая домов и виноградников.
Пегас мягко постукивал копытами, приминая сочную альпийскую траву, в которой пестрели разнообразные цветы.
По мере того как всходило солнце, освещая долину и золотя верхушки заснеженных гор, оттенки становились все ярче, и Зита любовалась ковром из голубых, алых, желтых, белых и розовых цветов со сверкающими капельками утренней росы.
Она так рано прискакала к гостинице «Золотой крест», что никого не встретила, кроме заспанного конюха, который не проявил к ней никакого интереса.
Он равнодушно отметил, что место ей знакомо, и продолжал сонно клевать носом.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?