Текст книги "Месть графа"
![](/books_files/covers/thumbs_240/mest-grafa-156820.jpg)
Автор книги: Барбара Картленд
Жанр: Короткие любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
Когда они вошли, Чарльз сказал:
– Я слышал, как ваш грум назвал вас мисс Рания. Очень необычное имя.
Девушка коротко рассмеялась:
– Все всегда говорят одно и то же. В старину мое имя означало «принадлежность к королевской семье», чего, как вы сами видите, нет и в помине!
Она широко развела руками.
Чарльз уже и сам обратил внимание, что сад перед фасадом дома запущен и зарос сорняками. Из кустов на цветочные клумбы протянулись колючие побеги ежевики.
Он ничего не сказал, но, когда они вошли в дом, сразу заметил, что и внутреннее его убранство выглядит весьма плачевно.
Обои на стенах отклеились, а ковры под ногами протерлись до дыр.
В коридоре висели несколько картин, которые показались Чарльзу старинными и дорогими, но они нуждались в хорошей чистке.
Рания отворила дверь в гостиную, но и здесь вся мебель требовала пристрастного к себе внимания и ухода.
– Если вы подождете, я принесу чай, – сказала Рания.
Услышав, как застучали по коридору ее каблучки, Чарльз понял, что в доме, наверное, слишком мало слуг, если они вообще остались.
Оглядевшись по сторонам, он отметил, что некогда гостиная была очень уютной и милой.
«Похоже, – подумал он, – что из-за войны все здесь пришло в небрежение. Должно быть, они крайне стеснены в средствах, если допустили подобный упадок».
Спустя некоторое время в комнату вернулась Рания с подносом в руках.
На нем стояли серебряный заварочный чайничек, кувшинчик со сливками и две чашки из китайского фарфора. Кроме того, на тарелке лежали несколько кусочков сухого печенья.
Опустив поднос на столик подле одного из диванов, девушка разлила чай.
– Прошу простить меня за то, что доставил вам столько хлопот, – извиняющимся тоном сказал Чарльз.
– Ну что вы, какие пустяки! Разве что наша кухарка слишком стара, чтобы выйти из кухни. Ее супруг, дворецкий, отправился в лес взглянуть, не попался ли в силки хотя бы кролик. Если нет, то сегодня на ужин нам нечего будет есть.
Чарльз присел на стул.
– Неужели все так плохо? – осведомился он.
– Все гораздо хуже! – ответила Рания.
– Но ведь вы не можете жить здесь совсем одна?
Рания покачала головой:
– Нет конечно. Теперь, когда война закончилась, со мною живет мой брат.
– И чем же он сейчас занят?
К его удивлению, огромные голубые глаза Рании наполнились слезами.
– Он катается верхом… на Стрекозе… в последний раз!
Слезы хлынули ручьем и потекли по щекам.
Она поднесла к глазам платочек.
– Прошу прощения, – вздохнула она. – Я веду себя очень глупо.
Она выглядела маленькой и жалкой.
Чарльз встал со стула и пересел на диван, поближе к ней.
– А теперь расскажите мне, в чем дело. Я терпеть не могу, когда хорошенькие женщины плачут.
– Вам не полагается… видеть их слез.
– В таком случае я сделаю вид, будто ничего не вижу. Но почему вы сказали, что ваш брат катается на Стрекозе в последний раз?
– П-потому что, – срывающимся голосом сквозь слезы произнесла Рания, – завтра она и еще одна… лошадь – последние, которые у нас остались… – будут проданы!
– Почему?
Рания лишь отмахнулась в ответ:
– Вы же видите, в каком отчаянном положении мы оказались. В данный момент вопрос решается однозначно – или мы продаем лошадей, или умираем с голоду. Двое наших слуг не получают жалованье… вот уже три месяца.
Голос у девушки вновь сорвался.
Она сердито вытерла глаза, словно презирая себя за собственную слабость.
– Полагаю, во всем виновата война, – мягко сказал Чарльз, – и, наверное, ваш брат был солдатом. Вы не сказали мне, как его зовут.
– Да, он был солдатом, и… вот что он получил за свою храбрость, когда вернулся.
Она судорожно вздохнула и сказала:
– Его зовут Темпл. Сэр Гарольд Темпл.
Чарльз вскрикнул от удивления:
– Гарольд Темпл! Разумеется, я знаю его. Мы вместе учились в Итоне, в одном колледже.
– В самом деле? – воскликнула Рания, с удивлением глядя на него.
– Собственно, мы с Гарри были большими друзьями. Мы с ним не только оспаривали друг у друга звание капитана, но и играли вместе в крикетной команде первокурсников.
– Я уверена, что Гарри будет очень рад увидеться с вами, но, как вы понимаете, он ужасно расстроен тем, что, вернувшись домой, застал вокруг такую разруху.
Рания проглотила слезы и продолжала:
– Мы более не можем позволить себе держать слуг, а фермеры, после того как съели всех своих домашних животных, перешли работать к другим людям, которые в состоянии им платить.
Чарльз подумал, что эта история – отнюдь не уникальна.
Война нанесла сокрушительный удар по многим семьям в английской глубинке, где, в довершение ко всему, в минувшем году случился неурожай, который окончательно добил многих фермеров, отчаянно пытавшихся удержаться на плаву.
Более того, британское правительство начало закупать дешевые продукты питания на континенте, отчего те крохи урожая, которые фермеры все-таки смогли вывезти на рынок, остались нераспроданными. Местные крестьяне просто не выдерживали конкуренции с зарубежными производителями, предлагавшими более дешевые цены на все, начиная с основных продуктов питания и заканчивая деликатесами.
Понимая, что подобные разговоры лишь еще сильнее расстроят Ранию, Чарльз негромко сказал:
– Сегодня явно неудачный день для нас обоих. Я сам задаюсь вопросом, то ли мне вернуться в Лондон, то ли спрятаться где-нибудь в деревне.
Рания вытерла глаза.
– Расскажите мне, что случилось, – попросила она.
– Полагаю, у всех нас бывают взлеты и падения, – ответил он, – но то, что произошло со мной, стало для меня настоящим потрясением.
– Расскажите мне об этом, – вновь попросила Рания.
Чувствуя, что его проблемы могут отвлечь девушку от мыслей о собственных несчастьях, Чарльз продолжал:
– Я только что сделал предложение девушке, будучи уверенным, что она любит меня. Но она ответила, что уже приняла предложение руки и сердца от мужчины (которого я считаю крайне неприятной личностью) только потому, что он должен стать герцогом.
– Какой ужас! Представляю себе, что вам довелось испытать! – воскликнула Рания.
– Я чувствую себя так, словно кто-то нокаутировал меня!
– Ничего удивительного. Но, с другой стороны, вам повезло, что вы не женились на ней. Если бы вы обнаружили впоследствии, что ей был нужен лишь титул, то уже ничего не смогли бы сделать.
– Именно это я и пытаюсь внушить себе.
На мгновение в комнате воцарилась тишина.
– И сейчас я спрашиваю себя, что мне делать: возвращаться обратно в Лондон, чтобы встретить неприятности лицом к лицу, когда друзья будут деланно сочувствовать мне и одновременно смеяться за моей спиной, или же затаиться где-нибудь в деревенской глуши?
Он немного помолчал, прежде чем добавить:
– Или, быть может, мне стоит спрятать голову в песок в надежде, что никто ничего не заметит?
– Да, понимаю, перед вами стоит нелегкий выбор, – сказала Рания. – Но, разумеется, вы поступите правильно, если проявите храбрость. Если кто-либо будет смеяться над вами, смейтесь вместе с ними. Но я знаю, это будет нелегко.
– Говоря по правде, это будет крайне трудно и неприятно. Когда вышеупомянутая леди сделает свой шаг и объявит о помолвке, я, без сомнения, буду выглядеть круглым дураком.
Рания вздохнула:
– Мне очень жаль вас, но мне пришло в голову, что, если это возможно, наилучшим выходом для вас было бы первому объявить о своей помолвке!
Чарльз посмотрел на нее во все глаза:
– Интересная мысль, но вся трудность заключается в том, с кем?
Рания улыбнулась:
– Глядя на ваших лошадей и фаэтон, я уверена, что многие девушки с радостью готовы выйти за вас замуж и любить вас ради вас самого.
– А вот я начинаю в этом сомневаться. Собственно говоря, я уже знаю, что женщины, с которыми я знаком в Лондоне, готовы сказать «да», лишь когда им предложат самый высокий титул. А тут еще меня за глаза прозвали «призрачным пэром».
– Почему это?
– Потому что я – вероятный наследник своего дяди-графа. Полагаю, ваш брат должен помнить его, и, поскольку дяде всего лишь шестьдесят пять, он пока и не думает умирать.
– Едва ли вы можете рассчитывать на то, – рассмеялась Рания, – что ваш бедный дядя умрет только потому, что вы решили жениться.
– Нет, разумеется, нет. Я всего лишь пошутил.
– Тем не менее было бы просто замечательно, если бы вы первым объявили о своей помолвке. Есть у вас на примете женщина, которая согласилась бы обручиться с вами немедленно, с тем чтобы через два-три месяца разорвать помолвку? Тогда девушка, которая столь дурно обошлась с вами, получит по заслугам.
Чарльз принялся размышлять вслух:
– Вы имеете в виду, что, если я первым объявлю о своей помолвке, все сочтут, что она согласилась стать женой сына герцога только потому, что потеряла меня?
– Вот именно! Наверняка у вас есть кто-либо, кто готов помочь вам, кузина или ваш близкий друг? Это должен быть человек, которому вы можете доверять. Потому что иначе, если она расскажет, что вы задумали, скандала не избежать.
– Вы совершенно правы, Рания, но я при этом не могу вспомнить ни одной женщины, на которую мог бы положиться. Во всяком случае, из Лондона. Они все сплетницы и будут сплетничать до тех пор, пока чью-либо репутацию не погубят безвозвратно!
– Я слыхала о таком, но, поскольку я никогда не бывала в Лондоне, то не мне об этом судить.
– Полагаю, можно заплатить той, кто согласится сыграть эту роль, – медленно проговорил он, размышляя вслух.
Он думал о тех красивых женщинах, которых видел на сцене театра «Друри-Лейн».
Но потом он вспомнил, что его родственники должны будут поверить в то, что его помолвка – настоящая, и что они придут в ужас, узнав о его намерениях жениться на актрисе.
Признавая поражение, Чарльз в отчаянии развел руками:
– Ваша идея представляется мне замечательной, но, увы, она неосуществима.
– Мне очень жаль, – мягко ответила Рания. – Мне бы хотелось помочь вам. Мы с вами оказались в одной лодке. Судьба бросила нам обоим вызов, а это – та битва, выиграть которую никто из нас не сможет.
Но вдруг Чарльз немигающе посмотрел на нее.
– В чем дело? – спросила она. – О чем вы думаете?
– Я кое-что придумал.
– Что именно?
– Если я предложу вам тысячу фунтов, вы согласитесь сыграть роль моей невесты?
Глава вторая
Рания отвернулась.
– Не думаю, что шутка получилась удачной, – сухо отозвалась она.
– Но я вовсе не шучу, – заверил Чарльз. – Честное слово!
Она взглянула на него, и он прочел в ее глазах изумление.
– Вы… что же… действительно… предлагаете… – запинаясь, промолвила она.
– Послушайте меня, Рания. Если я дам вам тысячу фунтов, вы сможете оставить себе своих лошадей, равно как и сделать многое из того, в чем, как я вижу, вы отчаянно нуждаетесь. Я буду с вами откровенен и скажу, что вполне могу позволить себе подобные траты. В то же время вы окажете мне большую услугу.
Она беспомощно развела руками:
– Но… это решительно невозможно. Для нас это было бы замечательно… вне всякого сомнения. Но разве кто-нибудь… поверит, что вы хотели… жениться на мне?
Чарльз улыбнулся:
– Вы очень красивая и, одевшись должным образом, произведете фурор в свете.
– Вы всерьез предполагаете, что элита высшего общества примет меня?
– Вы – дочь своего отца, – ответил Чарльз, – а его уважали все. Сейчас вы чувствуете себя несчастной, оттого что из-за войны оказались в стесненных обстоятельствах. А еще я уверен, что, располагай Гарри тысячей фунтов, он мог бы многое сделать не только в особняке, но и во всем поместье.
– Разумеется, мог бы, – согласилась она. – Но я уверена, что он станет категорически возражать против того… чтобы я выступила в роли обманщицы.
– Первое и самое главное соображение заключается в том, что он ничего не должен знать.
У Рании перехватило дыхание.
– Вы имеете в виду, что мы… не скажем ему правды?
– Разумеется, нет! Если вы проделываете что-либо втайне, то очень важно, чтобы никто – я подчеркиваю, никто – ничего не знал о том, что вы задумали.
Он вспомнил несколько опасных миссий, которые ему довелось выполнить на войне и которые увенчались успехом, в том числе и благодаря тому, что он научился держать язык за зубами.
– Но… моему брату вы можете доверять.
– В обычных условиях я бы с вами согласился. Гарри – славный и гордый малый. Но если мы с вами задумали нечто в этом роде, то не должны доверяться никому. Единственные, кто будет знать о том, что происходит, это вы и я.
– И вы… действительно полагаете, что… у нас получится?
При этом она думала, как славно было бы иметь в своем распоряжении тысячу фунтов. Тогда им не придется продавать Стрекозу, к тому же они, быть может, сумеют купить еще несколько лошадей в конюшню.
Кроме того, им будет под силу выплатить жалованье Джонсону и его жене, а миссис Джонсон сможет нанять кого-либо себе в помощь на кухню.
Собственно говоря, они даже смогут позволить себе снова пригласить служанок, от которых им пришлось отказаться, да и старому Бену на конюшне помощник совсем не помешает.
Глядя на нее, Чарльз угадал, о чем она думает.
– У вас появится возможность сделать все это, – негромко проговорил он, – и даже намного больше. А я куплю вам платья, которые вам придется носить в Лондоне.
На мгновение бездонные глаза Рании засияли.
– Мама была бы шокирована, если бы я согласилась принять… что-либо столь дорогое от джентльмена.
– Не верю, что ваша мама хотела бы, чтобы вы выглядели так, как сейчас, и питались бы одними только кроликами!
Рания подошла к окну и выглянула в сад. Когда-то он был аккуратным и ухоженным, но сейчас сорняков в нем было больше, чем цветов.
Она знала, что сердце матери разорвалось бы от горя, если бы она увидела его таким.
Чарльз молчал. Все-таки он неплохо научился находить общий язык с людьми, сознавая, как важно дать им время, чтобы они сами могли решить, станут ли они делать то, чего он от них хотел.
Рания обернулась к нему:
– Гарри скоро вернется домой. Вы полагаете… что он действительно поверит, будто вы появились из ниоткуда только для того… чтобы сделать мне предложение?
– Предоставьте это мне, – уверенно заявил Чарльз. – Когда на карту поставлено нечто важное, я могу быть очень убедительным. Насколько я могу судить, ничего более значимого в моей жизни не случалось со времен битвы при Ватерлоо!
Рания улыбнулась, чего он и добивался.
– Ваше сравнение неуместно.
– Отчего же? В битве при Ватерлоо я пытался спасти свою жизнь, а теперь пытаюсь спасти свою репутацию!
Рания ничего не ответила, и он продолжал:
– Я готов встать перед вами на колени, если это поможет делу. Я совершенно точно знаю, как зло будут смеяться за моей спиной, когда выяснится, что Шоу, неприятный и не пользующийся ни популярностью, ни авторитетом коротышка, нанес мне поражение едва ли не на ступенях алтаря.
Глядя на него, невозможно было усомниться в том, что для него действительно имело очень большое значение то, о чем он говорил.
– Если вы вполне… уверены в том, что я ничего не испорчу… и не станете сердиться на меня, если я наделаю ошибок… тогда я согласна.
– Большое вам спасибо! Я благодарен вам больше, чем это можно выразить словами. А теперь я бы хотел, чтобы вы надели вот это – для того, чтобы убедить вашего брата в серьезности моих намерений.
С этими словами Чарльз достал из кармана бархатную коробочку, в которой лежало обручальное кольцо, предназначенное для Сильвер.
Открыв коробочку, Чарльз протянул ее Рании, и у девушки от восторга перехватило дыхание.
– Какая прелесть! Это самое красивое кольцо, которое я когда-либо видела!
– Позвольте мне надеть его вам на палец, Рания.
Взяв ее за левую руку, он надел ей кольцо на третий палец.
Оно пришлось ей как раз впору.
– Я буду очень осторожна и верну его вам сразу, как только наше фиктивное обручение останется позади.
– Оно определенно идет вам, и, учитывая вашу красоту, вы скоро убедитесь, как много мужчин пожелают осыпать вас бриллиантами.
Рания рассмеялась:
– Думаю, что это маловероятно, но если мы сможем оставить себе Стрекозу, то большего я и не пожелаю.
Ее слова показались Чарльзу очень трогательными.
Очевидно, она очень мало знала о мире за стенами своего пришедшего в упадок дома.
А вот ее красота, получив надлежащее оформление, не останется незамеченной в Лондоне.
Быть может, когда наступит подходящее время для того, чтобы разорвать помолвку, сделать это окажется легко и просто, так как она к тому времени найдет и полюбит того, кто тоже по-настоящему будет любить ее.
Вслух же Чарльз произнес:
– А теперь, пока не вернулся Гарри, вы еще раз пообещаете мне хранить нашу договоренность в тайне и сделаете вид, будто влюблены в меня так же, как и я – в вас.
– Я попытаюсь. Обещаю вам, что действительно постараюсь. Но боюсь, Гарри сочтет очень странным то, что до сей поры я ни разу не упомянула при нем ваше имя.
– Предоставьте это мне, – вновь заверил ее Чарльз.
Едва он успел договорить, как в коридоре раздались чьи-то шаги.
Мгновением позже дверь отворилась и в комнату вошел сэр Гарольд Темпл.
– Я вернулся, Рания! – крикнул он сестре.
И тут он увидел Чарльза.
– Боже милосердный, Чарльз! – радостно воскликнул он в удивлении. – Каким ветром тебя к нам занесло?
– Я счастлив видеть тебя, Гарри. Я бы приехал раньше, но у меня были дела на севере Англии.
– Что ж, я рад тому, что вижу тебя здесь и сейчас. Я часто вспоминаю то славное времечко, когда мы учились в Итоне, особенно когда ты набрал пятьдесят очков в матче с Хэрроу.
Чарльз расхохотался:
– Подумать только, ты еще помнишь об этом! Да, в то время я очень гордился собой.
– А мы гордились тобой, Чарльз.
Гарри перевел взгляд на Ранию:
– Полагаю, ты помнишь Ранию. Но она очень выросла с тех пор, как ты видел ее в последний раз.
– Собственно говоря, Гарри, – перешел в наступление Чарльз, – она и стала причиной моего визита сюда. Ты будешь удивлен, но Рания оказала мне честь, согласившись стать моей женой!
Гарри уставился на него с таким видом, словно не верил собственным ушам.
Рания сочла, что должна что-то сделать, и, подойдя к брату, взяла его под руку.
– Это правда, Гарри, и я очень счастлива.
– Но, Рания, ты ведь никогда не вспоминала при мне о Чарльзе, – растерянно произнес Гарри. – Ты даже ни разу не обмолвилась о том, что видела его с тех пор, как мы были детьми.
– Боюсь, что это моя вина, – вмешался Чарльз, прежде чем Рания успела открыть рот. – Когда я вернулся из оккупационной армии, то задержался в Лондоне совсем недолго, после чего отбыл в Нортумберленд, дабы повидаться со своим дядей.
Гарри кивнул, давая понять, что знает, о ком идет речь, и Чарльз продолжал:
– Я часто писал Рании с войны при первой же возможности, но большинство моих писем затерялись в пути, а она поступила очень неразумно, решив, что я забыл ее.
Он улыбнулся Рании и добавил:
– Но она простила меня, и если ты взглянешь на ее левую руку, то увидишь, что мы официально обручены.
Рания вытянула руку, и Гарри в немом изумлении уставился на кольцо.
На мгновение он буквально потерял дар речи.
Рания догадалась, что он прикидывает, сколько оно может стоить.
– А где ты оставил Стрекозу? – спросила она у брата.
– Я оставил ее в загоне. Так что мне не пришлось отводить ее на конюшню, и я подумал, что ты захочешь пожелать ей спокойной ночи.
При этом он едва не добавил – «в последний раз».
Но вовремя спохватился, испугавшись того, что в глазах сестры увидит знакомое выражение горечи и страдания.
– Я сейчас же пойду и поговорю с ней, Гарри. А ты не мог бы пока развлечь нашего гостя?
– Отличная мысль, – подхватил Чарльз, – особенно учитывая, что мне нужно сказать Гарри пару слов. Но, прошу вас, не задерживайтесь. Не забывайте, завтра мы едем в Лондон и нам нужно определить наши планы.
– В Лондон! – воскликнул Гарри, опередив Ранию.
Она едва удержалась, чтобы не повторить его слова, и грациозно выскользнула из комнаты.
Оказавшись за дверью, она приостановилась и услышала, как Гарри обратился к другу:
– Должен признаться, что вы застали меня врасплох. Я поражен и до сих пор не могу прийти в себя!
– Гарри, я понимаю, что у тебя сейчас трудные времена. Вот почему я не только намерен жениться на твоей сестре, но и первым же делом в понедельник утром распоряжусь, чтобы мой банк перевел тысячу фунтов на твой счет. Так что тебе не придется продавать лошадей, а это сейчас – самое главное.
– Ты этого не сделаешь, – резко возразил Гарри.
– Могу и сделаю. В конце концов, мы с тобой – друзья детства, и, окажись в столь же неприятном положении я, непременно обратился бы к тебе за помощью, и я не верю, что ты ответил бы мне отказом!
– Разумеется, нет, Чарльз, но как я могу принять твои деньги? Я ведь никогда не смогу вернуть их тебе!
– А я и не прошу, чтобы ты возвращал их. Как тебе должно быть известно, я – очень богатый человек и, поскольку во время войны у меня не возникало трат, сбережения выросли до такой суммы, что мне даже неловко сейчас за свое состояние, тогда как у многих моих друзей не осталось вообще ничего.
– Это как раз обо мне.
– Знаю. Рания рассказала мне о том, с чем вам пришлось столкнуться, и я не только сожалею о той беде, что с тобой приключилась, но и прошу тебя о помощи.
– Меня? О помощи?
Рания по-прежнему подслушивала у двери. Она даже спросила себя, а не собирается ли Чарльз, вопреки договоренности, рассказать Гарри об их мнимой помолвке.
– Ты вернулся с войны и обнаружил, что здесь все едва не пошло прахом, – начал Чарльз. – Да и я тоже понял, что должен многое сделать у себя в Линдон-холле.
– Верится с трудом, – отозвался Гарри. – Я всегда считал его самым прекрасным особняком из всех, которые я когда-либо видел. Да в нем не стыдно принимать самого короля!
Чарльз фыркнул:
– Меня еще не короновали, и потому я хочу внести массу изменений, прежде чем стану «монархом всего, что видит взор»[1]1
У. Купер (1731—1800), «Одиночество Александра Селкирка». (Здесь и далее примеч. пер.)
[Закрыть]. И в этом мне нужна твоя помощь.
– В чем же именно? – осведомился Гарри.
– Во-первых, мне нужен твой совет в планировке приватного скакового круга. Мне всегда казалось, что Линдон-холлу его недостает. И теперь с твоей помощью я намерен построить его как можно скорее.
– С моей помощью? – пробормотал Гарри.
– Мы с тобой всегда одинаково радовались жизни, – отозвался Чарльз, – и теперь я бы хотел, чтобы ты уделил время, которое сможешь, строительству скакового круга, а также присматривал за работами во время моего отсутствия.
Он рассмеялся при виде ошеломленного выражения на лице своего старого друга.
– Ты не задал очевидный вопрос – а где же скаковые лошади?
– До войны они у тебя были, – сказал Гарри, – или, точнее, у твоего отца. Я помню, что он выиграл Золотой кубок в Аскоте.
– Такого же приза я совершенно определенно намерен добиться и для себя, но, как ты сам понимаешь, лошади, которых разводил мой отец, уже состарились, а тем, которые умерли или были отпущены пастись на травку, замены так и не нашлось. И в этом мне опять потребуется твое содействие.
– Ты говоришь серьезно, Чарльз?
– Я не знаю никого, кто лучше тебя разбирался бы в лошадях, и, как я уже говорил, нам с тобой всегда нравились одни и те же вещи. Поскольку я должен буду познакомить Ранию со всеми своими родственниками, то не смогу посещать аукционные залы «Таттерсоллза», равно как и объездить всю деревенскую местность в поисках лошадей, в которых мы с тобой интуитивно распознаем победителей.
Гарри потер рукой лоб:
– Я до сих пор не могу поверить, что это происходит на самом деле. Я был в таком отчаянии, что уже начал жалеть о том, что французская пуля угодила мне в ногу, а не в сердце!
– Мне говорили, что именно поэтому ты не смог вступить в ряды оккупационной армии.
– Некоторое время я провалялся в госпитале, еще во Франции, и, вернувшись в Англию, оказался ни на что не годен. Зато сейчас я здоров как бык!
Чарльз весело рассмеялся:
– Я помню, как ты говорил то же самое в Итоне и хвастался своими успехами в гимнастическом зале.
– Знаешь, если ты действительно хочешь, чтобы я занялся всем этим для тебя…
Рания тихонько отошла от двери.
Она услышала самое главное, а именно то, что Чарльз очень ловко отвлек внимание Гарри от их помолвки.
Сейчас брат начнет думать и мечтать о лошадях, так что у него не останется времени задавать неудобные вопросы, которых она так страшилась.
Она побежала к загону, и Стрекоза, заметив ее, галопом примчалась к Рании и начала тереться об нее носом.
Наконец она отвела лошадь на конюшню, где по-прежнему стоял фаэтон, хотя лошади были уже распряжены.
– Самый странный экипаж из всех, что я когда-либо видел, мисс Рания, – проворчал Бен.
– Я согласна с вами, Бен, что выглядит он очень необычно, зато, полагаю, ездит очень быстро.
– Что до меня, то слишком уж быстро, и на такой верхотуре я бы опасался за свою жизнь.
– Обещаю вам, Бен, что никто не станет просить вас править этим фаэтоном!
Она вошла внутрь, чтобы еще раз полюбоваться на великолепную четверку.
Громовержца уже подковали, и грум Чарльза, как ей доложили, подкреплялся на кухне.
Закончив осматривать лошадей Чарльза, она неспешно направилась обратно к дому.
Двое мужчин все еще разговаривали, и, войдя в гостиную, по выражению лица Чарльза она поняла, что все прошло гладко.
– Я как раз любовалась вашими лошадьми, – обратилась она к Чарльзу. – Никогда не видела такой великолепно подобранной четверки.
– Я так и думал, что они вам понравятся, – отозвался он. – А я вот договорился с Гарри, что отвезу вас в Лондон, но не в своем «Хайфлаере», в котором, как вы наверняка заметили, есть место только для одного седока, а в вашем собственном экипаже, в который можно запрячь ваших лошадей.
– Гарри поедет с нами?
– Нет, я убедил его наведаться в Линдон-холл в моем фаэтоне, поскольку ему необходимо осмотреть там кое-что, прежде чем он присоединится к нам.
Рания вспомнила, что ей не полагается знать о скаковом круге, и потому почла за лучшее промолчать.
– Боюсь, что наш фаэтон покажется тебе старым и скрипучим, – вмешался в разговор Гарри.
– Зато никто не посмеет отрицать, что лошади в него будут запряжены первоклассные, – поспешно вставила Рания, – и я обижусь, если Чарльзу они не понравятся.
С непривычки она споткнулась на его имени, но Гарри, похоже, ничего не заметил, и она поняла, что он с нескрываемым восторгом предвкушает поездку на «Хайфлаере».
Они уже как-то обсуждали эту модель, и потому она знала, что поездка на нем доставит ему несказанное удовольствие.
Чарльз выказал необычайную любезность и острый ум, предоставив другу возможность поуправлять необычным фаэтоном.
– Чарльз останется у нас на ночь, – запоздало сообщил ей Гарри, – и я надеюсь, что ты устроишь его на ночлег со всем возможным комфортом. А я пока спущусь в подвал и взгляну, не осталось ли чего-нибудь выпить.
– Я буду очень удивлена, если ты что-нибудь найдешь, – заметила Рания. – По-моему, последнюю бутылку оттуда ты принес месяц или два тому назад.
– Не стоит беспокоиться, – вмешался Чарльз. – Сейчас важнее поесть, чем выпить. У нас с Ранией не будет недостатка в вине, когда все захотят выпить за наше здоровье.
– Надеюсь, не слишком много и не слишком быстро, – явно занервничав, вздохнула Рания.
– Боюсь, что именно этого никак не удастся избежать. Моя семья наверняка пожелает отпраздновать тот факт, что неисправимый холостяк наконец-то угодил в женские сети!
Все дружно рассмеялись.
– Мне бы очень хотелось, чтобы ваша мама была жива, – сказала Рания. – Помню, как она приезжала сюда однажды, когда я была совсем еще маленькой. Я сидела у нее на коленях, а она рассказывала мне сказку о феях, которые порхают над цветами и похожи больше на бабочек. С тех пор я все время ищу их!
– А я даже не знал, что вы были знакомы с моей матерью.
– В то время вы были в Итоне с Гарри. По-моему, ваши родители ездили навестить вас, а на обратном пути завернули к нам сообщить моим родителям, что Гарри пребывает в полном здравии и что они могут не беспокоиться о нем.
– Это так похоже на мою мать – позаботиться о таких вещах.
По тону Чарльза Рания поняла, что мать очень много значила для него, и подумала, что, пожалуй, та была бы сейчас довольна, что она, Рания, помогает ее сыну избежать насмешек.
Его мама наверняка бы пришла в ужас, узнав о том, что какая-то злая и жестокая красавица обманула и предала его.
Рания вскочила со стула:
– Если вы останетесь на ужин, то я пойду узнать, есть ли у нас что-нибудь поесть. Но, боюсь, нам придется довольствоваться только вчерашним кроликом.
Она вышла из комнаты, и Гарри заметил:
– Рания – сущий ангел. Она ведь не только осталась здесь совсем одна после смерти наших родителей, но и ни разу не пожаловалась на то затруднительное положение, в котором оказалась.
Он немного помолчал.
– Только сегодня во время верховой прогулки я думал о том, что сердце ее будет разбито, когда завтра мы продадим Стрекозу.
– Даю тебе слово, Гарри, что у нее будут лучшие лошади, каких только можно купить за деньги, и я устрою так, что каждое утро, пока мы с нею останемся в Лондоне, она будет кататься со мной верхом по Роттен-роу.
– Знаешь, я ведь никогда не мог представить себе, что Рания выйдет замуж за кого-нибудь, кроме тебя, – выпалил вдруг Гарри и смутился.
Он усмехнулся, а затем добавил:
– Хотя мне и в голову не могло прийти, что может случиться что-либо столь замечательное.
– Обещаю тебе, что буду заботиться о ней и постараюсь сделать ее счастливой.
– Первое, что ей понадобится, – это новые наряды. Времена были настолько тяжелыми, что в последние два или три года она ничего себе не покупала.
– Я прослежу за этим, не беспокойся.
– Мне неловко обременять тебя, Чарльз, – с чувством произнес Гарри.
– Как я уже говорил, между нами не должно быть никакой неловкости или недоразумений. Окажись ты на моем месте, то непременно бы помог мне, да и я не собираюсь быть фарисеем и при виде тебя переходить на другую сторону улицы.
Гарри рассмеялся:
– Ты на это не способен, Чарльз. Ты всегда был исключительно добр ко всем. Я до сих помню, как ты утешал младших учеников в Итоне, когда они скучали по дому или когда их колотили старшеклассники.
Чарльз вздохнул:
– Как давно это было! Иногда мне кажется, что только в те времена я был по-настоящему счастлив.
– Вздор, – возразил Гарри. – Я знаю, каких успехов ты добился на войне, и, если мы не найдем себе применение в мирное время, нам должно быть стыдно за себя. Хотя признаюсь, меня обуревали примерно такие чувства до твоего появления.
– Приводи свой дом в порядок, – посоветовал ему Чарльз, – и не скупись на расходы. А после поможешь мне навести такой же порядок и в моем доме.
* * *
Рания застала миссис Джонсон в слезах.
– Что прикажете предложить такому важному джентльмену на ужин, мисс Рания? – спросила она. – В доме хоть шаром покати, а для вас с хозяином у меня остался лишь кусочек вчерашнего кролика.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?