154 800 произведений, 42 000 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 6

Текст книги "Вспомни меня, любовь"

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

  • Текст добавлен: 3 октября 2013, 19:01


Автор книги: Бертрис Смолл


Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 6 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 20 страниц]

– Согласен, Гэл, она не похожа на тот портрет. Только отдаленное сходство, и все. Но она кажется симпатичной и держится по-королевски.

– Если бы был хоть какой-то способ избежать этого брака, Уилл, я бы сделал это, – признался король. – Эта чертова фламандская кобыла!

– Леди Анна действительно крупная женщина, Гэл, но, может быть, в этом и будет для тебя прелесть новизны? Она ширококостная, но не толстая, а вполне стройная. Да и пора вспомнить, что ты уже не в расцвете молодости, Гэл. Тебе еще повезло, Гэл, заполучить в жены такую приятную даму, к тому же принцессу.

– Если бы эта игра не зашла так далеко, я бы просто отослал ее домой, – угрюмо произнес Генрих Тюдор.

– Это совсем не похоже на тебя, Гэл, – упрекнул его шут. – Ты всегда был настоящим рыцарем. Я всегда гордился тем, что служу тебе, но я перестану любить тебя, если ты обидишь эту несчастную принцессу, которая, между прочим, не сделала тебе никакого зла. Она сейчас вдали от родины, от семьи, представь, как ей одиноко. Если ты отошлешь ее назад, что с ней будет? Разве кто-нибудь возьмет ее в жены? Это позор на весь мир, да к тому же ее брат, герцог, вынужден будет объявить тебе войну. Франция же и Священная Римская империя станут торжествовать и злорадствовать.

– Уилл, Уилл… – жалобно протянул король. – Ты единственный, кто говорит мне правду. Это тебя следовало бы послать к герцогу Клевскому, несмотря на то что я не могу обходиться без твоего общества. – Еще раз горестно вздохнув, он допил вино и, поставив кубок, тяжело поднялся. – Помоги мне лечь в постель, шут, и останься со мной. Мы поговорим о былом, о счастливых временах. Ты помнишь Блейз Уиндхем, Уилл? Мою деревенскую девочку?

– Конечно, Гэл, хорошо помню. Добрая и красивая женщина.

Уилл Саммерс подставил королю плечо, чтобы тот смог о него опереться, отвел его к кровати и помог улечься. Шут вместе с обезьянкой устроились в ногах королевской постели.

– Ее дочь теперь при дворе, Уилл, – продолжал король. – Милая девочка, но не во всем похожа на мать. Леди Нисса Уиндхем – настоящая английская дикая роза. Она одна из фрейлин принцессы Клевской. Я дал ей это место по просьбе матери.

– Которая это? – поинтересовался шут. – Я знаю малютку Кэри, Бесси Фицджеральд и сестриц Бассет. Есть еще две, которых я не знаю: госпожа Каштановые Кудри и темноволосая красавица.

– Темноволосая – это и есть Нисса. Глаза у нее точно как у матери. Вторая – Кэтрин Говард, племянница Норфолка. – Он хмыкнул: – Госпожа Каштановые Кудри! В самую точку, Уилл. У госпожи Говард и впрямь чудесные волосы. Она очень хорошенькая, правда? Господи! Да любая из этих фрейлин устроила бы меня куда больше, чем эта фламандская кобыла! И зачем я только послушался Крома? Мне надо было как следует поискать у себя дома и взять себе английскую жену. Разве моя возлюбленная Джейн не была прекраснейшей из роз Англии?

– Ох, Гэл, неужели ты потерял вкус к разнообразию? – поддразнил шут. – Мне кажется, немки у тебя еще не было. По крайней мере на моей памяти. Была у тебя немка до того, как я поступил к тебе, Гэл? Правда ли то, что говорят о немецких женщинах?

– А что о них говорят? – с подозрением спросил король.

– Не знаю! – фыркнул шут. – У меня никогда не было немки.

– И у меня не будет, – сказал король. – Не представляю, как я заставлю себя спать с ней. Кровь Господня, я мог бы жениться на Марии де Гиз или Христине Датской, а не на этой лошади!

– Какая у тебя короткая память, Гэл! – напомнил шут без всякого снисхождения. – Мария де Гиз так испугалась твоего предложения, что поспешно вышла замуж за Якова Шотландского. Наверное, ей больше нравится шотландский климат. Что до красавицы Христины, то она прямо сказала твоему послу, что будь у нее две головы, одна была бы в твоем распоряжении, но поскольку голова у нее все-таки одна, то она не хочет ею рисковать и предпочитает еще год-другой оплакивать своего покойного супруга. Ты уже не такая завидная добыча, Гэл, как когда-то. Женщины наслышаны о том, как ты обращался с предыдущими женами, и боятся тебя. Будь счастлив, что сумел заполучить принцессу Клевскую, хотя я отнюдь не утверждаю, что она счастлива, заполучив тебя.

– По острию ходишь, шут! – прохрипел король.

– Я говорю тебе правду, Генрих Тюдор, в отличие от тех, кто только льстит тебе, потому что боится.

– А ты не боишься?

– Не боюсь, Гэл. Я видел тебя в чем мать родила. Ты такой же человек, как и я. Все это игра случая. Родись каждый из нас в семье другого, глядишь, Генрих был бы придворным дураком, а Уилл – королем.

– Я и есть дурак, коли позволил другим выбирать для меня жену, – заявил Генрих Тюдор. – Но теперь этому горю уже не поможешь.

– Если не имеешь лучшего, извлеки пользу из того, что имеешь, – посоветовал шут. – Может быть, леди Анна еще приятно удивит тебя.

Он слез с кровати, и Марго тут же, проворно взобравшись ему на плечо, нахлобучила на голову Уилла берет.

– Спи, Гэл. Тебе надо выспаться, да и мне тоже. Мы оба уже немолоды, а ближайшие дни будут чертовски хлопотными и утомительными. Опять придется слишком много пить вина и есть чересчур жирную пищу. Ты не умеешь ничего делать наполовину, поэтому обязательно опять переешь и перепьешь всех, а потом будешь мучиться.

Король сонно улыбнулся.

– Наверное, ты прав, Уилл, – сказал он, закрывая глаза.

Дождавшись, когда король захрапел, шут тихонько выскользнул из спальни и сообщил придворным, ожидавшим за дверью, что его величество, ко всеобщему облегчению, спокойно спит.

Глава 4

Шестого января мороз стал еще сильнее. С перламутрового неба светило по-зимнему слабое солнце. С Темзы дул колючий морозный ветер. Короля разбудили в шесть часов утра, но он еще около получаса оставался в постели. Это был день его свадьбы, но он не находил в себе силы встать и начать этот длинный, полный забот день. Осознав наконец, что у него уже нет выбора, король кликнул камергера. В спальню, переговариваясь и улыбаясь, вошли придворные и внесли свадебный костюм короля. Генриху помогли выбраться из кровати, затем его побрили, он принял ванну, после чего начал облачаться в наряд, предназначенный для сегодняшнего спектакля. «Какая гадость! – думал он, и глаза его наполнялись слезами. – Я еще не настолько стар, мне хочется насладиться хорошенькой девушкой».

Свадебный наряд короля выглядел поистине великолепно. Парчовый камзол расшит серебряными цветами, отделан роскошными соболями. Плащ из багряно-алого шелка расшит не менее пышно, чем камзол, и украшен огромными круглыми пуговицами из отшлифованных алмазов. Шею туго охватывал золотой воротник. Сапоги короля сшиты по последней моде – с узкими закругленными носами – и тоже щедро усыпаны жемчугом и бриллиантами. Все пальцы короля унизаны перстнями.

– Ваше величество выглядит превосходно, – объявил молодой Томас Калпепер.

Остальные придворные одобрительно зашушукались и закивали, соглашаясь с этим мнением.

– Если бы эта свадьба не была нужна моей стране, – заявил король, – никакая сила на земле не заставила бы меня сделать это.

– Кромвель – конченый человек, – прошептал Томас Говард, герцог Норфолк.

– Не очень-то обольщайтесь, – вполголоса ответил ему Чарльз Брэндон, герцог Суффолк. – Старина Кром – хитрая лиса и еще может ускользнуть.

– Посмотрим, – пожал плечами герцог Норфолк, и на лице его заиграла улыбка – явление для него чрезвычайно редкое. Это была улыбка триумфатора.

– Что это вы задумали, Том? – спросил герцог Суффолк.

Чарльз Брэндон знал, что Томас Говард близок со Стивеном Гардинером, епископом Уинчестерским. Епископ поддерживал короля во всем, что касалось противоборства с папой римским и отрицания верховенства Ватикана над английской церковью, однако при этом он оставался ярым противником изменений в доктрине, проводимых архиепископом Томасом Кранмером, ставленником Кромвеля.

– Вы переоцениваете меня, Чарльз, – ответил Норфолк, все так же улыбаясь. – Я – самый преданный слуга короля и всегда им оставался.

– Скорее, я недооцениваю вас, Том, – парировал Суффолк. – Иногда вы меня пугаете. Ваше честолюбие беспредельно.

– Давайте поскорее покончим с этой комедией, – проворчал король. – Раз уж я должен жениться на ней, так тому и быть.

Король в сопровождении пэров прошел на половину принцессы Клевской, где его уже ожидала невеста. Она тоже долго не осмеливалась встать в это утро. Фрейлинам пришлось уговаривать ее принять ароматизированную ванну: Анну воспитывали в убеждении, что подобные излишества – признак тщеславия и гордыни. Однако ванна так ей понравилась, что она заявила своим дамам:

– Я будет делать это каждый день. Чем это пахнуть здесь вода, Нисса Уиндхем? Это приятно.

– Это розовое масло из Дамаска, ваше высочество, – ответила Нисса.

– Мне нравится! – подтвердила Анна, и ее фрейлины заулыбались.

Это отнюдь не означало, что они посмеиваются над принцессой, скорее, наоборот, они радовались, что смогли угодить ей. Отношение короля к невесте не было секретом ни для одной из них. Лишь незнание языка и английских нравов спасало Анну от глубокого унижения. Она могла любить Генриха Тюдора не больше, чем он ее, но она женщина, и у нее своя гордость.

Когда внесли подвенечный наряд, раздался хор восторженных восклицаний. Платье из золотой парчи сплошь расшили жемчугом. Скроено оно было по немецкой моде – без шлейфа. На ноги принцесса надела туфли из золотистой лайки без каблуков, чтобы казаться ниже. Ее белокурые волосы оставили распущенными – символ девственности, а на голову надели изящную золотую корону, усыпанную драгоценными камнями и увенчанную золотым трилистником в виде веточки розмарина – символа изобилия и плодородия. Матушка Лоув собственноручно надела на шею своей госпожи ожерелье из крупных алмазов, оправленных в золото, а затем обвязала тонкую талию Анны брачным поясом. Глаза пожилой женщины наполнились слезами, и когда несколько слезинок все-таки покатились по ее щекам, принцесса сама заботливо стерла их.

– Если бы твоя мама могла видеть тебя, дорогая моя, – всхлипнула матушка Лоув.

– Что это с ней? – резко спросила леди Браун у Ниссы.

– Она сожалеет, что матушка принцессы не может увидеть ее венчания с королем, – ответила Нисса, подумав при этом: и хорошо, что не видит. Мать сразу бы поняла, что король не рад браку с ее дочерью; но, может быть, все еще переменится.

Услыхав, что король уже ждет, невеста вышла к нему. Вслед за королем и пэрами Анна Клевская в сопровождении графа Оберстайна и других немецких вельмож проследовала в королевскую часовню, где жениха и невесту уже ожидал архиепископ. Лицо Анны, невзирая на охватившее ее волнение, оставалось безмятежно ясным. Он не хочет ее, она не хочет его, но тем не менее они должны пожениться из соображений целесообразности. Право же, их обоих можно пожалеть.

К венцу принцессу подвел граф Оберстайн. Она мало что поняла из того, что говорил этот архиепископ с добрым лицом, но когда Генрих Тюдор схватил ее за руку и надел на палец тяжелое кольцо червонного золота, Анна Клевская не сомневалась: это означает, что она наконец обвенчана с королем Англии. Пока Томас Кранмер завершал обряд, она старательно разбирала надпись, выгравированную на кольце: «Господи, помоги мне достойно выполнить свой долг».

Затем Анна почувствовала, что король, схватив ее за руку, куда-то ее тащит. Торопясь поспеть за ним, она споткнулась и чуть не упала. Почему он так ведет себя с ней в день их свадьбы, негодовала принцесса. Что бы там ни думал втайне каждый из них, теперь она его жена. Пробираясь через толпу, Анна заставила себя успокоиться.

Этот день до отказа заполнили церемонии и ритуалы. Согласно обычаю, после венчания король прошел к себе и переоделся. На этот раз он надел камзол из тонкой ткани, отделанный полосками вышитого красного бархата. Как только король облачился, процессия во главе с молодоженами проследовала в зал, где был приготовлен свадебный пир. В полдень королева ненадолго покинула празднество, чтобы переодеться. Ее дамы также переменили наряды, надев платья, украшенные множеством золотых цепочек, как это принято в Германии.

Сердце Кэт Говард преисполнилось благодарности к Ниссе. Бедняжка Кэт не обладала достаточными средствами, чтобы быть на уровне других фрейлин. Ее дядя, герцог Томас, получил для нее это место благодаря своему влиянию; но он оказался менее щедрым на золото, чем на протекцию. Гардероб Кэт состоял всего из нескольких платьев, и она выкручивалась, как могла, комбинируя и переделывая их, но все равно одевалась заметно хуже других девушек. Кэтрин, ее сестры и три брата остались сиротами. То немногое, что оставил им отец, перешло к старшему брату. По этой причине по мере приближения свадебных торжеств Кэт Говард все сильнее впадала в отчаяние при мысли о том, что ей необходимо по крайней мере еще одно платье.

– Позволь мне подарить его тебе, Кэт, – сказала ей как-то Нисса. – Мне дают денег больше, чем я могу потратить, даже если закажу себе новые платья. – Она недоумевающе пожала плечами. – Зачем же нужно золото, если ты не можешь поделиться им с друзьями?

– О, я не могу позволить тебе этого, – слабо отнекивалась Кэт, но Нисса видела, как девушка борется с собой.

– Почему же нет? – мягко настаивала Нисса. – Разве в придворном этикете есть правило, запрещающее делать подарки друзьям? Если даже и есть, мне придется пренебречь им, потому что я приготовила подарки для всех вас!

Остальные девушки оживились и зашумели, а леди Браун сказала:

– Нисса Уиндхем очень щедра и добра, госпожа Говард. Вам повезло с подругой. Конечно, вы должны принять предложенный вам подарок. Поступить иначе – просто невежливо, и, я думаю, герцог Томас был бы недоволен, узнай он об этом.

– В таком случае, – заявила Кэт улыбаясь, – я с благодарностью принимаю твой подарок, Нисса Уиндхем.

Леди Браун одобрительно кивнула.

– Мне нечего подарить тебе, – призналась Кэт Ниссе, – но я не забываю сделанное мне добро, так же как не забываю обиды. Когда-нибудь я найду случай отплатить тебе добром за добро. Я бедна, как церковная мышь, но ты никогда не унижала меня из-за этого, не то что эти гордячки, сестрицы Бассет. Наверняка когда-нибудь мне представится случай сделать тебе что-нибудь хорошее, Нисса, и уж я постараюсь его не упустить, обещаю.

Когда королева и ее дамы вернулись в пиршественный зал в новых туалетах, их встретили аплодисментами. Дамы выслушали множество комплиментов по поводу своих нарядов. Затем начались пантомимы, маски, танцы. Даже не пытаясь казаться любезным, король вывел Анну на середину зала. Но, к удивлению Генриха, его молодая жена оказалась прекрасной партнершей. Она успела многому научиться у своих фрейлин. Когда он подбрасывал ее в воздух, а она смеялась, глядя на него сверху вниз, король невольно замечал, что не так уж она уродлива, как ему показалось вначале. Может быть, они еще смогут прийти к согласию?

– Нисса?

Услышав свое имя, Нисса обернулась и увидела Кэт Говард с… с ним!

– Это мой кузен Вариан де Винтер, граф Марч, – представила Кэт. – У него нет пары. Я подумала, может быть, ты пожалеешь его. Я ведь знаю, как ты любишь танцевать.

Его глаза оказались зелеными. Темно-зелеными. Темно-зелеными, как пронизанная солнцем и покрытая легкой рябью вода в заводях реки Уай.

– Мадам. – Он отвесил вежливый поклон. Его лицо оставалось серьезным, даже несколько мрачным.

– Сэр. – Нисса сделала реверанс. По спине ее пробежал холодок. Его голос был таким глубоким и мелодичным, какого-то необыкновенного тембра. При взгляде на его красивое строгое лицо Нисса почувствовала, как заколотилось ее сердце.

– О, ну потанцуй же с Варианом, Нисса, – еще раз попросила Кэт и убежала искать своего кавалера.

– Милорд, говорят, что вы не джентльмен. Леди Марлоу считает, что даже говорить с вами – значит погубить свою репутацию, – дерзко сказала Нисса, обретя обычное хладнокровие.

– И вы тоже так считаете? – сухо осведомился граф, но она заметила нотки изумления в его удивительном голосе. Однако лицо его оставалось серьезным.

– Я считаю, что леди Марлоу, хоть она и лучшая подруга моей тетушки, – сплетница, расцветающая от запаха скандала, – медленно ответила Нисса. – Хотя, видимо, в каждой сплетне есть доля истины. Однако, поскольку мы находимся в таком людном месте, во дворце, среди множества придворных, я, право, не понимаю, как вы можете повредить моей репутации. Поэтому, милорд, если вам и вправду угодно пригласить меня на танец, я согласна. Отказаться – значило бы оскорбить вас. – Нисса еще раз присела.

Он взял ее за руку, и Нисса ощутила тепло его ладони. Они присоединились к танцующим и, закончив быстрый танец, тут же начали следующий. Однако как только смолкла музыка, рядом с ними оказался ее дядя Оуэн Фицхаг.

– Нисса, дорогая, твоя тетя жаждет поговорить с тобой. – Он вежливо, но твердо взял ее за руку. – Вы извините меня, милорд?

Граф Марч поклонился, на его красивом лице заиграла саркастическая усмешка.

– Ну конечно, милорд, – сказал он, – раз вы настаиваете. – Он тут же отошел в сторону.

– Как вы могли! – набросилась Нисса на дядю, топая ногой от негодования. – Вы осрамили меня перед всем двором!

– Дорогая моя девочка, я не сомневаюсь в твоей самостоятельности и разумности, но твоя тетка, наслушавшись Аделы Марлоу, придерживается другого мнения. Так что прибереги свой пыл для Блисс и ее дражайшей подруги.

– Так я и сделаю! – бросила Нисса и, вырвавшись из рук дяди, поспешила к тому месту, где сидели две упомянутые дамы.

– Нисса! – начала Блисс, прежде чем Нисса успела открыть рот. – Разве тебя не предупреждали по поводу этого человека? Господи, если бы леди Марлоу вовремя не заметила, что ты с ним танцуешь, Бог знает, что могло бы случиться!

– Ничего не могло случиться! – возмутилась Нисса. – Чем это, интересно, он мог меня скомпрометировать здесь, в этом зале, полном людей? Зато вы осрамили меня как следует. Меня представила графу Марчу его кузина, госпожа Говард, одна из моих подруг-фрейлин. Могла ли я при этих обстоятельствах отклонить его приглашение на танец?

– Дорогое невинное дитя, – воскликнула Адела Марлоу, – ну откуда же тебе знать, к какому сорту людей принадлежит лорд де Винтер? Помни, тебя послали ко двору найти себе достойного мужа. Никакой порядочный джентльмен не захочет жениться на девушке, хоть как-то скомпрометировавшей себя. – Она попыталась изобразить добрую и ласковую улыбку, которая показалась Ниссе надменной гримасой.

– Мадам, – глаза Ниссы потемнели от гнева, – почему вы считаете возможным читать мне мораль? Вы обе старше меня только по годам, но не по рождению и положению. Будь я безмозглой дурой, какой вы меня считаете, ваши нравоучения, возможно, пригодились бы. Однако я не дура, и мне обидно видеть, что даже моя тетя, наслушавшись вас, забыла, что я – дочь своей матери. Я прекрасно знаю, как вести себя в обществе. Вы намекаете на какую-то отвратительную историю, но не раскрываете, в чем ее суть. Что до меня, то я считаю графа Марча приятным джентльменом и превосходным танцором. Ну а моя репутация до сих пор оставалась безупречной. Если у вас еще есть что сказать по этому поводу – говорите. Если нет – буду весьма вам признательна, если впредь вы не будете давать волю своей дикой фантазии и перестанете вмешиваться в мою жизнь.

– Нужно ей рассказать! – с трагическим видом обратилась к Блисс леди Марлоу. – Иначе моя совесть не будет спокойна!

– Что вы должны мне рассказать? – с издевкой в голосе произнесла Нисса.

– Этот человек, которого ты так упорно защищаешь, ничего о нем не зная, – ответила леди Марлоу, – этот человек известен как совратитель. Он обесчестил юную девушку, а когда выяснилось, что она ждет ребенка, отказался нести за это ответственность. Бедная девочка покончила с собой. Ты и теперь будешь его защищать?

Ниссу потрясла эта история, хуже того, она чувствовала себя круглой дурой. Но откуда же она могла знать об этой жуткой истории! Тем не менее она все еще сердилась на Аделу Марлоу, которая теперь поглядывала на нее с победно-снисходительным видом. Ниссе захотелось стереть это выражение с ее лица.

– Вы, мадам, – самая злобная и отвратительная сплетница, какую я когда-либо видела, – грубо сказала Нисса, с удовольствием замечая, как опешила и дрогнула от такого напора ее противница.

– Нисса! – Даже известную своим темпераментом Блисс ошеломила вспышка племянницы. – Ты должна немедленно извиниться перед леди Марлоу!

– А я, наоборот, думаю, что леди Марлоу должна извиниться передо мной! – отрезала девушка. – И ты тоже, тетя Блисс.

Развернувшись на каблуках, она поспешно отошла от родни и отправилась на поиски подруг. Ее сердце бешено колотилось. Не то чтобы она влюбилась в лорда де Винтера – до этого дня она фактически ничего о нем не знала. Нет, Ниссу больно уязвило то, что ее тетка и леди Марлоу обошлись с ней, как с ребенком. А ведь ей уже семнадцать!

Аделе Марлоу потребовалось несколько минут, чтобы хоть немного прийти в себя.

– Никто и никогда не говорил со мной таким тоном, – прошептала она побелевшими губами. – Если бы эта девчонка была на моем попечении, я бы на ней живого места не оставила, а потом отослала бы восвояси, к родителям. Она совершенно неуправляема! Попомни мои слова, Блисс, она плохо кончит!

– Нисса груба, согласна с тобой, Адела, но следует признать, что, подстрекаемая тобой, я слишком назойливо ее опекала. Я забыла, что она не из тех, кто в этом нуждается. Нисса умна и быстро освоилась при дворе. Она прекрасно понимает, что поставлено на карту, и не позволит испортить репутацию. К тому же она любит новую королеву и дорожит своим местом.

– Скорее, ее огромное приданое поможет ей, – криво усмехнулась Адела Марлоу.


Королю и королеве пора было укладываться на брачное ложе.

– Ночь длиной в пятнадцать часов! – недовольно бубнил Генрих. – В следующий раз, если мне придется жениться на уродине, я устрою свадьбу летом, когда ночи самые короткие.

– В следующий раз, когда он будет жениться!.. – много-значительно прошептал герцог Норфолк на ухо Кромвелю.

– Ночь только начинается, милорд, – ответил Кромвель. – Может быть, к утру король почувствует себя счастливейшим из смертных.

Он улыбнулся герцогу со спокойствием, которого отнюдь не ощущал, и герцог улыбнулся ему в ответ. В его улыбке сквозило скрытое превосходство. Томас Кромвель почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Что задумал герцог?

Дамы помогли королеве избавиться от ее парадного облачения. Фрейлины сновали взад и вперед, принося и унося то одно, то другое. Анна – высокая, ширококостная женщина с худыми руками и ногами, с тонкой талией, позволяла готовить себя к брачной ночи. Ее груди, по форме напоминавшие груши, казались непропорционально маленькими для такой фигуры. Помогая надеть простую ночную рубашку из белого шелка, женщины исподтишка многозначительно переглянулись и сокрушенно покачали головами. Однако волосы королевы хороши – длинные, светлые и густые.

Матушка Лоув вполголоса заговорила со своей воспитанницей на родном языке:

– Что ты будешь делать с этим огромным медведем, твоим мужем, дитя мое? Как мы обе хорошо знаем благодаря Гансу, подслушавшему болтовню придворных дураков, король не любит тебя. Твоя матушка, как мне известно, не сочла нужным рассказать тебе о том, что происходит между мужем и женой, но я просветила тебя вместо нее. Будешь ли ты пытаться завоевать его благосклонность, дитя мое? Я боюсь за тебя.

– Не надо бояться, – заверила старушку Анна. – Я еще не знаю, как поступлю. Это зависит от короля, моего мужа. Может быть, если я дам ему возможность аннулировать наш брак, он по-доброму отнесется ко мне. Уверена, будь у него хоть малейший предлог расторгнуть помолвку, сегодня не было бы свадьбы. Все говорят, король не из тех, кто поступает против своей воли. Мы поженились. У него нет повода для развода, но он жаждет от меня избавиться. Если я не предоставлю ему такой возможности, он может просто убить меня. А я, матушка Лоув, приехала в Англию отнюдь не для того, чтобы лишиться здесь головы, а для того, чтобы вырваться на свободу из дворца моего брата-герцога. – Улыбаясь, Анна сжала руки своей старой няни. – Молись, чтобы Бог помог мне принять правильное решение.

Послышался шум, дверь распахнулась, и в спальню вошли король с несколькими приближенными и архиепископ. Все женщины склонились в реверансе. Король, облаченный в бархатный халат, с ночным колпаком на голове, с видимой неохотой приблизился к кровати и молча взгромоздился на нее вслед за королевой. Архиепископ Кранмер помолился о том, чтобы брак был счастливым и плодовитым.

Едва он произнес последнее слово, король рявкнул:

– А теперь убирайтесь! Вы, все! Я хочу поскорее покончить с этим. Вон! Все вон!

Пряча усмешки и переглядываясь, придворные поспешно ретировались. Дверь за ними закрылась со зловещим скрипом.

Молодожены продолжали молча сидеть, не глядя друг на друга. Наконец Генрих повернулся к королеве и с трудом подавил вздох разочарования. Не то чтобы королева была по-настоящему уродлива, нет. Но ее черты в жизни оказались гораздо резче и крупнее, чем на портрете Гольбейна, и вся она была так непомерно велика, особенно если сравнивать ее с предыдущими женами: Екатериной, первой Анной и возлюбленной Джейн. Однако в ее голубых глазах светился ум, и сейчас они с опаской следили за ним. Лучше всего побыстрее пройти через это. Потянувшись, он сжал в руке прядь золотых волос. Волосы мягкие и пушистые, хоть что-то в этой женщине приятно ему.

– Я не нравлюсь вам, – вдруг произнесла Анна. Ее голос резко прозвучал в напряженной тишине.

Король хранил молчание, заинтересованный тем, что она скажет дальше.

– Вы не хотел жениться мне, но вы не имель… имел… Ох! Я не могу найти слово!

Несмотря на акцент и ошибки, король понял, что она хочет сказать.

– Повода? – вежливо подсказал он.

– Йа! Вы не иметь повода, чтобы… чтобы…

– Отвергнуть? – высказал предположение король.

– Йа! Отвергнуть меня! – торжествующе закончила Анна. – Но если я дать вам повод, вы позволит мне остаться здесь, в Англии, да, Хендрик?

Генрих изумился. Она не пробыла в Англии и двух недель и уже может объясниться на чужом языке. Это определенно свидетельствует о ее уме. И она сумела быстро разобраться в ситуации и даже в его чувствах. Может быть, он совершил ошибку? Нет. Он никогда не сможет полюбить эту женщину. Никогда. Даже ради блага Англии.

– Какой повод? – требовательно спросил король. – Он должен быть простым и ясным, Энни. Говорят, что у меня, как у мужа, плохая репутация, но это неправда. Меня всегда неправильно понимали.

Он говорил очень медленно, чтобы она могла уловить смысл его слов. Ему показалось, что жена понимала лучше, чем говорила. Выслушав его, Анна громко рассмеялась, и Генриху бросилось в глаза, какие у нее крупные зубы.

– Я хорошо понимаю, Хендрик, – сообщила она. – Мы не заниматься любовь, и вы иметь повод отвергать меня. Йа?

Какая простая и в то же время блестящая идея, подумал Генрих Тюдор и тут же сообразил, как это должно быть преподнесено: не она отказывает ему, а именно он не в силах заставить себя вступить с ней в брачные отношения. Так или иначе, мелькнуло у него в голове, он выйдет из этой комнаты опозоренным и осмеянным, но над ним будут меньше смеяться, если всю вину он свалит на ее непривлекательность. Она должна это понять.

– Нам нужен Ганс, чтобы как следует поговорить, – сказал он, – но уже не сегодня. Завтра. По секрету. Да?

– Йа! – закивала она и вдруг, спрыгнув с кровати, спросила: – Сыграем в карты, Хендрик?

Генрих расхохотался.

– Йа! – согласился он. – Мы поиграем в карты, Энни.

Она явно не та женщина, которую король хотел бы видеть своей женой или любовницей; но он все больше укреплялся в мысли, что она станет ему добрым другом.

На следующее утро король встал рано. Накануне они засиделись за картами за полночь, и его фламандская кобыла разгромила его в пух и прах. В другое время это неминуемо привело бы его в раздражение, но его новая королева слишком хороший товарищ, чтобы сердиться на нее. Пройдя специальным тайным ходом к себе в спальню, король холодно поздоровался со своими приближенными. Это было частью плана, оформившегося за ночь в его голове. Он должен продолжать выказывать всяческое разочарование в Анне Клевской. В противном случае ему просто не поверят.

Кромвель перехватил короля по пути к мессе.

– Что теперь думает ваше величество о новой королеве? – осторожно спросил он. – Надеюсь, вы провели приятную ночь?

– Очень далекую от приятной, Кром. Я оставил королеву такой же девственницей, какой она была до сих пор. Хоть убей, я не могу заставить себя довести это дело до конца.

– Должно быть, ваше величество устали вчера после всех этих церемоний и развлечений, – неуверенно предположил Кромвель. – Сегодня вы отдохнете и…

– Я вовсе не устал! – огрызнулся король. – Дай мне горячую бабенку, и я хоть сейчас докажу тебе это! Но не с этой женщиной! Меня от нее воротит, Кром, понимаешь ты это или нет?

Кромвель понимал все слишком хорошо. Будучи не в силах избежать этого брака до его формального заключения, Генрих Тюдор вознамерился испробовать новый способ, чтобы избавиться от нежеланной супруги. А ведь это он, Кромвель, загнал короля в эту ситуацию, и теперь его собственная жизнь зависит от того, насколько умело он поможет Генриху из нее выпутаться.

Мир в душе Кромвеля окончательно разрушился, когда он увидел, что король лично рассказывает каждому хоть сколько-нибудь значительному вельможе о том, что он не в силах вступить в супружеские отношения с новой королевой. Слушая, как король беседует все на ту же тему со своим личным врачом, доктором Батсом, Кромвель почувствовал, что у него от страха закружилась голова. А напротив него стоял и улыбался герцог Норфолк.


Одиннадцатого января, к недоумению придворных, был проведен турнир в честь новой королевы. Генрих Тюдор не делал секрета из своего отношения к молодой жене. Анна же, наоборот, оставалась спокойной и полной достоинства. Ее английский совершенствовался с потрясающей быстротой, а в день турнира она появилась в новом платье, сшитом по последней лондонской моде, и в изящном французском плаще. Она произвела хорошее впечатление на простой народ, да и многие придворные, невзирая на известные им чувства короля, прониклись к ней симпатией. Однако самые искушенные политики и интриганы при дворе были бы поражены, узнай они, какой план предложила их новая королева, чтобы вернуть своему мужу свободу.

На следующий после венчания день королева велела Гансу зайти к ней в спальню. В это же время через секретный ход туда прошел король. Тогда и было во всех деталях разработано соглашение между Генрихом и Анной. Ганса привлекли как переводчика и доверенное лицо, во избежание недопонимания между договаривающимися сторонами. Генрих и Анна не будут вступать в супружеские отношения. Король станет всячески подчеркивать свою неспособность исполнить супружеские обязанности по отношению к нелюбимой жене, а при появлении Анны – демонстрировать, насколько ему неприятно ее присутствие. Анна же, наоборот, должна вести себя так, будто, по ее разумению, их отношения в полном порядке. С континента начали доноситься слухи, что союз французского короля с императором просуществует недолго. Тогда вскоре Англия уже не будет нуждаться в дружбе герцога Клевского. Когда эти слухи станут достоверными фактами, можно ставить вопрос о разводе, точнее, об аннулировании брака.

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 | Следующая

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 2 Оценок: 4
Популярные книги за неделю

Рекомендации