Читать книгу "Вторая жена. Хургада – Москва"

В воздухе буквально разливается медленная и тягучая, как мёд, музыка. Что это? Лана Дель Рей? Я не знаю, и не успеваю опомниться, как мои ноги уже сами ступают на танцпол. Я медленно покачиваюсь между колышущимися вокруг меня, как водоросли в море, телами, не отводя глаз с этого лица, теряю его на несколько мгновений в толпе, когда какая-то парочка внезапно загораживает его, и вдруг замираю на месте.

Он стоит прямо в паре сантиметров от меня. Высокий. Мой нос упирается ему куда-то в ямочку у основания шеи, и я вдруг понимаю, что до дрожи в коленках, как девочка-старшеклассница, боюсь поднять на него лицо. Чувствую какой-то пряный, мускатный аромат, решаюсь и задираю голову вверх. Он словно только и ждал этого, я читаю в его взгляде осторожную просьбу, и я просто делаю ещё один шаг навстречу, хотя ближе уже некуда, и его ладонь целомудренно ложится мне на поясницу. Я проваливаюсь в его объятия, обвиваю шею руками, и музыка мгновенно уносит нас прочь.

Наши тела соприкасаются – два тонких слоя ткани всего лишь между ними, и я чувствую, как мои затвердевшие соски упираются ему куда-то в район пресса. Я всё ещё робею, но понимаю, что это глупо. Я взрослая женщина, голова кружится от дешёвых коктейлей, которыми я успела накачаться, но я нахожу в себе силы, чтобы снова посмотреть в его глаза. Его лицо так близко, и я буквально читаю по губам, когда он спрашивает меня на английском:

– Как тебя зовут?

– Алиса, – мне приходится немного подтянуться, чтобы произнести ему своё имя в ухо, перекрывая шум музыки и толпы. – А тебя?

– Хэни, – его дыхание обжигает мочку, и я про себя удивляюсь: какое странное имя: Хэни – почти как honey, мёд.

Мы всё ещё покачиваемся под томную мелодию, и я больше всего боюсь, что эта песня сейчас закончится, и нам придётся расстаться. Рука мужчины вдруг на секунду отрывается от моей спины, словно подаёт невидимый знак кому-то, и диджей ставит новый медляк. Всё вокруг плывёт, как в тумане, но я точно знаю, что хочу, чтобы это продолжалось вечно.

Мне уже плевать, куда вдруг делась моя подруга, и что я сейчас танцую в незнакомой стране с незнакомым мужчиной. Просто это самый красивый мужчина, которого я встречала в своей жизни, и я знаю, что он хочет меня, так же, как и я готова пойти с ним, куда угодно, прямо сейчас. И единственное, что меня пугает, что он не позовёт. Просто раскланяется со мной вежливо после танца, возможно, спросит номер телефона, и больше я его не увижу. И я ещё сильнее прижимаюсь к нему, пока он шепчет мне на ухо:

– Ты такая красивая, Алиса. Самая красивая девушка в этом клубе, – и мне хочется верить, что он на самом деле так считает.

Я оглядываюсь на толпу, в которой отплясывают полураздетые девчонки примерно в два раза моложе меня. Впрочем, пусть врёт. Мне так давно не делали комплиментов, не смотрели на меня так и не сжимали в объятиях, словно я – драгоценный трофей, потерянное сокровище, которое нужно во что бы то ни стало сохранить, что я готова на любую ложь, лишь бы ещё продлить этот волшебный момент.

– Ты пробовала местный «Лонг-Айленд»? Самый лучший в Хургаде, – предлагает Хэни, и хотя я вообще в обычной жизни не пью коктейли, здесь я готова на всё.

– С удовольствием попробую, – его рука скользит вдоль моего бедра и уверенно берёт мою ладонь в свою.

– Идём, Алиса, – уводит он меня прочь с танцпола за свой столик, к которому тут же подбегает официант, и мой кавалер что-то говорит ему на арабском.

– Так ты египтянин? – удивляюсь я.

Я была уверена, что он итальянец или, на худой конец, испанец, и тут я ловлю себя на том, что Илона права – я и есть самая настоящая расистка, и, словно прочитав мои мысли, Хэни озабоченно переспрашивает:

– Да, я египтянин. У тебя с этим какие-то проблемы? – хмурит он свои красивые брови, и мне хочется провести по ним подушечкой пальца, проверить, какие они на ощупь.

– Нет, просто интересуюсь, – равнодушно пожимаю я плечом.

Действительно, какая мне разница? Я ведь просто отлично провожу время, не более того. Так отлично, что я даже не помню, как мы выпиваем с моим новым знакомым по коктейлю, а потом ещё по одному. И ещё.

Я не помню, как мы, обнимаясь и целуясь, выходим с ним из клуба, и Хэни пытается отыскать по писку сигнализации свою машину. Не помню, как мы с ним падаем на кожаные сидения его чёрного «БМВ» и скользим по гладкому антрацитовому асфальту куда-то в ночь, и его ладонь ложится на моё колено, скользит по тонкой шуршащей ткани, и я вижу, как невозможно яркие звёзды, такие, каких никогда не бывает в Москве, алмазной росой рассыпаются по небосклону.

– Моя вилла, – просто произносит мой новый случайный знакомый, когда резные ворота разъезжаются перед нами в стороны, и он паркуется перед белоснежным трёхэтажным особняком. – Приехали, – смотрит он на меня, ни к чему не подталкивая, словно даёт мне ещё немного времени подумать.

Но я не хочу больше ни о чём думать в этот вечер. Словно хорошую девочку Алису накачали снотворным и уложили спать, и прежняя оторва, которой я была когда-то давно, свободная и безбашенная, просто наклоняется к Хэни и целует его в мягкие пьяные губы. Сладкие и липкие от виски и текилы.

– Я очень хочу посмотреть твою виллу. Покажешь? – наконец-то отрываюсь я от него, и чувствую себя свободной и желанной.

Потому что сейчас он смотрит на меня с таким восхищением, с каким давно никто не смотрел на меня. А может быть, вообще никогда.

3

– Какой красивый дом, – голос не слушается меня, когда мы входим в просторную гостиную.

Светлую и гладкую, отделанную белым мрамором.

– Хочешь выпить? – нерешительно мнётся на пороге Хэни, и до меня друг доходит, что он, должно быть, младше меня.

Ну конечно же! Теперь я это отчётливо вижу.

– Сколько тебе лет? – спрашиваю его.

– Тридцать. Точнее, скоро будет, – отвечает, немного смущаясь, и мне вдруг становится немного спокойнее от этого факта.

– Мы столько уже выпили сегодня, – улыбаюсь я, делая шаг навстречу.

В конце концов, кто здесь из нас двоих опытная взрослая женщина? И хотя я себя такой не чувствую рядом с этим парнем, я кладу ему руки на талию, и он притягивает меня к себе. Наши губы наконец-то находят друг друга, и снова слышу его хриплый шёпот:

– Ты точно хочешь этого, Алиса?

Больше, чем я хотела чего-либо в своей жизни, но я не говорю ему об этом, а лишь стягиваю с него футболку, и пряный аромат его кожи усиливается. Как странно, от него совсем не пахнет потом, а только какими-то специями с восточного базара, и ещё шёлковыми персидскими коврами, и немного – песчаной бурей в пустыне.

Моё платье опадает на пол, и я расстёгиваю тугие пуговицы на его джинсах, с любопытством опускаю глаза вниз: о Боже, да я такого никогда не видела раньше! Это просто какой-то обелиск, а не мужской член!

– Всё в порядке? – снова переспрашивает меня с тревогой.

Ну конечно всё в полном порядке, и мои пальцы без спросу уже скользят по гладкому глянцевому стволу: хочу прикоснуться к этому чуду света.

Мы летим и падаем на диван прямо здесь, в гостиной, такой же белоснежный и безликий, как вся эта холостяцкая обстановка, но наши тела переплетаются, и перед тем, как Хэни входит в меня, я замечаю, как всё-таки выделяется моя белая рука на его смуглой оливковой коже. Словно в чай долили молоко.

Одним рывком он наполняет меня, наваливается своим стальным молодым телом, и мои ноги послушно обвивают его бёдра, пока он шепчет мне на ухо, как заклинание:

– Да, да, так, бейби… Моя принцесса… Алиса…

Я всегда думала, что все эти рассказы про арабов – всего лишь выдумка, досужие сплетни для скучающих замотанных бытом и надоевшими мужьями дамочек, но сейчас я вдруг чувствую себя какой-то, мать её, наложницей в гареме, которую шейх удостоил своим августейшим вниманием.

Я в первый раз в жизни не думаю, какое впечатление я произвожу во время секса, хорошо ли я выгляжу со стороны, и правильно ли я двигаюсь. В нужном ли направлении? Видна ли та некрасивая складка на моём животе, и аккуратно ли смотрится сейчас мой педикюр?

Потому что этот мужчина на мне точно знает, что делает. Так естественно и уверенно. Он двигается чётко, без ненужных сомнений. В нём нет вялой рефлексии и страха. Только слепая страсть. Его толчки мягкие, но твёрдые. Бесконечные. Словно он не пил много дней и сейчас жадно припал губами к источнику и не встанет с колен, пока не напьётся. Мне кажется, что всё это длится вечность: его смуглое тело, аромат кардамона и голос в моей голове:

– Ещё, ещё, ещё, бейби, да, так… – он повторяет это как мантру, как какую-то странную инструкцию, и о чудо, моё тело слушается его. – Да, так, ещё, сейчас… – Хэни будто находит нужную кнопку во мне, – Да… Давай… – отдаёт короткий приказ, и я вся взрываюсь невероятно ярким, как северное сияние, оргазмом, пока он всё так же продолжает свою работу.

Моё тело растекается расплавленной карамелью под ним, мне кажется, я теряю память на какое-то мгновение, но он не разрешает мне расслабиться. Одним сильным рывком он переворачивается на спину, и вот я уже – на нём верхом.

– Ты такая красивая, хабиби, – вижу его лицо под собой, он смотрит на меня, и в его затуманенном взгляде – самое настоящее восхищение. – Посмотри, как он хочет тебя, – стонет он, и я отлично чувствую, как он хочет меня.

Всё внутри ещё пульсирует от сжимающихся вокруг моего лона тугих волн, но Хэни совсем не даёт мне передохнуть. Его руки крепко обхватили мои бёдра, направляют меня, задают ритм, пока его губы шепчут:

– Ещё, ещё, Алиса… Малышка… Ты такая сладкая… – и я подчиняюсь этому мальчику, который моложе меня, но который точно знает, как мной управлять.

Оказывается, до этого момента я и сама не подозревала, что нужно делать в постели. Словно всё, что было со мной до него – всего лишь репетиции, неумелое исполнение главного номера, а сейчас, в руках опытного партнёра, я уверенно взбираюсь на вершину.

Он как знающий водитель направляет меня в нужную сторону, притормаживает там, где необходимо, и поддаёт газу в нужном месте. Мне так легко с ним и свободно, словно мы знакомы уже много лет, но несмотря на это, он всё равно меня продолжает возбуждать и волновать. Хотя, о чём это я – мы встретились всего каких-то пару часов назад! А сейчас я снова кончаю прямо верхом на нём, падаю обессиленная к нему на грудь, и Хэни уверенно обхватывает мой затылок ладонью, подносит мои губы к своим губам, чтобы прошептать в них:

– Хабиби… – перед тем, как утонуть в сладком, как щербет, поцелуе.

Я лежу на нём, его грудь вздымается и опускается, и я чувствую себя юной девочкой с опытным и умелым любовником. Это какое-то сумасшествие. Я была уверена, что я всё уже видела в этой жизни, и меня ничего не сможет удивить, но вот Хэни аккуратно перекладывает меня на спину, осторожно раздвигая мои ноги своими коленями, и я чувствую его настойчивый горячий член, уже готовый к продолжению.

Мы же только что закончили! Но он, похоже, так не думает…

Впервые моё тело не принадлежит мне, но, похоже, ему это очень даже нравится. Меня крутят и вертят в самых невероятных позах, играют со мной, как с куклой, но только как с очень ценной и любимой куклой. Я это чувствую буквально каждой клеткой своей разгорячённой и такой податливой сейчас плоти.

Как-будто этот мальчик прочитал все возможные учебники по занятию сексом, и теперь от теории наконец-то перешёл к практике, чтобы опробовать и отработать все те упражнения, которые он тщательно изучил. Но в нём нет ни малейшей тени застенчивости: он смело ныряет в меня каждый раз, уверенно доводя до самого пика. В его тёплых смуглых руках я вся оживаю, становлюсь невесомой и прекрасной, как все те имена и слова, которыми он меня называет в запале страсти:

– Малышка… Хабиби… Ты такая красивая... Настоящая принцесса… – его слова текут, как липкий сироп, но они становятся жгучей приправой к этому безумному сексу, и теперь я понимаю, как много я потеряла в жизни, и как мало прежде со мной разговаривали мужчины во время занятий любовью.

Непростительно мало. И сейчас густая ночь мешается с молочным рассветом, пока этот первый попавшийся на моём пути мужчина продолжает и продолжает свои ненасытные неиссякаемые толчки во мне. Я удивляюсь тому, как каждый раз моё тело отзывается на его настойчивое требовательное желание, которого у него, кажется, с избытком.

Меня никто и никогда так не хотел. Так долго. Так страстно. Так сладко.

Его утончённое и мужественное лицо сливается у меня перед глазами в размытый фотоснимок, когда я наклоняюсь и целую его. Прикусываю и посасываю его нижнюю губу, чувствую его дыхание у себя во рту, словно сейчас его душа занырнула внутрь меня тугим и чуть острым языком.

Хочу попробовать его на вкус: касаюсь губами скулы, шеи, твёрдого тёмного соска, и вот уже продолжаю свой пусть ниже, пока не утыкаюсь лицом в густую чуть влажную шерсть внизу его живота. Даже волосы в паху у него источают этот странный острый пряный аромат, животный и сладко-мускусный, и мои губы уже упираются в гладкий шёлк натянутой на головку кожи.

– Да, хабиби… – его глухой хриплый рык подбадривает меня, придаёт уверенности, и я делаю то, чего никогда не делала на первом свидании.

В меня будто вселилась другая женщина. Без комплексов, живая, ненасытная. Щедрая и смелая. Я чувствую пульсирующую, твёрдую, как мрамор в этой комнате, плоть у себя во рту, и я заглатываю её, глубже и глубже, пока мужское тело бьётся подо мной, отдаваясь мне, умоляя о наслаждении, которое я могу ему подарить.

– О боже, Алиса, да… Ты такая невероятная… Такая сладкая… – и его хриплый шёпот взрывается у меня во рту солёными терпкими брызгами.

Хэни порывисто обнимает меня, вздёргивает к себе наверх, крепко прижимает к себе, словно боится, что я сейчас выпорхну из его рук с первыми лучами солнца, и его губы касаются моих, так нежно и невинно, будто это наш первый поцелуй. Обессиленная и полностью лишённая воли, я покачиваюсь на его большом сильном теле, пока он дышит, утихая ненадолго, и не замечаю, как засыпаю в объятиях незнакомого мужчины, с которым провела свою первую ночь в Египте.

И вот теперь я с ужасом осознаю, что я не в номере отеля, а в доме у чужого мужчины, который уверенно притягивает меня к себе:

– Куда ты, хабиби? Полежи ещё со мной, – бормочет он, и я вспоминаю всё, что случилось в этой комнате.

Стыд накрывает меня с головой. Чёрт, как я могла?! Слишком напилась, с кем не бывает. Профессионал-психолог внутри меня предательски шепчет, пытаясь убедить: «Ты имеешь на это полное право. Ты же никому не сделала плохо. Правда? Тебе было хорошо с этим мальчиком? Ты взрослая самодостаточная женщина. Ты можешь уйти в любой момент. С достоинством». И только моё тело, тяжёлое и неповоротливое сейчас, отказывается подчиняться моей воле. Оно хочет остаться здесь и полежать ещё с ним.

Немного. И, возможно, даже…

Но я сама одёргиваю себя. Надо найти силы, встать и уйти. Интересно, здесь можно вызвать такси?

– Послушай, Хэни, – его ведь так зовут?

Я даже не помню толком его имени! Пьяная дура!

– Послушай, это была прекрасная ночь, – проглатываю слова.

Это была лучшая ночь в моей жизни, но я промолчу.

– И мне нужно ехать в отель. Моя подруга наверняка волнуется, – повторяю я как заученную инструкцию.

– Хорошо, Алиса, я сейчас оденусь и отвезу тебя, – и его лицо утыкается мне в грудь, чувствую мягкий и нежный поцелуй на ней, который рушит всю мою решимость. – Ты такая красивая. Просто невероятная. Я до сих пор не могу поверить, что ты поехала ко мне. Со мной, – продолжает он своё признание, а я не могу поверить, что это говорит мне этот красавчик.

Он что, совсем сумасшедший? Да любая бы в этом клубе поехала с ним! Он действительно не понимает этого?! Любая, даже моложе меня. Не обременённая никакими обязательствами. Так, обязательства.

Я совсем забыла, что у меня есть партнёр, и лицо Никиты всплывает на горизонте моего сознания. Но оно какое-то бледное и размытое. И я впервые в жизни не хочу рассматривать это лицо. Я вообще брезгливо отбрасываю воспоминание о своём любовнике как что-то ненужное, уже отжившее. Ну что ж. Пора ехать в отель.

Пока я размышляю, губы Хэни уже совершили небольшое путешествие к моему животу, исследуя каждый изгиб и складку, и спустились ниже, и теперь я чувствую жаркое прерывистое дыхание у себя между ног…

– Мне правда пора, – резко подтягиваюсь я на диване, чтобы избежать очередного искушения, и мой голос предательски дрожит.

– Так кем ты работаешь? – стараюсь я поддержать вежливый разговор, пока Хэни везёт меня через ослепительную пустыню, простирающуюся по обе стороны от шёлкового полотна трассы.

– Я – управляющий в туристической компании. Mirage Egypt Travel Group. Нам принадлежит группа отелей. И, кстати, тот самый клуб, в котором мы вчера познакомились. Это одна из самых крупных компаний и здесь, в Хургаде, и в Египте, – я не могу не рассматривать его красивый благородный профиль, пока он ведёт машину.

Плавно, как уверенный в себе хищник.

– Так значит, ты большой начальник, – улыбаюсь я.

Теперь ясно. Он просто ходит в свой клуб и снимает девочек на одну ночь. Это же так очевидно, теперь всё встаёт на свои места.

– Да, это так, – просто отвечает он и поворачивает ко мне лицо.

Я читаю в его взгляде восхищение, от которого снова смущаюсь, как школьница. Подумать только, я ведь уже взрослая тётка. Обременённая бывшими отношениями, богатым опытом и жизненной мудростью, но сейчас всё это слетело с меня, как сухая шелуха, обнажая только крепкую юную сердцевину.

Значит, он меня отвезёт в отель, и на этом наш роман можно считать завершённым. И почему-то от одной этой мысли мой рот наполняется горькой желчью.

– Я сейчас должен работать. Но через пару часов я освобожусь, и мы сможем съездить с тобой на море, на пляж. Мне запрещено приходить в твой отель, но я знаю отличное место. Дай мне свой номер, я напишу тебе, – так просто он развеивает все мои сомнения, распланировав весь наш дальнейший роман.

– И часто ты ходишь в ваш… Клуб? – осторожно интересуюсь я, и его ладонь уверенно ложится мне на бедро, сжимает его, и электрический разряд снова пронзает всё моё тело, до самой макушки.

– Вчера я был там по работе. На самом деле нечасто. И обычно в течение дня. Но вчера, когда я увидел тебя там, у бара, что-то щёлкнуло у меня вот тут, – прикладывает он ладонь к сердцу и потом касается легонько моих губ. – Ты такая красивая. До сих пор не могу поверить, что ты сейчас здесь, со мной, в моей машине, – так искренне признаётся мне Хэни, что я буквально захлёбываюсь от солнечной радости, мгновенное наполняющей всё моё существо.

Как можно не верить таким словам? Словам, которые мне никогда никто не говорил раньше.

Я сижу в ресторане отеля, и яркое египетское солнце обнимает весь мир под собой. На столе стоит белоснежная чашка с капучино, и я отламываю кусочек маффина. Прожёвываю его и вдруг понимаю, что это самый вкусный маффин, который я когда-либо пробовала в своей жизни. С немного влажным тугим мякишем, привкусом апельсиновой цедры и кусочками фиников. Может быть, мне просто кажется? Но нет, откусываю ещё, и он по-прежнему восхитителен. Этот завтрак и это утро – самые лучшие в моей взрослой жизни, а я повидала на своём веку достаточно. И я уже не могу дождаться, когда же Хэни освободится и заберёт меня с собой на пляж.

Телефон загорается сообщением от Никиты: «Так ты в Египте, малыш? Как бы мне хотелось быть рядом», и я лишь отвечаю на него смайликом с улыбкой. Благослови Бог того, кто придумал все эти смайлики: абсолютно примитивные кусочки пикселей, способные выразить собой предложения чуть ли не объёмом в абзац, или не выразить ровным счётом ничего. Уж мне ли не знать этого.

А сколько сессий я провела со своими клиентками, которые готовы мне платить больше пяти тысяч за час только за то, чтобы весь сеанс обсасывать и мусолить, что же в итоге хотел сказать их парень или босс своим эмодзи? Люди всё меньше общаются вживую и им всё сложнее считывать вербальные сигналы. Но таким как я это только на руку: значит, у меня всегда будут клиенты и средняя московская зарплата.

Ах да, мой заработок: и я делаю милое фото своего завтрака, мгновенно выкладывая его в свой аккаунт с подписью #моеутротакоеутро. До сих пор не перестаю поражаться этой удивительной способностью самых примитивных вещей собирать больше всего человеческих реакций.

– Как твоя ночь? – бухается рядом со мной Илона. – Видела тебя с этим красавчиком вчера. Поэтому была за тебя абсолютно спокойна. Расскажи мне всё, – стягивает она с себя чёрные непроницаемые очки, и я вижу её глаза, в которых ещё плещутся остатки вчерашних коктейлей.

– Я изменила своему Никите, – без малейшей тени сожаления честно отвечаю я.

Отмечаю про себя, что не испытываю никакого раскаяния, стыда. Профессиональная привычка проживать и проговаривать все свои чувства. Моё тело сейчас расслаблено, я как ромовая баба купаюсь в сладком сиропе этого утра, и мне очень давно не было так хорошо.

– Нельзя изменить тому, кто для тебя никто, – с философским видом Илона отпивает свой кофе и удовлетворённо откидывается на спинку расшитого восточными узорами диванчика.

Весь просторный, пронизанный светом ресторан наполнен тихим гулом голосов, перезвякиванием приборов о фарфор, детским плачем и смехом, и я в первый раз окидываю постояльцев более пристальным взглядом. Вся публика делится на две категории: европейцы и, по всей видимости, местные, арабы. Женщины в длинных штанах и в закрытых, под горлышко, кофточках, и я критически смотрю на наши с подругой легкомысленные шортики и блузки с глубокими декольте.

Вспоминаю, что мы, вообще-то, находимся в мусульманской стране с более строгими правилами, чем у нас. Но, как я уже испытала на себе, эти правила совсем не мешают египетским мужчинам быть отличными утонченными любовниками. Или, напротив, всё это как раз благодаря строгости местных законов? И теперь я уже не просто с любопытством рассматриваю эти семьи, а моё воображение пытается проникнуть под покров их внешней сдержанности. И, получается, я даже сейчас немного завидую египетским женщинам.

– Ну так что я тебе и говорила. Ты в курсе, что это самые вкусные маффины в мире? – округляет глаза Илона, отщипнув у меня кусочек.

– Да, – киваю я.

– Ну так как твой сегодняшний секс? – не унимается подруга.

– Просто великолепен. Как и эти маффины. И я планирую продолжить, – мои губы сами растягиваются в улыбке, когда я читаю сообщение от Хэни: «Уже скучаю по тебе, моя роза пустыни». Эмодзи – розочка. Ну конечно.

Роза пустыни! Боже мой, как высокопарно. Но я ловлю в зеркале своё преобразившееся зарозовевшее лицо. И вижу в отражении молодую красивую женщину, которую хотят и которой восхищаются, и мне это безумно нравится.