Текст книги "Тень Архитектора. Дебютное произведение"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ten-arhitektora-debyutnoe-proizvedenie-293458.jpg)
Автор книги: Блайт Колдман
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)
– Здравствуй, зачем пришел?
– На второе солнце пришел посмотреть.
– Смейся, сам-то оброс как неформал.
– Это чтобы смешаться с толпой.
– С какой?
– Здешней.
– Понятно, так что ты хотел?
– У меня дело появилось, слышал?
– Конечно, весь участок уже знает.
– У жертвы в крови найдены опиоиды и эфир.
– Эфир – нечастый товар, обычно люди чем подешевле травятся.
– Самое интересное, что эфир чистый, возможно, медицинский.
– Думаешь, кто-то гонит левак?
– Знаю, осталось узнать, где и кто, подсобишь?
– Конечно, опера опросят местных потребителей и сбытчиков.
– Спасибо, ладно, я пошел, завтра вставать рано.
– Стой, подожди, что у тебя с лицом?
– А что с ним?
– Ты вообще спишь, откуда такие круги под глазами?
– Последнее время часто по ночам работаю, сам знаешь, дел много, а теперь и это.
– Нужно давать себе отдохнуть, развейся на выходных, оттянись!
– Некогда, нужно ковать железо, пока горячо.
– Есть подозреваемые?
– Один у нас сейчас сидит, второй – некий Марк, и теперь появился третий возможный неизвестный убийца.
– Марк… Апрельский?
– Фамилию не знаю, мажор, новичок в городе, тебе что-то известно?
– Да, появился недавно, открыл несколько точек по продаже одежды, многим известным людям насолил.
– Чем же?
– Урвал рыбные места, перебив цену.
– Хм… Возможно, его хотят подставить.
– Не уверен, он парень молодой, горячий, мог и начудить, как, кстати, там твой новый напарник?
– Крошкин поначалу показался типичным выпускником, все рвался работать, но хотя бы не лезет впереди паровоза, что ему в плюс, разбирается в каких-то субкультурах и сектах. Думаю, из него получится хороший следак.
– Дай бог, завтра сообщу, если что нарою.
– Конечно.
Глава 3. Самая долгая ночь
Этой ночью мне виделись кошмары: мертвая девушка, облаченная в длинное белое платье, звала с собой. Она привела в огромный, залитый светом зал. На полу был виден круг с непонятными письменами, которые складывались в единый спиралевидный узор, уходящий в глубину. Встав по центру, свет немедленно пропал, наступила непроглядная тьма, по краям появились свечи. Странное ощущение ужаса и дежавю накрыло меня. Я стоял в оцепенении, беспорядочно крутя головой в надежде разглядеть еще что-нибудь. Заунывный утробный гул пронзил тишину. Казалось, что он исходил со всех сторон, проникая мне в голову. Закрыв уши в надежде снова услышать тишину, смотрел себе под ноги. Я стоял в пустоте, будто левитируя, а гул продолжал нарастать, казалось, что я увидел, как тьма приобретает отчетливый силуэт. Сон прервался будильником. Похоже, нужно больше отдыхать. Видения рассеялись, и теперь, лежа в оцепенении, я мог что-то осмыслить. Проходя психологию еще в институте, узнал, что Фрейд определял наши сны как исполнение наших желаний. Чего же хотел мой мозг, я не понял, но нужно выдвигаться на рабочее место.
Стояла солнечная приятная погода, ветерок легко трепал мои волосы, казалось, что сегодня будет приятный, легкий день. По контактам оперов все было глухо, а капкан, расставленный в кабаре, не срабатывал. Оставалось допросить Виктора и ждать. Надеюсь, его показания прольют свет на эту ситуацию. Поздоровавшись с Кимом, я попросил его привести Виктора на разговор и зашел в кабинет. Несмотря на плохой сон, настроение было прекрасное. Редко такое бывает, уже не помню, когда это было в последний раз. Все-таки солнечные лучи греют не только внешне, но и проникают глубоко внутрь. Заскрипела дверь, и в нее зашел совершенно спокойный человек. Почему он так апатичен, не считает себя виновным или это признак внутренней собранности? Виктор сел напротив меня, и Ким ушел. «Что же, начнем», – подготовился я. Нужно создать идеальную обстановку для выявления правды. Включил лампу и направил свет в лицо Виктору, тот сморщился. Пройдя к нему за спину, громко крикнул: «Встать!» Он вздрогнул, и я выбил стул из-под него, тот с грохотом упал. «Сколько раз уже чинил его?» – пытался вспомнить, но, поймав себя на этой мысли, пришел в себя.
– Долго будешь мне зубы заговаривать?!
– О чем вы?
– Зачем ты мне солгал, почему не рассказал, что она нарк, ты снабжал ее?
– Я… Я не понимаю…
– Хватит, кто твой дилер, не мог контролировать ее и подсадил на иглу?
– Я…
– Последняя буква алфавита! Перестань строить из себя пай-мальчика! Знаю таких, как ты, вокруг много богатых поклонников, и ты приревновал, не смог сдержаться и убил!
– Пошел ты!
Он посмотрел на меня таким взглядом, что даже видавшему виды следователю стало страшно.
– Я любил ее, ты, кусок дерьма, ни черта не знаешь о ней!
– Что же я не знаю?
– Да, устроил ее там работать, по знакомству договорился, она не кололась, раньше увлекалась эзотерикой и прочим, я отвадил от этого, потому что люблю ее!
– Кто твой знакомый?
– Это неважно… Больше я вам ничего не скажу.
Он поник головой и опустился на пол, прижавшись спиной к столу. Я, ничего не добившись, вывел его и отпустил. Его эмоциональная речь меня не растрогала. Сколько таких было – множество. Я молча сидел в кабинете, смотря в окно. Раздался звонок, взял трубку и услышал знакомый голос:
– Появилась информация, контакт сообщил, что один медбрат барыжит лекарствами для особо состоятельных клиентов.
– Где он?
– В психиатрической больнице «Приют» за городом.
– Понял, наведаюсь туда, спасибо.
Провести денек в психушке – не лучшее ли развлечение? Пойти одному довольно опасно, нужно взять с собой пару крепких ребят.
***
Передо мной стояла гнетущая картина. Старое обшарпанное здание, по виду построенное еще в конце тридцатых. Три этажа и двухскатная крыша, потрепанная временем, не вызывали хорошего мнения о содержании больных. Здешних постояльцев свезли со всего района: бомжей, уклонистов, урок и действительно безумных личностей. Присутствовал пару раз на задержании подобных людей. Почти у всех глаза на выкате, бредят о чем-либо, таких и допрашивать бесполезно. Самые пугающие из них – это те, у кого взгляд холодный как сталь. Они находятся в непоколебимой уверенности, что все сделали правильно. Один из них изгонял бесов путем извлечения внутренностей живота, другой считал себя магом, раскапывал свежие могилы, разрезал тела и делал из них обереги. Мурашки по коже от таких людей. Я повернулся к своим напарникам: Лене и Гоше. «Если не вернусь через час, вызывайте помощь», – приказав им, отправился в неизвестность.
Пройдя в регистратуру, спросил, на месте ли главврач. Получив подтверждение, я пошел по коридорам, зеленые бледные стены нагоняли тоску, а крики душевнобольных создавали диссонанс, который разрушал мое спокойствие. Из окошка в палате на меня безумными глазами смотрел псих, его лицо испещрено шрамами, одного глаза не было. Он вглядывался мне в лицо, будто узнал меня. «Он видел ее!» – закричал он. Медбрат, находившийся в палате, скрутил его, мельком посмотрел на меня и скрылся за дверью.
Я вошел в кабинет главврача. В нашем участке он был на карандаше, с этим местом и так было связано много дурных слухов, не только о коррупции. А доктор Брин бросал такую грязную тень, что все истории казались правдой. Постоянный посетитель «Паутины», дорогой автомобиль, загородный дом. Я думаю, врачи немного получают, чтобы так жить. Но он не здешний, а со столицы, хорошая крыша помогает ему широко развернуться, и прижать его некому.
– Здравствуйте, я присяду?
– Конечно, господин Филин.
– Ну до вас мне далеко.
– Не понял.
– Забудьте, поступила интересная информация.
– Какого рода?
– Говорят, у вас тут магазин, врачи торгуют препаратами всех видов, а вы с этого получаете процент.
– Я к этому непричастен, есть подозреваемые?
Заметен был его интерес – не из-за заботы перед больными, лишний шум будет ему мешать.
– Некто Николай, медбрат, по нашей информации торгует широким спектров препаратов.
– Николай… Работает здесь один, сейчас вызову.
Он набрал телефонный номер и долго говорил. Я стучал пальцами по столу, сдать мелкого посредника умно, все понимают, кто здесь большая шишка. Спустя время вошел рослый мордатый мужчина. Его я видел в палате. Не успел ничего сказать, как главврач уже сыпал обвинения в адрес Коли. На удивление он сдался и признался, что продает налево препараты. «Мне отдали пешку, чтобы перестал совать нос, куда не надо», – резюмировал я.
Надев на него браслеты, мы в сопровождении главврача пошли к выходу. Тут случилось неожиданное. «Брин, слепой видел его», – произнес он. «Что ты сказал?» – только и успел сказать я, как почувствовал боль в шее и провалился во тьму.
***
Тени опустились на меня, я ничего не мог сделать. Только пустота поселилась в моей голове. Кто я, что здесь делаю? Нечеткие силуэты кружили вокруг меня, галлюцинации и бред. Мне казалось, что вся та жизнь была лишь долгим сном и теперь я здесь – среди себе подобных. Снова послышался утробный глухой гул, он произвел такое отрезвляющее действие, что от былой слабости не осталось и следа. Я обнаружил себя прикованным к койке, от которой жутко воняло. Вошел доктор Брин.
– Вы очнулись, чудесно!
– Что происходит?
– Ничего, просто интересный эксперимент.
Я собрался встать, но привязь была крепка, или мое тело слишком ослабло. Сил хватило только сказать: «Я тебе не крыса лабораторная». Брин посмотрел на меня с непониманием.
– Конечно, конечно, вы здесь наш гость, не побоюсь сказать, что почетный!
– А где здесь наливают?
Чувство юмора начало возвращаться. Значит, осталось недолго.
– Вам еще предстоит узнать свое предназначение в нашем деле, так что отдыхайте, набирайтесь сил.
– Прямо сейчас к вам выехал весь участок, тебе конец!
– Не бойтесь, ваших друзей мы уже спровадили, один был таким буйным, что пришлось применить силу.
– Что ты сделал?
– Как вы думаете, сколько вы уже здесь?
Брин вышел из палаты, оставив меня наедине с собой. Сколько я здесь: день, неделю или больше? За это время меня никто не искал? Эти мысли вгоняли меня в паническую паранойю. Если меня никто не ищет, значит, меня уже списали со счетов. «Рано, сволочи, выберусь отсюда и без суда всех!» – пообещал я себе.
***
Все сложилось более неожиданно, чем я ожидал. Ко мне в палату зашел неизвестный молодой мужчина. По синякам под глазами понял, здесь он давно. Парень развязал меня и помог сесть.
– Ты капитан Филин?
– Кто ты?
– Неважно, я Андрей из службы.
– Что?
– Давай приходи в себя быстрее! Я под прикрытием.
– Следите за Брином.
– Меня раскрыли и упекли сюда, нужна твоя помощь!
– Предлагаешь бежать отсюда?
– Конечно, соображай быстрее!
– А где мои напарники?
– Кормят червей, но на твой счет отдельные планы, не знаю какие, так ты идешь?
– Да, каков план?
– Есть тут некий пациент, который очень шумный, выведем его из себя и под шумок свалим.
– Нужно сообщить, что здесь произошло!
– Не вздумай идти в участок, подумай головой. Тебя никто не ищет!
Озарение навалилось на меня тяжелым грузом. Все мои коллеги по работе оказались куплены. Я остался один.
– Как мне тебя найти?
– В доме на улице Павлова. Буду ждать тебя на чердаке.
Собравшись с силами, я поднялся с кровати и осторожно выглянул наружу. Свет старых фонарей еле освещал коридор, а в его конце была заветная дверь на свободу. Осторожно, не привлекая внимания, подошел к палате, где лежал «слепой». Я понемногу, чтобы не выдать себя, начал подглядывать в маленькое окошко. Вдруг свет луны перекрыл его силуэт. «Она сказала, ты придешь!» – истерически зарычал он. Больной начал колотить дверь, в неистовом исступлении вопя. Смекнув, что пора прятаться, вернулся к себе в палату. «Готовься!» – сказал своему новому и, возможно, единственному товарищу.
Заскрежетала толстая металлическая дверь, и послышались шаги, потом услышал скрип. «Он там, пора валить!» – понял я и быстрыми перебежками дошел до конца коридора. Мой напарник был рядом. Я, недолго думая, закрыл дверь в палату, оставляя медбрата наедине с пациентом. Было приятно видеть его изумленные глаза, смотрящие прямо на меня. Больной не унимался и начал раскачиваться из стороны в сторону. Медбрат допустил важную ошибку: повернулся спиной к опасности. Псих прыгнул ему на спину и начал зубами отрывать от него куски. Получив моральное удовлетворение, я последовал за напарником.
– Зачем ты это сделал, теперь вся больница будет в курсе!
– Не нужно беспокоиться, они к крикам привычные.
Мы оказались на распутье: справа было хирургическое крыло, с другой стороны сестринский пост, а зная, какие здесь медбратья, лучше им не попадаться. Не привлекая внимания, пройдя по указателям, нашли запасной выход. Он, конечно же, был закрыт. Единственный возможный путь оказался через морг. Спустившись в подвал, оказалось, что там никого нет, кроме нескольких трупов. Открыв массивную дверь наружу, я почувствовал свежий запах свободы. Осталось только перемахнуть через забор, и поминай как звали, но куда мне теперь идти? В моей квартире они будут искать в первую очередь. Мои размышления прервал службист. «Вот вижу просвет, готов к финальному рывку?» – спросил меня. Кивнув, я что есть сил побежал к забору. Оказавшись по ту сторону, был как в бреду, пробираясь сквозь ветки и корни, лишь бы не оказаться снова там.
***
Выбившись из сил, я остановился. Луна была огромна, ее свет проникал сквозь ветви, освещая пространство между деревьями. Настало время подумать. Без хорошего плана обратно в город лучше не соваться. В квартиру нельзя, в участок нельзя, службист дал мне адрес, куда можно пойти, но как добраться безопасно? Для начала нужно выйти из леса. Вспоминая школьные уроки, я начал вглядываться в звезды в попытке найти Полярную звезду, не получилось. «Так, нужно вспомнить, больница располагалась на юго-востоке от города, значит, идти мне в противоположную сторону». Смекнув, что делать, начал искать мох. Как оказалось, тот из-за повышенной влажности растет вокруг всего дерева. Нужно было что-то больше. Я, напрягшись, представил карту района, пытаясь вспомнить до мельчайших подробностей каждую деревеньку и поселок по пути сюда. Закончив мозговой штурм, выбрав примерный маршрут, вверив себя минимальному шансу на успех, отправился в город.
Идя по лесу, меня не переставая пробивал озноб, комары не давали покоя, а паранойя только усиливалась. Все время казалось, что кто-то следит за мной. Окружающие звуки действовали угнетающе, уханье сов, завывания диких зверей, хруст веток и скрипение стволов деревьев создавали эффект, как будто я в фильме ужасов. Здесь человек чужой, не на своей территории, как давно мы были частью природы? В древние времена человечество старалось жить в гармонии с миром, приносило богам природы жертвоприношения, чтобы задобрить их. Со временем мы поняли, что в этом нет смысла. Успех охоты зависел не от благосклонности духов, а от умелых действий и орудий труда. Мы забыли всех старых богов, а на их место поставили других – современных, более отвечающих потребностям и веяниям времени. Во времена Союза люди хотели совсем отказаться от идолопоклонничества, но как-то не срослось. Все (от высших чинов до простых рабочих) так или иначе верили в своих божественных сущностей, коммунизм не стал заменой идеи богов. После развала это стало отчетливо видно. Сколько людей заряжали воду перед экраном старого телевизора, сколько попали в различные деструктивные секты? Человек, потерявший надежду на светлое будущее, ищет хотя бы одну маленькую крупицу счастья, которая, как ему кажется, наполнит его радостью и вернет в то беззаботное состояние, когда он был ребенком. Неважно, во что верить: в языческих, христианских, буддийских или других богов, главное – создать у себя чувство сопричастности и правоты. Получая эти светлые, но обманчивые ощущения, необходимо всеми силами глушить внутри себя неуверенность. Чем больше начинаешь задумываться, тем яснее видна фальшь, окружающая нас. Даже сейчас сколько из моих коллег ходит в церковь, а меня уже никто не ищет. Это неважно, сейчас необходимо идти вперед. Очень легко впасть в уныние под тяжестью осознания бренности всего существования. Нужно собрать всю волю в кулак, стиснуть зубы и идти. Пусть сквозь боль, уныние и страх, пока ты мчишься вперед, нужно не останавливаться. Ведь только в конце пути осознаешь, чего ты стоишь, через что пришлось пробираться, с чем сражаться, чтобы иметь то даже самое малое, что есть у тебя. Я тряхнул головой: «Не место для философии!»
Я медленно шел вперед, заметно похолодало, под ногами хрустели ветки. Дальше был крутой овраг, заполненный доверху буреломом. Это был единственный путь, если пойти в обход, то я не успею до конца ночи добраться до города, а днем появляться было опасно. Предстояла сложная работа. Я аккуратно начал спускаться вниз, опустив ладонь на землю, создавая точку опоры. Не спеша добрался до высохшей ели. Обхватив ее и сделав усилие, взобрался на нее и, обхватив ногами, медленно пополз. У меня на пути поперек ели возник свеженький ствол дуба. Подползая к нему, ель заскрипела, видимо, здесь находится точка напряжения, одно неправильное движение – и конец. Я поднялся, зацепившись руками за дуб, и рывком взобрался на нее. Ель с громких хрустом разломилась пополам, и ее части утонули в буреломе. «Обратного пути нет», – резюмировал я и начал искать маршрут.
Мне оставалось пройти вторую половину, виделись два пути: относительно безопасный и рисковый. Я выбрал первый вариант. Ствол дуба был настолько широким, что на нем можно идти в полный рост. Я подошел к стволу березы, который, облокотившись, лежал как шест. Под березой было уже более чистое место, но склон более крутой, чем ожидалось. У подножия подниматься будет слишком сложно. Единственный шанс – это оттолкнуться и использовать березку как рычаг и схватиться за уступ. Я пошевелил деревцо, ходит свободно, дело должно выгореть, иначе падать будет довольно болезненно. Собравшись с силами, взяв небольшой разбег, который позволяла ширина дуба, схватил мой импровизированный шест и прыгнул в неизвестность. На середине моего полета заметил несколько плотных корней деревьев. «Вот оно!» – понял я и, неудачно приложившись левым боком, вцепился в эти корни. Мне повезло, они были плотно зафиксированы грунтом, посмотрев наверх, протянул руку и, нащупав относительно плотную поверхность, поднялся на уступ. Оглядев бурелом, я подмигнул березе, отдавая таким образом почести своему орудию для достижения цели. Впереди был виден только лес. Прикинув, что до ближайшей деревни около трех километров, я, довольно устав от акробатических упражнения и ситуации в целом, поплелся дальше.
Глава 4. Вспоминая о прошлом
Через несколько часов вышел к просеке. Вдали виднелся старый бревенчатый домик, огороженный плетнем. Крыша, покрытая мхом, от времени покосилась, в окнах виднелся свет. Я вышел из лесу и пошел по грунтовой дороге, желудок сводило резью, ноги гудели и отказывались идти, туман окутывал мои мысли. Из-за двери в жилище пробивался чудотворный, пьянящий запах горячей картошки. Той самой, запеченной в фольге на углях. У меня потекли слюнки, но, справившись с приступом голода, я постучал. Послышались шорохи, и дверь открыл седой полноватый, выше меня старичок. Его грузный вид создавал впечатление, что я увидел настоящего богатыря или мудрого старца, который поведет меня по новому пути. Он оглядел меня с ног до головы, видок у меня был еще тот. Весь в грязи, осунувшееся от усталости и стресса лицо. «Проходи», – сказал он и ушел внутрь дома. Я последовал за ним.
Внутри присутствовал аскетичный уют. Старые занавеси, небольшой столик из сруба березы, древняя, повидавшая виды русская печь, от нее исходило тепло. Если бы не голод, то прижаться к ней и уснуть, больше ничего не надо. Дед подошел к печке, взял полотенце и открыл задвижку. Из отверстия пошла мягкая волна тепла. Он достал чугунок, полный картошки. От нее валил мягкий пар. Я сглотнул слюну. Поставив его на стол, он пригласил меня к столу. Повинуясь своим низменным позывам, я сел и руками начал жадно отрывать куски от картошки. Старец недовольно посмотрел на меня. «Руки помой», – приказал он мне. Я огляделся вокруг и увидел раковину, слив которой уходил в ведро, над ней был рукомойник. Помыв руки прохладной водой, показал руки хозяину дома. «Садись», – сказал он. Я наконец добрался до еды, жадно поедая ее, и никак не мог насытиться, пища – это все, что занимало мой разум. Тревожные мысли меня не занимали, забылись все события этого дня. Мое счастье прервал старик:
– Кто ты?
– Капитан полиции.
– Не похож.
– Тяжелый день выдался.
– В аварию попал?
– Почти, потерялся в лесу.
– Только в нем?
Вопрос старика застал меня врасплох. Что он имел в виду? Не потерялся ли я в жизни? Если правильно помню, то с головой у меня все в порядке. Я капитан полиции, расследую убийство, нет, уже нет. Теперь из охотника превратившись в жертву, появилась тяготящая неопределенность. Все факты, что я собирал до этого, перестали иметь какой-либо смысл. Тайные секты, наркоторговцы, коррупционеры, психи. Как это все связано? Или изначально все эти вещи никак не связаны между собой, просто яркое дополнение к делу? Одно тут не вязалось. Слова того психа, из-за них меня похитили и лишили всего. Нет, все это неслучайно, просто не хватает какого-то важного звена, единственная зацепка – адрес, который дал службист. Для начала нужно отдохнуть.
– Нет, все в норме, можно я останусь на ночь?
– Конечно.
– А кто вы, лесничий?
– Почти… раньше здесь был небольшой поселок, в нескольких сотнях метров отсюда, после перестройки все разъехались и я остался один.
– Вокруг никого нет?
– Ни души, я здесь председатель, лесничий и охранник в одном лице.
– Где я могу расположиться?
Он указал мне место: старая пружинная, грубо сваренная кровать стояла у окна. Я снял обувь и как был – отключился, новый день обещал быть еще сложнее.
Это был лучший сон в моей жизни, голова была абсолютна пуста, а проснувшись, я еще некоторое время просто лежал. Так хорошо мне еще не было. Не хотелось думать, хотелось просто отдохнуть. Через время я встал с кровати, умылся и выглянул в окно. Легкий предрассветный туман исчезал, а ему на смену приходили мягкие солнечные лучи. Весь лес наполнялся красками, казалось, что весь мир улыбается мне. Я вышел во двор и сладко потянулся, легкая прохлада отлично сочеталась с теплыми лучами, прогревавшими меня до самых косточек. На заднем дворе оказались два строения. Это порадовало, возможно, у старика есть автомобиль, на котором можно вернуться, но до вечера этот путь закрыт. Меня теперь точно будут искать, уже выставлены посты. Никто не поверит, что во всем виноват доктор Брин и компания. После моих слов вероятность уехать далеко и надолго очень высока.
Вдруг меня окликнул хозяин дома. «Осваиваешься?» – спросил он. «Немного», – ответил я. Старик подошел ко мне и протянул руку: «Сергей». – «Йохан», – сказал я и пожал его ладонь.
– Немец?
– Давно обрусевший.
– Так что ты здесь делаешь?
– Расследую дело, все так завертелось, что и рассказывать долго.
– Не хочешь – не говори.
– Не подвезете меня до города вечером?
– Конечно, но не просто так.
– Понял, что нужно сделать?
– У сарая дровенник увидишь, а рядом топор, пила и бревна. Нужно заготовить.
– Давненько не брал я сабли в руки.
Обойдя покосившийся сарай, увидел грустную картину. Десять толстых бревен лежали друг на друге. Увидев объем работы, мой оптимизм поубавился. В каждом деле есть два сложных этапа: начало и конец. Начинать всегда трудно, кажется, что сделать столько невозможно, а по завершении уже неохота, усталость, накопившаяся за время, давит на плечи. Я начал распиливать бревна на небольшие части. Работа руками хорошо чистит голову. Распилив бревно, взял топор. Подняв высоко свое орудье, я на выдохе опустил его, расколов дерево пополам. «Все-таки не зря отец учил», – вспомнил и начал ностальгировать. В детстве все казалось более интересным. Рубка дров, погонять мяч во дворе, исследовать недостроенные здания. Ты был исследователем, первооткрывателем, и вся жизнь была впереди. С возрастом все приедалось и превращалось в стабильность, которую каждый из нас не хотел бы терять. Жажда приключений уходит, и остается серый быт. Не спорю, неординарные события последних дней наполнили меня чем-то, что я давно забыл. Кровь забурлила по венам, сердце билось как бешеное, и тело работало на пределе возможностей. Голова соображала лучше прежнего. Так выглядит адреналиновая зависимость, возможно, из-за этого я и пошел в полицию. Желание искать преступников, как охотник преследует дичь. Это битва умов, где более умелый соперник получает все. Каждое дело – как соревнование, хотя это и звучит цинично. Мы привыкли оправдывать все свои поступки принципами, законом и подобными иллюзорными вещами, но будем честны сами с собой, ответ на этот вопрос лежит не в плоскости осознанности и животных инстинктов, а за ними. Там, где не ступала нога человека, что-то за гранью времени и пространства. Решение, которые мы приняли, всегда нам кажется логичным, все внутренние факторы складываются в единую мозаику нашего выбора, но люди – существа иррациональные. Множество скрытых моментов остаются за кадром. Эти моменты я и ищу в работе. Это некая страсть – залезать людям под кожу, проникая в их потаенные участки души. Чувства от этого неописуемые, кажется, будто ты можешь предсказать любой его шаг.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?