Текст книги "Вторжение любви"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vtorzhenie-lyubvi-6033.jpg)
Автор книги: Бонни Вэнак
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Я видел, как ты уладила дело. Я имею в виду того недотепу, что бил свою лошадь. Должен признаться, ты молодец. В тот момент, когда ты направилась к нему, я как раз собирался помочь уладить это дело. Ты умеешь успокоить лошадей одним лишь прикосновением, Джасмин. Всегда умела.
Страх и какое-то странное удовольствие от присутствия Томаса заставили кровь Джасмин быстрее струиться по жилам. На нее нахлынули воспоминания. Парк. Найджел. Томас не такой, как его брат, напомнила себе Джасмин, гоня тревогу прочь.
Девушка оттолкнулась от ствола и выпрямилась, слегка смущенная тем, что ее застали в минуту праздности. Она хотела казаться гордой и высокомерной, но едва открыла рот, с ее губ сорвались слова, в которых сквозила горечь.
– Эти поэтические фразы – всего лишь пустословие. Любите вы с мамашей вычурно выражаться.
Томас долго и задумчиво смотрел на девушку, и на его лбу залегли складки. Крайне неприятная привычка – рассматривать ее, словно она редкий цветок на выставке.
– Ах да, моя мать. Вчера она была груба с тобой. Может быть, ты выслушаешь меня, Джасмин, и позволишь извиниться?
Джасмин пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть на Томаса. Он был мускулист и широк в плечах и теперь возвышался над ней, олицетворяя силу и мощь. Когда-то давно, еще в детстве, Джасмин ударила его, но с ее стороны было бы крайне безрассудно повторить нечто подобное сейчас.
Девушка хлопнула кнутом по юбке.
– Боюсь, твои извинения несколько запоздали. Я уже выбросила из головы это происшествие и всех, кто принимал в нем участие.
Томас шумно вздохнул:
– Джас, не надо так со мной. Я потрясен тем, как моя мать обошлась с тобой, и хочу извиниться за это. В общем, я прошу прощения за то, что случилось, от имени всей моей семьи.
Джасмин продолжала, задумчиво похлопывать кнутом по юбке. Но Томас протянул руку и схватился за кнут.
– Если хочешь кого-то ударить, то ударь меня. Один раз ты уже это сделала. На этом самом месте. И я этого действительно заслуживал.
Джасмин подняла на молодого человека глаза и изумление в ее взгляде сменилось искренним сожалением. Джасмин посмотрела на длинные изящные пальцы, привычно сжимающие рукоять кнута.
– Ты обозвал меня уродливой старой кобылой, – произнесла она. – Очень остроумно!
– В то время как должен был назвать очаровательной норовистой лошадкой. Кажется, я по какой-то причине погорячился тогда.
Джасмин заставила себя расслабиться и надела маску непроницаемости. Слишком часто она позволяла эмоциям отражаться на лице. Но мало-помалу научилась контролировать себя и свои чувства. Эта наука оказалась весьма ценной.
Джасмин выдернула кнут из рук Томаса.
– Ваши сравнения меня не волнуют, лорд Томас. И все же ответь мне на один вопрос: стал бы ты извиняться передо мной, если бы нас окружало так же много людей, как вчера?
– Если бы ты этого захотела, извинился бы. Но я предпочел не делать этого, чтобы не привлекать к тебе лишнего внимания и не причинять боли, – тихо произнес Томас. – Я не оправдываю поведения своей матери, но пойми: ты неожиданно вторглась на территорию, которую она охраняет со свирепостью тигрицы. Положение в высшем свете необходимо ей, как способность дышать. А еще она винит в смерти моего брата всех арабов. Несмотря на то, что его убил конь, она переносит свою ненависть на всех, кто напоминает ей об этом ужасном событии.
– Она ненавидит не всех арабов, а лишь тех, у кого оба родителя являются арабами, – прошептала Джасмин, вспомнив о полученном Лидией приглашении на день рождения.
На лице Томаса отразилось сожаление.
– Джас, мне очень жаль. Стыдно за каждое ужасное слово, которое она бросила в твой адрес вчера и до этого. Ты примешь мои извинения? Прошу тебя.
Томас выглядел таким искренним, таким обеспокоенным, что лед, сковавший сердце Джасмин, начал понемногу таять. Но девушка все еще колебалась. Настоящей леди, подумала она, присуще умение прощать, быть великодушной. Ведь именно так принято в обществе. Джасмин протянула Томасу руку. Молодой человек поднес эту руку к губам и запечатлел на обнаженной коже легкий поцелуй. Затем он отстранился и выпустил руку девушки из своих ладоней. В глазах Томаса вновь заплясали озорные искорки.
– Видишь, Джас. Этот парк навевает воспоминания. Все эти годы я помнил о твоем ударе. Обычно я в долгу не остаюсь. Но ты женщина. Вместо дуэли мне придется довольствоваться поцелуем. – Он постучал пальцем по гладко выбритой щеке.
– Мне стоило придушить тебя, а не целовать.
– Поверь мне, цветочек, мою гордость уязвляли гораздо сильнее, чем ты можешь себе представить.
Горькие нотки в его голосе привели Джасмин в недоумение, но когда он подошел ближе, она забыла обо всем на свете. Томас наклонился, Джасмин тут же окутало облако соблазнительных запахов – Томас источал аромат молодости.
– Иди же ко мне. Всего один поцелуй, и я прощу тебе долг. Поцелуй мою щеку и прогони боль, оставшуюся от твоего удара.
– А если мне этого совсем не хочется? – спросила девушка.
Она ожидала услышать в ответ смех или добродушную шутку, но во взгляде Томаса сквозила такая тоска, что у Джасмин перехватило дыхание. Томас смотрел на нее, словно голодный зверь, а в ошеломляюще зеленой глубине его глаз девушка увидела тоску и одиночество. Возможно ли подобное? Или ее воображение вновь сыграло с ней злую шутку?
Джасмин порывисто стянула с правой руки перчатку и коснулась щеки мужчины. Темная кожа ее руки резко контрастировала с молочной кожей Томаса – еще одно доказательство их принадлежности к двум совершенно разным мирам. Тьма и свет. Египет, коснувшийся Англии. Простая ласка привела к тому, что они снова встали на опасный путь, на котором оказались, поддавшись порыву, вчера вечером.
Томас смотрел на девушку. Кончики его пальцев гладили ее щеку, а губы слегка приоткрылись.
– Ты необыкновенно красивая, Джасмин. Не такая, как все, – хрипло произнес он.
Испытывая внутреннюю дрожь и не в силах говорить, Джасмин опустила ресницы. Она всегда все портила, едва открывала рот. А о том, что чувствовала, далее не осмеливалась говорить.
Однако все ее тело ныло. Оно узнало стоящего рядом с ней мужчину и отозвалось на призыв в его хриплом голосе, ответило на жар, источаемый его взглядом. Внизу живота Джасмин закололо, а лицо обожгло, словно под кожей вдруг запылал пожар. Все происходило именно так, как в увиденном ею сне, Сердце Джасмин колотилось в груди, словно она долго скакала верхом. Девушка вдруг представила себе молодого жеребца, перебирающего от нетерпения копытами при виде кобылы. Ее лицо залила краска, и она попыталась прогнать всплывший перед глазами образ жеребца, с фырканьем покрывающего кобылу. Берущего над ней верх.
А потом Джасмин представила Томаса, склонившегося над ней и накрывающего всю ее, обнаженную и трепещущую, своим сильным и мускулистым телом. Вот он прижимается к ее ноющей от желания груди и раздвигает ее бедра… Вот медленно и неотвратно проникает в нее…
Один поцелуй не причинит боли. Руки девушки обвились вокруг шеи Томаса. Сжав Джасмин в объятиях, Томас поцеловал ее. Он действовал нетерпеливо и требовательно. Казалось, он излил в Джасмин всего себя – все свои чувства, жар страсти и даже дуплу. Джасмин затрепетала, когда его язык напористо ворвался в ее рот. И она отвечала ему взаимностью. Зарывшись пальцами в его волосы, она держалась за него, чтобы не упасть.
Томас оторвался от Джасмин и посмотрел на нее. Девушка дрожала, испытывая неуверенность и неутоленный голод. Ей явно хотелось большего. Гораздо большего.
– Я хочу погладить тебя, – пробормотал Томас, зубами стаскивая с руки перчатку. Он провел пальцами по щеке Джасмин, и в его глазах застыло какое-то дикое выражение муки. – Восхитительный бриллиант. Зачем ты терзаешь меня, Джас? Какой злой рок заставил тебя ворваться в мою жизнь только для того, чтобы снова исчезнуть из нее?
Джасмин хотела было возразить, но Томас прижал палец к ее губам и нежно погладил.
– Молчи. Если у нас есть лишь это мгновение, то отдай мне его без остатка. – Молодой человек вновь поцеловал Джасмин, обхватив ее лицо руками. На этот раз поцелуй был очень нежным. Джасмин переполняли противоречивые чувства, разрывая ее сердце. Желание и тоска, удивление и благоговейный трепет и преобладающая над всем этим печаль. Печаль от того, что это короткое мгновение счастья скоро закончится. Совсем как в ее сне.
Сон и реальность столкнулись. На этот раз отстранилась Джасмин. Во взгляде Томаса сквозила мука. Его глаза потемнели, а грудь тяжело вздымалась. Он вновь коснулся щеки Джасмин, силясь подобрать слова. Но тут девушка с ужасом вспомнила о своем визите в редакцию газеты и обещание издателя опубликовать ее статью. Ее собственные слова, которых Джасмин уже не могла взять назад. Слова, которые ранят Томаса так же сильно, как его мать и сестру.
– Томас… о нет… выслушай меня. Я должна тебе кое-что сказать.
Громкий смех заставил Джасмин замолчать. Встревоженная, она узнала голоса. Приятели Томаса – молодые джентльмены и дамы, которые роились вокруг него, словно пчелы вокруг улья. Их еще не было видно, но вскоре они окажутся совсем рядом.
«Ну же, – мысленно взмолилась Джасмин. – Скажи им, покажи, что я такая же, как они. Что я одна из вас. Дай им понять, что я могу стать полноправным членом высшего света. Сделай сон реальностью. Убери стоящую между нами преграду».
Но Томас лишь пригладил волосы, которые Джасмин взъерошила в порыве страсти. Затем он натянул на руку перчатку, и на его лице возникло выражение, которое Джасмин уже видела прошлой ночью – пресыщенность, скука.
Джасмин прижала ладони к пылающим щекам, а потом опустила на лицо вуаль. Голоса приближались. Томас сделал несколько шагов в сторону, когда компания молодых людей подошла к кустам. Джасмин узнала их. Именно эти люди потешались над ней прошлой ночью. Среди них была очаровательная вдова Шарлотта Харрисон и мисс Фрэнсин Уотерс. Джасмин вспомнила, что последняя была помолвлена с одним из приятелей Томаса. Шарлотта же являлась – Джасмин покопалась в памяти, и ее вежливая улыбка тотчас же померкла – любовницей Томаса.
Молодой человек посмотрел на Джасмин с кажущимся равнодушием:
– Мисс Тристан, позвольте пожелать вам приятного дня. Ваша кобыла – блестящий представитель породы арабских скакунов. Как раз то, что мне нужно. Надеюсь, вашего дядю заинтересует возможность пополнить мой табун жеребятами от этой кобылы.
Томас говорил таким равнодушно-царственным тоном, словно между ними ничего не произошло. Он не представил Джасмин. Щеки девушки покрылись красными пятнами, но она обуздала свой гнев и подыграла Томасу:
– Арабские скакуны ценятся по всей Европе, и я рада, что вы тоже оценили этих лошадей по достоинству. Я буду счастлива передать ваши пожелания герцогу Колдуэллу.
Джасмин намеренно упомянула титул своего дяди. Пусть помнят, что она племянница герцога. Но это, похоже, никого не впечатлило. Исполненная достоинства, Джасмин повернулась, чтобы уйти.
Кто-то засмеялся. Кажется, это был Уильям Оукли – самый отвратительный из друзей Томаса. Он кивнул и ткнул Томаса локтем в бок.
– Интересуешься кобылами из Египта, Томми? Я слышал, они забредают туда, куда не следует. Обычно они довольно уродливы и совсем не годятся для верховой езды. – Он многозначительно посмотрел на Джасмин. – Например, кобылы, которых зовут Джасмин.
Девушка побледнела. Ее реакция всех позабавила. Мужчины засмеялись, мисс Уотерс покраснела, и лишь Шарлотта Харрисон нахмурилась.
– Право, Уильям, нельзя же быть таким грубияном, – с укором произнесла она.
Томас пришел в ярость.
– Как ты смеешь оскорблять эту леди? – произнес он. Его тихий властный голос пугал сильнее, чем если бы он закричал.
– К-какую леди? – запинаясь, спросил Оукли. Глаза Томаса метали молнии.
– Извинись перед мисс Тристан, – потребовал он.
– За что? Ведь твоя собственная семья считает ее грубой нарушительницей границ чужой собственности. Нет, ты шутишь, Томми. Она не одна из нас. – На лице Оукли отразилось возмущение.
Джасмин гордо вздернула подбородок, хотя все внутри у нее разрывалось от боли. Но нет, она не покажет, что расстроена.
Подойдя к другу, Томас взял его за грудки и хорошенько встряхнул.
– Извинись! – рявкнул он.
– Извините, – пробормотал Оукли, хотя его гневный взгляд никак не соответствовал словам.
– А теперь вам лучше уйти, мисс Тристан, – тихо произнес Томас, отпуская друга.
Джасмин подняла с земли кнут, борясь с желанием отхлестать Оукли. Пройтись им по всем этим людям. Но она высоко подняла голову и вернулась к своей лошади. Пустив животное в галоп, Джасмин ни разу не оглянулась.
Томас с грустью наблюдал за удаляющейся девушкой. Когда он повернулся к друзьям – женщины, Оукли, Чарльз Бентон и лорд Брайан Ходжес смотрели на него так, словно совсем не знали его. Возможно, так оно и было.
Томас одарил дам вежливой улыбкой.
– Леди, с вашего позволения я хотел бы поговорить со своими друзьями.
Шарлотта обиженно надула губки.
– Идем, Фрэнсин. Я собиралась пройтись по магазинам.
Томас подождал, пока дамы отойдут подальше, Его немного беспокоила дружба Шарлотты с невестой друга. Томас предпочитал держать свои любовные похождения и любовниц в секрете. А пока… он повернулся к своим друзьям с серьезным выражением лица.
– Ты совсем сошёл с ума, Томми? Почему ты защищаешь ее? – воскликнул Оукли.
– Отец Джасмин – виконт, – сквозь зубы процедил Томас.
– Вся ее семья… в общем, все они немного не в себе, – вставил Ходжес. – Даже герцог. Сначала они долгое время жили в Египте. Но, даже вернувшись в Англию, держатся особняком и никогда не посещают балов и тому подобных мероприятий… Да, они титулованные особы, но все равно не такие, как мы. Отец рассказывал мне, что в свое время ходили какие-то сплетни о трагедии, случившейся в Египте, о том, что герцогу пришлось спасаться бегством с одним из племен бедуинов.
– Бедуины выращивают чистокровных арабских скакунов, которыми я торгую здесь, в Европе. У нас с герцогом совместный бизнес, и весьма успешный, – напомнил Томас.
– Вот и общайся с ними только по делу. Я понимаю, деньги и всякое такое… Но чтобы дружить? Господи, Томас, виконт имел дерзость жениться на арабской женщине, а потом привез ее в Англию, точно королеву, ожидая, что ей будут рады. А Джасмин… ну, она иностранка без роду и племени. Да, она забавная, как если бы была актрисой. Но ведь ты не стал бы дружить с актрисой, да еще темнокожей? – Бентон неодобрительно покачал белокурой головой.
Впервые Томас взглянул на друзей критически. Все они видели только то, что находится снаружи. Разве он сможет убедить их в том, что Джасмин достойна уважения?
– У Джасмин Тристан нет ничего общего с актрисой. Она прекрасная наездница и очень умна. Джасмин может стать своей в любом обществе.
– Как на балу у твоей матери прошлой ночью? – Оукли горько рассмеялся. – Мне кажется, она тебя околдовала. Послушай, Томми, я не хочу, чтобы ты сломал себе жизнь из-за какой-то юбки. И если мне не удастся воззвать к твоему здравому смыслу, придется прибегнуть к иному средству. Потому что, если ты сам не прекратишь это, то закончишь, как она. Перед тобой закроются все двери.
Томас замолчал, услышав в голосе друга скрытую угрозу, а потом мрачно посмотрел на него:
– Что ты хочешь этим сказать, Оукли?
Эти люди были его друзьями и знали его с детства. Ходжес прав: Оукли просто хотел ему добра. Томас неохотно кивнул.
– Может, отправимся в клуб и пропустим по стаканчику бренди? А вечером в театр. Я слышал, одна очаровательная актриса ищет нового покровителя. – Бентон рассмеялся в ответ на язвительные замечания друзей.
Идя следом за ними, Томас понял, что его друзья по-своему правы. Он должен прогнать прочь навязчивые мысли о Джасмин. У них все равно ничего не получится, а вот он действительно может поломать себе жизнь. Томасу вдруг ужасно захотелось выпить, выкурить сигару и послушать шутки друзей.
Но спустя всего час бренди уже казался ему не таким приятным, а сигары – не такими сладкими. Да и смеяться оказалось не над чем.
То, что произошло в парке, лишний раз доказало Джасмин, что она просто ослеплена Томасом. Она не переставала думать о нем на протяжении всего дня, сидя в саду и читая «Эгоиста». И уже собиралась зайти в дом, когда приехала Хлоя.
Девушка просияла, обнимая Джасмин.
– О, Джасмин, у меня потрясающая новость. Саймон и я… мы влюблены! Он пригласил меня в Бат, чтобы познакомить с семьей. Вообще-то мне нужно быть у тети, но я решила прежде заехать к тебе и все рассказать.
Сердце Джасмин сжалось от радости за подругу. Хлоя встретила хорошего молодого человека. Произойдет ли когда-нибудь и в ее жизни такая встреча?
Девушки немного поговорили, а потом Хлоя поднялась со скамьи.
– Кстати, тебе принесли письмо, когда я приехала. – В глазах Хлои заплясали озорные искорки. – Может, от тайного поклонника?
– Вряд ли, – сухо ответила Джасмин. Она обняла подругу и, дождавшись, пока та уйдет, нетерпеливо вскрыла послание. Наверняка письмо от Томаса. Возможно, он придал произошедшему в парке гораздо большее значение, нежели ей показалось. Но, несмотря на то что в ее душе зародилась надежда, Джасмин не позволила ей разгореться.
– На протяжении многих лет я сходила по тебе с ума, Томас, но ты никогда, никогда не ответишь мне взаимностью. Как все это глупо, не правда ли? – прошептала Джасмин.
Счастье, наконец, постучалось в дверь ее лучшей подруги. И наверняка то же самое произойдет и с ней. Ну разве она не заслуживает любви?
Джасмин развернула письмо дрожащими пальцами и в предвкушении радости пробежала по нему глазами.
Однако радоваться оказалось нечему. Письмо не от Томаса. Нет никакого счастья. Нет любви. Письмо выскользнуло из рук Джасмин, упало с тихим шелестом на траву и теперь указывало на нее, словно обвиняющий перст. Слова письма звучали у Джасмин в ушах, наполняя душу ужасом:
Той ночью в парке ты убила одного из сыновей лорда Кларедона. Держись подальше от Томаса, иначе с тобой произойдет несчастье. Коричневый Скорпион умрет.
Глава 7
Ослепительные в своих белоснежных нарядах, мать и сестра Томаса сидели на террасе и беседовали о том о сем. Высокий жесткий воротничок резко контрастировал с галстуком кофейного цвета, повязанного вокруг шеи молодого человека. Он сдвинул на затылок широкополую шляпу. Несмотря на то, что Томас пытался сосредоточиться на лежащей перед ним корреспонденции, он вновь и вновь возвращался мыслями к Джасмин. Он никак не мог забыть выражения боли на ее лице и глупое хихиканье своих друзей. По ее припухшим губам и румянцу на лице было понятно, чем они занимались. Томас хотел как-то отвлечь внимание друзей, но это ни к чему не привело – непонятливый Оукли все равно не смог смолчать. Как и его собственная мать, друзья считали Джасмин человеком второго сорта, кем-то сродни насекомому, которое можно поймать и, наколов на булавку, изучать, чтобы потом выбросить за ненадобностью. На самом же деле Джасмин была доброй и смелой женщиной. Будь она светлокожей, она непременно блистала бы на балах и званых обедах. Она была чудесной собеседницей, приятно удивляющей своим умом. Ну почему никто не видел в ней того, что видел Томас?
– Выпьешь лимонада? – Леди Кларедон взяла стакан со столика, вынесенного служанками на террасу. Аманда сложила зонтик.
– Аманда, у тебя потемнеет лицо. Ты станешь коричневой и веснушчатой, – строго заметила графиня.
– А может, я хочу изменить внешность, – беспечно заявила Аманда, – чтобы проверить любовь Ричарда. Разве он не должен любить меня независимо от того, темная у меня кожа или светлая, и есть ли на ней веснушки или нет? – Девушка поправила шляпку.
– Не шути со мной, Аманда. Открой зонтик, пока твое лицо не потемнело. Нужно следить за своей внешностью, пока не выйдешь замуж. Настоящие джентльмены, такие как барон, предпочитают молочную английскую кожу, а не грубые смуглые лица.
– Ричард женится на мне по любви, а не из-за оттенка моей кожи, – надула губки Аманда.
– Умоляю тебя, не стоит подвергать любовь испытаниям.
– Брось, мама, я уверена в его любви, и если мне суждено покрыться веснушками, значит, так и будет!
– Давайте не будем ссориться, – прервал словесную перепалку Томас, у которого начало стучать в висках. Ему внезапно захотелось оказаться в клубе, а потом насладиться обществом любовницы. И все же эти радости не привлекали его сейчас так сильно, как прежде. Он вновь взглянул на письмо, дающее возможность сбежать. Обрести свободу, пусть всего на несколько месяцев.
– Что говорит твой друг, Томас? Он в самом деле поедет зимой в Египет? – В глазах Аманды вспыхнул интерес.
– Это уже решено. – Сложив письмо Эдуарда Эртона, молодой человек сунул его в карман. Египтолог, с которым Томас недавно подружился, знал о его любви к раскопкам. – Теодор Дэвис в очередной раз финансирует раскопки в Долине царей этой зимой. Он нанял Эдуарда, а Эдуард пригласил меня поехать с ним.
Слова Томаса произвели на женщин впечатление.
– Дэвис уверен, что на этот раз отыщет гробницу Тутанхамона. В прошлом году он нашел гробницу KV55 – весьма впечатляющее открытие, должен сказать. Хотя у этого американца довольно варварские методы. В поисках сокровища он роет землю как ребенок, а вовсе не как ученый. Он разрушил мумию. Очень обидно. Но у него по-прежнему есть допуск в Долину царей, и я не могу упустить такой возможности, – пояснил Томас.
Аманда захлопала в ладоши, с обожанием глядя на брата. А леди Кларедон прижала ладонь к груди.
– В самом деле? Если он найдет гробницу, это будет открытие века. Все говорят об этом. И тебя пригласили присоединиться к экспедиции? Это же так престижно, Томас!
– О, Томас, как чудесно! Когда ты уезжаешь? – спросила Аманда.
– Сразу после Рождества, в начале сезона. Герцог Колдуэлл пригласил меня в Египет взглянуть на арабских скакунов, выставленных на продажу. Так что этой поездкой я убью сразу двух зайцев.
Лицо графини помрачнело.
– Но ведь тебе не нужны больше лошади, Томас. Особенно те, что предлагает герцог.
– Конечно, нужны, – возразил Томас. – Shoofi man?
– Ради всего святого, Томас, что ты говоришь?
– Я просто спросил по-арабски: «В чем дело?» Этому языку научил меня герцог. Знания очень пригодились мне при недавней сделке. – Томас многозначительно посмотрел на мать. – Эта сделка дала тебе возможность устроить бал-маскарад.
Лицо леди Кларедон просветлело, а на лбу разгладились складки. Казалось, она даже помолодела.
– Да, у тебя есть деловая хватка, Томас.
– Мне выпала большая удача. Племени аль-хаджид принадлежат потомки знаменитого на весь Египет Маджд-аль-Дина. Никому доселе не позволялось заполучить их производителей. Но теперь благодаря герцогу я смогу купить несколько кобыл. Герцог покупает Аль-Сафи – чистокровного жеребца, происходящего от Маджд-аль-Дина. Он собирается продать мне права на разведение. У меня на руках целый список желающих купить жеребят от Аль-Сафи.
– Томас, в приличном обществе не ведут подобных разговоров.
– Но почему, мама? Мне эта тема кажется вполне подходящей. Ведь я говорю о породе и «голубой крови». Для нашей семьи происхождение имеет немалое значение, не так ли?
Леди Кларедон бросила на сына исполненный страдания взгляд.
– Будь благоразумным, сын. Подобные выражения – удел язычников, в нашем обществе таких вещей не обсуждают.
– Не беспокойся, мама, я буду сама благопристойность и подам пример язычникам. Я могу даже привезти одного в Англию на перевоспитание.
В глазах леди Кларедон промелькнул неподдельный ужас. Томас рассмеялся и отпил лимонада. Раздавшиеся за его спиной шаги возвестили о появлении отца.
На лбу графа залегли глубокие складки, когда тот посмотрел на супругу.
– Вы видели это, мадам? Что это значит? – С этими словами лорд Кларедон швырнул на стол газету и гневно ткнул пальцем в нижнюю часть страницы. Желудок Томаса сжался от нехорошего предчувствия. Отца никогда не интересовали сплетни, так почему же он сделал исключение для сегодняшней газеты?
Повисшую на террасе тишину нарушали лишь прерывистые возгласы графини. Краска отлила от ее лица, когда она пробежала глазами по статье:
– Как они смеют!
Томас взял у матери газету и прочитал заметку. К его горлу подступила дурнота, а в ушах слышались истеричные всхлипы матери. Он смял отвратительный листок, доставлявшийся как представителям высшего света, так и простым обывателям.
– «Голубая кровь, – вслух прочел Томас, – «Всевидящее око» разоблачает похождения падшей аристократки»
Далее автор высмеивал одну богатую титулованную семью, недавно дававшую бал, и тщетные попытки одной известной графини заполучить в гости короля Эдуарда. Король на бал не явился, потому что «у него были весьма неотложные дела в уборной». Его величество счел эти самые «неотложные дела» гораздо более приятными, нежели пустая болтовня графини и ее недалекой дочери.
Заметка была написана мастерски. Автор снабжал охочих до сплетен горожан пикантными подробностями. Имен он не называл, но всем, кто знал о недавнем бале, становилось ясно, что речь идет о семье Томаса. Автор высмеял и других аристократов, включая нескольких молодых леди, присутствовавших на балу. В конце острослов обещал дважды в неделю освещать происходящее в конкретной титулованной семье, а также в семьях других представителей высшего света. Серия очерков должна была закончиться в День святого Валентина разоблачением «любовного скандала» вокруг имени одной титулованной особы – «достигшего брачного возраста прекрасного цветка в очень модных туфельках». Автор намекал на то, что в прошлом году прекрасный цветок был сорван среди розовых кустов простым слугой.
Кипя от ярости, Томас оторвал взгляд от газеты, но притих, заметив выражение лица Аманды. В ее глазах читался ужас, который вскоре охватил и Томаса.
Он словно сквозь туман слышал крики отца и рыдания впавшей в истерику матери. Все его внимание было поглощено сестрой, ее искаженным от страха лицом.
Томас быстро пришел в себя.
– Это ничего не значит. Пустые сплетни. Перестань рыдать, мама.
– Но этот человек высмеял мой бал, – заломив руки, произнесла графиня.
– Он высмеял бы любого, кто пытался пригласить короля Эдуарда. – Томас отбросил газету. – Ты придала этому вздору значение? Он не заслуживает нашего внимания.
Громко фыркнув, граф зашагал прочь.
Томас бросил многозначительный взгляд на мать.
– Наверное, тебе стоит успокоить отца. Убеди его, что это просто чья-то глупая выходка.
У Томаса немного отлегло от сердца, когда он увидел, что мать поспешила за отцом. Томас отпустил служанок, ожидавших неподалеку, а потом повернулся к Аманде, беспокойно теребящей в руках зонтик.
– А теперь расскажи мне правду, Мэнди. – В голосе Томаса сквозила тревога за сестру.
Девушка подняла на Томаса полные слез глаза.
– Откуда об этом стало известно? Он… ушел в армию вскоре после того случая. Никто ничего не знал, – прошептала Аманда, и ее голос сорвался.
Сердце у Томаса оборвалось.
– Как это случилось, Мэнди? Расскажи мне все.
Аманда пустилась в объяснения, то и дело всхлипывая и вытирая струящиеся по щекам слезы. Прошлым летом ее кавалер прекратил свои ухаживания, после чего имел наглость прийти к Аманде на званый вечер под руку со своей новой невестой. Сердце девушки было разбито, и как результат – ее несерьезная дружба с садовником переросла в страсть, вырвавшуюся на свободу среди розовых кустов. Страсть сменилась сожалением, а потом облегчением, когда молодой человек стал матросом на флоте.
Аманда считала, что никто не узнал о ее безрассудном поступке.
Но кто-то все-таки пронюхал.
Достав из кармана белый льняной платок, Томас отер глаза сестры.
– Ну успокойся, малышка, все будет хорошо. Ведь прямого указания на тебя нет. Это всего лишь предположение, домыслы. Я хочу сказать, если сплетни дойдут до ушей Ричарда, он все поймет правильно: это грубые инсинуации, не подкрепленные доказательствами.
Мэнди сжала в руках платок.
– Томас, автор пообещал назвать имена действующих лиц. Должно быть, в тот день в саду был кто-то еще. Я была так осторожна. Я даже отдала платье и туфли служанке на случай, если кто-то вдруг заметил их и запомнил. Я всегда дарю свои вещи Элис, так что и в том подарке она не усмотрела ничего необычного. Но это упоминание в газете… Если Ричарду все станет известно, он разорвет нашу помолвку. Моя репутация будет запятнана!
Ошеломленный Томас покачал головой. Он не знал, что делать.
– Господи, Томас, какой же глупой я была. Я только теперь это понимаю. Прошу тебя, не думай обо мне плохо. Как я жалею о том, что сделала!
Взгляд Томаса наполнился решимостью:
– Клянусь. Я заткну рот этому писаке, чего бы мне это ни стоило.
Робкая благодарная улыбка Аманды придала Томасу уверенности, и он похлопал сестру по руке.
– Почему бы тебе не прогуляться? Постарайся успокоиться и сделать вид, будто ничего не произошло.
Девушка кивнула. Гордо выпрямившись, Аманда раскрыла зонтик и зашагала по выложенной плиткой дорожке, тянущейся вдоль кустов.
Взяв в руки газету, Томас еще раз перечитал статью, и его сердце вновь наполнилось яростью и отвращением. Дьявол! Он смог бы понять, если бы предметом осмеяния стал сам – у Томаса было немало завистников. Но чтобы Аманда? Кому было нужно уязвить его сестру? Может быть, другая представительница высшего света, приревновавшая такого завидного жениха, как Ричард? Но ни одна из них не казалась Томасу настолько злобной, чтобы причинить боль Аманде и его семье. Если только…
Он вновь посмотрел на отвратительную статью и имя автора. «Всевидящее око».
Око? Такое слово часто встречается в египтологии. Око Гора? Такой амулет принадлежал женщине, которую выдворили с бала его матери.
Сильные пальцы Томаса смяли газету. Джасмин… Но почему? Он знал, что она обижена, но, черт возьми, при чем тут Аманда? Если Джасмин и должна кого-то обвинять, то только его. Ведь это он промолчал и не заступился за нее.
Пальцы Томаса сжались в кулаки. Вера в доброту Джасмин разбилась, точно хрупкое стекло. А желание, а уважение? Ничего подобного Томас больше не испытывал. Горькое разочарование переплелось в его душе со все растущей яростью.
Ты заплатишь, Джасмин. О, ты за это заплатишь.
– Нет, она примет меня!
– Прошу прощения, милорд, но господ нет дома, и мисс Тристан не принимает посетителей. Но, возможно, если вы придете завтра…
Не говоря больше ни слова, Томас отодвинул в сторону ошеломленного лакея и направился к лестнице.
– Вы хотели видеть меня? – раздался голос Джасмин.
Девушка спускалась по лестнице. Ворот ее блузки украшала камея из слоновой кости. Она была одета весьма элегантно: в белоснежную английскую блузку и изумрудно-зеленую юбку. Ее великолепные иссиня-черные волосы были забраны в пучок, но непослушные локоны все равно выбивались из прически, словно шаловливые дети. Девушка остановилась на нижней ступеньке и, держась за перила, оглядела Томаса с головы до ног.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?