Текст книги "Другое место (Понять вечность)"
![](/books_files/covers/thumbs_240/drugoe-mesto-ponyat-vechnost-2960.jpg)
Автор книги: Борис Долинго
Жанр: Научная фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Глава 11.avi: «Подмена».
Основной кабинет для работы с инакомыслящими практически не пострадал при штурме Дома Правительства. Можно было даже сказать, что когда Колот Винов и Д'Олинго вошли туда, кабинет сиял чистотой. Единственным косвенным свидетельством кипевшей тут когда-то деятельности были засохшие пятна кое-где на кафеле и несколько каких-то уже разлагающихся кусков, валявшихся в лотках с инструментами. Всё это осталось после применения людьми Профессора Хиггинса допросов с различными степенями устрашения.
Капитан осмотрел ряды пыточных агрегатов, кресел и самых разнообразных установок и кивнул:
– Это уже само по себе производит некоторое впечатление. Думаю, фон Анвару, как новому руководителю службы Госудаственной Безопасности, придётся здесь здорово поработать, пока он полностью войдёт в курс дела. Надо передать Садиса под его начало, он ему будет просто необходим. Они должны сработаться: тот ведь тоже, кажется, был одно время стоматологом.
Прозвенел звонок, и в кабинет доставили Хиггинса. Два дюжих солдата из только что организованной личной гвардии капитана-Президента втащили Профессора и застыли, ожидая приказа.
Капитан кивнул на одно из кресел. Гвардейцы впихнули Хиггинса в замысловатый агрегат и прикрутили ремнями в самой, что ни на есть, пикантной позе.
Колот Винов подмигнул лейтенанту и ласково сказал, обращаясь к Профессору Хиггинсу:
– Ну, что, господин Пожизненный Президент, не бывали в этом помещении в таком вот качестве? Мне почему-то кажется, что ещё не бывали… А вот и оказались, наконец! – вдруг резко повысил голос капитан. – Не рой другому яму, не готовь другому пыточного кресла!
Профессор что-то промычал, кажется, пустил ветры и отвернулся, насколько позволяли ремни.
– Фу, – сказал лейтенант, – надо включить кондиционер. А, знаешь, по-моему, он недоволен.
– Ещё бы! – уже совершенно спокойно согласился капитан. – Никому бы такое не понравилось. Ведь ты пойми, задница, – Он снова обратился к Хиггинсу, разгоняя рукой смрад, – я же лично против тебя ничего не имел. Ты сам тут всё устроил, а нагадил – надо отвечать. Чистосердечное признание облегчает, как говорится. И участь облегчает, и кишечник заодно, пойми.
Хиггинс только что-то тихо мычал и смотрел в сторону. Капитан вопросительно взглянул на д'Олонго. Лейтенант пожал плечами:
– Он, кажется, что-то не понимает.
– Угу, – кивнул капитан. – Ладно, сейчас начнёт понимать, оценит моё терпение и доброту.
Он заложил руки за спину, покачался на носках, пожевал губами, и немного подумал.
– Что ж, начнём. Позовите Садиса! – приказал капитан гвардейцам.
Вошёл, подобострастно, но явно картинно кланяясь, Садис. Взгляд его, устремлённый на капитана, лучился преданностью.
– Здравствуй, дорогой! – радушно приветствовал его капитан.
– Салам алейкум, уважаемый капитан, а теперь и Президент! – ещё раз низко поклонился палач. – Пусть аллах пошлёт вам и вашим близким дни процветания и благоденствия! Пусть в садах вашей души нежнейший аромат вьётся над розами ваших мыслей, помогая торжеству справедливости во всей Вселенной! Пусть звезда вашей храбрости вечно озаряет наш путь в этом мире, а враги ваши, глядя на разящие её лучи, трепещут и не в силах будут скрыть свои гнусные замыслы…
– Именно! – закричал капитан, прерывая словоизлияния Садиса. – Пусть не в силах будут скрыть, это ты верно говоришь! Поэтому постарайся выжать из этого молодчика всё, что он знает. А он кое-что знает! И знает, что я знаю, что он знает! Бери его, дорогой Садис, работай с ним, занимайся!
Садис повернулся на жест капитана и будто только теперь увидел привязанного к креслу Хиггинса. Палач всплеснул руками и дурашливо склонил голову набок, рассматривая бывшего Пожизненного Президента Попоя.
Надо сказать, что в жилах Садиса, который, как и лейтенант, был выходцем с Земли, текли потоки самой разнообразной крови. Корни родословной Садиса уходили в древнюю Бухару и в Индию, кто-то из его предков был не последним человеком при дворе самого императора И-Пына династии Хань, кто-то даже плавал с Эриком Рыжебородым. Кроме того, затесался среди его предков ещё и какой-то Иван, пьяный дурак, а дед, кажется, был простым местечковым евреем из Мелитополя. Впрочем, сам Садис любил говорить, что он простой узбек.
Садис унаследовал черты и манеры многих своих пращуров, а поскольку сам он, как и многие мастера своего дела, был от природы большим артистом, то всегда любил пользоваться этим и легко переходил с одного образа на другой.
– И-и! – сказал Садис, разводя руками. – То-то я смотрю и вижу: знакомое, очень вроде как, мине лицо. Здравствуйте, уважаемый бивший Пожизненный Президент Хиггинс! – Садис поклонился, но не так, как он кланялся капитану, а развязно-пренебрежительно.
Профессор замычал и упёр подбородок в грудь, как бы пытаясь разорвать ремешок, стягивавший ему лоб. Капитан переглянулся с лейтенантом и усмехнулся. Он сел в одно из свободных кресел, закинул ногу на ногу и жестом предложил Д'Олинго тоже сесть.
Ободрённый улыбкой капитана, Садис продолжал:
– И-и, уважаемый Хиггинс, ви не узнаёте Садиса? А помните, что лично ви в день вступления на пост Президента, будь он не ладен, сделали с моей младшей дочкой? А ведь ей было всего 10 лет, и ни годом больше! Может быть, она вам показалась старше, ну тогда ладно… А потом ви тоже лично приказали отдать своим солдатам мою жену С'Ару, и их было много, этих солдат. После мне пришлось таки искать себе новую жену, буде та сказала, что после этого она уйдёт жить в казармы… Что с женщинами иной раз происходит: третьи роды, а вот, пожалуйста, надо ей идти в казармы, я вас спрашиваю? Э-хе-хе, жену-то я нашёл, вот только зовут её почему-то не С'Ара. Ну да ладно, что это я всё о своём, да о своём? О вам говорить надо, уважаемый Профессор. Ви, наверное, спросите, что если я не умею как ваши солдаты, то, что же тогда умеет Садис, этот простой и скромный палачейный мучитель? А я вам сейчас отвечу и даже покажу. Ви, наверное, помните, что я у некотором роде профессионал.
По лицу Профессора Хиггинса вновь пробежала судорога, он издал непонятный звук и задёргал пристёгнутыми руками и ногами, пытаясь освободиться. Садис осклабился и повернулся к зрителям.
– У него с лицом что-то, – сказал палач, показывая пальцем на Хиггинса. – Оно же так дёргается, ви видите? Не может быть так, чтобы он меня не узнал. Я думаю, таки, узнал.
– Я полагаю, узнал, – кивнул капитан, скрестив руки на груди.
Лейтенант покосился на капитана:
– Может, всё-таки пора начинать? Мне чертовски хочется узнать тайну Опера Геймера, если она, конечно, есть.
– Да, действительно, – согласился Колот Винов и сделал знак Садису: – Начинай, пожалуйста, голубчик! Не томи!
– Слушаю и повинуюсь! – Садис сложил ладони на груди. – Господин капитан, прикажите своим ребятам для начала принести мой скромный походный чемоданчик.
– Принесите! – приказал капитан. – Только, Садис, зачем он тебе? Разве здесь не хватает оборудования? Тут все устройства – первый класс, высокие технологии! Они давно дожидались случая быть опробованными на своём хозяине.
Лейтенант захохотал, а Садис вновь молитвенно сложил руки на груди:
– Господин капитан! Если вы позволите, я всё же воспользуюсь своими старыми проверенными инструментами. Поверьте опыту палачейного мучителя с более чем тридцатилетним стажем: лучше древних инструментов для этих целей нет ничего. Придумывать тут что-либо просто бессмысленно, ведь всё уже давным-давно придумано. А всё это, – Он плавным взмахом руки обвёл кабинет интенсивной работы с инакомыслящими, – всё это уже просто излишества. Понимаете ли, чем проще пыточный инструмент по своей сути, тем меньше отвлекается пытуемый на технические нюансы, тем более он концентрирует своё внимание на ощущаемой боли, а, значит, тем вероятнее достижение успеха в работе сотрудника, занятого на сборе показаний.
– Какие интересные мысли! – с искренним восхищением сказал д'Олонго. – Он прямо философ своего дела!
Садис улыбнулся, польщённый, и скромно опустил глаза.
– О, – сказал капитан, – ты его ещё не знаешь. Садис вообще очень интересный и ценный человек. Вот, вроде, простой узбек, а какой мастер! Работает, прямо, как музицирует…
– Подожди, – перебил его лейтенант, – если он узбек, то он не музицирует, а узбецирует – это будет точнее.
– А, узбецирует, арменирует, евреирует, – махнул рукой капитан, – какая разница? Давай посмотрим, друг мой.
Наконец доставили чемоданчик Садиса. Лейтенант в который уже раз переглянулся с капитаном, поскольку трудно было назвать «чемоданчиком» огромный ящик, целый сундук из уже сильно потёртой кожи дилокрока с планеты Блэк-Хэд.
Щёлкнув замками своего чемодана, Садис склонился в поклоне и спросил:
– Прикажите приступать, господин капитан?
– С нетерпением жду, Садис. Начинай, пожалуйста! – благосклонно кивнул Колот Винов.
Садис поклонился ещё раз и начал аккуратно раскладывать свои рабочие инструменты на столике, который ему придвинули гвардейцы.
Лейтенант уважительно оттопырил нижнюю губу: набор пыточных принадлежностей подчёркивал высочайший профессионализм Садиса. От всех этих пилочек, щипчиков, тисочков, иголочек, крючочков и верёвочек с узелками веяло ужасом средневековых подземелий Святой инквизиции. Д'Олинго даже стало казаться, что в кабинете стало темнее, в углу запылал камин, пластиковые потолочные своды опустились и превратились в закопченные каменные, а на Садисе откуда-то появилась грязноватая хламида с капюшоном.
Лейтенант тряхнул головой, но видение не исчезало. Он посмотрел на капитана. Колот Винов в странном бархатном камзоле и при шпаге сидел в громадном резном кресле, даже не кресле, а просто троне каком-то. На его суровом лице играли отсветы колеблющегося пламени факелов.
Д'Олинго снова тряхнул головой, и видение исчезло: он по-прежнему сидел в кабинете, залитом яркими светом поляроидных плафонов. «Что за чертовщина?» – подумал лейтенант. – «Но капитан-то в камзоле здорово выглядел. Прямо монарх!» Он ещё раз тряхнул головой, сплюнул и стал внимательно следить за Садисом…
Среди инструментов палачейного мучителя были также и более новые, например, высокопоставленным зрителям попалась на глаза электродрель с набором самых замысловатых насадок. Садис настолько любовно раскладывал свой инвентарь, что капитану с лейтенантом показалось, что они присутствуют перед началом необыкновенного спектакля. Они даже задышали потише, стараясь не помешать этому возвышенному артисту, дающего представление в театре одного актёра.
Впрочем, это было не совсем верно, поскольку на сцене имелось и второе действующее лицо – Хиггинс.
– Да, всё гениальное – просто, – шёпотом сказал лейтенант.
Капитан наклонился поближе и тоже шёпотом сказал:
– А всё простое – гениально! Даже завидуешь вон ему. – Капитан смахнул набежавшую слезу умиления и кивнул на Хиггинса. – Такой профессионал будет его пользовать, не каждому выпадает честь!
Профессор косился на инвентарь Садиса, дёргался и мычал.
– А ему это, похоже, не слишком нравится, – усмехнувшись, заметил лейтенант.
– Господи! – Капитан махнул рукой. – Чего ты хочешь? Никакого вкуса, никакой интеллигентности. Кто он, по большому счёту, этот Хиггинс? Ну, быдло, а быдло оно и на Чёрной Башке – быдло…
– И не говори, – поддержал его лейтенант. – Наполучают высшего образования…
В самую последнюю очередь Садис достал из своего чемоданчика-сундука несколько довольно длинных брусков, похоже, сделанных из натурального дерева. Все бруски немного сужались к одному концу.
– Я, пожалуй, начну с очень простого, но не значит, что с менее эффективного, – сказал он совершенно нормальным голосом. – В данном случае, думаю, этого будет вполне достаточно. Я ведь не садист какой-то и не получаю удовольствия от бессмысленных мучений подследственного.
– Золотые слова, – согласился капитан, – Мы и сами не садисты, но показания-то нужны, значит, надо действовать. А что это у тебя, Садис, за деревяшки?
– Эта штука, как гласит история, очень хорошо действует на высших военных, министров, профессуру всякую. Это самая простая ножка от табуретки. Были когда-то такие деревянные сиденья вроде кресел, только без спинок.
– Думаешь, он что-то скажет? – Капитан с сомнением покосился на несолидную ножку от табуретки, которую Садис, примериваясь, держал в руке.
– Скажет, обязательно скажет, – заверил его палачейный мучитель. – Даже сознается в том, чего не было вовсе. Такими ножками пользовались ещё в 1937 году на Земле.
– Мне-то, в общем-то, не надо того, чего не было, – нахмурившись, сказал Колот Винов.
– А вот это не скажите, господин капитан. Кто его знает, может быть и потребуется? Ну, например, для того, что бы этот Хиггинс выглядел в глазах народа уже полной сволочью. Почему нет?
– Может, и так, – согласился капитан. – Но мне в первую очередь нужно узнать, что он знает про некоего физика Опер Геймера. Пусть он это сначала скажет.
– Скажет, обязательно скажет, – пообещал Садис, внимательно рассматривая то ножку, то Хиггинса. – Посмотрите, какая это замечательная ножка, а я не думаю, что мой нынешний клиент более стойкая личность, чем, например, маршал Тухачевский.
Капитан с лейтенантом переглянулись в который раз.
– Образованнейший человек! – восхищённо сказал лейтенант. – Какое знание истории!
– Да, – поддержал капитан, – хотя, заметь, образования-то, как такового, у него как раз нет.
Садис тем временем несколько раз, приглядываясь, обошёл вокруг кресла с Хиггинсом.
– Прошу прощения, господин капитан, – сказал он, обращаясь к Колоту Винову, – мне потребуется, чтобы ваши ребята кое-что тут выполнили…
– Конечно, Садис, приказывай им, что нужно. Выполнять распоряжения старшего истязателя! – крикнул он гвардейцам.
Следуя указаниям Садиса, солдаты перетащили Хиггинса на одну из стоявших в кабинете лежанок подходящей формы с выпуклостью в середине. Как ни вырывался Профессор, как он ни мычал, в конце концов, его привязали животом вниз, так что зад оказался выпяченным вверх.
Садис взял ножик и вспорол бывшему Пожизненному Президенту штаны. Затем, чтобы не занозить случайно руки, он надел плотные перчатки и снова взял ножку от табуретки, услужливо поданную ему одни из гвардейцев. Мгновение палачейный мучитель примеривался, а потом вдруг резко всадил ножку в Хиггинса.
Хиггинс замычал. Садис выдернул ножку и снова ввёл её, повернув по часовой стрелке два раза. Профессор опят замычал и, как показалось присутствующим, захрюкал.
– Ничего не понимаю! – воскликнул удивлённый капитан. – Садис, это что такое?
Садис и сам остановился в некотором замешательстве.
– Эй, ты! – закричал капитан, обращаясь уже к Хиггинсу. – Это что такое? Тебе так, что – нравится?
– М-м-м! – мычал Хиггинс, довольно тараща глаза.
Садис в изумлении воздел руки к небу и шептал какую-то древнюю азиатскую молитву. Капитан вскочил со своего места и подбежал к Хиггинсу.
– Ну-ка, ты! – снова заорал он. – Открой рот!… Рот открой, тебе говорят, и скажи «А-а»!
– Э-э, – промычал Профессор с разинутым ртом. – Э-э-э!
– У него языка нет! – вскричал капитан. – Он немой. Кто-то отрезал Хиггинсу язык!… Я знаю, кто! Это Пигмалион, сволочь! Точно, он!
Лейтенант тоже подскочил к лежанке и заглянул в открытый рот Хиггинса.
– Да-а, – протянул он, – языка как ни бывало… Но, судя по шраму, он лишился его очень давно.
Капитан в сердцах пнул привязанного Хиггинса:
– Всё равно расскажешь, гад! Даже, если и язык проглотил! Писать будешь! Мозги тебе вскроем и по нейронам методом Вышинского-Берия прочитаем!
Лейтенант потёр подбородок:
– Вот почему он всё время мычал… Но одно мне непонятно: почему он при этом так радостно хрюкал? Ты уверен, что это Хиггинс?
– Что я, Хиггинса не узнаю? – с негодованием уставился на д'Олонго капитан. – Даже Садис его узнал. Верно, Садис?
Садис задумчиво повертел использованную ножку, внимательно посмотрел на привязанного немого и бросил опоганенное орудие в бачок для отработанного материала. Затем он плюнул на пальцы и, нагнувшись, потёр лицо Хиггинса, после чего посмотрел на свою ладонь.
– Господин капитан, – сказал Садис, – мудр во истину тот, кто не упорствует в своих заблуждениях. Я уверен, что сперва я обознался. Не знаю, как теперь, но мне кажется, что это не Хиггинс, это подставное лицо. Тут задета моя профессиональная честь: настоящий Хиггинс ну просто не мог бы так кайфовать, я ведь старался, а тут прямо патология какая-то. Дело нечисто: это хорошо загримированное подставное лицо и, по-моему, с какими-то нетрадиционными наклонностями.
Лейтенант присел на корточки рядом с лже-Хиггинсом.
– Ты помнишь, какие у настоящего Хиггинса глаза? Какого цвета? – спросил он капитана.
– Откуда я помню? – пожал плечами Колот Винов. – А ты не помнишь?
– А я-то откуда могу помнить? Я с ним почти и не знаком был.
Капитан резко повернулся к гвардейцам:
– Привести Синюю Бороду! Живо!
Втащили Синюю Бороду. Его окладистая, действительно синяя борода, нахально спускалась на нахально выставленное пузо, а руки были связаны за спиной. Большой нос с крупными вырезами ноздрей, из которых торчала густая синеватая поросль, был презрительно вздёрнут.
– Ага, голубчик, – приветствовал его капитан, – сейчас мы с тобой побеседуем, синенький ты наш. А, может, вовсе и не синенький, а другого оттенка?
Синяя Борода вздёрнул бороду ещё презрительней.
– Ладно, короче! – махнул рукой Колот Винов. – Отвечай: кто это?
Синяя Борода надменно посмотрел на капитана, покосился на связанного Профессора и ответил, скривив губы:
– Если вы спрашиваете про то, как его зовут, то это Хиггинс.
– А кто у него вырезал язык? – настаивал капитан.
– Понятия не имею. Может быть, у него и вообще языка не было.
– Так, может, это и не Хиггинс вовсе?
– Нет, это Хиггинс.
– Значит, Хиггинс? Ты это утверждаешь? Скажи, а то хуже будет.
– Я ещё раз повторяю: это Хиггинс!
– Та-ак, – сквозь зубы процедил капитан, – не хочешь чистосердечно облегчить свою участь. Ну, Садис, тогда слово вновь за тобой. Не подкачай на этот раз!
Садис кивнул гвардейцам, и дюжие парни, схватив Синюю Бороду, подтащили его ко второй лежанке, стоявшей рядом с первой, на которой почивал тот, кого назвали Хиггинсом. Синяя Борода начал, было, отчаянно сопротивляться, но палач ловко огрел его по голове колотушкой, и бывший главарь Банды для особых поручений при бывшем Пожизненном Президенте успокоился, слегка безучастно покорился судьбе.
– Давай, Садис, давай! – наперебой торопили капитан с лейтенантом.
Палач задумчиво повертел в руках новую ножку от табуретки.
– Я, прямо, что-то уже весь в сомнениях, – сказал он. – Попробую что-нибудь другое.
Садис отложил ножку и взял электродрель. Установив в её патрон штопорообразную насадку, он включил инструмент на среднюю скорость вращения и нежно всадил его в ягодицу Синей Бороды.
В стороны полетели брызги. Бандит дико заорал:
– А-а-а! Не надо, не надо! Я всё скажу, развяжите! Ради всего святого!
– Видишь как, – улыбаясь сказал капитан, – уже и святых вспоминаем! Тебя ведь предупреждали… Ладно, развязать!
Синюю Бороду развязали. Он, всхлипывая, упал на колени и пополз к ногам капитана, оставляя на пластике пола следы.
– Всё скажу, всё, только не надо больше так… Больно!
– Хорошо, – кивнул капитан, отстраняясь. – Говори: это кто?
– Это Хиггинс… – начал, было, Синяя Борода.
Лицо капитана исказилось и налилось краской.
– Да ты, что, сволочь? Хитрить вздумал?! Я тебе покажу! Ребята, давай по новой!
– Не-ет, не надо по новой!!! – закричал Борода. – Не надо! Я правду говорю: это тоже Хиггинс. Его фамилия действительно Хиггинс, только это другой Хиггинс. Это Хиггинс из порта, его зовут Грузчик, а не Профессор. Гомосексуалист он…
Секунду капитан смотрел на бандита, потом пожал плечами.
– Значит, это не Президент Хиггинс?
– Нет-нет, этот Хиггинс из порта, грузчик. Он и так немного похож на Профессора Хиггинса, а сейчас ещё и загримирован.
Синяя Борода ползал у ног капитана, размазывая по щекам слёзы, перемешанные с кровью и соплями. От боли он кусал свою бороду, губы его посинели.
– Что за дерьмовой краской ты красишь бороду, – сказал капитан, разглядывая изувеченного бандита. – У тебя губы в краске.
– Ой, да не в этом дело, – продолжал скулить Синяя Борода. – Я сейчас правду говорю, а если не верите – посмотрите у него на груди. У Профессора Хиггинса там татуировка со стихами. У него, говорят, есть даже что-то этому самому Опер Геймеру посвящённое. А у этого Хиггинса только всякая непристойность вытатуирована. Мамой своей клянусь, и всеми святыми, что это грузчик, а не Президент…
Подскочивший лейтенант с помощью Садиса и гвардейцев вспороли рубаху на груди немого, и взорам открылась настолько похабная татуировка, что даже капитан присвистнул. Сомнений не оставалось: это, действительно, был тот, кто был.
На несколько минут воцарилась почти полная тишина, и даже Синяя Борода скулил совсем тихо, словно сознавая значимость момента.
Капитан походил по кабинету, заложив руки за спину. Синяя Борода ничком лежал на полу, видимо, ослабев от потери крови и издавая через равные промежутки времени короткие писклявые звуки, словно некий своеобразный метроном.
– Так! – резко сказал капитан, останавливаясь в центре помещения.
Все вздрогнули, и даже Синяя Борода поднял голову и посмотрел на капитана.
– Эту падаль, этого портового «голубка», убрать вон! И поскорее!
В этот момент запел сигнал коммуникатора. Капитан включил связь.
– Господин Президент! – раздалось из динамика. – Говорит Зелёный. Прибыла миссия дисов. Они желают приступить к разработке проектов размещения военных баз согласно договора.
Капитан переглянулся с лейтенантом.
– Не терпится урвать своё! – зло проворчал капитан.
– Так что мне делать? – спросил из коммуникатора Зелёный.
– Слушай, – резко сказал Колот Винов, – ты же в курсе всех договорных пунктов и, вообще, всех дел. Хоть тогда эта женщина-верёвка тебя ублажала, но, наверное, ты всё-таки суть дела помнишь?
Зелёный неопределённо пробурчал в ответ нечто не вполне членораздельное.
– Хм, в конце концов, – продолжал капитан, – я же тебя назначил Министром иностранных дел – для чего? Вот и займи их подольше, а у меня пока неотложные дела. Но проведи всё достаточно тонко и деликатно, понял? Делай, одним словом, что хочешь. Ясно?
– Ясно! – хихикая ответил Зелёный.
– А у них есть какие-то особые вопросы? – становясь очень серьёзным, спросил Колот Винов.
– Кстати, да, я заметил, – ответил Зелёный. – Их почему-то в первую очередь интересует база на острове Тухо-Бормо. Нажимают по данному вопросу очень осторожно, но мне-то сразу бросилось в глаза: им важно начать строительство именно там…
При словах «Тухо-Бормо» Синяя Борода непроизвольно поднял голову, пробормотал что-то вроде «опе-е…» и, спохватившись, вновь уронил лицо в грязноватую лужу на полу. Капитан и лейтенант посмотрели на лежащего бандита.
– Ну, ладно, – сказал капитан в коммуникатор, – занимай дисов, вешай им лапшу, по ушам езди, пока из лапши блинчики не получатся, но что бы они хоть на какое-то время забыли о переговорах. Я тут пока постараюсь выяснить некоторые вопросы. Если ты хороший Министр иностранных дел, то несколько часов ты мне обеспечишь. Всё, действуй! – Он выключил связь.
Когда вернулись гвардейцы, убравшие лже-Хиггинса, капитан приказал им заняться Синей Бородой.
– Возьмите этого, – кивнул он на бандита. – Пусть перевяжут и быстренько приведут в порядок. На всё – полчаса времени. Потом его немедленно ко мне в кабинет, я продолжу допрос там. И, кстати, о субординации. Я теперь не просто «господин капитан», а ещё и господин Президент. Пусть не «Пожизненный», как некоторый, но, тем не менее!
– А почему, собственно? – вполголоса спросил д'Олонго, ни к кому особо не обращаясь.
– Что – «почему»? – недовольно спросил Колот Винов.
– Почему не Пожизненный? В этом есть определённый смысл, если подвести соответствующую базу.
Капитан секунду смотрел на лейтенанта.
– Не вполне понял, но поговорим потом. Значит так, – продолжал он, обращаясь к гвардейцам и указывая на д'Олонго: – А вот это теперь – Премьер-министр Попоя. И обращаться соответственно. Всё ясно?
– Так точно, господин капитан-Президент! В один голос отрапортовали сообразительные гвардейцы, а всё ещё стоявший тут же Садис склонился в почтительном поклоне.
– Ты, кстати, Садис, можешь отдыхать. Если потребуешься, я тебя вызову, – сказал капитан палачу. – Пошли, Премьер-министр, приготовимся к интимной беседе, покопаемся в бороде этого субчика.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?