Текст книги "Души Рыжих"
![](/books_files/covers/thumbs_240/dushi-ryzhih-7800.jpg)
Автор книги: Борис Иванов
Жанр: Космическая фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Он продемонстрировал Каю отделанную под платину магнитную мнемокарту и сделал приглашающий жест в сторону двери тамбура.
– Только не говорите кэпу, – добавил Русти, спускаясь по узкой лестнице. – Его хватит кондрашка, если он узнает, какие звери тут ошиваются в двух сантиметрах от его драгоценных компьютеров...
Дверь переходного тамбура с мягким шипением отъехала в сторону, и они вышли на второй уровень. Огибая по периметру огромную главную холодильную камеру, они нос к носу столкнулись с доком Маддером, поворачивающим ключ в двери своей каюты. Увидев Кая, он выпрямился и вроде вознамерился что-то сказать ему. Да и Федеральному Следователю тоже было о чем спросить Колдуна. Оба они на несколько секунд замерли, разглядывая друг друга. Мелодично зазвучал первый предупредительный сигнал стартовой готовности, и Русти так и недосмотрел конец этой любопытной сцены.
Торопливо пробегая по коридорам третьего уровня, он чуть не налетел на зазевавшихся Лемье и Сандерса – ученые мужи скармливали Марго давешний бутерброд, что так заботливо крошил своим тесаком глава Миссии. Это крайне несвоевременное действо чуть улучшило мнение Русти о доке Сандерсе.
* * *
Джентльмены, собравшиеся сегодня за одним из столов отдельного кабинета портового комплекса досуга «Эйнштейн и корона», на первый взгляд вовсе не выглядели отъявленными бандитами. И верно – с чего бы? Бандиты – это те, кто мешает людям делать бизнес. А эти – делали свой. Они и на убийство-то шли с крайней неохотой – только тогда, когда к этому их толкали крайние обстоятельства, идиотизм партнеров или нужда в деньгах.
В тот неурочный час мирная игра была прервана приходом невысокого рыхлого типа, внешний вид которого вполне оправдывал его кличку.
– Привет, Боров, – сделал ему ручкой, не поднимаясь с места, человек, единственной особой приметой которого был нервный тик, обусловивший и его nomdeprofession: Дерганый Клаус.
Он здесь был за главного.
– Мы тебя заждались. Что с кораблем?
– Все о'кей, ребята! Топливо загружено, к вечеру на борту будет все снаряжение и продовольствие. «Леди Игрек», как истинная дама, готова принять у себя джентльменов... Джентльменов удачи – это я про нас, парни!
Шутка в староанглийском стиле успеха не имела. Здесь не читали Стивенсона, а себя держали за людей при специальности. Все собравшиеся знали толк в астронавигации, и работу на Папу считали лишь вовремя подвернувшейся халтуркой. Случайным заработком в плохие времена. Хотя уже и привыкли к своим кличкам. На лестнице в преисподнюю – много ступенек...
Только Боров считал себя тем, кем он и был на самом деле.
– Твой дружок ничего не подозревает? – поинтересовался Клаус.
– С чего бы это? Он полагает, что водит нас за нос. Продолжает с загадочным видом талдычить про сейфы Брошенной, набитые иридием и платиной.
– Он же в прошлый раз говорил просто про кредитки, – заметил придирчивый Зануда Клайв.
– Ему показалось этого мало... Мне же как-никак все-таки пришлось разыграть сомнение...
Присутствующие покатились со смеху.
Зануда Клайв решительно определил:
– Дурень решил, что мы ему поверили и только поэтому ссудили его топливом Полный кретин...
– Ну что ты, Клайв. Вспомни, как любит говорить Папа: «О покойниках или ничего, или только хорошее». А Чики одной ногой уже на небесах, – вздохнул Боров. – В прямом и в переносном, так сказать, смысле... Жаль мне его – не всякому попадается такой друг, на которого можно положиться в подобном деле... И который сам на тебя полагается... Не скоро найду второго такого...
– Ну и юмор у тебя, Эрни... – нервно поморщился Дерганый Клаус. – С тобой – только в разведку ходить...
Борову – в миру Эрни Бишопу – подобное замечание вовсе не резало слух.
– Только вот что, – он поднял руку, призывая к тишине, – до поры парня не трогать. Да постарайтесь не лыбиться, когда он снова заведет свою бодягу про кредитки и иридий – не совсем дурной, может и просечь что-нибудь. Так что держитесь поаккуратнее. Пусть сначала доставит нас на место и выдаст коды к корабельному компьютеру. Такие вещи он не выложит даже под химией. Так что мне с ним придется повозиться – мне как старому другу уж шепнет на ушко. Но не сразу. Тут форсировать опасно. А то зависнем на полдороге, и Папа нам яйца поотрывает, если останется, что отрывать. А они нам еще пригодятся по возвращении. В отличие от бедняги Чики. А сейчас пора промочить глотку.
– Точно, Эрни, выпьем за предстоящую операцию! – радостно поддержал предложение Салага Черник. – Лишь бы Громила не подкачал, а уж мы-то постараемся!
– За него не беспокойся. За те бабки, что нам светят, он и собственную бабушку заживо нашинкует. Мелко и со знанием дела.
– Да, приятно идти на дело, когда по ту сторону двери есть свой парень, – заметил Клаус. – Только не хочется оказаться на месте его бабушки...
– Кто на чьем месте окажется – решает только Старый Джентльмен – там, наверху... – рассудительно заметил Боров. – Человек предполагает, а он располагает...
Боров не был фамильярен и никогда не называл ни Бога, ни черта просто так – по имени. Точно как Русти – боцман с «Констеллейшн».
Глава 2
ДОГАДКИ И РОССКАЗНИ
Человек не так уж одинок – кто-нибудь всегда следит за ним.
Станислав Ежи Лец
– Одним словом, сэр, вы понимаете, что в смысле попутчиков боцману Русти в том рейсе повезло немногим больше, чем утопленнику... – Хенки поставил кружку на стол, но, подумав, подвинул ее собеседнику и осведомился: – Сдается мне, что вы не откажетесь пропустить еще немного нашего фирменного. Все равно сегодня вам кемарить тут всю ночь. «Гром» болтается где-то за карантинной орбитой и заберет вас не раньше, чем пройдет профилактику и перезаправится... Так что, если вам не скучно, послушайте еще немного старика Хенки. Так вот, Русти сразу, как говорится, просек, что этот мистер Санди по долгу службы стал присматриваться к народу на корабле. Ну и взял кое-кого на заметку...
* * *
Федеральный Следователь действительно не собирался прохлаждаться. План его действий предусматривал своим первым пунктом чесание в затылке над перечнем присутствующих на борту корабля, включавшим, согласно стартовой ведомости, ровным счетом тридцать человек. На каждого в базе данных его ноутбука имелся приличный файл, и компьютер по стандартной программе стал разбивать подозреваемых на категории – по степени вероятности их участия в предстоящей акции. Капитана Кай сразу вычеркнул из списка – не потому, что он был чист, словно ангел, а из соображений целесообразности – если уж сам кэп решит сдать корабль бандитам, то считайте – он это уже сделал. Спустя час работы «фильтров отсеивания» Кай обнаружил, что большая часть членов Миссии Спасения и экипажа «Констеллейшн» означилась как одна большая «фигура неопределенности».
Взять хотя бы доктора Шарбогард, которую пока никто на корабле еще не видел. Почему она не выходит из своей каюты? Она ли там находится вообще? Не будешь же с криком «Стоять! Лицом к стене, руки за голову!» врываться в каюту мирно отдыхающей и, возможно, совершенно непричастной к готовящемуся криминалу женщины только потому, что в его усталую после двухчасовых размышлений голову лезут глупые подозрения.
«Ладно, – решил Следователь, – дадим доктору Шарбогард еще немного времени на сон, а потом – если она все-таки не порадует нас своим появлением – перейдем к более активным действиям».
Кто там дальше? Господин Жан Лемье – восходящее светило вирусологии. По мнению коллег и руководства, достаточно эксцентричный и, по их же оценке, весьма талантливый тип. Правда, его счастливая звезда почему-то все время запаздывает с восходом: дважды Лемье был на пороге открытия, и оба раза его слава доставалась другим, более удачливым и настырным. В последнее время у него отмечались экстравагантные выходки и ссоры с руководством Института. Гм, у любого может испортиться характер, когда из рук с завидным постоянством ускользает ни более ни менее как Нобелевская премия. Так, из-за чего там у него вышел спор с начальством? Отказ в приобретении оборудования, сокращение вспомогательного персонала, вето на эксперименты с «Пеплом»... Стоп! Интересно, мальчику не дали поиграть с любимой игрушкой, а теперь триста тонн этого самого «Пепла» находятся за стальной переборкой в тридцати ярдах от его каюты... И эта сентиментальная любовь к рыжей стерве из семейства кошачьих – не слишком ли она наиграна, не слишком ли акцентирована приплетенной к ней историей Рыжего Братства? Для серьезных подозрений этого мало, но поставим в этом месте списка жирную галочку...
Спустя еще минут сорок-пятьдесят подобных размышлений Кай откинулся в кресле и строго сказал себе – мысленно, но голосом сэра Барни Литтлвуда, своего непосредственного шефа: «Вы слишком большую ставку делаете на анализ, Санди... Анализ мертв там, где не хватает фактов! Больше психологизма! Ваше слабое место – неумение войти в образ противника!»
Что ж – с этим Кай был согласен: в образ такого малопредсказуемого противника, как Папа – в миру Франческо ди Ровере, для конкурентов – Ядовитый Франческо, войти ему было и впрямь трудно.
Размышления Федерального Следователя прервал мелодичный звук интеркома Экипаж, свободный от несения вахты, и желающие принять участие в «вечере знакомства» пассажиры приглашались в кают-компанию.
* * *
Кэп мог быть доволен долгожданный «вечер знакомства» наконец благополучно начался – отсутствовала только штурманская вахта и назначенные на боевое дежурство люди колонеля Кортни. Нет – не было еще кого-то из членов Миссии. Дам должно было быть две. Наличествовала же лишь одна. Ну что же – дама с дилижанса – пони, как говорится, легче. Провозгласив тост за столь счастливую встречу всех присутствующих на борту гостеприимного «Констеллеишн» – для членов экипажа бокалы безалкогольного «Кьянти» и местное красное для всех прочих, – кэп круто повел официальную часть вечера по стальным рельсам намеченной программы.
– Думаю, – поставил он собравшихся в известность о плодах своей мыслительной деятельности, – что уважаемые члены Миссии Спасения не сочтут за труд скрасить наш э-э скромный ужин рассказом о своей нелегкой и полной опасностей службе и о той задаче, которую предстоит выполнить этим отважным и э-э достойным людям в Федеральной Колонии Нимейя. Думаю, что этот э-э рассказ не будет лишним и еще раз заставит всех нас – небольшую, но – дьявол побери – дружную команду «Констеллейшн» вспомнить о важности выполняемого нами рейса и о той ответственности, которая лежит на э-э каждом из нас. Поэтому прошу приветствовать руководителя Миссии Спасения, уважаемого профессора Сандерса, в честь которого, перед тем как передать ему слово, попрошу присутствующих поднять тост.
Русти не без удовольствия (только слегка поперхнувшись) осушил бокал кисловатого пойла, которое минуту назад верный своим привычкам и своему боцману старшина технарей Роб Мак-Интайр щедро разбавил ему под столом из объемистой фляжки, и, крякнув, приготовился выслушать осточертевшую ему историю Нимейской эпидемии. Чтобы не терять времени зря он стал из-под прикрытия своей подперевшей голову длани рассматривать собравшийся вокруг стола народ – давешние слова Сандерса о «чужом среди своих» запали Русти в память и заставляли теперь с подозрительным вниманием всматриваться в лица окружающих. Вскоре он заметил, что Федеральный Следователь и колонель Кортни заняты тем же. Виновник его тоскливой тревоги – профессор и вечный странник Дан Сандерс, тем временем добросовестно выполнял вверенную ему кэпом функцию.
Он изложил старательно внимавшей ему аудитории краткую историю трагедии Нимейи. Тамошняя колония – один из старейших Населенных Миров Федерации за пределами Солнечной системы – с первых лет своего существования слыла центром биологических исследований по интродукции земной фауны и флоры на землеподобных планетах. Планет таких в те времена – как, впрочем, и сейчас – было раз-два и обчелся, однако проблем с их освоением тоже, как сейчас, по горло.
Причиной разразившейся эпидемии был довольно коварный вирус, сконструированный лет сорок назад, по другим сведениям, вирус затащили в Миры Федерации с Шарады. Самый экзотический вариант легенды утверждал, что вирус был похищен то ли из какого-то мавзолея, то ли еще какого-то захоронения кого-то из великих адептов террористической политики двадцатого века – вместе с мощами. Коварство проклятой заразы заключалось в том, что пораженные ею люди, после некоторого инкубационного периода, вовсе не стремились излечиться от своего недуга.
Вирус с жутковатым названием «Каббала» не убивал. Вовсе нет. Он стимулировал расположенные в мозгу центры выработки «внутренних опиатов». Без всяких уколов, не рискуя «отовариться» СПИДом, не расходуя ни цента на покупку дорогого зелья, человек, подхвативший «Каббалу», начинал регулярно получать свою порцию «жидкого неба». Получать, однако, не совсем даром «внутренние опиаты» вырабатывались в нервной системе пораженного вирусом не «просто так», а в ответ на определенный тип поведения. У разных групп людей этот тип поведения мог быть различным – но всегда значительно отличался от нормы.
К сожалению, инициатива контроля за событиями администрацией Колонии напрочь утрачена. В результате правительственные силы контролируют в настоящее время лишь разрозненные островки территории Нимейи. Выведены из строя основные системы жизнеобеспечения. Разграблены склады продуктов питания и оружия... Ежедневно на планете прибавляется несколько десятков тысяч инфицированных «Каббалой» и почти столько же гибнет в кровавых стычках. Единственная реальная перспектива спасения Нимейской Колонии – массированное применение средства молекулярной инактивации психотропных вирусов, известное под кодовым названием «Пепел»...
Тут док Сандерс не без облегчения передал слово Жану Лемье, которого лестно характеризовал как лучшего из известных специалистов по защите от этой заразы вообще и по препарату «Пепел», в частности.
Док сел было, но спохватился и предложил присутствующим выпить за здоровье светила вирусологии. Робби под столом толкнул Русти, чтобы тот не зевал, а подставлял емкость. Тот не замедлил исправить свое упущение.
Лемье в несколько отрешенной манере пять или шесть минут объяснял собравшимся принцип действия «генных вакцин» и заодно обрисовал перспективы применения гаммы препаратов типа «Пепел». Потом он со вздохом сожаления оставил любимую тему и, пояснив, что хотя для излечения всех пораженных «Каббалой» на Нимейе было бы достаточно нескольких десятков килограммов «Пепла» – при его целевом «кинжальном» использовании, в реальных условиях охваченной смутой Колонии, при применении в составе боеголовок ракет и распыляющихся зарядов гранат, для надежного связывания всего вирусного материала, придется пустить в дело гигантское количество препарата – практически треть его годового производства. Конечно – такое топорное применение препарата чревато целым спектром побочных эффектов, с которыми придется смириться ввиду полной неуправляемости событий в Колонии.
Воздев глаза горе и разведя руками, в одной из которых не очень к месту трепетала белоснежная салфетка, а в другой – серебряная вилка, Лемье закончил свое выступление, забыв объявить следующего оратора и означить этот акт соответствующим тостом.
Ни в том, ни в другом, впрочем, уже не было необходимости: освоившиеся с обстановкой гости и хозяева вовсю обсуждали друг с другом вопросы, весьма далеко отстоящие от темы произносимого спича, перейдя в свободный режим потребления еды и питья. Следующий оратор – колонель Кортни, – не дожидаясь, пока наконец спохватится бестолковый вирусолог, взял слово сам и, заглушив посторонние разговоры, громовым голосом разъяснил собравшимся, что те просто не ведают, на какой пороховой бочке все они тут, черт их раздери, выпивают и закусывают. После чего, чтобы и без того подпорченная идиллия и вовсе не казалась уважаемой аудитории медом, он напомнил ей, сколько стоит на черном рынке унция пресловутого «Пепла» (целое состояние) и почему (а потому что, хотя он и блокирует те самые психотропные вирусы, сам «Пепел» служит идеальным сырьем для синтеза широкого спектра наркотических и боевых отравляющих веществ). А еще – за «Пепел», как за таковой, готовы заплатить немалые денежки пара-другая сомнительных политических режимов, которые имеют все основания ожидать, что против них будет тайно применена «Каббала» или подобное ему средство. А еще – Мафия и сама не прочь запастись большим количеством «Пепла», чтобы в зародыше давить распространение «бесплатной» наркомании, которую гарантирует «Каббала».
Убедившись, что аппетит собравшихся надежно испорчен, колонель поспешил заверить их в том, что только полный недоумок может полагать, что Мафия и ей подобные структуры находятся в неведении относительно планов проведения операции по перевозке рекордного объема такого вот товара в пределах далеко не благополучного Сектора. Последовали леденящие кровь примеры. Убедившись еще и в том, что спокойно спать никто из аудитории уже не будет, колонель удовлетворенно перешел к основной части своей речи, ради которой, собственно, и было обрушено на уши и головы все вышесказанное. Кортни велел подняться всем четырем, не занятым в несении караульной службы бойцам своего подразделения – до этого момента те смущенно жались в углу – и в коротких – скупых, но выразительных – словах поведал своим попутчикам, каких замечательных парней послал им Бог для того, дабы все они – беззащитные непрофессионалы – могли чувствовать себя на этом суденышке как за каменной стеной. Последовали примеры героического исполнения людьми колонеля их профессиональных обязанностей в обстоятельствах, вовсе к тому не располагавших. Бедные спецназовцы совсем стушевались в лучах всеобщего внимания. Закруглив свой спич чем-то напоминающим табельный инструктаж по поведению в условиях нападения вооруженного противника, колонель провозгласил тост за находящихся на боевом посту.
Вконец затравленная публика стала послушно давиться выпивкой.
Кэп Даниэльс мог быть доволен вечер удался на славу.
* * *
Пожалуй, именно такое вот пробуждение Чикидара и мог назвать кошмарным. Настолько кошмарным, что верить в реальность происходящего не хотелось. Это было просто продолжением дурного сна, бунтом его подсознания, измученного страхом того, что рано или поздно, а все равно будет так ты продираешь никак не желающие раскрываться гляделки, голова твоя раскалывается, во рту нагадили кошки, под задницей у тебя вместо мало-мальски приличной простыни – залитый машинным маслом цемент, одна рука твоя завернута за спину и крепко там принайтована к чему-то удивительно прочному, а другая – без малого напрочь вывернутая из сустава – продета в сталь наручника, наручник вторым своим браслетом защелкнут на титановой опоре крыши мастерских, а на ящике из-под ЗИПа сидит перед тобой твой лучший друг, Эрни Бишоп, и целит тебе в лоб из своей «дуры».
Чикидара попробовал даже рассмеяться, но вырвался у него из горла только довольно жалкий всхлип. На черное очко пистолета Эрни он уставился, как кролик на удава.
– Очень хорошо, Чики – похвалил его друг детства. – Здорово у тебя получается – глазенки-то со страху таращить.
Он щелкнул предохранителем.
– Эрни – в ужасе выдавил из себя Чикидара. – Неужели из-за моей паршивой доли в этом дурном деле ты?..
– Я, Чики, самодеятельностью не занимаюсь – веско сообщил Эрни своему поверженному в дерьмо другу.
– Я слышал, Боров, – с глубокой обидой в голосе произнес Чикидара, – что ты ни за грош угробил Марвина и его ребят, но, знаешь, до сих пор никогда не верил в это.
– И правильно что не верил, – заверил его Эрни. – Боров за грош не убивает. Только за большие деньги. Или по приказу – как вышло с ребятишками Марвина. Или вот с тобой. Напрасно ты себя считаешь умнее Папы. Никто в твою брехню про сейфы и не думал верить. От тебя одного хотели – чтобы ты нашу команду на своем летающем сундуке до Брошенной в целости и сохранности доставил. С работой ты справился. Мавр, как говорится, сделал свое дело. Дальше ты по плану в игре не участвуешь.
– В какой ЕЩЕ игре? – остолбенело осведомился Чикидара.
– Не твоего ума дело, – Боров задумчиво заглянул в ствол своей пушки. – Папа считает, что тут твоя ария закончена. Велено несчастный случай храброму Чики организовать. В том смысле, чтоб долго не мучился. Но вот тут у меня с Папой мнение и разошлось.
– Стремно говоришь, Боров, – грустно заметил Чикидара, пытаясь уяснить себе весьма двусмысленную сентенцию друга.
– По секрету скажу тебе, Чики, – продолжил тот, – что дурень наш Папа... Сказкам не верит... И себя умней тебя считает. Тоже неверно, так же, как обратное, замечу сразу: вы оба – те еще козлы... Но грешен – тут я ему помог. Чтоб не слишком старик голову ломал – зачем это Чикидара на самом деле снова на Брошенную рвется. В его возрасте много думать вредно. «Дурень, – говорю, – потому и рвется. Карту ему жулик Аганесов продал – с кладами да шифрами, он в нее и верит, на голубом глазу.» А по-моему, так вы друг друга и одурачили, умники хреновы. А вот сказки иногда слушать полезно. Я, например, сказочку про клад Рыжих очень даже уважаю. И знаешь от кого я ее в последний раз слыхал? От старика Шапиро. И что же я в той сказочке нашел? А друга своего Чикидару. Чуть не в главных героях. Ты прикинь: из живых-то кто-нибудь остался – из тех, что клад хоронили и перепрятывали? Кроме твоей дурной башки с глазами?
– Гос-с-споди, ну и язык же у старого Марка! – Чикидара попробовал сесть хоть чуть поудобнее. – Какую гадость ты мне в джин насыпал?
Боров сочувственно наблюдал за его потугами.
– На тебя, Чики, яд тратить – только себя не уважать, – сообщил он другу детства свое мнение. – Пить не надо до охренения – вот и все. Тогда и не попадешь в дурную историю – тебя этому мама не учила?
– Моя мама учила меня верить друзьям... – зло и печально проронил Чикидара, утратив напрочь чувство юмора и жизнерадостность, столь свойственные ему в лучшие времена. – А вот твоя, верно, тебя учила совсем другому чему-то...
– Не обижай мою маму, – строго остановил его Боров. – Ты вот что лучше сообрази: я из-за тебя, идиота, против Папы иду, приказ нарушаю – и что имею в благодарность?
– Т-ты все равно не сможешь пройти к к-кладу, – нервно заикаясь, сообщил Чики. – Даже если заставишь меня рассказать все. Там биозащита. Только я и только живой могу...
– Будь спокоен. За кладом сходишь в одиночку – я башку под твои фокусы подставлять не собираюсь... И ровно половину от, как говорится, суммы реализации будешь иметь. А вот другая половина, ты уж прости, но это то, что старине Эрнесту причитается – и за жизнь храброго Чики, им спасенную, и за то, что хорошего покупателя на товар уже сыскал. Не много беру, ей-Богу: как-никак двадцать лет в дружбанах ходим... А про биозащиту и тому подобное я уж понаслышался – это твоя епархия... По рукам?
– Послушай... – совершенно неожиданно для себя Чикидара вдруг озаботился судьбой коварного друга. – Тебя же Папа на том свете сыщет. За такое ослушание... Да и меня – грешного, – добавил он, чуть помедлив. – Если уж Папа кого приговорил, так мимо него не проскочишь...
– А для Папы ты уже, можно считать, покойник. И я постараюсь, чтобы думал он так подольше. Видишь эту камерку? Так вот, она наведена на тебя и перед тем, как «Мастерские» взлетят на воздух, мы с борта «Леди Игрек» отследим, чтобы ты из поля зрения никуда не делся. Так что, кроме меня, еще без малого два десятка ребят клятвенно заверят Папу, что оставили твой труп под обломками «Мастерских Кносса». Точнее – среди этих обломков. И не труп, скажем, а прах. Потому что, прости меня, когда разносит типовую энергоустановочку – такую вот «Полынь-четыреста», что тут в подвале фурычит, трупов как таковых уже и не остается. Оно и для дела лучше, и чище как-то...
Чикидара недоуменно икнул. Да и что он мог еще предпринять при сложившемся раскладе?
– Установочку я уже на форсированный режим вывел, на разгон, – успокоил его Боров. Затем взял с верстака десантный штык и развернул свою жертву спиной к себе.
Чикидара взвыл.
– Ничего с твоей рукой не станется, – продолжал ласково гудеть старый друг, – а если что и случится, так ничего страшного – левая она у тебя. А вот правую я тебе сейчас, – тут Боров стал рассекать штыком стягивающие упомянутую конечность витки кабеля, – освобожу. Только ты, братец, давай без фокусов...
Проверив возможность шевелить хотя бы одной из рук, благодарный Чики проворно ухватил оставленную кем-то рядом тяжелую ножовку и засветил ею в лоб другу детства.
– Напрасно это ты инструмент мечешь, – сурово заметил Боров, утирая кровь из рассеченной брови. – Ты не делай больше так, Чики, – продолжил он, второй раз прикладывая неразумного Чики под дых, – а лучше – слушай меня внимательно... Нагрузка с энергоблока скинута... А сам он – второй раз говорю тебе – в разгонный режим выведен. Через минут сорок, через час от силы реактор пойдет вразнос. Ты – того, за пультом следи...
Он поднялся и вернул ножовку в исходное положение. Воспользоваться ею вновь скорчившийся в три погибели Чикидара пока решительно не мог.
– Напрасно, говорю тебе, инструментом швыряешься, – повторил Боров. – Он тут со смыслом положен. Ты сейчас, как я уйду, хватай предмет и живенько пили цепочку-то. Вот здесь – на соединении. Железо хреновое, в срок уложишься – только за пультом следи. Если увидишь, что не укладываешься, – руку пили. Как Миллер тогда... А как отцепишься – с пультом не колдуй – управление заблокировано, – а дуй туда вон, через склады, на хоздвор. Там флаер заведенный тебе оставлен. С ключом. Ворота открыты. Так что ты и шпарь прямо по осевой на газах, чтоб за сопки успеть уйти до того, как рванет... До флаера так добежишь, здесь воздух нормальный, а уж в машине маска кислородная тебя ждать будет и пара баллонов – дня три ты с этим продержишься... А больше тебе и без надобности – я вообще-то послезавтра сюда вернуться собираюсь. И в целину не уклоняйся – чтоб с корабля машину не засекли. Корпуса на всю дорогу вид заслоняют – я проверял. Ну, дошло?
До Чикидары дошло.
– Забираешь, одним словом, захоронку своих рыжих друзей, – продолжал Боров импровизированный инструктаж, – и ждешь меня в Больших Корпусах, в цехе сборки боевых роботов: там тебя ни одна сука не найдет, кроме меня, конечно. А там уж я за тобой заявлюсь – больше некому, это ты учти – и как миленького в края обетованные доставлю – живым и здоровым... За мной не заржавеет. Да – радио я все тут поломал. На починку время не теряй... На встречу выйдешь по сигналу – три ракеты... Две красные и одна зеленая. С интервалом в тридцать секунд... А у меня к тебе на прощание еще вот только один вопрос и будет...
– Да ваша братия «Леди» угробит! – заорал капитан-пилот Чикидара. – Вы же в навигации – ни бум-бум, ни один человек.
– Вот тут я тебя огорчу, – вздохнув, Боров поднялся. – Дурили мы тебя, Чики. Народ на дело взяли тертый – у каждого, считай, по сотне часов активной вахты налетано. Каждый любого заменит и подменит. Папа специалистов уважает...
– Я так и догадывался... – застонал Чики. – Уж больно толково вели себя Папины люди. Ушами не хлопали...
– Ну вот, – подвел итог сказанному Боров. – Видишь – и без тебя, извини, с корабликом управимся. Я и так уж тебя всю дорогу заслонял, чтоб раньше времени за борт не отправили. За ненадобностью. «Кремень, – говорю им, – мужик. Ключевой код, – говорю, – ни под какими пытками, ни под каким скипидаром не выдаст...» – Боров вздохнул. – Врал, конечно... Но чего ради друга не сделаешь... Так или иначе, а не стали тебя ребята раньше времени кончать... Ну а мне-то – по старой дружбе – ты цифирьки-то или словечки для ключа врубания на ушко шепнешь...
Боров стал задумчиво перебирать железочки на верстаке...
– Номер телефона Лин-Лин... – уныло удовлетворил его любопытство Чикидара. – Небось тоже наизусть знаешь. Только надо вводить цифры в обратном порядке, в том смысле, что задом наперед. А как же камера? Она ж включена.
– Видик включен. И еще час показывать будет, как ты на цепочке тут с перепою рыгаешь да с перепугу глаза таращишь. Так что – пока, друг! Будь здоров, не пукай. Ножовочкой пошуровать не забудь. Не ленись.
Шаги Борова стихли в полутьме. Лязгнули, отворяясь и вновь захлопываясь, главные шлюзовые ворота мастерских.
Чикидара лихорадочно заработал ножовкой.
* * *
– Да, – Хенки вздохнул и начал энергично переставлять с места на место нехитрые предметы своего ремесла – У Русти душа с самого начала полета была не на месте, и делал он все, что мог, чтобы предотвратить предстоящую беду. Он мне потом не раз прямо так и говорил: «Было бы у нас с господином Санди времени побольше – хотя бы дня три, мы бы тогда точно предателя раскололи». Да-а не успел боцман дело до конца довести. Но пару умных мыслишек полицейскому все-таки подкинул.
* * *
Первой гениальной мыслью, которой поделился с Федеральным Следователем Русти, было прозрение насчет миссис Ульцер из четвертого бокса. Он и сделал это, найдя время сразу после «вечера знакомства», незаметно добравшись до его каюты и надавив на сенсор входной двери за несколько секунд до того, как Федеральный Следователь окончательно погрузился в объятия сна.
– Вот вы ее, Следователь, не видели, а я самолично наблюдал, как она, вернее – он, в металлопластиковую переборку чуть шуруп не ввинтил, – сообщил боцман, заняв предложенное ему место в кресле. – От которой, между прочим, алмазное сверло отскакивает. Разве такое дамочке под силу?
– Не понял, – Следователь хмуро уставился на боцмана. – Вы это о ком?
– О нем же, о шпионе, который тут на корабле диверсию замышляет. Он уже противометеоритную переборку сломать пытался, но я помешал. Да вы не беспокойтесь, – добавил боцман, правильно расшифровав мученическое выражение на лице Следователя. – Кроме нас с капитаном, об этом никто не знает. Так вот, эта доктор Ульцер никакая не Ульцер, а человек Мафии, переодетый в женщину. Вы б его видели – плечи квадратные, морда суровая, все замашки – чисто мужские. И сигареты курит соответствующие – не какой-нибудь «Кент» с ментолом, а самое что ни на есть мужское «Мальборо» – я пачку на столике разглядел.
Санди обреченно вздохнул и попытался рассеять подозрения своего непрошеного помощника. Правда, он знал, что это практически бесполезно. Единственной возможностью сделать так, чтобы очередной добровольный советчик не путался под ногами, было дать боцману какое-то задание, которое заняло бы его мысли на достаточно долгий срок. Кроме того, Каю порядком мешало сосредоточиться то, что файл его компьютера и Русти явно имели в виду двух каких-то разных мисс Ульцер.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?