Текст книги "Рожденный от ветра"
![](/books_files/covers/thumbs_240/rozhdennyy-ot-vetra-73425.jpg)
Автор книги: Брайан Ламли
Жанр: Ужасы и Мистика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц) [доступный отрывок для чтения: 1 страниц]
Брайан Ламли
Рожденный от ветра
Авторское вступление к сборнику
Мифы Ктулху
Всего два простых слова, но есть в них что-то загадочное и манящее. Представьте, что они встретились вам на книжной странице впервые в жизни. А еще лучше, постарайтесь вспомнить, когда именно вы в первый раз наткнулись на них в романе или рассказе ужасов. И даже если предположить, что раньше вам никогда не доводилось слышать ни о Говарде Филипсе Лавкрафте, ни о его знаменитом поклоннике и издателе Огюсте Дерлете, ни об издательстве «Arkham House» и легендарном журнале «Weird Stories», ни о литературном окружении Лавкрафта, его поздних подражателях и «литературных учениках», уверен, вас все равно поразили – или хотя бы заставили задуматься – эти слова: «Мифы Ктулху? Что это, черт побери, за мифы такие?»
Как описать или объяснить новичку, только-только начинающему знакомиться с литературой ужасов (а вы наверняка новичок), что самое важное в жутковатой мифологии Ктулху – это звукоряд, образующий его Имя? (Со всей серьезностью советуем запомнить, что его можно просвистеть или прошипеть.)
Нет, в задачи этого короткого вступления не входит излагать вам Мифы Ктулху во всех подробностях. Многие уважаемые люди сделали это до меня в многочисленных статьях и книгах, так что вряд ли вы приобрели бы сей опус, если бы не имели хотя бы какого-то представления о литературном наследии Г. Ф. Лавкрафта. Но если и после того, как вы прочтете повести этого сборника, Мифы все равно останутся для вас загадкой, – искренне надеюсь, что будет все-таки иначе, – то отсылаю вас к первоисточникам: к самому Г. Ф. Лавкрафту, Кларку Эштону Смиту, Роберту Говарду, Огюсту Дерлету (естественно), Колину Уилсону, Рэмси Кэмпбеллу и целому полчищу других писателей, включая многих авторов, сотрудничающих с «Arkham House», и даже Стивену Кингу (особенно к его рассказу «Крауч-Энд»). Все они в свое время «припадали к источнику», то есть к мифам Ктулху – так же, смею заметить, как и десятки, если не сотни других литераторов, в основном любителей, чьи самородки из рудничных отвалов мифов часто не лишены очарования и таинственности, присущих исходному материалу.
Но что же это был за материал? Строго говоря, речь не столько о жанре ужасов, сколько о разновидности научной фантастики, суть которой можно изложить в следующих словах.
На Земле и в граничащих с ней измерениях тайно пребывают в тысячелетием плену, нередко погруженные в сон, чужеродные сущности, проникнутые безграничной злобой (или полнейшим безразличием?) к нам, землянам. Их телепатические сны проникают в разум артистических, чувствительных, нередко психически «хрупких» натур, побуждая тех нарушить границы – как реальные, так и метафизические, – которые удерживают этих Великих Древних в неведомых (затопленных, похороненных в земле либо спрятанных в других измерениях) гробницах и других «обиталищах».
В том, что касается самого Ктулху, скажу следующее: лучшее Его описание можно найти в рассказе Лавкрафта «Зов Ктулху», и любой новоиспеченный поклонник творчества этого писателя, который еще не открыл Его для себя, должен немедленно это сделать! Да-да, прямо сейчас!
Лично я познакомился с мифами в возрасте тринадцати или четырнадцати лет, прочитав рассказ Роберта Блоха, автора знаменитого «Психо» (правда, «Психо» – не единственный его шедевр). Назывался он «Записки, найденные в пустом доме». После этого в течение семи-восьми лет, уже в других образцах жанра ужасов, мне постоянно попадались намеки, предполагавшие некое переплетение взаимосвязанных нитей – сложную литературную канву, своего рода паутину, загадочным образом сотканную из близких сюжетов небольшой группы несопоставимых авторов. Это была, конечно, ткань – или, если угодно, моток пряжи – самих Мифов Ктулху, хотя в то время мне и не удалось проследить четкую связь. (Еще один штрих, который я проглядел – на него мне указал сотрудник прославленного издательства «DAW Books» Дональд Волльхайм, – заключался в следующем: я появился на свет 2 декабря 1937 года, то есть через девять месяцев после смерти Лавкрафта. Волльхайм счел эту хронологию, или даже синхронность, любопытной, хотя лично я вижу в ней лишь простое совпадение.)
Позднее, уже будучи молодым солдатом, призванным на службу и расквартированным на военной базе в Германии, я нашел сборник Лавкрафта, озаглавленный «Крик ужаса» (британское название коллекции рассказов, первоначально выпущенной в США издательством «Arkham House»). Неожиданно все смутные намеки и аллюзии оформились в моем сознании в единую литературную концепцию, выдающийся плод писательского воображения, именуемый Мифами Ктулху! Однако…
Собственный стиль я тогда еще не выработал, и прошло несколько лет, прежде чем плетение этой паутины увлекло и меня…
В одном из предисловий Огюст Дерлет назвал меня «молодым британским автором», но это мало соответствовало истине. Мне было уже двадцать девять, когда – собрав все книги Лавкрафта, которые вообще можно было достать в Англии, – я написал Дерлету в «Arkham House», чтобы заказать новые. Вместе с деньгами я выслал «отрывки» из нескольких «черных книг», причудливо озаглавленных и якобы дошедших до нас от давно исчезнувших цивилизаций, чьи представители почитали (либо страшились) разного рода «богов» и «демонов» ктулхианского цикла. Эти. «запретные» книги были порождением моей фантазии (вдохновлялся я примером самого Лавкрафта и прочих авторов), и Дерлету они, похоже, пришлись по душе. Он намекнул, что мне стоит «еще попрактиковаться» и написать «что-нибудь солидное в духе мифов» для антологии, которую он собрался назвать «Сказания Мифов Ктулху». Как вы догадываетесь, я откликнулся на это предложение, не раздумывая!
Почему я не пытался писать раньше? Вообще-то кое-какой опыту меня уже имелся: мальчишкой двенадцати-тринадцати лет я сочинял научно-фантастические рассказики и зачитывал их моему отцу-горняку. Он, человек умный, знающий, но очень практичный и приземленный, комментировал их так: «Все прекрасно, сынок, да вот словами денег не заработаешь». Он просто никак не мог взять в толк, что можно зарабатывать на хлеб писательским трудом. Кроме того, следует признать: в то время подавляющему большинству писателей платили чрезвычайно скудно.
Как бы то ни было, но в возрасте двадцати девяти лет я начал сотрудничать с Дерлетом и написал немало произведений в духе Лавкрафта. Мои первые опусы густо пропитаны фантастикой Мифов Ктулху. Именно оттуда и берут свое начало почти все повести настоящего сборника. Должен заметить, что не все мои работы, связанные с мифами, так же хороши, как творения Лавкрафта; в то же время их нельзя назвать и рабскими подражаниями, вроде вещей, написанных Дерлетом «в соавторстве» с учителем. Хотя я и пользуюсь в своем творчестве идеями великого мастера, для меня важно сохранить собственную интонацию.
Мои произведения данного жанра представлены двумя литературными формами: повести и рассказа. Книга, которую вы держите в руках, первая из двухтомника. В ней представлены короткие повести. Во втором томе будут собраны рассказы на тему мифов, которые я посчитал достойными вынести на читательский суд в твердой обложке. Повести приведены не в порядке их написания, однако специально для интересующихся читателей я снабдил каждую предисловием, в котором кратко поясняю, когда, где и для чего они создавались.
Впрочем, сказал я уже достаточно, давайте же позволим Мифам Ктулху самим поведать о себе…
Брайан Ламли
Рожденный от ветра
Я сочинил эту повесть в конце 1972 – начале 1973 годов. В Америке мои авторские права представлял Кирби Макколей. Повесть, объемом в двадцать пять тысяч слое, оказалась слишком длинной для публикации в журнале Эда Фермана «The Magazine of Fantasy and Science Fiction», и мне пришлось сократить ее до пяти тысяч слов. В период работы над ней я уже был штаб-сержантом и проходил службу в немецком городке Целле. По вечерам, да и в любое время суток, когда выпадала свободная минутка, я отдавал себя писательству. Эта повесть увидела свет в 1975 году, в декабрьском номере вышеупомянутого журнала, и тотчас удостоилась номинации на Всемирную премию фэнтези – полагаю, за оригинальность замысла. Увы, награды она так и не получила. Спустя два года «Рожденный от ветра» был опубликован в сборнике «Ужас в Оукдине». За последнюю четверть века повесть переиздавалась дважды и до сих пор остается одним из любимых моих произведений.
I
Подумайте сами: я – уважаемый всеми метеоролог (вернее, был таковым до недавнего времени), человек, чьи интересы и образование далеки от мира фантазии и так называемых сверхъестественных явлений. И вот теперь я верю в ветер, который дует между мирами, и в Существо, обитающее в этом ветре. Вот оно шагает среди перистых облаков, вот его крик пронзает разрядами молний ледяное арктическое небо…
Как столь противоречивые взгляды могут уживаться в одном человеке – это я сейчас и постараюсь вам объяснить, потому что соответствующие факты известны лишь мне одному. Если я ошибаюсь в том, в чем почти уверен, – то есть то, чему я стал свидетелем, не более чем цепочка совпадений, на которую наложились жуткие галлюцинации, – что ж, вероятно, это поможет мне вернуться из ледяной пустыни в нормальный мир, в котором всегда проходила моя жизнь. Если же ошибки нет, – а, боюсь, так оно и есть, – то я конченый человек. В таком случае эта рукопись станет свидетельством неведомого доселе уровня бытия… и его обитателя, подобие которому можно найти лишь в легендах, чьи корни уходят в глубины прошлого на миллионы лет, в далекое и ужасное детство нашей планеты.
Мой интерес к этому существу возник совсем недавно, а если быть точным, всего два месяца назад, когда в начале августа я приехал в Нависсу, провинция Манитоба – официально для того, чтобы поправить здоровье после довольно продолжительного заболевания дыхательных путей.
Поскольку метеорология для меня одновременно и хобби, и источник средств к существованию, то я, естественно, захватил с собой «работу». Нет, не в физическом смысле, потому что книг и инструментов у меня слишком много, чтобы брать их с собой; просто в моем мозгу существует что-то вроде небольшого отделения, где под замком хранятся наиболее интересные метеорологические проблемы. Также я захватил с собой блокноты, чтобы делать в них заметки по поводу тех или иных интересных метеорологических явлений в этом регионе, столь похожем на Арктику – если вдруг найдет охота. Надо сказать, дня человека вроде меня, посвятившего жизнь наблюдению за погодой – за ветрами и дождем, облаками и грозами, что рождаются в них, – Канада – настоящая находка.
В Манитобе в ясную ночь холодный воздух свеж и чист – он способствует исцелению слабых легких, и звезды смотрят на вас с кристальной ясностью; временами так и хочется протянуть руку, чтобы сорвать себе с небес пару штук. Сейчас именно такая ночь – хотя барометр сильно упал, и я боюсь, что вот-вот начнется снегопад. И хотя от печки идет тепло, пальцы мои ощущают божественный холод канадской ночи, ведь я снял рукавицы, чтобы удобнее было держать ручку.
До недавнего времени Нависса была лишь небольшим поселком, одним из многих, что начинались как торговые фактории, но разрослись до размеров настоящего города. Расположенная неподалеку от старого торгового тракта Оласси, она лежит почти рядом с заброшенным городком Стилуотер, но о нем чуть позже…
Я остановился в доме судьи. Это было внушительное строение из красного кирпича с деревянным крыльцом и скошенной крышей, в духе швейцарского шале – в общем, один из современных домов, выросших в той части города, что ближе к горам. Судья Эндрюс уже на пенсии, родом он из Нью-Йорка и не стеснен в средствах. Старый друг моего отца, вдовец, с годами он развил в себе привычку к затворничеству. Как человек самодостаточный, судья не любит докучать другим людям, и, соответственно, ему тоже никто не докучает. Всю свою жизнь он увлекался антропологией и теперь, живя в этом далеком, малонаселенном краю, занимается изучением темных пятен науки. Это он, судья Эндрюс, узнав о моей недавней болезни, пригласил меня к себе в Нависсу на период выздоровления – отдохнуть и набраться сил, хотя к тому времени я уже практически оправился от недуга.
Разумеется, приглашение отнюдь не давало мне права вторгаться в его замкнутую жизнь. Это было бы неслыханной дерзостью. Вот почему большую часть времени я держался особняком, стараясь не попадаться ему на глаза. Конечно же, вслух это требование высказано не было, однако я понимал: судье хотелось, чтобы так все и оставалось.
Я мог свободно бродить по дому, в том числе и пользоваться его домашней библиотекой. Именно здесь, в последние две недели моего пребывания в доме судьи Эндрюса, на глаза мне попались любопытные работы Сэмюеля Бриджмена, английского профессора антропологии, погибшего при загадочных обстоятельствах всего в нескольких милях от Нависсы.
Эта находка наверняка оставила бы меня равнодушным, не будь я знаком с некоторыми из теорий Бриджмена. Надо сказать, что из-за этих теорий он стал в научном мире чем-то вроде паршивой овцы – и неудивительно, поскольку многие из них не имели с наукой ничего общего. Зная, что судья Эндрюс принадлежит к числу людей, которые ценят в первую очередь твердые факты, не искаженные полетом чьей-то фантазии, я невольно задался вопросом: чем же заслужили работы эксцентричного Бриджмена место в его книжном собрании?
Я направлялся из небольшой библиотеки в кабинет судьи, чтобы задать ему этот вопрос, когда заметил, как из дома, оглядываясь по сторонам, вышла красивая женщина, чей возраст я тогда затруднился определить. Несмотря на ее стройность и относительную свежесть кожи, в волосах ее виднелась седина. В молодости она наверняка была весьма привлекательной, если не красавицей. Меня она не заметила – вернее, даже если и заметила краем глаза, то, будучи крайне взволнованной, не придала этому особого значения. Вскоре я услышал, как от дома отъехала ее машина.
Не решаясь переступить порог кабинета, я задал хозяину дома свой вопрос.
– Книги Бриджмена? – переспросил меня судья Эндрюс, оторвав взгляд от лежавших на столе бумаг.
– Я имею в виду работы Бриджмена из вашей библиотеки, – пояснил я, войдя наконец в кабинет. – Даже не подозревал, что они могут вас заинтересовать.
– Вот как? А я не знал, что вы увлекаетесь такими вещами, Дэвид.
– Ну, не то чтобы увлекаюсь… Просто кое-что слышал о нем, вот и все.
– Вы уверены, что это все?
– Э-э-э… ну да. А в чем дело?
– Гм, как сказать, – задумчиво произнес он. – Впрочем, ничего особенного – так, совпадение. Видите ли, женщина, которая только что вышла из моего дома, – это Люсиль Бриджмен, вдова Сэма. Она остановилась в «Нельсоне».
– Вдова Сэма? – признаюсь честно, я был заинтригован. – Так вы знали его лично?
– Разумеется, знал, причем довольно близко, хотя это и было много лет назад. А недавно я прочел его книги. Кстати, погиб он неподалеку отсюда.
Я кивнул.
– Насколько мне известно, при весьма загадочных обстоятельствах.
– Верно.
Судья вновь нахмурился и даже отодвинул стул. Он был явно чем-то взволнован. Я подождал с минуту в надежде услышать что-то еще.
– И что же? – проговорил я, поняв, что продолжать он не собирается.
– Гм, – откликнулся судья Эндрюс. Его взгляд был устремлен в пространство, сквозь меня. – Что, что… да ничего, и вообще, я занят!
Он надел очки и погрузился в чтение.
Я понимающе улыбнулся и кивнул. Неплохо изучив привычки старика, я знал, что на самом деле означало столь резкое завершение разговора: «Если хочешь узнать больше, попробуй докопаться до истины сам». И с чего же приступать к разгадке этой тайны, как не с книг Сэмюеля Бриджмена! По крайней мере я хотя бы что-то узнаю об этом человеке.
Я уже повернулся, чтобы уйти, как судья произнес:
– Кстати, Дэвид, не знаю, какое мнение сложилось у вас о Бриджмене и его работах, но что касается меня, то как человек, чья жизнь почти подошла к концу, скажу, я и теперь не понимаю, где в них правда, а где выдумки. По крайней мере Сэму нельзя отказать в одном – смелости догадок!
Интересно, как я должен это понимать? И как отвечать на такую реплику? В общем, я лишь кивнул и вышел из кабинета, оставив судью наедине с его мыслями и книгами.
Вторую половину дня я провел в библиотеке, раскрыв на коленях том трудов Бриджмена. Всего в собрании хранились три его книги. Как оказалось, в них содержалось немало упоминаний об арктических и субарктических регионах, о населяющих их людях, их религиозных верованиях, суевериях и легендах. Тем не менее, даже если учесть, как мало я знал об этом английском ученом, в его трудах попадались абзацы, которые вызывали у меня неподдельное любопытство. Бриджмен писал об этих северных краях, здесь же он и погиб – загадочной смертью. Не меньшей загадкой представлялась мне и его вдова, которая сейчас, двадцать лет спустя после его гибели, вновь оказалась здесь и явно была чем-то взволнована, если не напугана. И что самое главное, старинный друг моей семьи, судья Эндрюс, явно не спешил распространяться о покойном английском антропологе – и, судя по всему, разделял его в высшей степени спорные теории.
Но что это были за теории? Если меня не обманывала память, они имели отношение к каким-то индейским и эскимосским легендам, в которых говорилось о боге арктических ветров.
На первый взгляд в книгах профессора почти не было ничего такого, что выходило бы за рамки обычного живого интереса этнологов и антропологов к подобного рода легендам. Однако автор, на мой вкус, слишком долго распространялся о Гао и Хотору, духах воздуха из преданий ирокезов и пауни, и особенно о Негафоке, духе холодной погоды у эскимосов. Чувствовалось, что он пытается увязать эти мифы с малоизвестной легендой о Вендиго, к которой у него явно было особое отношение.
«Вендиго, – писал Бриджмен, – это воплощение силы, образ которой донесли до нас сквозь века древние, как сам мир, предания. Этот великий „Торнасук» – не кто иной, как сам Итаква, Шагающий с Ветрами, и для человека узреть его значит обречь себя на неминуемую смерть во льдах и снегах Севера. Владыка Итаква – по всей вероятности, самый великий и всесильный из духов воздуха – в начале времен пытался вести войну против Старших Богов. Сочтя это изменой, они изгнали его в холодную Арктику и межпланетное пространство, дабы там он „Вечно Шагал с Ветрами» сквозь бесконечное время, вселяя ужас в души эскимосов, которые со временем научились смягчать его нрав молитвами и жертвоприношениями. Никто, кроме тех, кто возносит ему молитвы, не имеет права лицезреть Итакву; любой, кто дерзнет взглянуть на него, обречен на смерть. Итаква – это темный силуэт на небесах, антропоморфный по облику, почти человек, хотя есть в его облике и нечто звериное. Вот он шагает то в морозной мгле над землей, то высоко среди облаков, глядя алыми угольками глаз на копошащихся внизу представителей рода человеческого».
Отношение Бриджмена к другим, традиционным мифологическим фигурам было куда более прозаичным. В их случае он оставался в рамках традиционной антропологии. В подтверждение моих слов процитирую отрывок из одного его труда:
«Вавилонский бог грозы Энлиль имеет титул «Повелителя Ветров». Склонный к разного рода проделкам, непостоянный и вспыльчивый, он, согласно суевериям того времени, якобы разгуливал вместе с бурями и демонами песка».
А вот пример из еще одной легенды:
«Германская мифология рисует Тора как бога грома. Когда в небе собирались грозовые тучи и небеса сотрясали грозовые раскаты, люди знали, что слышат грохот боевой колесницы Тора, в которой тот разъезжает по небесным высям».
И вновь мне бросилось в глаза, что, хотя автор обходился с традиционными мифологическими фигурами с изрядной долей юмора, едва речь заходила об Итакве, подобных вольностей он себе уже не позволял. С другой стороны, говоря, например, про Татка, хеттского бога грома, он привел лишь сухое описание, дополнив его снимком найденной в горах Турции глиняной таблички с изображением этого божества. Более того, сравнивая Татка с Итаквой, он замечал, что нашел у этих божеств сходные черты, причем не только в звучании их имен.
Итаква, подчеркивал Бриджмен, оставляет в арктических снегах следы перепончатых ног, которые старые эскимосские племена боялись переступать. Та-тка (чье резное изображение было выполнено в стиле, напоминающем египетский «Амарна») на фотографии представал с глазами в виде звезд, сделанными из редкого минерала, темного карнелиана, и с перепончатыми ногами! Доводы профессора Бриджмена о близости обоих божеств показались мне вполне обоснованными. Вместе с тем я легко мог представить, какую бурю негодования они могли вызвать у антропологов «старой школы». Как, например, можно отождествлять бога древних хеттов с божеством такого относительно молодого этноса, как эскимосы? Вопрос вполне разумный, если закрыть глаза на тот факт, что Итаква попал на север в своеобразную ссылку, после неудачной попытки свергнуть Старших Богов. Разве не могло быть так, что до мятежа Шагающий с Ветром расхаживал в небесных высях над Уром халдеев и древним Хемом, обитал в тех землях давным-давно, еще до того, как первые люди дали им названия? Тут я рассмеялся собственным фантазиям, вскормленным домыслами чудаковатого профессора-антрополога. И все-таки моему смеху не хватало искренности. Что ни говори, а чувствовалась все-таки в доводах Бриджмена некая холодная логика, благодаря которой даже самые невероятные из его предположений казались стройными, убедительными доказательствами…
А в том, что эти предположения невероятны, сомневаться не приходилось.
Самая тонкая из трех книг была полна ими через край, и я, одолев всего несколько страниц, понял, что именно этот полет фантазии и заставил коллег Бриджмена отвернуться от него. Тем не менее это было в высшей мере увлекательное чтиво, самая интересная из трех его книг, написанная едва ли не с мистическим рвением и изобилующая – в самом прямом смысле этого слова – туманными намеками на какие-то едва заметные для наших чувств миры, полные ужасов и чудес – и время от времени соприкасающиеся с нашим, земным.
Я поймал себя на том, что не могу оторваться от этой книжки, настолько она увлекла меня. Действительно, за всеми этими домыслами и фантазиями скрывалась какая-то великая тайна – как айсберг, у которого видна лишь надводная часть. И я твердо решил не останавливаться, пока не найду полное подтверждение фактам, касающимся «дела Бриджмена» (так я стал называть про себя всю эту историю). Действительно, почему бы нет? Лучшего места для подобного расследования и не найти, ведь именно здесь погиб знаменитый профессор – в непосредственной близости от региона, где, по его словам, обитало некое мифологическое существо. К тому же судья Эндрюс – его, конечно, еще нужно разговорить – располагает какими-то сведениями о жизни этого человека. Возможно, мне удастся найти общий язык и с вдовой ученого, которая как раз находится в нашем городке…
До сих пор не могу понять, что побудило меня взяться за это расследование. Наверное, все дело в том, что Та-тка, в котором Бриджмен видел двойника Итаквы, на табличке ступал перепончатыми лапами по странной смеси слоисто-дождевых и кучевых облаков – такое сочетание, как правило, предшествует обильному снегопаду или сильным грозам. Древний создатель этой таблички неплохо изучил владения Шагающего с Ветром, отчего это мифическое существо стало мне по-своему родным – хотя, сказать честно, мне были куда понятнее и ближе эти зловещие облака, нежели обитавшее в них существо.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?