Текст книги "Мастерская смерти"
![](/books_files/covers/thumbs_240/masterskaya-smerti-12352.jpg)
Автор книги: Брижит Обер
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Была, – поправила Гаэль.
– Она часто так делала? – спросил Шиб.
– Иногда. Однажды я даже застала ее перед включенным телевизором.
– И никто не слышал, как она встает? У нее была отдельная комната?
– Да, у каждого из них своя комната. Но, так или иначе, если бы она поднялась, чтобы устроить какую-нибудь шалость, то сделала бы это очень тихо.
– Ну что, теперь у вас на душе полегчало, месье Шиб? – спросила Гаэль, улыбаясь.
– Да, спасибо, мадемуазель доктор. Но я все же не до конца убежден...
– Ну, что скажете?
Грег, с которого потоками лилась вода, вскарабкался по веревочной лестнице, размахивая своим гарпуном, на котором болтался маленький кальмар.
– Бедненький, да он еще совсем малыш! – воскликнула Гаэль. – Не надо его убивать!
– Отпусти его, пожалуйста, – попросила Айша.
– Да вы что, спятили? Если его поджарить, пальчики оближете!
– Ни в коем случае! – отрезала Айша. – Мы против геноцида спрутов!
– Черт, да это же не спрут, а кальмар! Он на вкус как курица.
Все молчали.
– Ну и хрен с вами! – проворчал Грег, снимая кальмара с крючка и бросая его в воду. – Теперь все довольны?
– Ты такой милый! – воскликнула Айша и поцеловала его в щеку. Грег покраснел.
«Она тебя наставит на путь истинный, не успеешь и глазом моргнуть», – ехидно подумал Шиб, блаженно вытягиваясь на скамейке и улыбаясь.
Вернувшись домой вместе с Гаэль, после того как вся компания поужинала в ресторане «Софитель» с видом на море, – спасибо, Грег! – Шиб почувствовал, что слегка пьян. Он выпил больше, чем обычно, Гаэль, видимо, тоже. Она то и дело спотыкалась и хихикала, разглядывая чучела животных.
Он не собирался приглашать ее к себе– она сама, когда Айша и Грег распрощались с ними и сели в джип, вдруг сказала:
– Я бы хотела взглянуть на твою мастерскую, если ты не против.
Гаэль была милой, умной, симпатичной. Почему бы и нет?.. Он ведь не давал обета целомудрия. И хорошенькие двадцатичетырехлетние девушки не каждый день вешались ему на шею. Действуй, Шиб!
Он предложил ей на выбор «Десле» или коньяк,
– Коньяку, если можно.
Себе он тоже налил. Коньяк был хорош – подарок графини Ди Фацио.
Пока Гаэль потягивала напиток, Шиб подошел к музыкальному центру и поставил саундтрек «In the Mood for Love»[18]18
«Любовное настроение» (англ.). Знаменитый фильм южнокорейского режиссера Бон Карвая, отмеченный призами в Каннах в 2000 г.
[Закрыть].
– А сам фильм тебе нравится? – спросил он.
– Очень. А тебе?
– Да, отличный. Потанцуем?
Позже, когда Гаэль лежала, расслабленно вытянувшись рядом с ним в полумраке комнаты, а он курил, она вдруг спросила:
– А на спине у нее были синяки?
– Что?
– У той девочки были синяки на спине?
– Да, а что?
– Это часто доказывает, что дети стали жертвами домашнего насилия. Такие синяки редко появляются в результате падения. Даже если бы ребенок захотел причинить себе вред, он бы туда не дотянулся. Дай мне, пожалуйста, сигарету.
Шиб оцепенел.
– Что еще ты об этом знаешь? – спросил он.
– Достаточно, но мне не хотелось бы вдаваться в подробности. Слишком мрачно... У тебя еще будет доступ к телу?
– Да, наверное, – подумав, ответил Шиб. – Я могу сказать, что хочу в последний раз убедиться, все ли в порядке, до того как начнется панихида.
– Проверь девственную плеву, – помолчав, произнесла Гаэль.
Шиб подскочил, уронив пепел с сигареты.
–Что?!
– Проверь, так будет лучше. И для тебя тоже. Во всяком случае, не останется сомнений.
– Но это чудовищно!
– Слушай, это тебе двадцать четыре года или мне? Кстати, тебе сколько?
– Сорок два.
– Совсем старикашка! Меня трахнул старый негритос!
– Это ты меня трахнула. Несмотря на мое отчаянное сопротивление.
– Что-то я не заметила... Ладно, пусть так... Некоторое время они молчали. Деревянные ставни чуть поскрипывали на ветру. Слышался Шум моря– спокойный, ритмичный шорох набегающих волн.
– Ты и в самом деле думаешь, что нужно проверить?.. – спросил Шиб, засовывая окурок в пустую банку из-под пива, которая служила им пепельницей.
– Если тебя все это настолько беспокоит, то да, – ответила Гаэль, зевая. – О, черт, мне завтра вставать в шесть! В восемь начинаются занятия.
– Завтра же суббота.
– Ну и что? Будет вскрытие.
– Мы просто созданы друг для друга, – усмехнулся Шиб, обнимая ее. – Хочешь, я тебе покажу, что способен делать своим скальпелем?
– Нет, спасибо, ты меня и так всю выпотрошил. Лучше спой мне колыбельную.
Глава 5
Панихида была назначена на пять вечера. Шиб притормозил перед въездными воротами в 16.30 и коротко вздохнул. У него раскалывалась голова, во рту был отвратительный вкус, несмотря на жевательную резинку. Он подхватил черный прямоугольный чемоданчик с металлическими застежками, попытался досчитать до двадцати, делая глубокие вдохи, но остановился на двенадцати, вышел из машины и позвонил.
Ему открыла Айша. Лицо осунувшееся, глаза запали.
– Ну и напились же мы вчера! У меня жуткое похмелье. А ты как?
Шиб кивнул.
– То же самое.
– А Гаэль нормально добралась до дома?
– Кажется, да, – уклончиво ответил Шиб.
– Ладно уж, не ври, она мне позвонила!
Ох уж эта женская привычка выбалтывать Друг другу все! Просто врожденный порок! Он шел следом за Айшей, гадая, какими могли быть комментарии Гаэль. «Ну, он пороха не изобретет...»,
«Милый, но немного вяловат...», «Он очень старался...» Последнее хуже всего. Как школьный ярлык: «Прилежный, но не слишком одаренный». Шиб пожал плечами. Не комплексуй, приятель, это еще не конец света.
Несколько машин уже стояли перед домом. Он узнал темно-синий «мерседес» Бабули.
– А кто еще приехал? – вполголоса спросил он.
– Да почти все собрались, кроме Кордье. Священник, чета Лабаррьер– это друзья, Шассиньоль – деловой партнер Жан-Юга – со своей фифой и Осмонды – соседи.
– А у Бланш нет родителей?
– Они умерли. У нее только старая тетка, прикованная к постели.
Шиб слегка тронул Айшу за руку и профессиональным жестом указал на свой чемоданчик.
– Мне нужно пройти в часовню. Тонкое лицо Айши исказилось.
– Последняя проверка, – объяснил Шиб. – Я не хочу, чтобы возникли проблемы. Это совсем ни к чему. Скажи им, что я там, и пусть пока никто не заходит, ладно?
– Но вдруг Андрие...
– Вряд ли кто-то из них захочет присутствовать при последнем туалете покойной, – перебил Шиб. – Скажи, что я присоединюсь к ним, когда все будет готово.
– Им это не понравится...
– Мне платят за работу, я ее выполняю. Часовня закрывается на ключ?
Они остановились у лепного портала.
– Внутри на стене висит ключ, но не знаю, подойдет ли он. Им никогда не пользуются. Грабители часовен– это, знаешь ли, редкость, – И Айша быстрыми шагами направилась обратно к дому.
Шиб толкнул дверь. В лицо ему пахнуло пылью, землей, холодом и старостью. Деревянные козлы были накрыты фиолетовым бархатом с золоченой бахромой. На них, прямо напротив алтаря, приготовленного для мессы, стоял стеклянный гроб.
Шиб закрыл за собой дверь, снял со стены большой старинный ключ и сунул его в скважину. Ключ повернулся. Отлично. Времени было мало. Он раскрыл чемоданчик, вынул оттуда коробку со специальной косметикой, натянул каучуковые перчатки с таким чувством, будто собирался совершить преступление. Поднял стеклянную крышку, которая показалась ему весом с тонну.
Элилу лежала на спине. Глаза закрыты. Белокурые пряди рассыпались вокруг головы, руки скрещены на груди, ноги плотно сжаты, губы склеены специальным клеем.
Шиб, с пересохшим от волнения ртом и колотящимся сердцем, стараясь не смотреть на закрытые глаза девочки, просунул правую руку между ее худеньких бедер. Ему снова захотелось убежать. Он слегка оттянул резинку трусиков, просунул пальцы внутрь.
Ты не можешь этого сделать, Шиб, ты не можешь сотворить такое с трупом маленькой девочки. Но нужно узнать...
Шаги по гравию. Стук хлопнувшей автомобильной дверцы. Скорее! Шиб просунул обтянутый перчаткой средний палец между застывших складок детского полового органа, которые казались сомкнутыми наглухо. Интересно, сколько лет тюрьмы можно получить за осквернение трупа?.. Лет пять?,.
Он нажал сильнее. Шаги приблизились. Послышался шум голосов. Быстрее, черт побери, быстрее!
Потом Шиб, сгорая от стыда, убрал руку, снова сдвинул ноги девочки, оправил на ней платье, опустил крышку гроба, быстро подошел к двери и бесшумно повернул ключ. Он едва успел стянуть перчатки и сунуть их в чемоданчик, как на пороге появился Жан-Юг Андрие со сжатыми челюстями.
– Айша сказала, вы решили произвести последний осмотр? – ледяным тоном спросил он.
– Да, я хотел убедиться, что все в порядке. Иногда... некоторые детали... Лучше все же...
По здешнему обычаю, он не закончил фразу. Андрие, кажется, успокоился.
– Она прекрасна, не правда ли? – прошептал он, слегка кивнув в сторону гроба. – О, боже мой, какой красавицей она могла бы стать!
Жан-Юг с трудом подавил рыдания, тело сотрясла дрожь, и он покинул часовню, шагая как робот.
Шиб остался стоять с пылающим лицом.
Элилу не была девственницей! Он не обнаружил плевы. У девочки восьми лет! Как такое могло случиться? Врожденный недостаток? Разрыв вследствие падения? Или катания на пони?..
Ее изнасиловали, вот в чем дело. Кто-то изнасиловал ее и убил.
Сообщить в полицию? У Грега наверняка есть связи в комиссариате– Но что сказать?
– Здравствуйте, месье Морено.
Он едва не наткнулся на Бланш, мертвенно-бледную, в темно-синем шелковом платье, как обычно, – почти без грима и украшений. Ее плечи были сгорблены, глаза опущены на маленький золотой крестик на шее.
– Мой кузен, отец Дюбуа, – продолжала она, указывая на невысокого худощавого человечка со строгим лицом, в темно-сером костюме, с серебряным крестиком, прикрепленным к лацкану пиджака.
Священник слегка склонил голову, не говоря ни слова. Шиб машинально отметил, что глаза и волосы у него тоже серые. Над воротничком с острыми краями выступало адамово яблоко. Тонкие губы, казалось, не умели улыбаться. Больше напоминает не педофила, а гестаповца в отставке, подумал Шиб. В этот момент с ним поздоровалась Бабуля. Веки у нее опухли от слез, в руке она комкала платок. Потом Бланш познакомила Шиба со своими друзьями Лабаррьерами, супружеской четой лет под пятьдесят – оба холеные, здоровые, розовощекие, безукоризненно одеты и причесаны, на ней изящные украшения, на нем галстук от Брейера. Чета Осмонд, соседи, примерно того же возраста, выглядели не столь безупречно. У Джона Осмонда оыло пивное брюшко, у его жены Клотильды– нос в красноватых прожилках. Оливково-зеленый костюм Джона делал его похожим на фермера, а плохо скроенное бесформенное платье Клотильды придавало ей вид монашки в мирской одежде. Что касается Шассиньоля и его спутницы, тут был совсем другой коленкор. Реми Шассиньоль, деловой партнер Андрие, выглядел как типичный преуспевающий бизнесмен с бульдожьей хваткой– уверенный в себе, одетый в баснословно дорогой костюм от Жиля Массона, с густой темной шевелюрой, серо-стальными глазами и орлиным носом. Его «фифа», как выразилась Айша, была обладательницей огромного бюста и мощного зада. Вся эта роскошь была втиснута в узкое укороченное темное платьице, явно от дорогого модельера. Длинные белокурые волосы женщины ниспадали на плечи, пухлый влажный рот был слегка приоткрыт, словно она пребывала в постоянном восхищении.
Вежливые рукопожатия, легкие улыбки, пара фраз, произнесенных вполголоса, кивок головой в знак скорби и сострадания...
Шарль держался чуть в стороне, глаза у него покраснели– очевидно, он тоже плакал, – руки были скрещены на груди. Юноша стоял очень прямо: в своем темном костюме со стрижкой бобриком он был точной копией отца. Смерив Шиба взглядом, Шарль решил не здороваться с ним.
– Выпьете что-нибудь? – Голос Бланш прозвучал из-за его спины.
– Я бы выпил воды, спасибо.
Она сделала знак человеку в белой куртке – одному из нанятых на сегодня слуг, о которых говорила Айша.
Бланш... Он наблюдал за изящной линией ее затылка. Положить руку, привлечь к себе, защитить. Защитить от чего? От кого? От Смерти? Смешно...
Или от правды, которой она не знает? Что кто-то надругался над ее ребенком? Сможет ли он сказать об этом? Нет. Значит, пусть убийца остается на свободе? Да. Потому что нет полной уверенности—только смутные подозрения.
А вдруг он ошибся? Шиб залпом осушил бокал минеральной воды. Нужно позвонить Гаэль. Он подумал, нельзя ли на некоторое время незаметно отлучиться и позвонить прямо сейчас, но тут отец Дюбуа кашлянул.
– Дамы и господа, не угодно ли вам следовать за мной...
Шиб заметил легкую тень испуга, промелькнувшую на лице спутницы Шассиньоля, имени которой он не расслышал. Что-то вроде Винни. Про себя он окрестил ее Винни-Пушкой– выпирающие из-под платья телеса и впрямь напоминали пушечные ядра. Бабуля прижала руку к груди, затянутой в серый английский костюм, и глубоко вздохнула. Шарль подошел к ней и положил свою большую руку рано развившегося подростка на ее запястье, усеянное старческой пигментацией. Она, вымученно улыбаясь, погладила его по голове. Бланш, склонив голову, кусала пальцы. Андрие обнимал ее за плечи. Осмонды мрачно уставились в землю, Лабаррьеры, напротив, демонстративно подняли очи горе.
Маленькая процессия подошла к часовне в полной тишине, нарушаемой лишь хрустом гравия под ногами. Шиб медленно и глубоко дышал, пытаясь успокоить взвинченные нервы.
Потом все вошли в часовню и расселись на натертых воском скамейках. Каждый из присутствующих невольно вытягивал шею, стараясь получше рассмотреть стеклянный гроб и лежавшее в нем тельце. Потом Винни-Пушка спрятала лицо на мускулистой груди Шассиньоля. Ноэми Лабаррьер перекрестилась. Клотильда Осмонд принялась листать молитвенник, который положила перед собой. Бабуля, сидя рядом с сыном, вытирала платком глаза. Бланш, дрожа всем телом, вцепилась в хрупкое дерево скамеечки. Мужчины сидели, устремив взгляды перед собой, застыв, как часовые. Отец Дюбуа надел фиолетовую епитрахиль и прошел к алтарю.
В этот момент вошли дети – друг за другом, под предводительством Айши с искаженным от горя лицом: Энис, Аннабель с заплаканными глазами, Луи-Мари в синем блейзере, мрачный и торжественный. Мертвенно-бледный Шарль замыкал шествие. Они сели на специально оставленную для них скамейку– позади родителей, прямо напротив Шиба. Айша села рядом с маленькой Энис на руках.
– Дорогие братья и сестры, мы собрались здесь...
– А почему Элилу в стеклянном ящике? – прохныкала Знис.
– Ш-ш-ш, моя радость, во время мессы нельзя разговаривать, – обернувшись, прошептал Андрие и приложил палец к губам.
– Мы собрались здесь при очень печальных обстоятельствах...
– Я хочу писать!
–Заткнись! – прошипел Луи-Мари. – Заткнись, а то получишь!
– Ты плохой! Я все расскажу маме! – со слезами прошептала Энис и прижалась к Айше, которая тоже была на грани слез.
–... Элизабет-Луиза, чья чистая и невинная душа теперь пребывает...
«Чистая и невинная»... Шиб инстинктивно сжал кулаки.
–... наша скорбь...
Внезапно послышались рыдания. Это оказалась Винни-Пушка. Закатив глаза, она прошептала:
– Простите, – и шумно высморкалась.
Бабуля, прямая как палка, бросила на нее уничтожающий взгляд. Осмонды теперь упорно смотрели в пол. Поль Лабаррьер закрыл глаза. Ноэми не сводила глаз с алтаря– наверняка хотела во всех подробностях рассмотреть прозрачный гроб.
Шиб заметил, как дрожат руки у Шарля. Он больше не плакал, но лицо его побагровело. У Луи-Мари лицо было застывшим, как у статуи, веки полуопущены, губы плотно сжаты. Аннабель ерзала из стороны в сторону, и зубы у нее постукивали. Энис, прижавшись к Айше, сосала большой палец. Ее широко распахнутые глаза были похожи на блюдца.
Бланш, казалось, вот-вот упадет в обморок. Ее тело сотрясала непрерывная дрожь.
–... ибо мы верим в воскрешение...
«Только не я, – подумал Шиб. – Нет, мясники и служащие похоронных бюро не верят в воскрешение».
– Помолимся! «Отче наш, иже еси на небесех...»
Послышался слабый хор нестройных голосов. Шиб открывал рот, стараясь делать это одновременно с остальными, но не произносил ни слова. Он не любил молиться. Он заметил, что Шарль тоже молчит и даже не открывает рта, устремив глаза на деревянного Христа над алтарем. Во взгляде его читались гнев и озлобление. К кому он испытывал эти чувства? К жестокому Богу?
Дюбуа поднял гостию, потом дароносицу с церковным вином. «Сие великое таинство веры» – а заодно и смерти, подумал Шиб, который не мог удержаться, чтобы не смотреть на Элилу, такую смирную в своем стеклянном футляре. Луи-Мари тоже смотрел на нее, что-то шепча, Когда Шибу удалось разобрать его слова, он чуть не подскочил. Мальчишка явственно произносил: «Fuck you!» Кому он это? Шибу? Священнику? Богу? Или тому, кто убил его сестру? Шиб, ты спятил! Если бы он знал имя, то уж наверняка сказал бы родителям, ведь так? Разве что его собственный отец и есть тот самый насильник-убийца... Но вообразить себе Жан-Юга, который сначала насилует дочь, а потом сворачивает ей шею, как цыпленку, было совершенно невозможно,
Все потянулись к причастию, кроме Шассиньоля, Клотильды Осмонд, Айши и – как ни странно – Бланш, которая тоже осталась сидеть со склоненной головой,
Андрие склонился над ней, слегка обнял за плечи и что-то прошептал.
Никакой реакции. Он произнес уже громче:
– Бланш, идем.
Она вновь коротко вздрогнула.
– Оставь меня!
Он сжал кулаки и отошел. На скулах у него выступили красные пятна. Бабуля удивленно обернулась к ним:
– Что случилось, Бланш?
Никакого ответа, Бабуля с напряженным лицом села на место. Винни-Пушка споткнулась, не дойдя до алтаря, и ухватилась за Поля Лабаррьера. Ноэми Лабаррьер тихо всхлипывала, мелкие слезы катились по ее загорелым щекам пятидесятилетней женщины, сохраняющей приличную форму. Интересно, она хорошо знала Элилу? Или плакала из сочувствия к родителям? Шассиньоль, сидя на скамейке, принялся кашлять и сморкаться. Айша повернулась к нему с полными слез глазами. Он положил руку ей на плечо и так крепко сжал в знак сострадания, словно это была сама Бланш. Энис задремала, на ее подбородок стекала тоненькая струйка слюны. Аннабель, слишком маленькая для причастия, оставалась на месте и ударяла ногой по стоявшей впереди скамейке, но не так громко, чтобы это услышали.
Отец Дюбуа вновь заговорил. Все встали, сложив ладони перед собой. Шиб молился об одном – чтобы все поскорее закончилось, чтобы несчастное тельце, выставленное на всеобщее обозрение, наконец-то оставили в покое, чтобы прекратили эту пытку!
Айша, держа Энис на руках, попыталась заставить Аннабель подняться, но та лишь недовольно надула губы. Однако от оплеухи Шарля тут же вскочила, красная от злости. Луи-Мари бросил на нее ледяной взгляд, и она тут же притихла. Бланш тоже поднялась и сложила руки для молитвы. Она дрожала так сильно, что исходившая от нее вибрация, казалось, передавалась всем. Андрие всхлипнул. Рука его вцепилась в спинку скамейки, костяшки пальцев побелели.
– «Даруй им, Господи, вечный покой, и пусть вечный свет воссияет для них».
Свет, которого они не увидят. Покой, которого будет слишком много... Телесная оболочка, наполненная асептической жидкостью, ты действительно вознеслась к ангелам?
Заиграла музыка. Орган, разумеется. Неизбежный «Реквием» Моцарта. Рыдания усилились. Ноэми Лабаррьер спрятала лицо в вышитый носовой платок. Винни-Пушка торопливо направилась к выходу, спотыкаясь на ходу. Шассиньоль бросил на нее презрительный взгляд, одновременно утирая набежавшую слезу. Джон Осмонд побагровел. Клотильда промокала платком глаза. Бабуля уткнулась лицом в плечо сына, сотрясаясь от рыданий. Потом она повернулась к Шарлю и сжала ему запястье. Попыталась обнять Луи-Мари, но тот уклонился. Погладила по щеке Аннабель, которая тут же разревелась во весь голос. Жан-Юг взял ее на руки. Отец Дюбуа тем временем благословлял гроб.
–... и да пребудет на вас милость Господня...
«Ite, missa est»[20]20
Ступайте, мееса окончена (лат.). Слова, произносимые в конце католического богослужения.
[Закрыть]. Живым не оставалось ничего другого, кроме как продолжать жить.
Андрие взял Бланш под руку и увлек ее к выходу. Она пыталась слабо сопротивляться, но потом последовала за ним, повернув голову назад, туда, где оставалась лежать в вечных сумерках ее дочь.
Остальные тоже направились к выходу. Снаружи начинало темнеть. Пахло цветущим жасмином. Было ветрено. Солнце опускалось за горы. Высоко в небе пролетел самолет, оставляя тонкий белый след. Бланш, проходя мимо Шиба, слегка коснулась его бедром. Айша повела младших детей к дому, за ней медленно двинулись остальные. Винни, прислонившись к «BMW» Шассиньоля, тяжело переводила дыхание. Краска на ее лице растеклась. Ноэми, не говоря ни слова, обняла Бланш и прижала ее к себе. Поль Лабаррьер неловко стиснул плечо Андрие. Бабуля опиралась на Шарля, который казался шестнадцатилетним стариком. Луи-Мари ожесточенно пнул ногой камень, отшвырнув его. Шиб не знал, что ему делать. Любые слова утешения были неуместны. Неожиданно он подумал: а где, интересно, похоронен другой ребенок, малыш Леон? Бланш упоминала о каком-то семейном захоронении. Склеп под часовней? Но, черт возьми, Шиб, какое тебе дело? Уж не собираешься ли ты выкопать его и проверить, не надругались ли над ним, перед тем как утопить?
– Вы проделали великолепную работу, месье Морено.
Он обернулся. Перед ним стоял отец Дюбуа. На его тонких губах было некое подобие улыбки.
– Гм...
– Они очень хотели, чтобы она осталась такой же, как при жизни– милым, веселым ребенком, – мелодичным голосом продолжал Дюбуа.
Ну что ж, если ему кажется, что у этого вампиреныша в гробу веселый вид, тем лучше.
– Это тяжелое испытание... – произнес Шиб, слыша себя как бы со стороны.
– Жизнь– это дар Божий, которым человек, увы, не может полностью распоряжаться, – отозвался Дюбуа. – Простите, меня зовет Жан-Юг.
– Вы верите в оживших мертвецов?
На сей раз это оказался Луи-Мари, бледный и встревоженный. Странный вопрос для четырнадцати лет!
– Нет. Совершенно не верю. Мертвые никогда не оживают. Потому что они мертвые. Поверь, я знаю, о чем говорю, – со вздохом добавил Шиб.
– Это вы бальзамировали сестру? – спросил Луи-Мари.
– Да.
– Она похожа на куклу. На мясную куклу, – добавил мальчишка с гримасой отвращения.
Черт возьми, ну и выраженьице!
– А еще она выглядит злой.
– Тебе так кажется просто потому, что она больше не улыбается, не разговаривает, понимаешь? Но она уже никогда не проснется. В этом можешь быть уверен.
– Надеюсь, – ответил Луи-Мари, видимо все же не до конца успокоенный.
– Луи-Мари! – позвала Бабуля.
Он слегка пожал плечами и быстро отошел.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?