» » » онлайн чтение - страница 7

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

  • Текст добавлен: 11 марта 2014, 17:56

Автор книги: Чингиз Абдуллаев


Жанр: Шпионские детективы, Детективы


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Брюлей поднялся первым.

– Мы напрасно чего-то ждем, – громко заявил он. – Я думаю, мистер Дронго в очередной раз блестяще продемонстрировал нам свои возможности. Сегодня вечером мы должны быть во Флоренции. Надеюсь, никто не возражает.

Глава 12

В отель Дронго вернулся в два часа дня. Разделся, прошел в ванную комнату, встал под горячий душ. И только тогда вспомнил, что оставил свой новый плащ в полицейском участке на вешалке. Решив, что позже туда позвонит, он продолжил стоять под душем, подставляя тело обжигающей воде. Дронго любил принимать именно такой душ. При воспоминании об убитой ему захотелось проклясть все вокруг. От бессилия что-либо изменить он сжал зубы – это может быть не последняя жертва «мясника». «Но почему он так странно себя ведет?» – в который раз подумал Дронго.

С одной стороны, ярко выраженный маньяк, преследующий молодых женщин. Несколько лет назад начал убивать их в Великобритании, затем перебрался на континент. И везде его характерный почерк. В том, что он настоящий сексуальный маньяк, сомнений нет. Сексуальное удовлетворение ему доставляют мучения его жертв. Найденная сперма это только подтверждает. Он наслаждается убийствами. Но затем, видимо, что-то изменилось. Теперь ему нужны не просто молодые женщины – он находит и убивает работниц правоохранительных органов. Почему? Может, кто-то из них когда-то причинил ему боль, и вот теперь таким необычным способом он мстит за свое прошлое?

Дронго открыл глаза. Бьющая струя воды приятно щекотала тело. Все стало меняться в поведении этого мерзавца, начиная с Ангулема. Тогда он вдруг выстрелил в свою жертву из странного оружия. Но почему больше никогда его не использовал? Понимает, что его могут вычислить? Зачем же так испортил себе все «удовольствие» в Ангулеме? Правда, позже он, похоже, взял реванш в Тулузе. Затем целых восемь лет совершал убийства, не меняя почерка. И вдруг начал посылать письма в Интерпол, убивать исключительно работников полиции, женщин-следователей, судей и даже их мужей. Как-то это не по правилам таких маньяков. Какое удовольствие он мог получить от убийства мужчины, причем ударом ножа? Непохоже, что воспринял такой способ умерщвления как некое сексуальное мистическое действо. Перед тем как убить женщину, убил ее мужа. Чтобы не помешал? Возможно такое объяснение? Или тут что-то другое? С чего вдруг с ним стали происходить такие разительные перемены? И наконец, как апофеоз этих перемен – выход на Интерпол, попытка установить связь. Вот позвонил ему, Дронго, придумал головоломки, чтобы подсказать преследователям, где его искать…

Дронго выключил воду, достал большое белое полотенце, осторожно, стараясь не поскользнуться, вылез из ванны. Надо же, этот тип нашел Джорджа Эннеси, чтобы через него переслать сообщение. Потом вычислил через Интернет, когда в Рим приедут эксперты и в каком отеле они остановятся. Наконец нашел новую жертву, убил ее где-то в другом месте, а тело перевез в Трастевере, имитируя, что преступление совершено там. Зачем? Почему он не побоялся оставить одежду убитой и конверт с посланием, но не хочет, чтобы мы узнали о месте преступления? Что он хочет скрыть, одновременно подсказывая, где его искать. Что означают его послания? Он действительно желает, чтобы его вычислили, или это только игра? Но тогда в чем ее смысл? И по каким правилам в нее играть, если после каждого его хода остаются женские трупы с такими изуродованными телами.

Закончив вытираться, Дронго оставил полотенце в ванной, вошел в комнату, уселся на кровать. Нелогичность действий этого преступника его поражала. Как это объяснить, да и нужно ли объяснять? Обычно маньяки охотились за падшими женщинами, считая их отчасти виновными в своем сексуальном отклонении. Так было во многих случаях, начиная со знаменитого лондонского убийцы девятнадцатого века «Джека-потрошителя», которого тогда так и не нашли. Подобные случаи были и в других странах. Потом появлялись просто маньяки, для которых объектами вожделения были дети и молодые женщины. Такие не останавливались ни перед чем. Они совершали убийства, нападая на случайных людей в подъездах домов, рядом с железнодорожными станциями, в заброшенных сараях. Даже чувство собственной безопасности не могло их остановить, настолько сильные эмоциональные всплески подавляли все доводы рассудка. «Стаффордский мясник» вел себя подобным образом до Каора. Там произошла какая-то развязка. Или, наоборот, завязка? Убив очередную женщину, он вдруг резко меняется. Почему? Что произошло в Каоре и в Тулузе? Два убийства почти подряд. Наверное, нужно вернуться туда и все проверить еще раз. Хотя с тех пор прошло столько лет. Там уже наверняка стоят новые здания, ничего не узнать. Но чего он тогда испугался, выстрелив в свою жертву? Или таким своеобразным способом пожалел ее? Что за мужские крики слышал тогда свидетель? Кроме той женщины в Каоре, он ни в кого больше не стрелял. И вот теперь он не просто убивает, а словно выполняет какую-то миссию по дискредитации единой Европы.

В дверь кто-то постучал. Дронго поднялся, быстро надел брюки, рубашку, затем подошел к двери.

– Кто там?

– Это я, – услышал он глуховатый голос комиссара Брюлея и сразу открыл дверь. Комиссар вошел в комнату и, пройдя к столу, уселся на стул, повернувшись лицом к кровати, на которой устроился Дронго.

– Зачем ты все время дразнишь Террачини? – строго спросил комиссар. – Тебе нравится над ним издеваться?

– По-моему, это он ко мне придирается, – возразил Дронго. – Вы же видите, как он терпеть не может непрошеных советчиков. С радостью отправил бы нас всех домой. И меня, и Даббса, сделав исключение, пожалуй, только для вас.

– Ему сложнее всех нас, – напомнил Брюлей. – Мы приехали и уедем, а убийство будет висеть на его шее. Ты даже не представляешь, сколько начальников бывает у обычного комиссара полиции. И сколько неприятностей может последовать от посещения такой группы экспертов, как наша. Я прошел через все это, поэтому знаю, что говорю. А ты не обижайся.

– На вас? – улыбнулся Дронго. – Никогда в жизни. Между прочим, на Террачини я тоже не сержусь. Он настоящий профессионал, немного задерганный и нервный из-за большой ответственности, но толковый специалист. Мы с ним уже работали вместе несколько лет назад.

– Тем лучше. – Брюлей достал трубку, но, вспомнив, что Дронго не курит, спрятал ее обратно. К тому же в этом номере нельзя было курить. Отели в Европе уже много лет делятся на зоны для курящих и для тех, кто не выносит табачного дыма.

– Из Лондона звонил мистер Доул, – сообщил комиссар. – Оказывается, Эннеси познакомился с нашим «мясником» в Бельгии, когда просматривал какой-то порнографический сайт. Описал его, как человека среднего роста, довольно плотного телосложения с густыми темными волосами и пышными усами.

– Наверняка он гримировался, – предположил Дронго.

– Мистер Доул тоже так считает, – кивнул Брюлей. – В общем, он дал Эннеси дискету с уже записанной фотографией. Сам Эннеси ничего не сканировал и не мог заранее видеть снимок. Это выяснилось теперь. Но Эннеси решил переслать сообщение сначала самому себе, а затем уже в лионскую штаб-квартиру Интерпола. Доул считает, что преступник находится в Риме. Он убежден, что этому убийце удалось выяснить, где мы живем, не через сотрудников Террачини, среди которых у него, конечно же, не может быть единомышленника, а посредством Интернета.

– Даббс уже все проверил, – отозвался Дронго. – Я тоже полагал, что он воспользовался Интернетом и взламывал закрытые сайты, обходя пароли. Он неплохой специалист и, видимо, разбирается в таких вещах. Или у него есть толковый сообщник. Хотя это, конечно, только мои предположения. Но я запомнил его голос, комиссар. Это достаточно грамотный человек. Я бы даже сказал, образованный. И хитрый. Сначала он говорил вполне интеллигентно, но последней фразой выдал себя. Сказал мне: «Ты знаешь». Я понял, что он решил несколько скорректировать и свой образ, и свое поведение, выдать себя не за того, кто он есть на самом деле. Только никак не пойму, зачем он это делает? Какую радость он находит в охоте, в которой сам выступает и жертвой, и охотником одновременно?

– Если бы мы это знали, то сейчас тут не сидели бы, – резонно заметил комиссар. – А насчет Флоренции ты молодец, сумел быстро разгадать его послание.

– Это было нетрудно. Думаю, что мы уже можем составить его обобщенный портрет.

Брюлей снова достал трубку, положил ее на стол и посмотрел на Дронго, как бы позволив говорить ему.

– Этому типу не больше сорока пяти, – начал тот. – Он наверняка разбирается в современных технологиях, знает, как пользоваться Интернетом, как взламывать чужие сайты. Он не доверил бы такую операцию чужому человеку, это исключено. Судя по его голосу и манере говорить, это человек достаточно начитанный и образованный. Возможно, в молодости у него были отклонения и он совершил чудовищные убийства. А сейчас пытается таким образом себя остановить или решил, что подобная игра может его позабавить. Здесь я ни в чем не уверен. Судя по посланию и фотографии, которые он нам оставил, получается, что этот тип обладает своеобразным чувством юмора, он наблюдательный, внимательный, скрытный… Но вот зачем он перевез уже мертвую женщину на другое место и попытался убедить нас, что убийство произошло там, понять не могу.

– Он что-то скрывает, – подсказал Брюлей и снова посмотрел на свою трубку.

– Курите, – улыбнулся Дронго, – я открою окно.

– Не нужно. – Брюлей тяжело поднялся, забирая трубку. – В пять вечера мы выезжаем. Никогда не думал, что попаду во Флоренцию таким образом во второй раз. Первый раз я там был лет сорок назад. И мне очень понравился этот город. Будет неприятно, если этот тип испортит мое впечатление. Собирай вещи, – посоветовал он, выходя из комнаты. Но в дверях обернулся: – Я в общем с тобой согласен. Но мне кажется, ты не учитываешь одного факта. Он пытается скрыть от нас свои остальные пристрастия. Поэтому и перевез труп на другое место. У него своя, непонятная нам мораль. До свидания.

Комиссар ушел, тяжело ступая, а Дронго медленно закрыл за ним дверь, продолжая размышлять над его словами. Затем достал чемодан, собрал свои вещи. Вспомнив про плащ, едва не выругался. Придется поехать за ним к Террачини. Или, может, попросить комиссара привезти его на вокзал? Нет, так нельзя, это неудобно. Террачини и без того не питает к нему особо дружеских чувств, особенно после их позорного провала с попыткой подставить одного из офицеров итальянской полиции. Нужно поехать самому.

Дронго не успел до конца собрать свои вещи, как в дверь снова постучали. Он захлопнул чемодан, подошел к дверям. В этом отеле, перестроенном из аристократической виллы, на дверях не было ни традиционных глазков, ни звонков. Не сомневаясь, что это вернулся комиссар Брюлей, Дронго открыл дверь. Но на пороге стояла Луиза Фелачи с его плащом в руках.

Она была в форме офицера полиции, и Дронго сразу отметил, как идет ей эта одежда. Улыбнувшись, Луиза протянула ему плащ:

– Вы оставили его у комиссара Террачини. Мы решили, что только вы могли купить плащ у «Бриони». Судя по костюмам и галстукам, в которых вы ходите…

– Издеваетесь? – Дронго пропустил гостью в комнату, забрал у нее плащ, повесил его в шкаф.

– Ни в коем случае, – рассмеялась Луиза. – Но это было забавно. «Бриони» у Террачини. Они не очень сочетаются.

– В следующий раз учту, – огорченно произнес Дронго. – Спасибо, что привезли. Ночью шел проливной дождь, и я решил купить себе плащ. Не хотел оставлять его у вашего комиссара, но и брать с собой на место убийства было не совсем прилично.

Обтягивающие брюки выгодно подчеркивали достоинства фигуры Луизы, а мундир она, очевидно, сшила по заказу. Взглянув на Дронго, Луиза покачала головой:

– По-моему, вы единственный, кто так одевается. Брюлей старик, у него традиционная тройка с жилетом, словно он перенесся к нам из пятидесятых годов прошлого века, Даббс – подчеркнуто скромен, Доул вообще ходит в темной одежде классического покроя. Только вы и ваш русский коллега следите за модой. Но он одевается как молодой человек, а вы элегантно, как взрослый мужчина.

– Спасибо. Выходит, я единственный пижон в этой компании, – усмехнулся Дронго, – учту на будущее. Еще раз спасибо за плащ.

– Это вам спасибо за Флоренцию. Вы так быстро все вычислили. Теперь я поеду вместе с вами. Нам приказали сопровождать вашу группу. Мне и Маурицио.

– Вы поедете в форме?

– Нет, – улыбнулась она, – меня отпустили, чтобы я успела переодеться и передать вам плащ. Но у меня есть еще немного времени.

– Прекрасно, – обрадовался Дронго. Луиза ему очень нравилась. – Значит, будем работать вместе. Можно становиться друзьями, переходить на «ты» и пить на брудершафт.

– А у вас есть, что пить? – спросила она, не скрывая иронии.

Он достал из мини-бара небольшую бутылку вина, принес два бокала. Откупорил бутылочку, разлил белое вино по бокалам.

– На брудершафт пьют, скрестив руки, – напомнил Дронго.

– Конечно, – согласилась она, и они переплели правые руки, встав рядом друг с другом.

– За дружбу! – Она неслышно коснулась его бокала своим.

– За дружбу! – Он сделал три глотка, отставил бокал и, все еще считая происходящее милой шуткой, весело сказал: – Теперь нужно целоваться.

– Обязательно. – Она поставила свой бокал на столик и, обернувшись, прикоснулась к нему теплыми губами.

Внезапно поцелуй стал совсем другим. Из дружеского он перерос в эротический. Дронго изумленно посмотрел на Луизу. Инициатива принадлежала ей. Но не стал сопротивляться, почувствовав, что она расстегивает его рубашку.

– Нужно было меня предупредить, – пробормотал он, обнимая женщину.

– В каком смысле? – не поняла Луиза.

– Я имею право на молчание и на защиту от офицера полиции, – произнес он, не улыбаясь.

Она снова притянула его к себе.

«Если об этом узнает Джил, она меня убьет, – подумал Дронго. – И правильно сделает. Изменять жене-итальянке с итальянкой – верх безнравственности. А друг Луизы сделает из меня чучело и отправит в какой-нибудь из римских музеев. Хотя, кажется, биологи этим не занимаются…»

– Ты о чем-то задумался? – полюбопытствовала Луиза.

– Нет. Уже нет. Кто-то из великих сказал, что порок имеет гораздо больше мучеников, чем добродетель. Я только подумал, как здорово, что сегодня утром мне пришла идея купить себе новый плащ. Иначе у нас не было бы повода для этой встречи.

Луиза громко расхохоталась.

Глава 13

В вагоне поезда они сидели все вместе. За столиком – Брюлей, Дронго, Даббс и комиссар Террачини. Рядом с ними, но разделенные проходом, друг против друга – Маурицио и Луиза. Дронго чувствовал себя не совсем уверенно, словно Маурицио или Террачини имели собственные права на свою сотрудницу, которые он решил нарушить.

Луиза, наоборот, демонстрировала прекрасное самочувствие и даже улыбалась. Террачини сидел мрачный, не разделяя ее веселья. Он понимал, что найти убийцу в городе будет чрезвычайно трудно. По его предложению во Флоренцию были переброшены несколько отрядов полиции из соседних городов, чтобы блокировать центр города. Но во Флоренции в любое время года много туристов и найти среди них неизвестного почти невозможно.

По преданию, первые поселения на реке Арно появились еще задолго до рождения Вечного города, во времена древних царств в Египте, а в первом веке до нашей эры Юлий Цезарь поселил здесь своих ветеранов, назвав это местечко Флоренцией в честь богини Флоры.

В конце десятого века маркграф Гуго перенес сюда свою резиденцию из Лукки, и с этого момента город начал развиваться, чтобы уже к тринадцатому веку стать одним из крупнейших городов Европы. Но настоящий расцвет Флоренции связан с эпохой правления клана Медичи. Обычная купеческая семья превратилась во влиятельных банкиров, у которых занимали деньги короли и герцоги; не брезговали богатствами Медичи даже римские папы. В 1434 году правителем города избрали Козимо Медичи. А его внук Лоренцо Великолепный, взявшийся перестраивать город, прославился на века своим покровительством художникам, скульпторам, поэтам, сделав Флоренцию настоящим культурным центром Европы. При нем возникла флорентийская школа живописи, сюда стали стремиться лучшие мастера. Но только через сто лет Алессандро Медичи получил титул наследного герцога из рук великого императора Священной империи Карла Пятого, известного нам как испанский король Карлос Первый.

Двести лет правили Медичи Флоренцией и Тосканским герцогством. И именно в этот период здесь появились такие настоящие новаторы в искусстве, как Джотто, создавший новую школу живописи, Брунеллески, открывший более совершенные формы в архитектуре, Донателло, с которого европейские скульпторы стали отсчитывать новые времена.

Эти люди явились предтечами титанов эпохи Возрождения, навсегда связанной с Флоренцией, чьи имена известны всему миру, – Рафаэль, Леонардо да Винчи, Микеланджело Буонарроти. Искусство Возрождения началось тогда, когда появились банкиры Медичи и состоятельные римские папы, готовые платить за искусство звонкой монетой. Это неприятная для творческого человека аксиома тем не менее создала эпоху Возрождения и вывела Европу из тысячелетней тьмы.

Только в таких условиях в одном городе одновременно могли появиться сразу несколько человек, слава которых перешагнула границы не только Италии, но и Европы.

В те времена Флоренция считалась столицей, в ней проживало в три раза больше жителей, чем в Риме, и в два раза больше, чем в Лондоне. А такого города, как Нью-Йорк, в четырнадцатом-пятнадцатом веках – периоде ее расцвета – еще вообще не существовало.

В тысяча семьсот тридцать седьмом году умрет последний правитель из рода Медичи. И начнется эпоха жалкого прозябания некогда великого города. Он еще раз попробует возродиться на пять лет, в девятнадцатом веке, когда станет столицей объединенной Италии. Но уже тогда всем было понятно, что столицей может быть только Рим. И Флоренция успокоится. Она останется легендарным городом в истории культуры всего человечества, а ее галерея Уффици войдет в число лучших собраний подобного рода. Сюда будут приезжать миллионы туристов, но это будет всего лишь город, ставший культурной Меккой для гостей и потерявший прежнее политическое влияние.

Дронго хорошо знал историю Флоренции, любил ее и много раз бывал здесь. Поэтому теперь даже побаивался новой встречи с этим прекрасным городом, где могло случиться чудовищное преступление. Таких впечатлений о Флоренции ему не хотелось.

– Как мы будем его искать? – задал вопрос Террачини. – Я не видел этого вашего фильма про людоеда, но мне рассказали о нем наши молодые офицеры. Я понял, что он психопат.

– Извините, – переспросил Дронго, – вы говорите о персонаже кинокартины или нашем «стаффордском мяснике»?

Брюлей, сидевший рядом с итальянским комиссаром, укоризненно покачал головой.

– Я имею в виду фильм, – покраснел Террачини. – А наш убийца вовсе не психопат, коли придумывает такие загадки. Только если вам, мистер всезнайка, все известно, то скажите мне, где его искать. В каком месте Флоренции? Или вы полагаете, что он появится у башни Палаццо Веккьо и повесит там кого-нибудь из сотрудников полиции, как это сделал маньяк в фильме? Не понимаю, как вообще американцы могут снимать такие фильмы, главные герои которых маньяки и каннибалы! Вы сами-то верите, что нечто подобное может произойти и в жизни?

– Нет, – ответил Дронго, – случится более страшное. Только он нас об этом не предупредит. Наш «мясник» сообщил, что совершит второе убийство в этом городе, дабы мы туда приехали. Ему нужны зрители и «восторженные поклонники». И кровь будет не бутафорская, а настоящая.

Маурицио и Луиза переглянулись. Террачини нахмурился еще больше.

– Если там действительно произойдет убийство, мы закроем весь центр города. У меня приказ проверять каждого туриста, особенно англичан. На этот раз мы никого не пропустим.

– Вам удалось обнаружить отпечатки пальцев на мешке? – поинтересовался Дронго. – Или на конверте, на вещах?

– Ничего не нашли, – вздохнул Террачини. – Он не оставил нам ни одного отпечатка.

– Вы ведь несколько раз находили капли спермы, – напомнил Дронго. – Вам не кажется это странным? Нет ни одного отпечатка, зато есть эти капли.

– Иногда, как и все, «мясник» допускает ошибки, – предположил Даббс. Он сидел перед включенным компьютером, считывая последнюю информацию.

– Непохоже, – возразил Дронго. – Этот тип все рассчитывает почти идеально. Я только не могу понять смысла его действий. Если он хочет, чтобы мы его арестовали, значит, страдает комплексом неполноценности. Если же решил с нами поиграть, то зачем убивает несчастных так, словно выполняет какой-то ритуал? Если бы он не получал от этого удовольствия, то не убивал бы их с таким старанием. Мне неприятно об этом говорить, но мы ведь до сих пор не смогли понять логики его действий. Поэтому так и нервничаем. Да, синьор комиссар, – подчеркнул Дронго, глядя в глаза Террачини, – я нервничаю не меньше вас. Хотя бы потому, что он охотится за семьями экспертов и следователей.

– Как его найти? – в третий раз упрямо спросил Террачини. – Дайте мне хоть один шанс, и я его не упущу. Скажите, где он может быть, и мы это сделаем. Но я должен знать, как его остановить, иначе все наши разговоры бесполезны.

– У вас есть карта Флоренции? – поинтересовался Дронго.

Маурицио протянул ему карту города. Дронго развернул ее, разложил на столике.

– Мы решили обратить особое внимание на район вокруг вокзала, – показал Террачини, – организовали наблюдение вдоль реки Арно, особенно на мостах. На центральной площади у музея дежурят наши сотрудники. Галерея Уффици в будни работает до семи часов вечера, а в выходные и праздничные дни – до часа дня. Учитывая, что сегодня среда, музей закроют в семь. Но вокруг на площади множество ресторанов, полно туристов…

– Он не станет убивать в ресторане, – напомнил Брюлей, – ему нужно другое место.

– На противоположной стороне реки сады Боболи, – показал Дронго. – Мне кажется, надо взять под усиленное наблюдение именно эти места, где растут деревья. Ему нравится убивать на природе, и, кстати, оттуда видна башня Палаццо Веккьо.

– Вы раньше бывали во Флоренции? – полюбопытствовал Террачини, значительно смягчив тон.

– Несколько раз, – кивнул Дронго. – Я жил тут в потрясающих отелях. На «Вилле Медичи» и в «Эксельсиоре». Рядом с последним находится церковь Огниссанти. Там на одной из картин, по преданию, изображен Америго Веспуччи, в честь которого названа Америка. Я считаю Флоренцию самым прекрасным городом в Италии. Ну убедились, что я в ней бывал?

– Вы правы, – улыбнулся Террачини, – Флоренция ни с чем не сравнима. – Ему понравилось, как Дронго сказал о городе, в котором родилась его мать.

– Но почему сады Боболи? – не понял Даббс.

– Оттуда можно видеть башню на плошали Синьории, – пояснил Дронго. – Он ведь указал, какое место нам нужно выбрать в качестве ориентира. Поэтому мы должны рассмотреть все позиции с точки зрения их соответствия с башней Палаццо Веккьо.

– А мост? – вмешалась Луиза. – Вы забыли про мост.

– Не забыл, – откликнулся Дронго, – но там много ювелирных лавок и всегда есть вероятность нарваться на полицию. Нет, на мосту он не появится, это слишком опасно. Сами ювелиры достаточно наблюдательные люди, они могут его запомнить. Он должен понимать, что в районе моста Понте Веккьо ювелиры и их многочисленные помощники, а значит, и сотрудники полиции не пропустят ни одного подозрительного лица. На втором этаже моста есть бывший проход для герцогов Медичи, но он как ловушка закупорен с одной стороны, уж туда убийца тем более не полезет.

– Когда выйдете на пенсию, приезжайте во Флоренцию работать экскурсоводом, – посоветовал Даббс. – Мне кажется, вы знаете Италию не хуже итальянцев.

– Я люблю эту страну и ее людей, – признался Дронго, – поэтому так интересуюсь ее историей и культурой. А насчет работы экскурсоводом подумаю. Между прочим, прекрасная идея. Я с огромным удовольствием рассказывал бы людям о шедеврах музея Уффици. А сколько здесь прекрасных музеев и потрясающих зданий! Советую вам, мистер Даббс, приехать сюда на несколько дней и обязательно посмотреть Баптистерий. Ручаюсь, ничего подобного вы не видели и будете потрясены, даже если увидите только ворота этого шедевра.

Луиза смотрела на Дронго, чуть закусив губу. Он помнил прикосновение ее рук, аромат ее волос, выражение ее лица. И ему нравилось, как она на него смотрит. Ему показалось, что в глазах Луизы застыли восторг и удивление.

«Хорошо, если это от нашего свидания, а не от моих исторических изысков, – иронично подумал Дронго. – Впрочем, не становлюсь ли я похожим на самоуверенного индюка? Почему я решил, что это восторг? Просто женщина смотрит на мужчину, с которым не так давно прекрасно провела время. Ну вот опять. Почему прекрасно? Может, ей было не очень хорошо, но она это скрыла, чтобы я не усомнился в своих достоинствах? Опять неправда. Если бы ей не понравилось, она бы мне это сказала, да я и сам почувствовал бы. Что-то я становлюсь неискренним. Или это кокетство? Так, кажется, назвал однажды мое поведение Эдгар Вейдеманис. Может, он прав? Сомневаясь в собственных возможностях, я проявляю неискренность по отношению к самому себе?»

– Мы поставим наших людей во всех домах, откуда видна башня Палаццо Веккьо, – сообщил Террачини. – Я уже запросил подкрепление из Болоньи, Перуджи, даже Генуи. Если «мясник» действительно появится в центре Флоренции, мы его возьмем.

– Ему нужна жертва, – напомнил Дронго, – и не просто молодая женщина, а сотрудник суда или полиции. Может, из карабинеров, из прокуратуры. Так что он еще должен найти, кого убивать. Для этого ему потребуется время. Поэтому я думаю, что сегодня у нас будет спокойная ночь. Ему надо осмотреться.

– А место? – добавил Даббс. – Ему еще нужно поискать подходящее место.

– Место он уже нашел, – возразил Дронго, – и указал нам ориентир. Думаю, будет правильно, если вы опять подключите к расследованию ваших сотрудников. Пусть они проверят все центральные отели Флоренции и обратят внимание на англичан, приезжавших сюда в последние месяцы. Нужно сравнить эти списки с фамилиями людей, прибывших во Флоренцию сегодня.

– Нам понадобится помощь местных муниципальных служб, – заявил Даббс, глянув на Террачини.

– Разумеется, – согласился итальянский комиссар. – Мы проведем параллельную проверку. Карабинеры тоже обещали свою помощь.

– Как он убивает свои жертвы? – мрачно спросил Дронго. – Патологоанатомы, должно быть, установили последовательность его действий?

Террачини мрачно кивнул.

– Он действует, как самый настоящий садист. Сначала делает легкие надрезы по всему телу – достаточно болезненные, но неопасные. В основном на спине. Затем приступает ко второму этапу: наносит раны на ноги – уже более серьезные, чуть выше стопы. И наконец, самые глубокие раны оставляет на руках. Удивительно, что никто не слышит криков жертвы. Выходит, он затыкает им рот. Ему важны не крики женщины, а сам процесс ее истязания. На руках такие сильные разрезы, что она может умереть, если ее так оставить. Но «мясник» наносит последний удар – в горло. Уже в самом конце. Наши эксперты считают, что он даже ждет, когда женщина начнет умирать, прежде чем это делает. Не случайно же он выбрал себе имя Ангел Боли, – закончил Террачини.

– Вообще-то он должен бы бить в сердце, – неожиданно заявил Дронго. – Почему именно в горло?

– Что вы сказали? – изумился Террачини. – Откуда вы знаете, как он должен действовать?

– Этот человек достаточно образован, – напомнил Дронго, – раз вспомнил нашумевший кинофильм о каннибале-убийце, которого искала полиция. Тот повторял своеобразное распятие Христа. Сначала нанесение побоев по спине, затем распятие на кресте и последний укол в сердце, как милость римского легионера, чтобы Христос не мучился. А этот бьет в горло. Почему? С чего это он изменил ритуал? И почему истязает женщин? Ведь распяли мужчину. В чем смысл его метода? У любого маньяка существует своя система координат, своя выстроенная система действий. Пусть порочная и страшная в своей безнравственности, но система, которой он придерживается.

– Извините, – пробормотал Террачини, – мне не нравятся ваши сравнения. Я христианин и католик. Признать, что этот негодяй повторяет распятие Господа, – значит поверить, что Господь допускает существование такого зверя. А мне не хочется в это верить.

– Господь допускает существование Сатаны, – заметил Дронго, – и не наказывает людей за куда более страшные преступления. Откуда нам с вами знать замысел Божий? Может, с точки зрения Бога, мы выбраны его орудием, чтобы покарать мерзавца. А его Господь сделал волком, чтобы держать стадо в страхе.

– В нашей работе невольно становишься богохульником и атеистом, – примирительно произнес Брюлей. – Но наш коллега Дронго прав. Похоже, что этот тип каждый раз повторяет какой-то ритуал, понятный только ему. На это обратили внимание эксперты Интерпола еще пять лет назад. Это его характерный почерк…

– Извините. – Дронго поднялся и вышел в тамбур вагона.

Через некоторое время там же появился и комиссар Брюлей. Здесь тоже нельзя было курить, поэтому когда комиссар достал трубку, Дронго лишь скосил глаза на предупреждающую надпись, но ничего не сказал. Брюлей, перехватив его взгляд, тоже посмотрел на перечеркнутую сигарету, затем пробормотал что-то невразумительное и убрал трубку.

– Что происходит? – спросил он. – Откуда такая экзальтация? Ты нервничаешь больше обычного.

– Не могу, – сознался Дронго, – мне было легче разоблачать шпионов и работать с разведчиками, чем заниматься таким чудовищем. Я не в состоянии понять логику его действий, не просчитываю их закономерности. Поэтому боюсь. Может быть, я ошибся. И башня Палаццо Веккьо – это всего лишь его отвлекающий маневр для нас. А он в это время зарежет кого-нибудь в другом месте. И меня снова позовут смотреть на очередную жертву. Я очень боюсь ошибиться. Ведь следствием моей ошибки будет смерть какой-то несчастной женщины, как в Риме.

– Никто в этом не виноват, – возразил комиссар. – Ты не мог предотвратить то убийство.

– Не знаю. Мне кажется, что мог. Нужно было с ним разговаривать, пытаться его убедить, понять его характер, мотивацию его поступков. А я был слишком озадачен его звонком, он оказался для меня абсолютно неожиданным. Словом, я не был готов к такой ситуации.

Брюлей снова достал трубку и опять ее убрал.

– Не нужно себя винить, – тяжело вздохнул он. – В моей жизни было немало случаев, когда я вот так же считал лично себя виноватым в чьей-то гибели. И мне часто приходилось задавать себе вопрос: правильно ли я поступаю, не слишком ли жестоко отношусь к людям, в том числе и к преступникам? Но я всегда помнил, что существует закон. Закон, который я обязан защищать, и люди, о которых я тоже обязан думать. Вот я и старался защищать закон и помогать людям. Не мне судить, как это получалось, но сейчас думаю, что моя позиция изначально была верной. Помогать и защищать. Вот для чего мы нужны. Так что не считай себя виноватым из-за действий этого маньяка. Мы все немного в ответе за его убийства. Если на земле совершаются такие преступления, значит, часть вины лежит и на нас.

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 | Следующая

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации