Текст книги "Шанхайский синдром"
![](/books_files/covers/thumbs_240/shanhayskiy-sindrom-47401.jpg)
Автор книги: Цю Сяолун
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
6
Жертву вскоре опознали.
Во второй половине дня в четверг, на той же неделе, когда портрет убитой был развешан во всех общественных местах, в управление полиции позвонили из 1-го универмага. Сотрудник службы безопасности получил копию словесного портрета и тут же вспомнил, что заведующая секцией косметики еще не вернулась из отпуска. Ее сослуживицы не беспокоились, так как многие добавляли к отпуску один-два лишних дня. Как только сотрудник службы безопасности универмага показал снимок продавщицам секции косметики, они тут же опознали свою начальницу.
– Несмотря на то что снимок нечеткий, никто не сомневается: это она. – Сотрудник СБ был уверен, что пропавшая женщина известная. – Ее зовут Гуань Хунъин. Иероглиф «гуань» обозначает «закрывать дверь». «Хун» – «красный», а «ин» – «героиня».
– Красная Героиня. Какое революционное имя! Гуань Хунъин, – сказал старший инспектор Чэнь. – Кажется, я это имя уже где-то слышал…
– Она очень известный человек. Передовик производства, удостоенная звания Всекитайской отличницы труда. Тридцать один год, не замужем. Проработала в универмаге более десяти лет. Естественно, член партии.
– Что?! Всекитайская отличница труда?! Ах да, теперь я вспомнил, – обрадовался Чэнь. – Спасибо. Мы очень признательны вам за помощь, товарищ. Если узнаете что-то еще, обязательно свяжитесь с нами. – Несмотря на утреннюю головную боль, Чэнь давно не чувствовал такого прилива сил. 1-й универмаг был самым крупным универсальным магазином Шанхая. Там всегда дежурили несколько сотрудников безопасности в штатском. Несмотря на то что их основной обязанностью была слежка за воришками, они умели собирать нужные сведения.
И разумеется, еще до обеда Чэнь получил исчерпывающую информацию. Личность погибшей подтвердили. Снимок зубов совпал с тем, что имелся в ее стоматологической карте. Гуань Хунъин, тридцать один год, не замужем, заведующая секцией косметики, член партии с одиннадцатилетним стажем, Всекитайская отличница труда, делегат Девятого и Десятого съездов КПК. Десятого мая она уехала в отпуск, и с тех пор от нее не было вестей.
В час дня курьер доставил Чэню прижизненную фотографию Гуань. Затем факс выдал ему еще дюжину, а также огромное количество статей о ней. Почти все факсимильные копии были сняты с газетных и журнальных вырезок. Сплошная пропаганда. Во всех статьях говорилось о ее преданности своей работе, о благородстве в служении людям, о самоотверженной преданности делу коммунизма – знакомая риторика партийной печати. Перечитав материалы о погибшей, Чэнь понял, что дело гораздо сложнее, чем казалось им вначале. Изнасилование и убийство Всекитайской отличницы труда! С одной стороны, убийство Гуань вполне могут замолчать из политических соображений, но, если убийцу не найдут, наверняка начальство останется недовольным. Тем не менее Чэнь начал помечать даты и одновременно составлять новый рапорт.
«Имя: Гуань Хунъин.
Дата рождения: 11 декабря 1958 года.
Национальность: хань.
Адрес: ул. Хубэйлу, пер. 235, д. 18 (общежитие Универмага номер один г. Шанхая).
Семейное положение: не замужем.
Родзанятий: руководящий работник (заведующая секцией косметики, член партии, Всекитайская отличница труда).
Ближайшие родственники: мать (содержится в Аньканском доме престарелых; болезнь Альцгеймера).
Рабочий стаж: 1979–1990».
В половине шестого в конференц-зале номер три управления полиции Шанхая собралось экстренное совещание. Председательствовал секретарь партийного комитета управления Ли, суровый и властный человек лет шестидесяти. Под его глазами залегли огромные мешки. Он сидел прямой, как шест, во главе длинного дубового стола. Старший инспектор Чэнь явился на совещание первым. Подошедший вскоре следователь Юй сел рядом с ним. Оба не ожидали, что будет присутствовать комиссар Чжан Чжицян, однако комиссар пришел раньше всех и сидел сейчас напротив Ли. Человеку в звании Чжана нет нужды ходить на подобные совещания. Кроме того, он не входил в состав особой бригады.
Перед началом совещания секретарь парткома отдал должное рвению старика:
– Комиссар Чжан, спасибо, что пришли!
Комиссар Чжан вступил в партию в начале сороковых годов, а после 1949 года был удостоен звания Верховного комиссара первого ранга. Секретарь же парткома Ли вступил в партию чуть позже, в пятидесятых годах, поэтому был младше Чжана по званию. Чэнь также почтительно приветствовал комиссара Чжана. Чжан был не слишком высокого мнения о Чэне и в нескольких случаях чуть было не заклеймил его либералом.
– Товарищи! – начал секретарь парткома Ли. – Нам поручено дело большой важности. Вот почему сегодня мы собрались здесь. Только что мне звонил мэр Шанхая. Он полагает, что дело носит серьезный политический характер. Вот что он поручил меня передать вам: «Сделайте все от вас зависящее и найдите убийцу как можно скорее. Городские власти пристально следят за вашей работой. Никаких пресс-конференций! Не раскрывайте никаких подробностей относительно ее гибели».
Чэня слова мэра изрядно удивили. Да, погибшая была знаменита на всю страну, ее имя не сходило со страниц газет, ее часто показывали по телевизору, но неужели она настолько важная персона, что по ее поводу в управление звонит сам мэр, причем так быстро?
– Но ведь перед нами типичное уголовное преступление, – робко заикнулся следователь Юй.
– Товарищи! – Секретарь парткома как будто не слышал Юя. – Нам с вами необходимо осознать, что товарищ Гуань могли убить из политических соображений. Она была известным на всю страну передовиком производства, Всекитайской отличницей труда. Ее трагическая кончина – огромная потеря для нашей партии и, фигурально выражаясь, удар по безопасности нашего социалистического общества.
Чэнь едва заметно покачал головой. Секретарь парткома заходит слишком далеко. Будучи партийным функционером, Ли не очень хорошо разбирался в уголовных преступлениях. Впрочем, возможно, поэтому именно Ли, а не кто-то другой и стал секретарем парткома управления полиции: он способен узреть политику во всем.
– Кроме того, ее зверское убийство может повредить чистому образу нашей великой партии!
С этим вполне можно было согласиться. Чэнь кивнул. Партийному начальству, скорее всего, захочется утаить подробности сенсационного дела. Обнаженный труп Всекитайской отличницы труда Гуань, которую изнасиловали и задушили, противоречит освященному средствами массовой информации образу ударницы труда, облаченной в традиционный серый френч.
Чэню показалось, что на лице Юя мелькнула почти неуловимая улыбка.
– Поэтому необходимо сформировать особую следственную бригаду. Командование поручается старшему инспектору Чэню. Заместителем Чэня назначается следователь Юй. Кроме того, советником в ходе расследования будет комиссар Чжан.
– А если все-таки окажется, что мы имеем дело с обычным уголовным преступлением? – упрямо спросил Юй.
– Если окажется, что имело место обычное уголовное преступление, мы, конечно, раскроем и его. Необходимо лишь не упускать из виду всех возможных последствий. Особой следственной бригаде выделены специальные ассигнования. Товарищ старший инспектор Чэнь, если вам в ходе расследования понадобится больше людей, обращайтесь непосредственно ко мне.
Чэнь не мог не восхититься проницательностью секретаря парткома. Пусть Ли напичкан трескучими фразами, он отнюдь не дурак. Он умеет произносить не только зажигательные речи. Ли прекрасно понимает, что именно необходимо для дела. Последнее выгодно отличало Ли от других руководящих партийных кадров.
Тем временем речь секретаря парткома подходила к концу:
– Как все вы, безусловно, понимаете, дело, которое нам предстоит раскрыть, весьма щекотливое. Оно требует осторожного подхода. Поэтому удерживайте информацию от прессы. Ненужные домыслы и слухи не помогут нам найти убийцу.
– Понял вас, товарищ секретарь парткома. – Чэнь подал голос впервые за все совещание. – С таким советником, как комиссар Чжан, мы обязательно найдем убийцу.
После совещания Ли попросил Чэня задержаться.
– Я хочу, чтобы вы постарались, – заявил секретарь парткома. – Дело может оказаться трудным, но его успешное раскрытие неизбежно привлечет внимание руководства.
– Понимаю, но комиссар Чжан… – Чэнь не закончил фразу.
В управлении Чжан считался самым твердолобым, ортодоксальным партийцем; он был бескомпромиссным представителем старшего поколения.
– Комиссар Чжан дослужился до пенсии, – сказал Ли, – но сейчас, при нынешнем уровне инфляции и всеобщем подорожании, на одну пенсию прожить трудно. Поэтому руководство партии издало новое постановление о старших товарищах. Разумеется, они должны выходить в отставку в соответствии с пенсионным законодательством, но до тех пор, пока позволяет здоровье, они могут помогать молодым товарищам. Выполняя посильную работу, они сохраняют за собой полную заработную плату. Советник – это почетная должность. Комиссар Чжан будет лишь давать вам советы или вносить предложения. Глава особой следственной бригады – вы; вы обладаете всей полнотой власти.
– Что же нам с комиссаром Чжаном делать?
– Просто время от времени докладывайте ему, как продвигается расследование.
– Ясно, понятно, – вздохнул Чэнь.
Чэнь прекрасно представлял, что его ждет: каждый день четыре-пять звонков от комиссара да еще необходимость выслушивать долгие наставления Чжана, обильно приправленные цитатами из Мао, Дэна или «Жэньминь жибао»… Придется часто подавлять зевоту.
– Все не так плохо. По крайней мере, Чжан – неподкупный комиссар.
В зависимости от целей это было хорошо – или, наоборот, плохо.
– Кроме того, тесное сотрудничество с товарищем из старшего поколения в ваших же интересах, – понизив голос, закончил секретарь парткома.
Вернувшись в общий зал, Чэнь увидел, что Юй рассматривает разложенные на столе фотографии. Чэнь присел за стол напротив своего заместителя.
– Неужели Гуань была такой важной шишкой? – спросил его Юй.
– Всекитайская отличница труда – всегда важная шишка.
– Но то было в шестидесятых-семидесятых годах; учиться у товарища Лэй Фэна[8]8
Лэй Фэн был героем в период Мао Цзэдуна. Он был рядовым НОАК. Всегда оказывал помощь людям. В 1962 году он погиб при исполнении служебных обязанностей. Председатель Мао выдвинул лозунг «Учиться у Лэй Фэна» и призвал всю страну следовать его примеру самоотверженного служения народу. С этого момента Лэй Фэн стал кумиром молодежи, образцом бескорыстия, самоотверженности и высокой морали. Китайское правительство объявило пятое марта Днем Лэй Фэна. До сих пор китайцы сравнивают человека, который делает добро, с «живым Лэй Фэном».
[Закрыть] и так далее – помню-помню…
– Да, мы воспитаны на мифах об ударниках коммунистического труда, – сказал Чэнь. – На самом деле корни подобного подхода можно отыскать и в конфуцианстве. Только конфуцианцы называли людей, которым следует подражать, мудрецами, а в XX веке их называют передовиками производства, отличниками труда, образцовыми рабочими, крестьянами, солдатами. Я до сих пор помню все слова песни «Учиться у товарища Лэй Фэна».
– Я тоже, – кивнул Юй. – И еще одну песню помню с детства: «Будь хорошим солдатом председателя Мао». Позавчера стал напевать ее за столом, а мой сынишка совсем растерялся.
Эти песни были очень популярны во всей стране в начале шестидесятых годов. Товарищ Лэй Фэн был рядовым Народно-освободительной армии Китая; он бескорыстно и самоотверженно служил людям, помогал всем и никогда не заботился о себе. Партия прославляла таких людей, как Лэй Фэн, делала их примерами для подражания. Они давали, а не брали; не жалуясь, вносили свой вклад в общее дело. Подчинялись правилам и не создавали проблем. Однако после культурной революции и особенно после событий на площади Тяньаньмэнь летом 1989 года доверие китайцев к коммунистической пропаганде заметно пошло на убыль.
– Значит, – сказал Чэнь, – сейчас товарищ Лэй Фэн необходим нам еще больше, чем раньше.
– Почему?
– Из-за социального расслоения современного общества. В наши дни горстка выскочек купается в роскоши, которую обычные люди даже представить себе не могут, зато на госпредприятиях идут массовые увольнения. Выгнали на улицу рабочих предпенсионного возраста, появилась безработица. Многие люди едва сводят концы с концами. Тем необходимее пропаганде образ бескорыстного и самоотверженного коммуниста.
– Верно, – кивнул Юй. – У партийных бонз и их деток, золотой молодежи, есть все, и они принимают это как должное.
– Вот почему министерство пропаганды так старается найти какой-нибудь современный образец для подражания. По крайней мере, Гуань была симпатичной молодой женщиной. Существенный шаг вперед – в модной политической витрине.
– Значит, вы тоже не верите в политическую подоплеку дела?
– Хватит о политике, – поморщился Чэнь. – Вы-то сами как думаете?
– По-моему, политика здесь совершенно ни при чем.
– Да, отставим политику в сторону.
– На Гуань напали в ту ночь, когда она ехала в отпуск. В машине ее заставили раздеться, изнасиловали, а потом задушили. Поскольку в то время, если верить ее сослуживцам, у нее не было постоянного ухажера, можно предположить, что убийца не был ее знакомым. Возможно, это был таксист.
– Что вы предлагаете?
– Навести справки в таксомоторном парке. Просмотреть копии чеков, выданных в ту ночь, и проверить записи диспетчеров. И конечно, допросить таксистов с сомнительным прошлым.
Та же версия: Гуань – жертва таксиста. Следователь Юй выдвинул ее еще до того, как личность погибшей была установлена.
По крайней мере, данная версия объясняла, как труп оказался в заброшенном канале.
– Да, это имеет смысл. Проверьте также все районы, какие сочтете нужным.
– Постараюсь, – сказал Юй, – но, как я уже говорил, будет нелегко, ведь сейчас по городу ездит столько машин.
– Кроме того, займемся и обычной, рутинной работой. Я наведаюсь в общежитие, где жила Гуань, а вы побеседуете с ее сослуживцами в универмаге.
– Хорошо, – согласился Юй. – Понимаю, убийство Всекитайской отличницы труда взято под особый контроль. А что же комиссар Чжан?
– Держите его в курсе дела. Если у него есть какие-то замечания или предложения – выслушайте его. Постарайтесь держаться по возможности уважительно, – посоветовал Чэнь. – В конце концов, Чжан наш ветеран, и он по-своему влиятелен.
7
Следователь Юй проснулся рано. Едва разлепив глаза, бросил взгляд на радиочасы, стоящие на прикроватной тумбочке. Еще нет шести, а впереди его ждет трудный день. Он встал, стараясь двигаться тихо, чтобы не разбудить жену, Пэйцинь. Снизу одеяло задралось; Юй осторожно прикрыл ее голые ступни.
Как правило, Юй вставал в семь утра, бегал трусцой по улице Цзинлиньлу, читал утреннюю газету, завтракал, провожал сына Циньциня в школу и уходил на работу. Но в то утро он решил нарушить привычный распорядок. Ему необходимо подумать. Поэтому он решил побегать по улице Жэньминьлу.
Пока он трусил в привычном темпе, наслаждаясь утренней прохладой, он размышлял о деле Гуань Хунъин. Прохожих почти не было; лишь пара стариков занималась гимнастикой тайцзицюань на тротуаре, у мебельного магазина «Японское море». В углу сидел молочник, разглядывая стоящую у его ног корзинку с бутылками и что-то бормоча себе под нос – скорее всего, он просто пересчитывал бутылки.
Еще одно уголовное дело. Разумеется, он, следователь Юй, сделает все от него зависящее, чтобы раскрыть преступление. Работу свою он любил, но ему не нравилось, в каком свете все представило руководство. Политика! Везде одна только проклятая политика. Какая разница между отличницей труда и обычной женщиной, если ее голый труп лежит в морге?
Согласно предварительным сведениям, перед смертью у Гуань не было постоянного спутника жизни – мужа, жениха, любовника. Более того, видимо, у Гуань много лет вообще никого не было. Она всегда была слишком занята, ей было не до романов. Вполне возможно, что в ее случае они столкнулись с очередным убийством на сексуальной почве. Насильник, с которым жертва не была знакома, напал на нее, не зная, кто она такая, и убил, когда она собиралась в отпуск вечером десятого мая. Так как ни улик, ни свидетелей нет, им предстоит нелегкая работа. Юй помнил множество подобных дел, когда, несмотря на все их усилия, расследование заходило в тупик.
В том, что касается насильников, у следователя Юя была собственная теория. Большинство из насильников – рецидивисты; они никогда не останавливаются на одной или двух жертвах. Рано или поздно их схватят и покарают. Однако без свидетелей и прямых доказательств вины полиция мало что способна сделать. Все решает время. Что же им остается делать? Простое ожидание в случае с Гуань немыслимо, учитывая ее статус. Но что еще тут можно сделать? Юй был человеком добросовестным. Он гордился тем, что является хорошим полицейским. Он любил свою работу и прекрасно понимал, что в их силах, а что – нет. Главное – расставить приоритеты.
А политическая подоплека… Разумеется, все притянуто за уши.
Китайцам в наши дни не по душе многое из того, что творится в стране, – коррупция, безработица, инфляция, жилищная проблема, транспортные пробки и так далее. Но ничто из этого не относилось к Гуань – ни прямо, ни косвенно. Правда, Гуань была известна на всю страну – ей присвоили звание Всекитайской отличницы труда. Тем не менее ее гибель никак не влияет на социалистический строй Китая. Если бы так называемые контрреволюционеры намеревались подорвать существующий строй, они бы выбрали своей мишенью другую личность, более значимую в политическом смысле.
Юй был сыт по горло речами секретаря парткома.
И тем не менее ему нужно играть свою роль. Дело может сыграть важную роль и в его жизни. Юй Гуанмин стремился к одному: превзойти отца, Юй Шэнлиня, больше известного среди сотрудников под кличкой Старый Охотник. Несмотря на то что старик был опытным и способным полицейским, он вышел на пенсию всего лишь в чине сержанта и сейчас жил на скудную пенсию. Единственная роскошь, которую он себе позволял, – выпить время от времени хороший чай «Лунцзин».
Когда Юй вернулся, тяжело дыша и вытирая пот со лба, Пэйцинь уже накрыла ему завтрак: миску дымящегося говяжьего бульона с лапшой и зеленым луком.
– Ешь, – велела она. – Еще горячий. Я позавтракала с Циньцинем.
Запахнув полы мягкого халатика, она села напротив, положив локти на стол и опершись щеками на ладони. Пэйцинь была на несколько месяцев старше мужа. Как гласит старинная китайская пословица, «старая жена умеет заботиться о муже». Юй улыбнулся жене. Сейчас, с длинными волосами, струившимися по плечам, она выглядела совсем юной.
Лапша вкусная, в комнате прибрано, Циньцинь уже переоделся в школьную форму и положил в пластиковую коробочку завтрак – бутерброд с курицей и яблоко. Юй не понимал, как его жена успевает столько сделать за такой короткий промежуток времени.
А ведь Пэйцинь приходится нелегко; на ней не только дом. Она работает бухгалтером в маленьком ресторанчике «Четыре моря», который находится очень далеко от их дома, в районе Янпу. Ее распределили туда на работу после того, как они вернулись в Шанхай. В те дни распределением ведало управление грамотной молодежи; направления на работу выдавали, не считаясь ни с образованием, ни с желаниями, ни с местом проживания соискателя. Жаловаться не было смысла, поскольку управлению и так приходилось нелегко. В те годы в Шанхай вернулись миллионы бывших «образованных молодых горожан». Любая работа почиталась за счастье. Но ежедневная дорога в ресторанчик отнимала у Пэйцинь почти час. Ездила она на велосипеде, и поездка часто превращалась в пытку: три-четыре велосипедиста двигались в ряд в плотном потоке машин. В прошлом году, в ноябре, после ночного снегопада, она упала. Ей наложили семь или восемь швов, хотя велосипед почти не пострадал, если не считать погнутого крыла. И сейчас Пэйцинь по-прежнему ездила на работу на том же стареньком велосипеде – и в дождь, и в жару. Она могла бы попросить о переводе в другой ресторан, поближе. Но не попросила. Дела в «Четырех морях» шли неплохо; она получала неплохие чаевые плюс доплату. Некоторые другие государственные рестораны так плохо управлялись, что прибыли едва хватало на покрытие медицинской страховки работников.
– Тебе нужно больше есть, – заметила Пэйцинь.
– Ты же знаешь, по утрам я много не ем.
– У тебя трудная работа. Боюсь, сегодня опять не будет времени пообедать. Не то что у меня в ресторане.
Вот еще одно неудобство в работе полицейского и преимущество в работе в ресторане. Пэйцинь не приходилось беспокоиться хотя бы о еде для себя. Иногда она даже угощала мужа и сына ресторанными лакомствами, фирменными блюдами, приготовленными шеф-поваром.
Юй не успел еще доесть лапшу, когда зазвонил телефон. Он поднял трубку только после того, как Пэйцинь укоризненно покачала головой.
– Доброе утро, это Чэнь. Извините, что так рано.
– Ничего страшного, – ответил Юй. – Что нового?
– Все по-старому, – сказал Чэнь. – Никаких новостей. В нашем графике тоже никаких изменений, за исключением одного. Комиссар Чжан выразил желание встретиться с вами во второй половине дня. Часа в четыре. Но перед тем как придете, позвоните ему – он просил.
– Зачем?
– Комиссар Чжан непременно хочет лично участвовать в расследовании. Например, провести допрос свидетеля. А потом сравнить ваши и его записи.
– Мне все равно. Могу выйти пораньше. Но неужели нам придется делать это каждый день?
– Скорее всего, дальше я сам буду докладывать ему. А сегодня… Поскольку наша особая следственная бригада работает первый день, вы уж уважьте комиссара.
Положив трубку, Юй вздохнул и повернулся к жене:
– Боюсь, сегодня тебе придется отвести в школу Циньциня.
– Хорошо, – кивнула Пэйцинь, – но… ты так много трудишься, а получаешь так мало!
– По-твоему, я не знаю? Сотрудник полиции получает четыреста двадцать юаней в месяц. Уличный торговец «чайными яйцами» зарабатывает вдвое больше!
– А этот твой старший инспектор – как его там зовут – все еще холостяк, но ему дали квартиру.
– Наверное, я прирожденный неудачник, – добродушно заметил Юй. – Из змеи никогда не выйдет дракон. Не то что старший инспектор.
– Нет, не говори так, Гуанмин. – Пэйцинь, начав убирать со стола, покачала головой. – Для меня ты – дракон. Не забывай этого.
Юй сунул в карман брюк газету, вышел из дому и зашагал к автобусной остановке на улице Цзюнкунлу. Настроение все больше портилось. Он родился в последний месяц года Дракона по китайскому лунному календарю – считается, что этот год является счастливым в двенадцатилетнем зодиакальном цикле. Однако по григорианскому календарю он родился в начале января 1953 года, то есть в начале года Змеи. Ошибка. Неудачник. Змея – не дракон; не видать ему удачи. Не то что старший инспектор Чэнь. Однако, когда подошел автобус, Юю настолько повезло, что он занял место у окна.
Следователь Юй пришел в полицию на несколько лет раньше Чэня. Несмотря на то что он успел раскрыть несколько дел, он вовсе не думал, что когда-нибудь его назначат старшим инспектором. Верхом его мечтаний было сделаться начальником отделения. Но и эту мечту у него отняли. В особой бригаде он был только заместителем старшего инспектора Чэня.
В том, что Чэня повысили благодаря его образованности, не было ничего, кроме политики. Раньше, в шестидесятых годах, чем больше человек был образован, тем более неблагонадежным считался. Председатель Мао учил: интеллигенция более подвержена тлетворному влиянию Запада. В середине восьмидесятых годов кадровая политика партии, которую возглавил товарищ Дэн Сяопин, претерпела существенные изменения. В целом Юй одобрял новые веяния, но только не применительно к их управлению и не в случае старшего инспектора Чэня. Однако Чэнь получил место, а потом и квартиру.
Тем не менее Юй отдавал Чэню должное. Несмотря на недостаток опыта, Чэнь честный и добросовестный полицейский, умный, из хорошей семьи, предан своему делу. Этим многое сказано. Вчерашние горькие слова Чэня о передовиках производства произвели на Юя неизгладимое впечатление. Старший инспектор сразу вырос в его глазах.
Пока Юй решил не противоречить Чэню. Скорее всего, убийцу они не найдут, но расследование займет недели две-три. А если все же их усилиями дело будет раскрыто – что ж, тем лучше.
В автобусе делалось все душнее. Выглянув в окно, Юй вдруг рассердился на самого себя. Сидит сиднем, как болван, и жалеет себя. Как только автобус повернул на улицу Сычуаньлу, следователь Юй первым соскочил со ступенек. Он пошел напрямик, через Народный парк. Одни ворота выходили на улицу Нанкинлу, главную торговую улицу Шанхая – почти непрерывную череду магазинов, протянувшуюся от набережной Вайтань до района храма Цзяньань. Все встречные – покупатели, туристы, уличные торговцы, рассыльные – радостно улыбались. Перед отелем «Хелен» выступали певцы; молоденькая девушка посередине играла на старинной цитре. Над ними висел плакат; жителей Шанхая и гостей города призывали соблюдать чистоту и сохранять окружающую среду: не плевать на улице, не бросать мусор куда попало. На углу стояли народные дружинники пенсионного возраста; они размахивали красными флажками, помогая регулировать дорожное движение. В лучах восходящего солнца сверкали вделанные в мостовую решетчатые плевательницы.
Следователь Юй невольно улыбнулся. Он такой же, как они все. Только он еще и защищает их. Впрочем, он выдает желаемое за действительное.
1-й универмаг находился в середине улицы Нанкинлу, напротив Народного парка, на пересечении с улицей Сичжуан. Как всегда, магазин был переполнен – сюда стекались не только шанхайцы, но и приезжие из других городов. На входе Юй с трудом пробился сквозь плотную толпу покупателей. Секция косметики находилась на втором этаже. Он подошел поближе, прислонился к колонне и некоторое время понаблюдал за работой отдела. Вокруг прилавков было много народу. Мужчины восхищенно цокали языками, разглядывая большие фотографии красивых фотомоделей и манекенщиц; при ярком свете их жесты и позы казались еще соблазнительнее. Молоденькие продавщицы показывали, как пользоваться косметикой. Они тоже выглядели очень привлекательными в своей форме – зеленой в белую полоску, светящейся в нескончаемой игре неоновых огней.
Юй вошел в кабину лифта и поднялся на третий этаж. Он заранее договорился о встрече с генеральным директором универмага Сяо Чи.
Гендиректор принял его в просторном кабинете, стены которого украшали всевозможные награды и фотографии в позолоченных рамах. На одной Юй увидел Гуань Хунъин. Она, делегат Десятого съезда КПК, пожимала руку товарищу Дэн Сяопину.
– Товарищ Гуань была ценным работником нашего универмага, – сказал Сяо. – Верный член партии… Ее трагическая гибель – огромная потеря для нас. Мы сделаем все возможное для того, чтобы помочь следствию.
– Спасибо, товарищ генеральный директор, – ответил Юй. – Если можно, для начала расскажите поподробнее о ее работе в универмаге.
– Товарищ Гуань была заведующей секцией косметики. Проработала в универмаге двенадцать лет. К работе относилась добросовестно, посещала все собрания партячейки и помогала сослуживцам чем могла. Отличница труда, она была передовиком во всем. Например, в прошлом году перечислила триста юаней жертвам наводнения в Цзяншу. Откликнувшись на призыв правительства, она также каждый год приобретала облигации государственного займа.
– А какого мнения были люди о ее работе?
– Она добилась выдающихся успехов. Была знающим, скрупулезным и в высшей степени добросовестным управленцем. Коллеги всегда были высокого мнения о ее работе.
– Действительно, отличница труда, – кивнул Юй. Почти все, что сообщил ему генеральный директор Сяо, можно было почерпнуть из личного дела Гуань. – Но я хочу спросить вас еще кое о чем.
– Пожалуйста. Я отвечу на любые ваши вопросы.
– Ее любили – я имею в виду, коллеги, сослуживцы?
– Да, наверное, но вам лучше расспросить их самих. Не могу назвать ни одной причины, почему ее бы не любили.
– Как по-вашему, у Гуань были враги?
– Враги? Товарищ следователь Юй, «враги» – это сильно сказано. Может быть, некоторые не очень ее любили. Как и всех. И вас тоже, наверное. Но вы ведь не ходите постоянно боясь, что вас убьют, верно? Нет, по-моему, врагов у нее не было.
– Что вам известно о ее личной жизни?
– Ничего. – Генеральный директор медленно провел средним пальцем по брови. – С чего бы молодой женщине откровенничать со мной, стариком, о своей личной жизни? Мы с ней говорили только о работе, работе и еще раз работе. Она очень ревностно относилась к своей должности и к положению Всекитайской отличницы труда. К сожалению, здесь я ничем не могу вам помочь.
– У нее было много друзей, подруг?
– Насколько мне известно, среди работников универмага близких друзей у нее не было. Наверное, из-за нехватки времени. Партийная работа, собрания…
– Она не говорила вам, куда собирается поехать в отпуск?
– Мне – нет. Она взяла всего несколько дней в счет отпуска, поэтому ей и не нужно было ничего говорить. Я расспросил нескольких ее сослуживиц; им тоже ничего не известно.
Следователь Юй понял: пора допросить других служащих.
Список коллег убитой уже был подготовлен.
– Они расскажут вам все, что знают. Если я могу еще чем-то вам помочь, пожалуйста, обращайтесь, – серьезно сказал на прощание гендиректор Сяо.
Для бесед с коллегами убитой Юю выделили конференц-зал, где обычно проходили собрания. В просторном помещении свободно усаживалось несколько сот человек. Служащие универмага ждали своей очереди в приемной; Юй видел их через стеклянную дверь. Предполагалось, что следователь Юй будет вызывать их по одному. Первой он пригласил Пань Сяосай, близкую подругу Гуань. Поскольку у нее было двое детей, один из которых – инвалид, она в обеденный перерыв бегала домой. Очевидно, Пань только что плакала. Юй заметил это по ее вспухшим, покрасневшим глазам.
– Какой ужас… – без выражения произнесла женщина, снимая очки и вытирая глаза шелковым платочком. – Поверить не могу, что Гуань… погибла. Я хочу сказать… какой прекрасный член партии! И подумать только, в последний день, когда Гуань была на работе, я как раз взяла отгул.
– Понимаю ваши чувства, товарищ Пань, – кивнул Юй. – Я слышал, вы были одной из ее близких подруг.
– Да, мы долго – шесть лет – работали вместе. – Пань вытерла глаза и громко шмыгнула носом, словно горела желанием подтвердить подлинность их дружбы. – Я вообще-то тружусь в универмаге десять лет, сначала в секции игрушек.
Однако, когда Юй спросил, что Пань известно о личной жизни Гуань, Пань нехотя заявила, что они с покойной не были настолько близки. За все шесть лет она лишь однажды побывала в общежитии у Гуань. В основном их общение сводилось к тому, что в обеденный перерыв они вместе разглядывали витрины, сравнивали цены или ели лапшу с карри в ресторане Шэна через дорогу. Вот и все.
– Вы не спрашивали ее о личной жизни?
– Нет, никогда.
– Возможно ли такое? Вы ведь с ней были близкими подругами?
– Как вам сказать… Гуань была своеобразная. Мне трудно описать это словами… В общем, она как будто проводила черту между собой и другими. В конце концов, она ведь была известна на всю страну!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?