Читать книгу "Любовь по требованию и без…"

Глава 11

Я отложила нож и выглянула в окно: рядом с внедорожником небритыша стояла еще одна машинка, хорошенький красненький «жук ниссан».

Тяжело вздохнув, посетовала про себя, как много проблем создает появление в этом доме наглого придурка. Поправила волосы, выпятила грудь и выпорхнула в холл, на ходу развязывая фартучек.

На секунду остановилась, давая себя заметить. Затем подпрыгнула, восторженно ахнула, взвизгнула и кинулась вперед.

Оттеснила стоявшую рядом с Эриком высокую брюнетку в голубой шубке. Попутно кинула в нее своим передником и успела порадоваться, как красиво он смотрится на ее голове. А нечего возле чужих небритышей стоять!

Скомандовала брюнетке:

– Женщина, можете идти на кухню: надевайте фартук и приступайте к работе, – и с разбегу запрыгнула на обалдевшего Эрика.

– Любимый, ты уже приехал! Я так соскучилась, слоненочек! Как хорошо, когда ты дома и рада, что ты уже нашел новую домработницу!

Видимо, от неожиданности небритыш расставил руки и подхватил меня под попу. Так что я с чистой совестью повисла на нем, оплетя ногами и руками, и прижавшись всем телом.

Затем пиявкой впилась ему в губы, слыша за спиной возмущенное кудахтанье, переходящее в злобное шипение.

Все-таки приятные губы у Эрика. Целуя его, в очередной раз в этом убедилась. Так что, когда он вдруг перехватил у меня инициативу, не стала перечить. Полезла руками под его распахнутую куртку и принялась гладить крепкую шею и плечи, подставляя ему лицо.

Мы с упоением целовались, и все было просто замечательно, пока рядом не раздалось визгливое:

– Эрик, еб твою мать! Это что такое?!

«Фу, как некрасиво», – подумала я, и на всякий случай куснула Эрика за верхнюю губу. Чтобы знал, что я возмущена прозвучавшими гнусностями в адрес замечательной женщины, благодаря которой небритыш появился на свет.

А дамочка продолжила визжать:

– Нахера ты меня сюда привез, если у тебя тут баба?

Так его, милая! Мне и самой интересно, за каким ты здесь сдалась?

– Ты что творишь, Снежок? – прозвучало вдруг негромкое, и меня попытались сбросить с моего замечательного места.

Ой-ой, можно подумать, я одна тут творю! Я имею в виду поцелуи…

В ответ на необоснованные претензии я покрепче сцепила руки на его шее и повисла, не доставая ногами до пола. Прижалась к Эрику так тесно, что…

Нет, не буду об этом сейчас думать, мне ведь еще эту дурочку с передником на голове из дома выпроваживать. Сначала дело, а потом о неприличиях думать…

– Эрик, как ты вовремя, – проворковала я, с нежностью заглядывая в его взбешенные глаза. – Ужин уже готов. Ты не забыл купить шампанское и клубнику, милый?

– Какое шампанское, Снежок? Ты случаем затылком не ударилась, когда пыль под кроватями протирала? – зашипел он, наклонив ко мне лицо.

Тут я не стала терять время. Поцеловала Эрика в недовольные губы, радуясь, что он не догадался отцепить мои руки от своей шеи.

– Эрик, ты сволочь. Негодяй! Урод! Я уезжаю! – завопили сзади.

Следом раздался трехэтажный мат и грохот каблуков, несущейся к входной двери фурии.

Тут я руки разжала, съехала по телу Эрика вниз и, повернувшись к грубиянке, недовольно прокричала:

– Женщина, вы куда это собрались? Вам никто не давал разрешения уходить. Немедленно вернитесь и идите на кухню работать – вас ждет грязная посуда и немытый пол.

Ответом мне была яростно хлопнувшая дверь, отчего жалобно звякнуло витражное стекло, и через пять секунд звук заведенного мотора. Я достала из кармашка своих штанов брелок от ворот и нажала кнопочку.

Услышав сигнал, что ворота открылись, а потом закрылись, повернулась к странно глядящему на меня придурку.

Развела ручки в стороны и недовольно протянула:

– Фу, какую гадость ты таскаешь в дом, милый… Эта женщина плохо воспитана.

В следующую секунду я визжала и дрыгала ногами, болтаясь головой вниз на широком мужском плече, куда меня закинули одним легким движением.

Тут же получила смачный шлепок по заднице и предупреждение:

– Лучше заткнись, Снежок.

Решив, что в такой ситуации правильней будет расслабиться и выждать, я тряпочкой повисла на небритыше. И даже не пикнула, когда он ураганом взлетел на второй этаж, пинком открыл дверь спальни и швырнул меня на кровать.

Стоя надо мной, взялся за ремень на своих джинсах и недобрым голосом скомандовал:

– Раздевайся, Снежок, хочу проверить твое воспитание. И если оно мне не понравится, ты об этом сильно пожалеешь…

Глава 12

Настоящее время… Эрик Раевский

Больше всего мне хотелось поржать над ситуацией. Как ловко Снежка вытурила из дома Эльзу – пять минут и та умчалась, стуча каблуками и извергая проклятья.

Пожалуй, одно из самых виртуозных устранений соперницы, которое я видел.

С Эльзой я собирался иметь исключительно деловые отношения и, приглашая ее посмотреть дом, всего лишь планировал услышать мнение профессионального дизайнера интерьеров о неожиданно свалившемся мне в руки особняке.

А она, судя по всему, увидела в этом намек на приглашение весело провести время.

Конечно, я быстро расставил бы все по своим местам. Но тут вмешалась эта оторва, обезьянкой повиснув на мне и щедро одарив поцелуями.

Ну что же, мне понравилось, даже очень. Вот только спускать ей такое поведение нельзя ни в коем случае.

Поэтому, забросив ее на кровать, я медленно, не спуская взгляда с удивленно распахнутых серых глаз, взялся за ремень…

***

Снежана Демина

– Раздевайся, Снежок, – подозрительно ласково повторил небритыш и потянул ремень из джинсов.

Не ожидая никакого подвоха, я села поудобнее и предложила:

– Ты первый, Эрик. Хочу посмотреть мужской стриптиз – никогда не видела.

Придурок недоверчиво приподнял бровь:

– Да ладно! Думаешь, поверю, что ты не зависаешь по стриптиз-клубам со своими подружками-бездельницами?

Вспомнив Марю, волокущую на своих хрупких плечах все финансы огромного охранного предприятия, и Зою, еще одну мою подругу, крутого переводчика с китайского, не вылезающую из деловых поездок в Поднебесную, я хмыкнула и совершенно честно ответила:

– Ни разу не была в таких местах.

Небритыш на мою искренность ответил злобным оскалом и еще более ласковым:

– Раздевайся, Снежок, больше повторять не буду.

Вытащил ремень из джинсов, сложил его вдвое и шагнул к кровати.

Э-э, дружок, мы так не договаривались!

Не сводя взгляда с мужских рук, я шустро поползла попой назад, стараясь отодвинуться от них как можно дальше.

– Ну, куда же ты, милая? – Эрик слегка взмахнул зажатым в руке ремнем и щелкнул по другой ладони.

От этого звука я дернулась и, чувствуя, как в ушах противно и тонко зазвенело, прохрипела:

– Ты что задумал?

– Выпороть тебя, Снежок, – как сквозь вату донеслось до меня. – Не бойся, не сильно. Только чтобы ты поняла, что нельзя себя так вести.

– Нет, Эрик. Нельзя. Нет! – задергалась, засипела я, чувствуя, как немеет, становясь чужим, мое деревянное тело. – Пожалуйста, нет.

Не отвечая, мужчина подхватил меня, толкнул на себя, и через миг я лежала животом у него на коленях, с беззащитно оттопыренной задницей и безвольно свисающими головой и руками.

Я еще попыталась вяло дернуться, уже зная, что все бесполезно. Жесткая ладонь с силой придавила поясницу, и я покорно застыла, потому что ничего не изменилось, все, как прежде, и урод опять, снова добрался до меня.

Лишающий сознания взмах руки, свист ремня, раскалывающий мою голову надвое. И в следующий миг я полетела в зовущую меня черноту, ласковую, мягкую и спасительную.

– Снежа, Снежок, девочка моя. Что с тобой? Давай, возвращайся, – сквозь обволакивающие, крепкие объятия темноты долетел встревоженный знакомый голос.

Когда-то я его слышала, и он мне нравится.

– Снежа, давай, моя хорошая, приходи в себя, – что-то легко коснулось моего лица, и я начала выплывать на поверхность, еще не веря, что мне удалось выбраться.

Разлепила глаза. Кажется, я по-прежнему на кровати, лежу головой на чем-то твердом. Близко перед моим лицом встревоженные черные глаза:

– Снежок? Это что сейчас было?

Не отвечая, я сползла с кровати и, шатаясь, побрела в ванную. Рухнула на колени возле унитаза и меня начало рвать.

«Хорошо, поужинать не успела», – мелькнула глупая мысль перед первым, остро скрутившим тело спазмом.

Внезапно меня обняла теплая рука, придержав, когда от слабости я начала заваливаться вбок. Мужские пальцы собрали мне волосы, не давая им падать на лицо.

И когда я дернулась, не желая, чтобы Эрик видел меня в таком состоянии, над головой успокаивающе прозвучало:

– Давай, девочка, не стесняйся. Надо избавиться от лишнего.

Когда меня, наконец, перестало полоскать, протянул мне чистое полотенце:

– Пойдем, я помогу лечь – тебе нужно отдохнуть. Сейчас сделаю чай, выпьешь его и поспишь.

Не поднимая на него глаз, я попросила:

– Выйди, пожалуйста, я хочу принять душ.

Не отвечая, Эрик подхватил меня и, придерживая, чтобы я не сползла обратно на пол, принялся стягивать с меня одежду.

– Успокойся, – буркнул, когда я попыталась отпихнуть его руку, стягивающую с меня трусы, – чего я там не видел.

– Все, как у всех? – пошутила я, не в силах сопротивляться дальше.

– Точно, Снежок, – ответил, подхватил меня на руки и занес в душевую кабинку.

– Эрик, выйди, я в состоянии сама помыться, – я уперлась в стенку руками и прикрыла глаза. Послушался.

Правда, тут же зашел снова, уже голый. Прижал меня к своему телу и открыл воду.

Не знаю, как долго я стояла вот так, прилепившись к нему. Сверху, согревая мое трясущееся в ознобе тело, стекали теплые струи. Ладони Эрика гладили мне плечи, спину и ребра. Пальцы мягкими движениями перебирали волосы.

Еще он что-то шептал мне на ухо, какие-то слова. Смысла я не понимала, но мне очень нравилось, как звучит его голос.

И когда он выключил воду и начал вытирать меня большим, пушистым полотенцем, оказалось, что я уже улыбаюсь. Уже могу жить дальше.

Закутавшись в толстый халат, я сидела на кухне и наблюдала, как Эрик заваривает чай. Приготовив, навалил в чашку три ложки меда, сунул мне в руки и потребовал, чтобы выпила все до капли.

Я грела о кружку пальцы, понемногу глотая обжигающую приторно-сладкую жидкость.

Небритыш, поглядывая на меня нечитаемым взглядом, принялся разбирать огромные пакеты с продуктами, которые принес из холла. Домовитый, однако.

– У меня есть запеченная курица. Ты же, наверное, голодный? – вдруг вспомнила я.

– Да ну, Снежок? Неужели ты способна на такой подвиг, как приготовить ужин усталому мужику, – он насмешливо сверкнул черными глазами.

Ну, слава яйцам, все вернулось на свои места! А то этот чужак в маске милого, заботливого Эрика уже начал меня пугать.

Поэтому я радостно оскалилась:

– Сам проверь, – ткнула пальцем в сторону духовки и зловредным голосом добавила:

– И как ты мог заметить, в этом доме всего одна женщина, способная что-то приготовить усталому мужику. А твоя мымра сбежала.

После чего сползла с табурета и гордо пошла прочь, сообщив ухмыляющемуся небритышу, что время позднее, а мне завтра рано вставать на работу.

В своей комнате быстро умылась, погасила свет и юркнула под одеяло. И только успела подумать о том, какой насыщенный выдался день, как мгновенно провалилась в крепкий, без сновидений, сон.

Поэтому представьте мое возмущение, когда, проснувшись утром, обнаружила, что меня опять прижимает тяжелая мужская лапа, а в поясницу беззастенчиво упирается твердое и очень знакомое кое-что…

Глава 13

Словно почувствовав, что я проснулась, Эрик стиснул ладонью мой бок и еще настойчивее прижался к пояснице своим эм-м-м… беззастенчивым другом.

Так что пришлось наглую руку с себя решительно скидывать и приступать к выяснению отношений.

– Эрик, какого ты опять в моей постели делаешь? – зашипела я, поворачиваясь к небритышу лицом и по странной случайности, с ходу утыкаясь губами в его губы.

Мужская ладонь легла на мой затылок и сильно надавила, так что попытка отстраниться пропала впустую.

Наглая твердая грудь притерлась к моей. Мускулистая нога, покрытая жесткими волосками, придавила своей тяжестью мое бедро, окончательно отрезая пути к отступлению.

Думаете, после этого между нами началось что-то чувственное и невыразимо прекрасное? Как же…

Вместо этого небритыш жестко сдавил мой затылок и прорычал в мой возмущенно приоткрытый рот:

– Снежок, это мой дом, моя комната и моя постель. Если ты помнишь, я велел тебе собирать вещи и переселяться в другое место. И заметь, позволил выбрать любую спальню, а не вышвырнул на цокольный этаж.

– Эрик, я первая заняла эту комнату, и она мне нравится, поэтому выкатывайся из моей постели, – по моим представлениям, я привела очень весомые аргументы в свою пользу, должные пробудить в этом придурке честь, совесть и высокую мораль.

Не прокатило и не пробудило. Зато его темная бровь насмешливо приподнялась, нога еще крепче прижала мое бедро, а рука поползла по спине как-то уж совсем по-хозяйски.

И это я еще молчу про живущее своей собственной жизнью… эм-м…, наглое кое-что, все настойчивее упирающееся мне в живот.

В ответ на мои доводы Эрик хмыкнул и процедил, растягивая слова:

– Если так сильно хочешь ночевать в этой спальне, я не буду возражать, Снежок. Но тогда не удивляйся моему присутствию в своей постели.

– Вот ведь гад этот Эрик, – пожаловалась я, сама не знаю кому, и начала отодвигаться от его чересчур горячего тела и насмешливого взгляда.

Он и не подумал меня останавливать. Поэтому я старательно поползла прочь из-под его руки и ноги, собираясь покинуть кровать, а заодно и комнату.

Но когда совсем близко почувствовала запах свободы, он взял и опять все испортил. Зацепил меня своей лапой, не давая подняться.

Затем подтащил к себе и потребовал:

– Не спеши. Давай-ка поговорим о том, что произошло вчера. Что с тобой случилось, почему ты потеряла сознание, Снежа?

Ну, точно, придурок! Вот зачем лезть, куда не просят. И ведь по глазам вижу, что не отвяжется, пока не услышит объяснение.

– Ты меня избил, – буркнула мрачно, отворачиваясь от его настойчивого взгляда.

– Да ладно, – взяв жесткими пальцами за подбородок, Эрик повернул мое лицо к себе. – Я даже замахнуться не успел, как ты отъехала. А после… Такая реакция ненормальна, Снежок. Что это было?

– Тебе-то какая разница? – вскинула я на него глаза. – Да, вот такая у меня реакция! Такая, и все! И нечего лезть в мою душу. Ты не мой психоаналитик, подобные вопросы задавать.

А если боишься, что я ненормальная или бешеная, и могу тебя покусать, то просто свали из комнаты и держись от меня подальше. И все у тебя будет конфеточно.

– Снежок, у меня и так все прекрасно. Вот, например, красивая и почти раздетая женщина лежит со мной в постели, – пошутил Эрик и вдруг отпустил мой подбородок.

Обхватил мою шею сзади ладонью и потянул на себя.

Я честно пыталась отпихнуть его, краем сознания понимая, что всего одно движение, одно касание, и я опять пропаду.

Снова растворюсь в этом чужом, незнакомом, странном мужчине, забыв обо всем и теряя саму себя. А мне нельзя, никак нельзя…

Поэтому уперлась ладонями в каменную грудь, чтобы оттолкнуть. Да так и замерла, наткнувшись на жадный, потемневший взгляд, горящий жгучим, голодным огнем. И, не в силах сопротивляться, обмякла, сдалась, чувствуя, как уже плавлюсь, растворяюсь, исчезаю в этом пламени…

– Снежа, – пробормотал он хрипло и потянулся ко мне.

Легко коснулся губами моего рта, будто пробуя на вкус забытую сладость. Поймал губами нижнюю губу. Помял, пососал, чуть прикусил. Перебрался к верхней, гладя и обводя изнутри языком.

И когда я судорожно вдохнула, пронзенная тысячей маленьких иголок удовольствия, накрыл мой рот своим, окончательно выбивая из моей головы все мысли.

«Девочка моя… маленькая…» – не знаю, откуда мог взяться этот шепот, но я его слышала.

И руки, – жесткие, уверенные, идеальные, – смяли мою спину, стиснули ягодицы и снова пошли по спине, гладя, придавливая и трогая ровно так, как мне надо.

Поднялись к шее, ведя по коже кончиками шершавых пальцев, занырнули в волосы.

Потянули, гладя затылок и снова спускаясь по шее вниз, к крыльям лопаток, которые он накрыл ладонью.

И в следующий миг я уже лежала под ним, бесстыдно постанывая и запрокидывая голову, а его губы и язык, оставляли влажные дорожки, проходясь по подбородку и шее.

Двигались вниз к выступающим ключицам, прихватывая зубами и проводя по ним языком. И ниже, к затвердевшим соскам.

Потрогали их, сначала губами, затем языком, резко втянули в рот, заставив меня дернуться от болезненного, сладкого удовольствия… Двинулись ниже… еще ниже, туда, где все давно корчилось от дикого, почти неконтролируемого желания.

И когда я, задыхаясь и поскуливая от нетерпения, выгнулась, вцепилась в каменные плечи и, широко разведя ноги, со стоном потянула Эрика на себя, он остановился.

Прижался губами к моему рту и хрипло потребовал…

– Скажи это…

Глава 14

– Скажи… – потребовал хрипло, кусая мои губы и почти рыча от нетерпения. – Попроси меня…

Прижимая меня своей горячей, сладкой, неподъемной тяжестью, выдавливая из меня воздух, мысли, все чувства, кроме одной: «Хочу, хочу тебя…»

Заставляя меня хныкать и задыхаться от нетерпения. От узнавания и острого желания его тела, его рук, запаха, движений. Всего того, что я отчаянно пыталась и не смогла забыть, бессонными ночами ворочаясь и изнывая от воспоминаний.

И я хриплю, мычу, извиваюсь под ним. Вцепляюсь в него и тяну к себе: «Мой, мой, наконец, снова мой».

– Скажи, Снежа, – на краю сознания его голос, тяжелый и хриплый. И рваное дыхание, обнимающее меня даже крепче его рук.

– Эрик, пожалуйста, – сиплю искривленным ртом. Царапаю его спину и с силой кусаю плечо, маячащее рядом с моим ртом.

– С-сука, – сдавленно шипит он и впивается в мой рот. Жадно, жестко, требовательно, не жалея и не думая о моих чувствах.

Но мне и не надо, чтобы о моих, если я с тобой. Мне и не нужны мои чувства. Их давно нет, а может, и не было никогда, я уже не помню… Это с тобой я живая, настоящая, реальная… Без тебя – нет…

– Эрик… – жалко скулю, потому что еще миг, и меня опять не станет.

И чтобы выжить, подаюсь к нему бедрами, кусаю заросший щетиной подбородок, трусь, толкаюсь в его тело.

Он рычит и глухо матерится и, на миг отстранившись, входит в меня. Наконец, во мне, со мной, вокруг меня. И теперь, я живая, настоящая, я чувствую. Чувствую, как он начинает двигаться – во мне и вокруг меня. Длинно, остро и сильно. Так что я тоже рычу. Хватаю воздух пересохшим горлом, стискиваю его спину и скребу по ней скрюченными пальцами, оставляя красные полосы. Развожу ноги еще шире, сгибаю в коленях, открываюсь для него – возьми, возьми, не щади меня…

Он берет все, что я даю. Жадно, ненасытно, взахлеб.

Влажно вколачивается в мое тело, заставляя мои ступни подскакивать вверх с каждым его толчком, вскрикивать с каждым его движением, растягивающим меня до невозможности. Заполняющим собой до предела, до боли.

До грани, за которой я больше не могу терпеть и разлетаюсь, взорвавшись фейерверком огненных конвульсий, разорвавших мое тело на части. И его рычание, и низкий стон вперемежку с бранью, когда он содрогается и догоняет меня на той вершине, куда взобраться могут только боги.

После мы долго лежали рядом, легко касаясь плечами, не думая, уже не чувствуя, просто существуя. Я таращилась в потолок и глупо улыбалась, зная, что живая. Просто, обыкновенно, волшебно живая.