Текст книги "Благородный дикарь"
![](/books_files/covers/thumbs_240/blagorodnyy-dikar-179680.jpg)
Автор книги: Данелла Хармон
Жанр: Исторические любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 6
Если забыть о неприятной беседе с герцогом, то английское гостеприимство во всем его великолепии Джульет сразу же ощутила на себе.
Эндрю отозвал слугу в сторонку, дал ему какие-то указания и куда-то исчез. Сквозь распахнутую дверь Джульет увидела, как лакеи торопливо тащили ее сундуки, потом в комнату вошла дородная служанка, забрала Шарлотту и унесла, заявив, что ее надо искупать и перепеленать.
Затем в библиотеку одна за другой впорхнули несколько миловидных молоденьких горничных, выстроились перед Нериссой, словно на смотринах, и та, улыбнувшись, подозвала одну из девушек.
– Это Молли. Она приготовит для вас ванну и растопит камин, мисс Пейдж. Будьте нашей гостьей.
– В какой комнате, миледи? – уточнила служанка.
Нерисса задумчиво постучала ноготком по зубу и взглянула на Джульет.
– Думаю, в комнате лорда Чарльза.
Джульет судорожно вздохнула. Они что, издеваются? После нападения разбойников, переживаний из-за лорда Гаррета, изнурительного допроса, которому ее подверг герцог, где взять силы, чтобы еще лечь в постель Чарльза?
Нерисса не дала ей времени на раздумье: что-то весело напевая, кивком предложила Джульет следовать за ней, а когда они шли по коридору, заметила:
– Не позволяйте Люсьену так с вами разговаривать. Он и в лучшие времена порой вел себя как чудовище, но после того как в прошлом месяце леди Хартфилд попыталась с помощью шантажа заставить его жениться, стал и вовсе невыносим. Понятно, что теперь брат не слишком высокого мнения о женщинах. Просто не берите в голову. Хотите пожелать Гаррету спокойной ночи, прежде чем уйдете в свою комнату?
Все еще не смирившись с мыслью, что ей предстоит спать в постели Чарльза, Джульет немного растерялась, а Нерисса, не так истолковав причину ее нерешительности, тихо добавила:
– Я думаю, он будет рад.
– Но удобно ли это?
– Конечно. Мы пойдем к нему вместе.
Нерисса, опять махнув рукой, чтобы Джульет следовала за ней, шурша юбками по древним камням ступеней, начала подниматься по лестнице, такой широкой, что пять человек, взявшись за руки, могли подниматься по ней одновременно, и еще осталось бы место.
Лестница вела их в длинный коридор с обшитыми деревянными панелями стенами, в который выходило несколько дверей, а из-за одной из них раздавались пьяные голоса, что-то распевавшие. Им вторили взрывы смеха.
Именно эту дверь Нерисса не раздумывая открыла, и грубый хохот немедленно прекратился.
– Джентльмены! Мы пришли навестить Гаррета, так что ведите себя подобающим образом.
Она отступила в сторону, шире распахнув дверь, и позвала Джульет.
Та нерешительно остановилась на пороге, чтобы приспособиться к полумраку, царившему в комнате. Несколько почти догоревших свечных огарков, язычки пламени которых плясали на сквозняке, не могли осветить огромное помещение, лепной потолок которого был высотой не менее пятнадцати футов.
Наконец попривыкнув, Джульет разглядела приятелей Гаррета, расположившихся по всей комнате в самых непринужденных позах.
Чилкот, устроившись на диване у окна, размахивал пустой бутылкой, засунув указательный палец в горлышко.
Перри в расстегнутом жилете развалился в обитом парчой кресле. Галстук у него съехал набок, лицо расплылось в глупой улыбке. Имена других она не знала, но все были ей знакомы. Один, с крупным носом и глазами, налитыми кровью, тупо смотрел на нее из-под волнистых каштановых волос, неряшливо выбившихся из косицы; другой – грузный как ломовая лошадь – лежал на спине и храпел, а его парик, словно дохлая крыса, валялся на полу возле дивана; третий, щуплый и задиристый, пьяно икая, приветствовал ее, салютуя бутылкой.
Наконец увидела она и Гаррета де Монфора. Он возлежал на массивной кровати резного дуба, обложенный множеством подушек. Волосы его растрепались, сорочка была натянута прямо на голое тело, на губах блуждала сонная улыбка. Он взглянул на нее, и второй раз за эту ночь сердце Джульет неожиданно забилось чаще.
Она знала, что под простыней на нем ничего нет, и от осознания этого ее бросило в жар, даже стало трудно дышать. Джульет с удивлением почувствовала, что сокровенная часть ее тела – та, что отличает женщину от мужчины, – словно воспламенилась, отреагировав на него, лежавшего среди простыней и подушек. Она бы наверняка бросилась бежать из комнаты, если бы не Нерисса, стоявшая у нее за спиной.
В неверных отблесках его кожа казалась золотистой, мускулатура груди и основания шеи выглядела более рельефной, а завитки каштановых волос на груди и отросшая щетина отливали медью. От одного его взгляда у Джульет едва не подкосились ноги: он обладал каким-то фатальным обаянием, которого не было даже у Чарльза. От этих мыслей, а также от своей реакции на картину, представшую ее взору, она, как ни странно, почувствовала себя виноватой, словно предала человека, которого любила, и с трудом проглотила комок, образовавшийся в горле.
– Подойдите ближе, – попросил он негромко.
В комнате стало тихо. Джульет сделала несколько шагов вперед, понимая, что глаза всех присутствующих направлены на нее. Сердце бешено колотилось, руки тряслись, ладони увлажнились. Как только она подошла к кровати, лорд Гаррет взял ее руку, поцеловал и произнес заплетающимся языком:
– Вы… ангел.
Она улыбнулась:
– А вы, лорд Гаррет, напились.
– К стыду моему, да, но, учитывая обстоятельства, это полезно.
– Вам очень больно?
Он усмехнулся, все еще не выпуская ее руки:
– Если честно, мисс Пейдж, то я вообще ничего не чувствую.
Где-то за ее спиной хохотнул Чилкот, но она не обернулась. Только сейчас, когда Гаррет взглянул на нее из-под упавших на лоб прядей, Джульет рассмотрела, что глаза у него светло-голубые и очень сонные.
– Похоже, вам и правда лучше и вашей жизни ничто не угрожает.
Она высвободила руку и убрала с его лба волосы.
– Да, умирать я передумал. Знаете, мне понравилось быть героем. Я, пожалуй, буду почаще выезжать на большую дорогу спасать прекрасных дам, попавших в беду.
Его шутливый тон никак не вязался с серьезным взглядом голубых глаз, который проник в потаенные уголки ее сердца, о существовании которых она давно забыла.
– Обещайте, что не позволите Люсьену запугать вас.
– Не позволю.
Он кивнул, удовлетворенный, и глаза его медленно закрылись.
– Спасибо, что пришли навестить меня, мисс Пейдж.
– А я благодарю вас, лорд Гаррет, за все, что вы сделали для меня и всех нас сегодня, – сказала Джульет, стараясь, чтобы голос не дрожал, и вдруг неожиданно для себя наклонилась и поцеловала его в лоб. – Я обязана вам жизнью.
Потом она шагала рядом с Нериссой вдоль полутемного коридора, и их шаги были единственными звуками, нарушавшими тишину дома. Было тепло, но она поеживалась, как от озноба. Сердце все еще учащенно билось, и ей очень хотелось выбежать наружу и вволю надышаться холодным ночным воздухом. Что с ней происходит? Почему она так реагирует на лорда Гаррета? Ничего подобного она не испытывала с тех пор, как не стало Чарльза.
Джульет вздрогнула и попыталась выбросить из головы эти мысли. Конечно же, ее сердце так колотится потому, что сейчас она войдет в комнату Чарльза, а ее реакция на Гаррета объяснялась лишь тем, что он был его братом.
А если не лгать самой себе? Правда же заключалась в том, что Чарльз был здесь совершенно ни при чем…
– С вами все в порядке, Джульет? – обеспокоенно спросила Нерисса.
Джульет заставила себя улыбнуться:
– Да, спасибо. Просто день выдался тяжелый.
– Еще бы! – с сочувствием сказала Нерисса, окинув ее проницательным взглядом голубых глаз.
Джульет показалось, что юная леди догадывается о чувствах, которые она испытывает. Что она может подумать?
Наконец девушка остановилась перед массивной резной дверью и обернулась.
– Чарльз гордился бы вами. Вы нашли в себе силы проделать весь этот долгий путь и приехать в Англию ради того, чтобы дать своему ребенку имя и семью. И пусть вас не тревожит поведение Люсьена: если не поможет он, то это сделает один из нас.
Нерисса приоткрыла дверь и позвала:
– Марта, можешь отправляться спать! Спасибо, что принесла колыбельку из детской.
Из комнаты, позевывая, вышла та самая дородная женщина, которая забрала Шарлотту.
– Об этом позаботился лорд Эндрю, миледи: сказал, что скорее всего мисс Пейдж не захочет разлучаться с дочерью, а еще сказал, что, пока не удастся найти в деревне кормилицу, некоторое время придется держать ребенка здесь, а не в детской. Малышка сейчас спит, но скоро ее надо будет покормить.
– Ну и ну! Я и не подозревала, что Эндрю разбирается в таких вопросах, – удивленно сказала Нерисса.
– Спасибо за помощь, Марта, – поблагодарила Джульет и повернулась к юной леди: – Благодарю и вас, леди Нерисса. Вы все так добры к нам.
Марта просияла:
– Не стоит благодарности, мадам. Давненько в этом доме не было младенцев, скажу я вам.
– Что правда, то правда, – улыбнулась уголком губ Нерисса. – А теперь иди, Марта. Уверена, что мисс Пейдж хочет отдохнуть.
Марта присела в книксене и неторопливо пошла к себе по длинному коридору.
Нерисса проводила ее взглядом.
– Знаю, вы не привыкли к слугам, но если потребуется помощь Молли, то дерните за шнурок звонка у изголовья кровати. – Девушка порывисто обняла Джульет. – Я рада, что вы приехали! А теперь доброй ночи. Увидимся утром.
– Доброй ночи, леди Нерисса, – улыбнулась в ответ Джульет.
Она еще долго смотрела вслед юной леди, пока звук ее шагов постепенно не затих. Ей так не хотелось входить в эту комнату одной…
Глубоко вздохнув, она медленно открыла дверь и вошла.
Здесь было тихо, в камине потрескивали горящие поленья, а отблески пламени падали на медную ванну и напольную подставку для полотенец. Чуть дальше виднелась колыбелька, в которой спала ее дочка. Джульет осторожно закрыла за собой дверь и остановилась, опустив руки, вглядываясь в смутные очертания мебели. В углу стояла большая кровать с пологом, на комоде – единственная свеча, узкий лучик света которой прорезал темноту…
Чарльз…
Она ожидала, что здесь, в его комнате, почувствует его присутствие, но нет: только свеча, она сама да ее спящая дочь… и ничего больше – ни запаха, ни воспоминаний. Просто комната – и все.
Джульет медленно обошла просторное помещение. Ее юбки касались пола, по которому он ходил, пальцы прикасались к вещам, которые некогда принадлежали ему, но его самого здесь не было. Он оставался таким же далеким, как все эти одинокие месяцы в Бостоне.
«О, Чарльз! Я никогда еще не чувствовала себя такой одинокой».
Она прислонилась спиной к столбику, поддерживавшему полог, и, глядя на огонь, почувствовала себя обманутой в ожиданиях.
– Чарльз?
Ей никто не ответил: в комнате по-прежнему стояла тишина, – а потом захныкала, проснувшись, Шарлотта. Джульет взяла ее на руки и крепко прижала к груди, глаза защипало от непролитых слез.
Он умер, ушел навсегда. Разве безжизненная пустота этой комнаты не служит тому подтверждением?
Она прижимала к груди Шарлотту, безуспешно пытаясь вызвать в себе ощущение того, что у нее было и чего никогда больше не будет: эйфорию первой любви, от которой кружилась голова и захватывало дух. Тогда при одной мысли о красивом британском офицере у нее замирало сердце. Какой юной и наивной она была, когда верила в то, что с Чарльзом они навеки вместе и что смерть не посмеет тронуть такого полного сил и энергии молодого человека, каким он был. Кажется, с тех пор прошли годы, и все-таки что-то в ней шевельнулось, когда она увидела его брата, лежавшего в постели: красивого, мускулистого, прикрытого лишь тонкой простыней, – и почувствовала что-то давным-давно забытое.
Желание?..
Джульет покачала головой. Неудивительно, что она не чувствовала присутствия Чарльза в этой комнате: все заслонил собой образ его привлекательного младшего брата.
Шарлотта неожиданно больно дернула ее за выбившуюся прядь, напомнив, что, кроме себя, ей есть о ком подумать. Джульет осторожно высвободила волосы из крохотного кулачка, уселась на стул, расстегнула лиф и приложила девочку к груди. Глядя в угасающее пламя, она думала о Чарльзе, а еще о своей реакции на Гаррета и о том, какая она ужасная, если способна на такое. В конце концов мысли ее так перепутались, что она вообще перестала о чем-либо думать.
К тому времени, когда закончила кормить Шарлотту, вода в ванне совсем остыла, но, сбросив грязную одежду, Джульет все-таки вымылась и, дрожа от холода, насухо вытерлась полотенцем, надела ночную сорочку и улеглась в постель, застеленную свежими простынями. Голова ее коснулась мягкой подушки, на которой некогда спал ее возлюбленный, она закрыла глаза… и увидела Чарльза, того блестящего британского офицера верхом на великолепном коне, который производил смотр войск, браво маршировавших по городской площади.
Джульет опять пережила тот момент, когда он впервые заметил, что она наблюдает за ним из окна, и приветственно прикоснулся к своей треуголке, а потом увидела тот день, когда он впервые зашел в их лавку, заговорил с ней, а две недели спустя они встретились за дровяным сараем, и он наградил ее первым волшебным поцелуем, от которого она чуть не потеряла сознание.
– О, Чарльз, вернись, мой любимый… – пробормотала она сквозь сон и, вздохнув, перевернулась на другой бок.
Но Чарльз больше не приходил – вместо него появился кто-то другой: возник из дождливой английской ночи, заслонив собой от пули ребенка.
Она подбежала к нему, раненому, приподняла голову, и на нее взглянули мечтательные голубые глаза… но не Чарльза, а его брата.
Глава 7
Гаррет проснулся как от толчка, перед самым рассветом. Сквозь раздвинутые шторы в комнату проникал слабый свет, где-то за окном пел черный дрозд. Огонь в камине догорел, в комнате было прохладно, и он натянул на себя одеяло, прикрыв плечи. Приятели давно разошлись. «Наверное, после того как я заснул, их выставил Люсьен», – подумал Гаррет, не решив пока, благодарить ли за это брата. Ему вспомнились слова, сказанные вчера доктором: «Вам повезло, чертовски повезло, милорд: еще бы полдюйма – и пуля раздробила бы ребро, а попади она чуть выше – пробила бы легкое, тогда вполне могла возникнуть реальная угроза жизни».
Мысль эта здорово отрезвляла.
Рана оказалась не такой опасной, как он думал сначала, если бы не кровопотеря. Да черт с ней, с этой раной: сейчас его мучила адская головная боль. И виной тому – перебор с ирландским виски.
И все же, несмотря на жестокое похмелье и пульсирующую боль в боку, Гаррет был вполне доволен собой и на лице его играла глупая улыбка. Приятно, черт возьми, быть героем, а уж удовольствие, которое он получил, когда мисс Джульет Пейдж пришла к нему пожелать доброй ночи и поцеловала – пусть и в лоб, – не описать словами. Он вздохнул, откинулся на подушку и опять улыбнулся, довольный. Этот поступок говорил о том, что она признательна ему, что он все сделал правильно.
Гаррет не привык, чтобы кто-нибудь был ему благодарен, поэтому сейчас чувствовал себя едва ли не счастливым.
Черный дрозд все еще заливался за окном, и он, опять засыпая, представил себе, как Джульет Пейдж, словно посланный Небом ангел милосердия, с благоговением смотрит на него, отважного героя, раненного на поле брани.
Когда час спустя к нему в комнату зашел Люсьен, Гаррет крепко спал, но лицо его все еще озаряла улыбка.
Завтрак великий герой проспал, а к моменту его пробуждения весть о произошедшем распространилась по всей округе, и в замок начали приносить цветы, записочки и даже стихи, восхвалявшие поступок Гаррета.
Он и раньше пользовался успехом у дам, но никогда еще их восторги не проявлялись столь бурно, как в то чудесное апрельское утро. Узнав о том, что он, рискуя жизнью, спас людей и был к тому же ранен, все женское население Беркшира пришло в неистовое волнение. Группа красневших от робости и глупо хихикавших девиц из деревни принесла ему целую охапку сирени. Полдюжины роз доставили от леди Джейн Сноу, а следом – дюжину от ее сестры, леди Энн. Коробку конфет и сочные апельсины прислала мисс Эми Вудсайт. Письма и записочки сыпались десятками. Мисс Салли Чилкот, такая же безмозглая, как и ее братец Нейл, разразилась восторженными стихами.
Люсьена все это раздражало, и когда в очередной раз лакей вошел с посланием на серебряном подносе в столовую, где все они сидели за завтраком, его терпение лопнуло.
– Будет ли этому конец? – пробормотал герцог и в сердцах швырнул послание в кучу писем, выросшую на столе перед пустым стулом Гаррета.
Взяв чашку с кофе, он снова погрузился было в чтение «Джентлменз мэгэзин», но Эндрю, намазывая маслом кусочек хлеба, протянул, нарочито капризно растягивая слова:
– Ну вскрой его, Люс. Может, и правда что-нибудь стоящее. Поэма, например, посвященная отважному лорду Гаррету де Монфору.
Он презрительно фыркнул, а Нерисса, державшая Шарлотту на коленях, заявила:
– Что бы там ни было написано, это предназначено только для Гаррета! А ты ему просто завидуешь – ведь не тебе уделяют столько внимания.
– Ошибаешься, милая сестричка. У меня есть дела поважнее, чем отбиваться от внимания назойливых гусынь.
– Не потому ли это, что «назойливые гусыни» не слишком балуют тебя своим вниманием? – огрызнулась в ответ Нерисса.
– Ну просто как дети, – снисходительно пробормотал герцог, не отрываясь от журнала.
Джульет молча размешивала сахар в чашке с чаем и чувствовала себя очень неуютно. Она так и не поняла, почему во время вчерашнего разговора герцог так странно обошелся с ней, и до сих пор не знала, намерен ли он принять их в семью и взять под свою опеку Шарлотту. Он даже не упомянул об этом, и пока Нерисса не привела ее сюда завтракать, она его не видела и возможности спросить об этом не имела. Здесь, за столом, в присутствии двух препиравшихся друг с другом юнцов, разговор на эту тему казался неуместным, и Джульет хотела поговорить с герцогом с глазу на глаз.
Может быть, после завтрака она попросит уделить ей немного времени.
– Не обращайте внимания, мисс Пейдж, – дружелюбно сказал Эндрю, неправильно истолковав причину обеспокоенного выражения ее лица. – Мы с сестрой живем как кошка с собакой, и, боюсь, в нашем доме это в порядке вещей. Со временем и вы привыкнете.
Джульет взглянула на герцога: интересно, пожелает ли он ее выслушать? – но он даже не удостоил ее взглядом.
– За Эндрю тоже бегали бы девушки, если бы он не сидел, уткнув нос в книги, а обращал побольше внимания на окружающий мир, – сказала Нерисса и добавила, обращаясь к брату: – Расскажи мисс Пейдж о своем изобретении.
– Да ну, пустяки, – буркнул Эндрю, но Джульет заметила, как у него зарделись щеки, и поинтересовалась:
– Что за изобретение?
Юноша пожал плечами и, усердно намазывая маслом второй кусок хлеба, как бы между прочим сказал:
– Я пытаюсь построить летательный аппарат.
– Летательный аппарат? – Джульет от удивления чуть не уронила чашку с чаем.
– Да, понимаю, это кажется безумной затеей, но если летают птицы, летают воздушные змеи, летают даже листья на ветру, то почему не может человек?
– Если бы Господь хотел, чтобы мы летали, то дал бы нам крылья, – заметил герцог, не отрываясь от журнала.
– Я так не думаю, – возразил Эндрю.
– Да, а если бы хотел, чтобы мы бороздили моря, то дал бы нам плавники, – подхватила Нерисса. – Но поскольку не сделал этого, человеку пришлось изобрести корабль. Так почему нельзя изобрести летательный аппарат? Я считаю идею Эндрю заслуживающей внимания.
– А я считаю, что она просто смехотворна! – резко заявил герцог, даже не потрудившись взглянуть на сестру. – Эндрю – один из немногих студентов Оксфорда за последние двадцать лет, которые не предавались бражничеству и распутству, а серьезно учились. И ради чего? Ради изобретения летательного аппарата! Совершенно нерациональная трата полученных знаний и никчемное расходование энергии чертовски неплохого мозга!
Глаза Эндрю вспыхнули гневом, а Нерисса воскликнула:
– Люсьен, это жестоко и несправедливо!
– Я лишь констатирую факты.
– Если бы одни, как Эндрю, не изобретали то, что другие считают невозможным, на свете не появилось бы ничего нового!
Эндрю, с грохотом отодвинув стул, выскочил из столовой, чуть не сбив с ног входившего в дверь слугу, но тот и бровью не повел, хотя Нерисса тоже вскочила и бросилась следом за рассерженным братом. Герцог же с невозмутимым видом продолжал читать журнал, как будто ничего не произошло, даже не сразу заметив слугу, который принес на серебряном подносе очередное послание.
– Для лорда Гаррета, ваша светлость.
Ни слова не говоря, герцог бросил записку в кучу на столе, и слуга бесшумно выскользнул из комнаты.
Люсьен поднял глаза и, встретив осуждающий взгляд Джульет, усмехнулся:
– Похоже, вы тоже считаете меня жестоким и бессердечным, но Эндрю не способен сосредоточить внимание на чем-то одном: хватается за все подряд и ничего не доводит до конца. – Он отхлебнул кофе и хитро добавил: – Если время от времени не поддразнивать его и не подзадоривать, никогда не возьмется за свой аппарат.
– Вы мастер манипулировать людьми, ваша светлость. Такими методами вы добиваетесь полного подчинения?
На его губах опять появилась эта загадочная улыбка.
– Да, если это необходимо, мисс Пейдж. А теперь сделайте одолжение, отнесите эти письма Гаррету. От их запаха у меня начинается мигрень.
Джульет удалось самостоятельно найти дорогу, и, поднявшись на верхнюю площадку, она остановилась перед приоткрытой дверью в его комнату и ухватилась за резные перила, с некоторым удивлением заметив, что сердце ее почему-то ускорило свой бег. Да что с ней происходит? Почему она так нервничает? У нее что, мало других причин для беспокойства, куда более серьезных? И одна из них – планы герцога Блэкхита.
Почему он отправил с этим поручением именно ее, хотя было бы куда разумнее – и, разумеется, приличнее! – послать кого-то из слуг. Джульет подозревала, что герцог что-то затевает, и это ее тревожило. Люсьен де Монфор, как искусный кукловод, дергает за веревочки, и все, сами того не желая, делают то, что ему нужно. Он умышленно поддразнивает и раздражает Эндрю, да и с ней поступил так же во время беседы прошлой ночью, герцог сам сознался в этом. Только вот какими соображениями он руководствовался, Джульет не знала, да и, по правде говоря, не хотела знать. Она сама не могла представлять интерес для Люсьена, да и получить от нее нечего…
Постояв возле приоткрытой двери и прислушавшись, но не уловив ни звука, Джульет робко толкнула дверь, с облегчением отметив, что она не скрипнула: петли хорошо смазаны. Что греха таить, она нервничала. Крепко зажав пачку писем в ладони, Джульет собралась с духом и бесшумно скользнула внутрь.
В комнате было неестественно тихо. Она огляделась, отыскивая место, чтобы положить письма, и старательно избегая смотреть в сторону кровати. На полу валялась подушка, чуть подальше – другая, третья. Наверное, Гаррет сбросил их во сне: видимо, очень беспокоила боль. Подняв глаза, она увидела переливающийся золотым блеском полог, перехваченный малиновым шнуром с кистями, резное изголовье, а на подушке – голову с растрепанной шевелюрой. Лишь тонкая простыня прикрывала мускулистое тело.
У Джульет запылали щеки, и она поспешно отвела взгляд, устыдившись, что вторглась туда, куда не следует, пусть и не по своей инициативе. Надо поскорее положить куда-нибудь эти письма, хотя бы на комод, и бежать отсюда без оглядки!
Она уже направилась к комоду, но передумала: ведь раненому придется встать с постели, чтобы взять их. Нечего делать: придется положить корреспонденцию на столик возле кровати. Только бы он не проснулся!
Джульет была готова задушить герцога Блэкхита собственными руками за то, что поставил ее в такое неловкое положение.
Прикрыв глаза рукой, как будто заслоняясь от солнца, глядя на носки своих туфелек, чтобы не смотреть на мужчину, который лежал в постели, она осторожно двинулась к кровати.
Краешком глаза она все же видела покрывало и старалась не поднимать глаз, но, как Пандору перед запретным ларцом, ее одолело любопытство и взгляд упал туда, куда не следовало. На расстоянии вытянутой руки она увидела изгиб мускулистого плеча, обнаженный торс, перевязанный чистым белым бинтом, и очертания бедер, ясно различимые под легкой простыней и не оставлявшие простора для фантазий…
В это мгновение он вздохнул и перевернулся на другой бок. Джульет замерла на месте, моля Бога, чтобы Гаррет не проснулся и не обнаружил возле своей постели непрошеную гостью, которая, широко раскрыв глаза, наблюдала за ним. О господи, только бы не проснулся!
Она на цыпочках подошла ближе и положила пачку писем на мраморную столешницу прикроватного столика, но так нервничала и спешила, что задела их рукавом и они с тихим шелестом разлетелись по полу.
Лорд Гаррет открыл глаза и улыбнулся, а Джульет судорожно сглотнула.
Заметив ее смущение, он дал ей время прийти в себя и, преувеличенно громко зевнув, пробормотал:
– Мм… вы все еще здесь, и это хорошо…
– Хорошо? – мучительно покраснев и в замешательстве попятившись от кровати, удивленно переспросила Джульет.
– Да, хорошо. Видите ли, ночью мне приснилось нечто странное: будто бы мой брат жив, но не в своем привычном обличье, а в образе маленькой девочки, и что прекрасная молодая женщина пришла в мою спальню и наблюдала за мной, пока я спал.
Он улыбнулся, тепло глядя на нее.
– Теперь я понимаю, что, возможно, мне это и не приснилось и благодарен брату, что он не отослал вас прочь.
– Я… мне нужно идти, – прошептала смущенная Джульет.
– Уже? Но я ведь только проснулся. Если вы уйдете, могу и обидеться.
Гаррет сел в постели, опершись спиной на подушки, потянулся, разминая мышцы, и уже с неподдельным удовольствием громко зевнул.
– Как там Люсьен? – поинтересовался молодой человек и опять улегся на подушку, заложив руки за голову и открыв ее взору тренированные мускулы.
Окончательно смутившись, Джульет покраснела и отвела взгляд.
– Ну, как сказать… Он весьма…
– Понимаю, с ним непросто.
Она с растерянной улыбкой пожала плечами, не желая плохо отзываться о герцоге.
– Он деспотичен? Груб, жесток, вспыльчив, неприятен?
Джульет заметила озорные искорки в его глазах, поэтому ответила уклончиво:
– Я не готова это повторить.
– Почему нет? Ведь все это правда. – Остатки сна слетели с него, взгляд стал острее. – Что он сказал относительно Шарлотты? Он намерен взять ее под свою опеку?
– Я не знаю. Он даже не намекнул, каковы его планы.
Гаррет выругался вполголоса.
– Во время завтрака он не сказал об этом ни слова – лишь поддразнивал лорда Эндрю, – а потом попросил меня отнести вам эти письма. Я старалась не разбудить вас, но… – Она покачала головой. – Мне очень стыдно.
– Почему?
– У меня нет привычки заходить в спальню мужчины, тем более когда он спит!
– Прошу вас, мисс Пейдж, не уходите. Мне так приятно ваше общество!
– Но это неприлично!
– Неужели? Мне скучно, лежать надоело, и поговорить больше не с кем.
– Но и со мной общаться не лучший вариант, особенно когда вы лежите голый под простыней…
Он удивленно вскинул брови:
– Как вы узнали, что я голый, мисс Пейдж?
– Я не смотрела на вас, если вы это подумали!
– Напротив, смотрели… я имею в виду – в моем сне.
– Лорд Гаррет!
Он рассмеялся, и в голубых, как небо за окном, глазах заплясали озорные искорки. Джульет смутилась, заметив неприкрытое влечение в его взоре, и отвела взгляд, почувствовав, как по телу прокатилась приятная теплая волна. Сама того не желая, она улыбнулась: ей нравился лорд Гаррет, и она нравилась ему. Было приятно и то, что он сказал правду.
– А чем занимаетесь вы? – решила сменить тему на более безопасную Джульет.
– Занимаюсь? – не понял Гаррет.
– Ну, Чарльз был офицером, Эндрю мечтает стать изобретателем, Люсьен – герцог, а вы?
– Я?
Ей показалось, что на мгновение он растерялся. Разве могла она знать, что он подумал: «Я бесполезный прожигатель жизни. Паршивая овца. Позор семьи. Чем я занимаюсь? Бездельничаю».
– Я… развлекаюсь, – ответил Гаррет, взглянув на нее из-под густых ресниц с таким невинным видом и одарив такой обезоруживающей улыбкой, что она не могла не рассмеяться.
– И это все, что вы обычно делаете?
– Пока да. И должен признаться, лежать в постели мне наверняка скоро наскучит, поэтому вы просто обязаны ежедневно навещать меня, мисс Пейдж. Клянусь, что буду хорошо себя вести, если пообещаете приходить и развлекать меня.
Она рассмеялась, взяла пачку писем и положила ему на грудь.
– Держите. Если вам станет скучно, это поможет скоротать время.
– Но у меня нет настроения их читать. Думаю, они все похожи. Достаточно прочесть одно, и станет ясно, что написано во всех остальных.
– Так прочтите хоть одно.
– По правде говоря, нет желания, тем более что я только проснулся.
Он все еще лежал, заложив руки за голову, и с плутоватой улыбкой смотрел на нее.
Она обвела взглядом комнату и только сейчас заметила, что в ней полно цветов. Они были всюду: на комоде, на подоконнике, на письменном столе. Взглянув и на пачку писем, оставивших запах духов на ее ладони, Джульет почувствовала то, что можно было бы назвать ревностью, если бы имела для этого причины. Она едва знала лорда Гаррета. И то, что ее связывало с Чарльзом, еще не давало ей права претендовать на какие-то особые отношения с его братом.
– Как много цветов! – заметила Джульет, чтобы хоть что-то сказать, и украдкой вытерла ладонь о юбку, пытаясь избавиться от запаха духов. – Вы, похоже, дамский угодник, лорд Гаррет?
– Вы так думаете?
– А вы?
Он нарочито скромно пожал плечами, признавая, что, мол, да, так оно и есть, но в данный момент это не имеет никакого значения.
– А ваш брат тоже пользовался успехом у дам?
– Кто, Чарльз?
– Ну конечно.
Гаррет окинул ее еще более потеплевшим взглядом:
– По крайней мере у одной прекрасной леди – точно.
Она вспыхнула и опустила глаза, пряча улыбку.
– У Чарльза, конечно, имелись поклонницы, но он был слишком честолюбив, целиком отдавал себя сначала учебе, потом военной карьере, так что бегать за юбками ему не хватало времени – по крайней мере так он говорил. Все дело в том, что наши родители – а потом и Люсьен – безупречно организовали его жизнь, а он был не из тех, кто восстает из одного лишь духа противоречия.
– Понимаю… Герцог намекнул, что Чарльз должен был связать себя узами брака с какой-то другой девушкой, из его круга…
– Да, это произошло еще до того, как он появился на свет, но, разумеется, не означает, что у него были какие-то чувства к той девушке.
– А как насчет вас? Будучи предполагаемым престолонаследником, вы тоже связаны какими-то обязательствами?
Гаррет усмехнулся:
– Дорогая мисс Пейдж, я как раз из тех, кто восстает из одного лишь духа противоречия. Если я когда-нибудь надумаю жениться, то это будет мой выбор, а не Люсьена.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?