Текст книги "Питер, Поль и я"
![](/books_files/covers/thumbs_240/piter-pol-i-ya-121651.jpg)
Автор книги: Даниэла Стил
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Моего нового знакомого звали Питер Бейкер. Ему пятьдесят девять лет, и он никогда не был в Гринвиче. А моя собственная биография оказалась такой заурядной и скучной, что, рассказывая ее, я невольно прислушивалась, не храпит ли мой собеседник. Но он выстоял до конца и прослушал мой отчет со всеми подробностями. В своем повествовании я опустила сцену с атласными креслами и умолчала о том, что Роджер ушел от меня к Хелене и никогда по-настоящему меня не любил. Я просто сказала ему, что у меня есть двое детей, что мы с мужем развелись и что шесть лет до замужества я проработала редактором в журнале, но даже этот скудный набор фактов в моем исполнении прозвучал до ужаса занудно. К моему величайшему удивлению, мой спутник умудрился не заснуть и сохранял на лице выражение искренней заинтересованности.
Чтобы не испытывать его терпение, я постаралась как можно быстрее перечислить основные пункты анкеты. Уж в этом я поднаторела за последние два года. Теннис, лыжный спорт – да, альпинизм – нет, марафоны – ни в коем случае, бег трусцой пришлось оставить (во всем виновата незначительная травма левого колена, полученная год назад во время катания на лыжах), дельтапланеризм – нет, спортивные самолеты – нет (боязнь высоты), парусный спорт – немного, изысканная кухня – посредственно, изысканное постельное белье и ночные рубашки, вино – да, ликер – нет, неизлечимая страсть к шоколаду, зачатки испанского и подзабытый французский, выученный еще в школе, над которым от души потешаются парижские официанты. Остальное он без труда смог бы домыслить сам. Если порасспросить Роджера, мой бывший муж тоже кое-что добавил бы. За последние два года никаких серьезных отношений (господи, уже целых два года!), зато множество рандеву в заурядных итальянских ресторанчиках и в нескольких приличных французских. Одинокая разведенная дама ищет… что? Что, собственно, она ищет? Или кого?.. Мужчину в отглаженной белой рубашке и опрятных брюках цвета хаки с голубым блейзером в руках и галстуком от Ральфа Лорена в кармане. А что такое бионика? Я понятия не имела, но стеснялась спросить его об этом – не хотелось обнаруживать свое невежество.
Он снова попытался расшифровать мне это понятие по дороге в «Ритц», куда мы отправились перекусить после Лувра. Когда он предложил мне туда поехать, я была приятно поражена. Он сказал, что уже останавливался там с друзьями, но не стал особенно распространяться на эту тему. Я решила, что у него был бурный роман, и мысленно рисовала себе подробности, сидя рядом с ним в такси. Несмотря на приветливость и открытость, его окружала атмосфера таинственности. И сексуальной притягательности. В каждом движении и жесте, в том, как он говорил. В его манере вести беседу, не задавая лишних вопросов. В том, о чем он старательно умалчивал. В «Ритце» он заказал коктейль с мартини и подробно объяснил официанту, как его приготовить. Джин. Очень сухой. Неразбавленный. Оливки – две штуки.
Мы покинули «Ритц» около девяти часов вечера. Итак, мы вместе уже почти десять часов. Неплохо для первого свидания. А было ли это свиданием? Что это было? Да ничего. Я немного захмелела от белого вина, а он был потрясающе галантен. Мы поели устриц в бистро на Монмартре, и я рассказала ему про Сэма и Шарлотту, пожаловалась на страсть Шарлотты к пирсингу и упомянула про кольцо в носу. Я настолько размякла, что описала ему знаменательную сцену с атласными креслами и поведала о том, в какой оригинальной форме Роджер заявил мне, что больше меня не любит.
Потом настала его очередь. Его бывшую жену звали Джейн, они разошлись после ее двухгодичного романа с семейным терапевтом. Теперь они живут в Сан-Франциско, и, рассказывая об этом, Питер не выглядел расстроенным. Он только заметил вскользь, что к тому времени брак был давным-давно мертв. Я невольно подумала: а вдруг то же самое и Роджер говорил Хелене? И говорил ли он с ней обо мне? Я была совершенно уверена, что Хелена никогда не ела устриц вместе с Роджером в Париже или где-то еще. Скорее всего они посещали дискотеки или дешевые мотели, так что им вовсе не обязательно было беседовать друг с другом. Питер упомянул и о своем сыне и сказал, что очень к нему привязан.
Мы вернулись в отель незадолго до полуночи и в молчании поднялись в лифте на второй этаж. Я понятия не имела, что сейчас произойдет и чего бы мне хотелось, но он решил эту проблему за меня. Он пожелал мне спокойной ночи, поблагодарил за прекрасный вечер и сообщил, что завтра утром улетает в Лондон. Я сказала, что была очень рада с ним познакомиться, и поблагодарила за изысканный обед. Это была интерлюдия, краткое мгновение на моем жизненном пути. Я вошла в номер, закрыла за собой дверь, окинула взглядом комнату и сказала себе, что субъекты в белых рубашках и хаки идут по десять пенсов за дюжину. Но мой новый знакомый, похоже, является исключением из общего правила. Это действительно так. Я это чувствовала.
Питер Бейкер – редкостный экземпляр, подарок, мифический единорог в современном мире. Он похож на нормального человека. Очень приятного и обходительного. Я мысленно представляла себе, как меня выводят на арену Колизея в голубом нижнем кружевном белье, хотя сегодня я надела розовый комплект. Я затруднялась сформулировать, чего именно ждала от него, чего мне хотелось и на что рассчитывал он сам. Вероятнее всего, ему ничего от меня не надо. Но он обронил мимоходом, что как только вернется в Нью-Йорк, то позвонит мне. А вот это вряд ли ему удастся – он ведь не спросил мой номер телефона, а в справочнике он не указан. Кроме того, я буду не в Нью-Йорке, а в Хэмптоне вместе с детьми. Зато в Колизее я частый гость. Меня уже не раз подавали львам на завтрак, обед и ужин. Роджер отхватил лучшие куски. Что от меня осталось – загадка. Да и нужна ли я Питеру? Конечно, нет. В этом-то я нисколько не сомневалась. Раздевшись, я почистила зубы и легла спать. Ночь была теплой, и я не стала надевать ночную рубашку. Из соседнего номера не доносилось ни звука. Даже храпа не было слышно. Тишина до самого утра. Утром он позвонил.
– Я хотел бы сказать до свидания, – начал он непринужденным тоном. – Кстати, вчера вечером я забыл спросить у вас номер телефона. Вы не против, если я позвоню вам домой?
Против! Это ужасно! Не смей мне звонить! Я не хочу тебя больше видеть. Ты мне очень нравишься, и даже более того, но я с тобой едва знакома. Под голодный рев львов я дала ему свой номер, уповая на то, что он мне никогда не позвонит. Мерзавцы и бездельники всегда дают о себе знать, а вот от порядочных мужчин этого не дождешься.
– Я позвоню вам сразу по возвращении в Нью-Йорк, – сказал он на прощание. – Желаю вам приятного отдыха вместе с детьми.
«Счастливо оставаться», – мысленно добавила я. Вслух же пожелала ему удачной поездки в Лондон. Он сообщил, что будет там работать, а потом вернется в Штаты через Калифорнию. По крайней мере, он не надоедливый. У него есть работа. Он зарабатывает себе на жизнь. Он очень привязан к своему сыну. У него нет проблем с экс-супругой. Судимостей у него тоже нет, в тюрьме он не сидел, а если и сидел, то вряд ли признается. Он любезен, приятен в общении, привлекателен, умен, прекрасно воспитан, хорош собой – словом, чудесный человек. Таких не бывает.
Глава 3
Через день после отъезда Питера Бейкера в Лондон Роджер высадил детей у моего отеля, едва сдерживая радость. К тому времени я уже побывала в Музее Родена, пробежалась по всем бутикам на Левом берегу Сены и накупила кучу одежды, с которой теперь не знала, что и делать. Мои приобретения были молодежными и сексуальными по стилю и немилосердно обтягивали фигуру. Я помучилась сомнениями, но потом решила, что, если они мне не подойдут, я всегда смогу отдать их Хелене или Шарлотте, когда та подрастет немного.
Дети выглядели отдохнувшими и загоревшими. Шарлотта покрасила ногти бледно-розовым лаком вместо зеленого и снова проколола ухо – для второй сережки (похоже, это должно было наконец удовлетворить ее страсть к уродованию своей персоны хотя бы ненадолго). У Роджера был измученный вид. Едва бросив мне «привет», он выскочил из вестибюля, махнул на прощание рукой и сказал, что спешит на встречу с Хеленой. Она задержалась в «Гальяно», чтобы сделать покупки, и Роджер должен был за ней заехать. За тринадцать лет нашего брака мой экс-супруг ни разу не сопровождал меня в походах по магазинам. Ни разу! По-видимому, Хелене удавалось выявлять в нем такие таланты, о которых я и мечтать не могла.
– Чудак наш папа, – объявил Сэм, устроившись в кресле с батончиком «Марс». Они заплатили за него целых два доллара в отеле «Плаза-Атене», где остановились Роджер и Хелена. На следующее утро они собирались вылететь во Флоренцию.
– Нет, не чудак, – поправила брата Шарлотта, шаря в моем платяном шкафу в поисках обновок. Она с любопытством осмотрела белую мини-юбку и прозрачную блузу с белыми хлопчатобумажными кармашками на соответствующих местах. – Он придурок. Неужели ты будешь все это носить? – спросила она, смерив меня презрительным взглядом. Итак, добро пожаловать, Шарлотта.
– Я-то, может, и буду, а вот ты уж точно нет, – возразила я, радуясь, что снова вижу ее после двухмесячной разлуки. Вторая сережка в ухе такая крошечная, что ее почти не видно. – Нельзя так говорить о своем отце. – Я старалась придать своему голосу суровость, но мою дочь не проведешь.
– Ты тоже так считаешь, не притворяйся. А Хелена все такая же дурочка. На юге она все время ходила с голой грудью, и папа страшно бесился, – сообщила она, широко ухмыляясь. – Однажды у бассейна к ней пристали два парня, и папа сказал, что в следующем году они поедут отдыхать на Аляску.
– А нам тоже придется туда ехать? – тревожно осведомился Сэм.
– Обсудим это позже, Сэм. – Это мое любимое заклинание – иногда оно срабатывает, как, например, сейчас.
Сэм доел шоколадный батончик (удивительно, как он умудрился не заляпать кресло), и мы отправились гулять по городу. Я показала им все достопримечательности, которые представляли для них интерес, и дети были в восторге. Когда мы пришли обедать в кафе, я подумала о Питере Бейкере. Позвонит он или нет? Я словно раздвоилась: какая-то часть моей души надеялась, что он не позвонит никогда. Снова влюбиться – значит снова испытать боль. Но в то же время я с нетерпением ждала его звонка.
– Ну а как ты проводила время? – спросила Шарлотта в тот самый момент, когда я вспоминала, как выглядел Питер в день нашего знакомства, сидя за столиком и читая «Геральд трибюн». – Ты никого не встретила, пока мы отдыхали? Симпатичного француза, к примеру? – Тринадцатилетние девочки проницательны, как ясновидящие марсиане.
– А зачем маме встречаться с французом? – недоуменно осведомился Сэм.
Тема нашей беседы его совершенно не интересовала, зато Шарлотта приготовилась всерьез допрашивать меня, а я напустила на себя рассеянный вид. Я могла бы честно ответить ей «нет». То есть не встретила француза. Я встретила Питера Бейкера, кем бы он ни был. Но я не совершила никакого преступления против нравственности. Мне не в чем исповедоваться. Он не поцеловал меня, у нас не было секса. Мы всего лишь провели один день вместе. Так что Париж меня не развратил.
– Никого я не встретила, – мрачно отрезала я и добавила: – Я ждала, когда вы приедете, – что прозвучало вполне невинно и было не так уж далеко от истины.
Целый месяц у меня не было ни одного рандеву, и теперь мне ровным счетом наплевать, если свидания совсем прекратятся. И что в этом хорошего? После ужина, который сам по себе не доставляет удовольствия, тебя отвозят домой надравшиеся кавалеры, затем начинают приставать и лапать тебя, при том что некоторые из них женаты. Подобные встречи потеряли для меня привлекательность несколько месяцев назад. Я подожду, пока подрастут дети, а потом вступлю в какую-нибудь секту. Но что в таком случае я буду делать со своими соблазнительными ночными рубашками? Скорее всего они истлеют к тому времени, так что проблема отпадет сама собой. Быть может, власяница напомнит мне о давно забытых уютных фланелевых рубашках.
– Вот скучища! – Шарлотта подвела итог моему существованию со свойственной ей безапелляционностью, после чего принялась рассказывать, с какими классными парнями она познакомилась на южном побережье Франции (вполне возможно, она выдавала желаемое за действительное).
Сэм, в свою очередь, похвастался, что поймал на яхте целых семь рыбин, а Шарлотта возразила, что их было всего четыре, и Сэм не замедлил ее стукнуть, правда не больно.
Как здорово, что мы снова вместе! Рядом с детьми я отогревалась душой – зачем мне мужчина? Все, что мне нужно, это телесериал и счет в соседнем книжном магазине. И дети. Кому нужен Питер Бейкер? Как сказала бы Шарлотта, если бы знала о его существовании, он вполне может оказаться половым извращенцем.
Мы прилетели в Нью-Йорк и пробыли там один день, занимаясь стиркой и упаковкой чемоданов, а потом двинулись в Ист-Хэмптон. Домик, который я арендовала на лето, оказался крошечным, но нам он вполне подходил. Дети разместились в одной комнате, я спала в другой, а соседи заверили нас, что их датский дог обожает малышей. Они забыли упомянуть о том, что он, кроме всего прочего, обожает и наш газон перед домом. Пес ежечасно оставлял там сюрпризы. Мы регулярно вляпывались в них, и вопли: «Мама, ты опять наступила!» – постоянно раздавались в холле, пока мы растаскивали его «подарочки» по квартире. Хорошо еще, что мы не ходили босиком. Тем не менее у пса был на редкость дружелюбный характер, и он очень привязался к Сэму. Неделю спустя я обнаружила, что пес спит в его постели. Сэм спрятал его под покрывалом, чтобы я его не заметила, и можно было подумать, что рядом с моим сыном примостился взрослый мужчина. После этого дог стал наведываться и в постель Шарлотты, и на время его визитов она переселялась в мою спальню.
В то субботнее утро Шарлотта все еще спала рядом со мной, как вдруг позвонил Питер, которого я спросонья приняла за служащего из ремонтной мастерской. Я уже дважды говорила с ним накануне вечером, или так мне казалось, и он обещал, что придет утром, однако до сих пор не явился. За день до этого наш холодильник приказал долго жить. Мы лишились замороженной пиццы, хот-доги испортились, а мороженое в кюветах почти растаяло. Из съестных припасов у нас остались сорок два пакета «Доктор Пеппер», шестнадцать диетических шипучек севен-ап, немного хлеба, пучок салата и несколько лимонов. Летом я полностью избавляю себя от готовки традиционных блюд.
– Как поживаете? – спросил он.
– Мне было бы гораздо лучше, если бы вы соизволили наконец прийти. У нас продуктов испортилось на триста долларов, – проворчала я.
У него был низкий, эротичный голос, как у тех, кто звонит по горячей секс-линии, но я представила себе, что он весит триста фунтов и спускает штаны, обнажая то, что вам вряд ли захочется увидеть у трехсотфунтового мужчины, особенно если он ужасно потеет и курит вонючие сигары.
– Мне очень жаль, – сочувственно заметил он, имея в виду испортившиеся припасы. – Может, пообедаете со мной?
Господи ты боже мой! Опять! Плотник, который приходил прибивать доску на крыльце на второй день после нашего приезда, заявил мне, что я прекрасно смотрюсь в бикини, и попытался напроситься на обед. Я поняла, что выгляжу скверно, и соврала, сказав, что мы идем гулять.
– Нет, благодарю вас. Приходите скорее и почините холодильник. Больше от вас ничего не требуется. Ради всего святого, приезжайте и почините его.
Повисла пауза.
– Я не уверен, что у меня получится, – промолвил он наконец извиняющимся тоном. – Но я попытаюсь. В колледже у нас были инженерные дисциплины.
Вот это здорово! Выпускник колледжа. Мастер по ремонту холодильников, который честно признается, что понятия не имеет, как это делается. Что ж, по крайней мере он хотя бы не врет.
– Купите себе книгу или руководство. Послушайте, вы пообещали мне вчера, что придете сегодня утром. Так вы почините его или нет?
Шарлотта проснулась от моих воплей и вышла из комнаты, пока я с ним препиралась.
– Я бы лучше пригласил вас на обед, Стефани. Если вы, конечно, не против.
Вот упрямый черт! Но я не из тех, кто быстро сдается. На дворе жара, газировка стала теплой, и мне его шуточки порядком надоели.
– Нет, я против… и я вам не Стефани. Почините холодильник, черт бы вас подрал!
– Может, купить вам новый?
– Да вы что, издеваетесь надо мной?
– Думаю, так было бы гораздо проще. Никудышный я мастер.
Похоже, он давится от смеха. А мне вовсе не смешно.
– Так кто же вы? Дерматолог? К чему все эти разговоры?
– Да к тому, что у вас сломался холодильник, а я понятия не имею, как его починить. Я ученый, специалист по новейшим технологиям, Стефани, а не рабочий из ремонтной мастерской.
– Кто-кто вы? – И тут до меня дошло, кто он такой. Это не мастер из «Сверкающего прохладного мира». Этот голос я слышала несколько недель назад в Париже. В Лувре этот голос рассказывал мне о Коро, а в «Ритце» тот же голос объяснял официанту, как правильно смешивать коктейль с мартини. Так это Питер! – Ой, извините ради бога. – Я чувствовала себя полной идиоткой.
– Не извиняйтесь. В выходные я буду в Хэмптоне. Надеюсь, вы не откажетесь пообедать со мной. Я привезу вам новый холодильник вместо бутылки вина. Какую марку вы предпочитаете?
– Я-то решила, что вы…
– Я понял. Как вам живется в Хэмптоне, если не считать холодильника?
– О, замечательно. Мой сын подружился с датским догом, что живет по соседству. Дома у нас все нормально, вот только холодильник накрылся медным тазом.
– В таком случае я всех вас приглашаю на обед.
Вместе с детьми? Очень любезно с его стороны, но мне бы не хотелось делить его с Сэмом и Шарлоттой. И если уж совсем честно, я была категорически против подобного дележа. После того как я целую неделю разговаривала только со своими чадами, без конца убирала за датским догом, который делал у нас в доме то же, что и на газоне во дворе, я заслужила право на вечер в компании взрослого человека. Я бы сейчас с радостью поручила своих ненаглядных отпрысков заботам ближайшего сиротского приюта, послала бы к черту холодильник или вызвала няню. Я твердо решила встретиться с ним без детей.
– Полагаю, у ребят свои планы. – Я нагло лгала, как Пиноккио, но делить его ни с кем не собиралась. – Где вы остановились?
– Я гощу у друзей в Куоге. Здесь есть один неплохой ресторанчик, надеюсь, он вам понравится. Вы не против, если я заеду за вами в восемь?
Не против ли я? Да он что, насмехается надо мной? После двух лет чередующихся встреч с младшими братьями Годзиллы и просмотров повторений «Маппет-шоу» по ТВ в полном одиночестве, что, конечно же, было приятнее, чем рандеву, вполне приличный господин, с которым мы вместе ели устриц на Монмартре, предлагает заехать за мной в Ист-Хэмптон и приглашает меня пообедать? Нет, он определенно издевается.
Я повесила трубку с довольной ухмылкой. В эту минуту в комнату вошла Шарлотта и уставилась на меня с неподдельным изумлением. За ней тянулся след от свеженького подарочка соседского дога, но я не стала делать ей замечание. После звонка Питера меня так и распирало от счастья, а на все остальное мне было ровным счетом наплевать.
– Кто это был? – подозрительно спросила моя дочь.
– Мастер по ремонту холодильников, – солгала я родной кровиночке, не моргнув глазом. Пусть не сует нос не в свое дело.
– Нет, неправда! – возмущенно возразила она. – Он уже чинит холодильник на кухне. Он сказал, что скоро нам придется покупать новый.
– О, – выдохнула я, чувствуя себя ужасно глупо.
Тут Шарлотта заметила красноречивые следы на полу и испустила стон отчаяния. Интересно, чем наши соседи кормят собаку? Что бы это ни было, пес наедается до отвала. Судя по тому, что он оставляет на газоне и в доме, ему каждый день дают по огромному куску говядины. Как только дочь вышла из комнаты, я позвонила няне.
Я ничего не говорила детям о своих планах до шести вечера. Они собирались купить гамбургеров и отправиться в кино без меня. Холодильник снова заработал, правда, временно, по словам мастера. «Доктор Пеппер» опять стал ледяным, и все были довольны и счастливы. Я успела съездить в супермаркет и купить пиццу и мороженое.
– Куда ты собралась? – недоверчиво осведомился Сэм.
С того дня, как мы приехали сюда, я ни разу не отлучалась по вечерам, и теперь им было о чем беспокоиться. У меня, в конце концов, должна быть и личная жизнь, а это представляло для них серьезную угрозу. Кто будет возить их в магазины «С семи до одиннадцати»? Или переключать каналы по телевизору? Или убирать за догом? Надо признать, что я полезная в хозяйстве вещь.
– С кем? – подхватила Шарлотта, конкретизируя вопрос.
– С другом, – неопределенно ответила я, вскрыв банку с диетическим напитком севен-ап и прикрыв ею рот, чтобы они не смогли расслышать конец фразы.
Но у детей тонкий слух – мои всегда все слышат. Шарлотта в точности уловила мои слова, как я ни старалась проглотить их вместе с газировкой.
– Из Парижа? Он что, француз?
– Нет, он американец. Я с ним познакомилась в Париже.
– А по-английски он говорит? – тревожно поинтересовался Сэм.
– Как коренной американец, – заверила я его.
Дети неодобрительно насупились.
– А почему ты не хочешь остаться с нами дома? – обиженно спросил Сэм.
Ему бы такая перспектива пришлась по душе. Для меня же подобное времяпрепровождение не представляло интереса, если принять во внимание гораздо более заманчивую альтернативу. Несмотря на мой печальный опыт, я ничего не могла с собой поделать: мне нравился Питер Бейкер, хотя я и понимала, что мне не следует им увлекаться. Он же потенциальный хищник, разве не так? Но мне он таким не казался. И мы с ним провели замечательный день в Париже.
– Я не могу остаться с тобой, – объяснила я Сэму. – Ты же уходишь с сестрой в кино.
– Никуда я не пойду, – огрызнулась Шарлотта, сверля меня злыми глазами. – Я же сказала, что в девять мы с друзьями встречаемся на пляже.
Ненавижу тринадцать лет. За ними следуют четырнадцать и пятнадцать. Так что это только начало.
– Нет, сегодня ты пойдешь с Сэмом, – твердо заявила я и, не желая больше слушать никаких возражений, удалилась в ванную, чтобы вымыть волосы перед обедом.
Няня прибыла в семь пятнадцать, а в полвосьмого Сэм и Шарлотта уехали вместе с ней на моей машине, одарив меня на прощание гневными взглядами. В их вечернюю программу входили обед и «ужастик», который Сэм смотрел уже три раза, а Шарлотта еще не видела и не горела желанием увидеть. Я радостно помахала им вслед с крыльца, молясь, чтобы проклятый соседский пес до приезда Питера не оставил у нас на ступеньках очередной очаровательный презент.
Я надела белое льняное платье и бирюзовые бусы, уложила волосы и сделала безукоризненный педикюр, покрасив ногти алым лаком. Роджер бы меня теперь не узнал. Я больше не та бедная замотанная пчелка, которую он бросил ради Хелены. Но я теперь и не Хелена. Я – это я. Стою на крыльце, в желудке – тяжесть неимоверная, и понятия не имею, что сказать Питеру. Ладони вспотели от волнения, а как только я увидела его, то поняла, что попала в серьезный переплет. Он слишком хорош собой, слишком умен, слишком уверен в себе. На нем были белые джинсы, голубая рубашка и безупречно начищенные летние туфли от Гуччи, надетые на босу ногу.
Запинаясь и спотыкаясь, я изо всех сил старалась поддерживать приличествующую случаю непринужденную беседу, мысленно напомнив себе, что я еще не совсем потеряна для противоположного пола и мужья моих подруг до сих пор находят меня привлекательной, а это что-нибудь да значит. И в то же время одному богу известно, что этот человек во мне нашел. Кроме того, он еще не в курсе, что у меня имеется пагубная склонность к ветхим фланелевым ночным рубашкам. К тому же он незнаком с Роджером, а потому не знает, какой я могу быть занудной клушей. Но мы с ним посетили Лувр, а потом выпили в «Ритце» мартини. Никто ведь не заставлял его приглашать меня, не угрожал пистолетом. Он сам позвонил мне. Нашу сегодняшнюю встречу никак нельзя назвать первым свиданием. У нас уже было рандеву в Париже. Что ж, тогда все будет проще. Будет ли? Кого я обманываю? Да мне легче перенести пересадку печени, если уж на то пошло. Свидания для меня всегда были каторгой.
Мы выпили вина, и мне каким-то образом посчастливилось не пролить его на своего собеседника или на себя. Он сказал, что ему нравится мое платье и он всегда обожал бирюзу, которая особенно идет загорелым женщинам. Мы поговорили о его работе, о Нью-Йорке, об общих знакомых в Хэмптоне. Все шло как по маслу, и к тому моменту, когда он повез меня в ресторан, я чувствовала себя значительно лучше. Прогресс был налицо.
В ресторане он заказал мартини, и я обреченно ждала, когда он наклюкается, но он почему-то никак не хотел пьянеть. Должно быть, просто забыл об этом за беседой. Он рассказывал, как в детстве проводил лето в штате Мэн, а я пустилась в воспоминания о поездке в Италию в подростковом возрасте и о своей первой любви. Он говорил о своей экс-супруге и сыне, а я с трудом удержалась, чтобы не пожаловаться ему, каким негодяем оказался Роджер. Мне не хотелось, чтобы у него создалось впечатление, будто я ненавижу всех мужчин. Это не так. Я ненавижу только Роджера. И то потому, что рана еще свежа.
Мы говорили обо всем на свете и то и дело смеялись. И я не переставала удивляться, как все-таки он не похож на тех мужчин, с которыми мне приходилось встречаться. Он чувствительный, добрый, открытый человек с прекрасным чувством юмора. Питер признался, что обожает детей, и я готова была ему поверить. Он рассказал, что в Сан-Франциско у него есть парусная шлюпка, что ему нравится парусный спорт, и он собирается купить еще одну яхту. А также сознался, что неравнодушен к легковым автомобилям и медлительным женщинам, и мы вволю посмеялись над нашими рандеву. Оказалось, что между моими кавалерами и его знакомыми дамами очень много общего. Я даже поведала ему о той неприязни, которую питаю к Хелене: когда вижу ее, то испытываю уколы ревности и оскорбленного самолюбия.
– Но почему? – спросил он. – Из ваших рассказов я понял, что Хелена совершенная идиотка, как, впрочем, и ваш муж, который оставил вас ради такой женщины, как она.
Я попыталась объяснить ему, что сама виновата в его уходе, что моя жизнь ограничивалась походами к дантисту и сидением в скверике перед детской площадкой. Однако я умолчала о том, что теперь вся моя деятельность сводится к визитам в маникюрный салон, обедами с детьми в «Макдоналдсе» и домашнему просмотру сериала «Я люблю Люси». Полагаю, он ожидал гораздо большего. К примеру, что я окажусь хирургом-кардиологом или физиком-ядерщиком – словом, чем-то волнующим и сексуальным. Однако его, похоже, вполне устраивали мое белое платье и бирюзовые бусы. Когда он подвез меня домой из ресторана, была уже полночь. Но, войдя в дом, я, к своему крайнему неудовольствию, обнаружила, что дети смотрят телевизор в гостиной, дог спит на диване рядом с Сэмом, а няня спит в моей спальне.
– Привет. – Шарлотта окинула Питера изучающим взглядом, а я представила им своего спутника.
Сэм вытаращился на него, как на чудо. По-видимому, он никак не мог поверить, что Питер стоит рядом со мной в нашей гостиной. Если честно, то мне тоже в это верилось с трудом. Что здесь делает этот человек, непринужденно болтающий с моими детьми о телешоу, которое они смотрят? Его ничуть не смущают и ни капельки не пугают мрачные взгляды, которые поочередно бросает на нас обоих Шарлотта. И тут Сэм посмотрел на пол и заметно оживился.
– Опять ты вляпалась, мама! – воскликнул он, а я поспешно оглянулась, заметила за собой маленькие липкие следы и улыбнулась Питеру.
– Это соседский пес, – пояснила я. – Он арендовал дом вместе с нами и спит с Сэмом.
С этими словами я отправилась в холл, чтобы снять босоножки и подтереть пол. У меня руки чесались прикончить пса, но мне не хотелось, чтобы Питер решил, будто я ненавижу собак. А вдруг он заядлый собаковод? Мне хотелось, чтобы ему нравилось во мне абсолютно все. А почему, собственно? Какая разница, ненавидит он меня или обожает? Увижу ли я его еще? Вполне возможно, что никогда. Если Шарлотта и Сэм будут продолжать в том же духе, нашим встречам придется положить конец. Сегодня Шарлотта смотрела на него с ледяным презрением, которое могло бы посоперничать с температурой в починенном утром холодильнике.
Я предложила Питеру вина, но он выпил пакетик «Доктор Пеппер», и мы поговорили на кухне, пока дети досматривали свое шоу в гостиной. В конце концов я поднялась к себе в спальню, разбудила няню и заплатила ей за визит. Питер предложил подвезти ее до дома, но она сказала, что приехала на своей машине. После того как она укатила, мы немного постояли на крыльце, и Питер пригласил меня поиграть с ним в теннис на следующее утро. Я честно призналась, что теннисистка я довольно посредственная, если не сказать хуже. В ответ Питер заявил, что он тоже не Джимми Коннорс. В нем поразительным образом сочетались скромность и уверенность в себе. Похоже, он в полном ладу с самим собой. Что ж, у него имеются для этого все основания. Он хорош собой, умен и приятен в общении. И у него есть работа, что тоже немаловажно. Он сказал, что заедет за мной в пол-одиннадцатого.
– Если хотите, можем взять с собой детей. Они поиграют на другом корте, или сыграем парами.
– Да, это было бы чудесно, – с сомнением произнесла я.
Но выхода не было. Мне просто некуда их деть. Няня завтра работает весь день. Придется взять их с собой.
Он уехал в своем серебристом «Ягуаре», а я вернулась в дом, выключила телевизор и напомнила детям, что пора укладываться спать. После этого дог послушно потрусил в комнату Сэма, гораздо быстрее ее хозяина. А Шарлотта упорно продолжала торчать в комнате – ей не терпелось высказать свое мнение о Питере. Можно себе представить, как я желала его услышать.
– Какой он старомодный, – заявила она с нескрываемым презрением, в то время как я разрывалась между желанием броситься на его защиту и сделать вид, что мне безразличны ее слова.
Нет, мне так и так не выпутаться. Если я стану защищать Питера, это лишь распалит ее любопытство и она накинется на него с удвоенным пылом.
– Почему? – небрежно спросила я, снимая бирюзовые бусы. Мне он вовсе не казался старомодным. Совсем наоборот.
– Но он же носит «Гуччи»!
А что он должен носить? Армейские ботинки или кроссовки «Найк»? Я ничего не имела против туфель «Гуччи», а также голубой рубашки и белых джинсов. На мой взгляд, он выглядел просто классно: аккуратно и мужественно. Словом, меня вполне устраивал его наряд.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?