Текст книги "Призрак тайны"
![](/books_files/covers/thumbs_240/neznakomka-iz-proshlogo-33819.jpg)
Автор книги: Даниэла Стил
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Даниэла Стил
Незнакомка из прошлого
© Гришечкин В., перевод на русский язык, 2008
© ООО «Издательство «Эксмо», 2015́
* * *
Тому, который не потерял надежды и сумел начать все сначала.
С любовью и благодарностью.
Д. С.
Глава 1
Ноябрьский серый дождь зарядил с самого утра. Низкое небо, затянутое плотными облаками, нависло над мокрым шоссе, вдоль которого бесконечной чередой тянулись однообразные живые изгороди. Глядя на них в залитое дождевой водой стекло такси, Чарли Уотерстон никак не мог отделаться от ощущения, что машина стоит на месте. Времени было всего десять утра, но снаружи было так темно, что он с трудом различал за плотной пеленой дождя знакомые ориентиры, по которым только и можно было догадаться, приближается ли машина к аэропорту Хитроу или, наоборот, удаляется от него.
Откинувшись на спинку сиденья, Чарли закрыл глаза. На душе у него тоже было пасмурно и дождливо.
Ему просто не верилось, что все кончилось, что все осталось позади и что десять лет, прожитых в Лондоне, уже нельзя вернуть никакой ценой. Чарли не хотел в это верить, но где-то в глубине души, словно стальная заноза, уже поселилась боль, которая – он знал это – еще долго не отпустит его.
А как все начиналось!.. Какими чудесными были прошедшие годы! Как безоглядно счастлив он был в Лондоне – в туманном Лондоне, где десять лет назад началась для него новая жизнь, открылись новые, сияющие горизонты. Но теперь все это осталось позади. Незаметно для самого себя Чарли поднялся на самую вершину горы, и теперь для него оставался только один путь – медленный и печальный спуск вниз, на самое дно жизни, в пучину беспросветного отчаяния, безнадежности и боли. На протяжении последнего года Чарли уже чувствовал, что что-то в его жизни пошло наперекосяк, но окончательное понимание этого пришло к нему, увы, не сразу. Даже сейчас он все еще отказывался верить, что все кончено.
Во всяком случае – для него.
Когда такси наконец остановилось на стоянке в аэропорту, водитель обернулся к Чарли и вдруг проговорил, слегка приподняв брови:
– Возвращаетесь домой в Штаты, сэр?
Прежде чем ответить, Чарли какую-то долю секунды колебался, потом нерешительно кивнул. Да, он возвращался в Штаты, но вот только там ли теперь его дом? Этого он не знал. Еще недавно Чарли считал, что его дом здесь, в Лондоне, рядом с Кэрол, с которой он прожил девять из десяти лет, но все это в одно мгновение оказалось в прошлом. Счастье ушло от него как вода в песок, ушло вместе с Кэрол, и Лондон больше не принадлежал ему.
– Д‑да, – ответил он чужим голосом, но шофер такси вряд ли мог догадаться, что с ним случилась какая-то беда. Чарли был одет в безупречный английский костюм и шикарный плащ «Барбери»; рядом на сиденье лежали дорогой зонт-автомат и добротный кейс, в котором он имел обыкновение носить контракты и прочие документы, однако, несмотря на все это, он не был похож на коренного жителя Британских островов. Чарли выглядел как американец – богатый американец, который несколько лет прожил в Европе и теперь возвращается домой к небоскребам и гамбургерам.
Не мог шофер знать и того, что Лондон уже давно стал для Чарли вторым домом и что перспектива возвращения на родину пугала его гораздо больше, чем он готов был признать. Он с трудом представлял себе, как он снова будет жить в Нью-Йорке, однако обстоятельства оказались сильнее его. Теперь Чарли вынужден был уехать, и в глубине души он понимал, что иного выхода просто нет. Без Кэрол оставаться в Лондоне было бессмысленно.
При мысли о Кэрол сердце у него заныло с такой силой, что Чарли едва не вскрикнул от боли. Протянув не глядя деньги носильщику, подошедшему забрать его багаж, он быстро зашагал к зданию терминала, стараясь не оглядываться. Вещей у него с собой было немного – всего два небольших саквояжа. Все остальное Чарли сдал на хранение, ибо понятия не имел, где он остановится и что с ним будет дальше.
Зарегистрировавшись у стойки авиакомпании, он прошел в зал ожидания для пассажиров первого класса. К счастью, здесь не было никого из знакомых, и Чарли занял укромный столик в самом дальнем углу. До посадки оставалось еще около часа, но он взял с собой кое-какие документы, которые отвлекли его от мрачных размышлений и помогли скоротать время. На борт авиалайнера он поднялся одним из последних.
Стюардесса, принявшая у Чарли плащ и проводившая его на указанное в билете место, сразу же отметила его густые темно-каштановые волосы и глубокие карие глаза. Высокий рост, пропорциональное сложение, в меру широкие плечи и стройные, как у прыгуна в высоту, ноги неизменно привлекали к нему внимание женщин. Кроме того, на пальце у него не было обручального кольца, что также не прошло мимо острого взгляда стюардессы, однако Чарли не замечал ни ее, ни приветливых улыбок женщины, сидевшей в кресле напротив. Опустившись на свое место, он стал смотреть в окно на струи дождя, плясавшие по бетону рулежной дорожки.
Он просто не мог не думать о том, что случилось. Помимо своей воли Чарли снова и снова мысленно возвращался в прошлое, тщетно стараясь понять, когда, в какой момент их отношения с Кэрол дали трещину, сквозь которую незаметно ушел тот огонь, та живительная сила, которые согревали и питали собою их любовь.
Случившееся все еще казалось Чарли невероятным. Как он мог быть таким близоруким? Как он мог не заметить, что Кэрол постепенно отдаляется от него? О слепец! Он-то считал, что у них все отлично! Неужели все, что между ними было, остыло и ушло буквально в одночасье, или же их отношения просто никогда не были такими прочными, как ему казалось? Чарли всегда был абсолютно убежден, что Кэрол счастлива с ним, и продолжал верить в это до самого конца… До самого последнего трагического года, когда она рассказала ему про Саймона.
Эта новость свалилась на него как снег на голову. Возможно, он действительно был слишком занят, летая то в Милан, то в Токио, чтобы заключить выгодный контракт или спроектировать то или иное здание, но ведь и Кэрол тоже не сидела дома, прикованная к дамским журналам и вязанью. Она была занята не меньше его и тоже частенько отправлялась в Европу, чтобы представлять интересы клиентов юридической фирмы, в которой работала. Кому-то, наверное, могло даже показаться, что каждый из них живет своей собственной жизнью, насыщенной самыми разными событиями; что каждый из них, словно планета, движется по своей особой, раз и навсегда определенной орбите, однако такое положение дел вполне устраивало обоих. Во всяком случае, они были вполне счастливы, и ни Чарли, ни Кэрол ни разу не задумались о том, чтобы что-то изменить, покуда они оставались вместе. И когда разразилась беда, Кэрол, казалось, была удивлена не меньше Чарли, однако, несмотря на это, она не предприняла ровным счетом ничего, чтобы как-то исправить положение. Нет, нельзя было сказать, чтобы она не пыталась, – просто она не смогла и отступилась.
И теперь он остался один.
Проходившая по салону стюардесса предложила Чарли вино, виски или шампанское, но он отказался. Тогда она вручила ему меню, стереонаушники и список фильмов, однако Чарли не хотелось ни есть, ни смотреть кино. Его мысли были всецело заняты одним: уже в который раз, в тщетной надежде найти правильный ответ на мучившие его вопросы, он пытался заново разобраться в том, что произошло между ним и Кэрол.
И почему.
Это было совершенно безнадежное занятие, и ему не раз хотелось закричать от безысходности и горя, стукнуть кулаком в стену, схватить кого-нибудь за шиворот и как следует встряхнуть. Почему?.. Почему она так с ним поступила? Почему заставила его страдать? Кто, наконец, дал этому подонку право вмешиваться в их с Кэрол отношения? Вместе с тем Чарли прекрасно понимал, что Саймон скорее всего ни в чем не виноват, а это означало, что винить во всем он должен только себя. Или ее.
Иногда – правда, не слишком часто – Чарли спрашивал себя, почему ему так важно отыскать истинного виновника случившейся с ними катастрофы. «Но кто-то должен быть виноват!» – говорил он себе в подобных случаях. Впрочем, в последнее время он винил во всем только себя одного. Наверное, это о́н сделал что-то такое, что оттолкнуло от него Кэрол и заставило ее повнимательнее приглядеться к окружавшим ее мужчинам.
Кэрол утверждала, что ее увлечение Саймоном началось больше года назад, когда они вместе отправились в Париж, чтобы на месте разобраться с одним запутанным и сложным делом. Саймон Сент-Джеймс был старшим партнером в юридической фирме, в которой служила Кэрол. Работать с ним ей всегда было приятно, и она часто рассказывала Чарли о том, каким опытным и хитрым адвокатом был Саймон, или подтрунивала над тем, как он относится к женщинам.
Так Чарли узнал, что Саймон Сент-Джеймс уже трижды был женат и имел несколько взрослых детей. По характеру он был человеком веселым, жизнерадостным и весьма энергичным, но его деловитая напористость почти не бросалась в глаза благодаря приятной внешности и мягким, вкрадчивым манерам. Но самое главное – Саймону был шестьдесят один год, а Кэрол – всего тридцать девять; она была на три года младше Чарли и на двадцать два младше Саймона. Он годился ей в отцы, и, возможно, именно поэтому Чарли не ждал с этой стороны никакого подвоха. Кэрол тоже понимала, что Саймон для нее несколько староват; она всегда была умной женщиной и вполне отдавала себе отчет, насколько неожиданно и безумно ее увлечение. Понимала она и то, какую боль причиняет Чарли ее решение.
Это последнее обстоятельство тревожило ее больше всего. Она вовсе не хотела никого ранить. Просто так получилось.
Десять лет назад Кэрол было двадцать девять, и она была очень привлекательной молодой женщиной, только что поступившей на работу в крупную юридическую фирму с главным офисом на Уолл-стрит. К тому моменту, когда Чарли неожиданно получил перевод в Лондон, где ему предстояло возглавить местный филиал архитектурно-дизайнерской корпорации «Уиттакер и Джонс», они встречались уже примерно год, но их отношения еще нельзя было назвать серьезными.
Лондон ему очень понравился, и Кэрол, несколько раз прилетавшая к нему «челночным» утренним рейсом, незаметно влюбилась сначала в этот город, а потом и в самого Чарли. В Лондоне все было по-другому, не так, как в приземленной и деловой Америке, и Кэрол стала навещать Чарли почти каждые выходные.
Обычно они отправлялись кататься на лыжах в Давос, Гештаад или в Санкт-Мориц. Когда-то отец Кэрол работал во Франции, а она жила и ходила в школу в Швейцарии, и с тех пор у нее осталось множество друзей, рассеянных по всей Европе. Кэрол свободно говорила по-немецки и по-французски, в Лондоне ее тоже принимали как свою, а что касалось Чарли, то он просто обожал ее.
После полугода регулярных воскресных встреч Кэрол нашла себе работу в лондонском отделении американской юридической фирмы. Тогда они и купили небольшой домик в Челси[1]1
Челси – фешенебельный район в западной части Лондона. Известен также как район художников. (Здесь и далее примеч. пер.)
[Закрыть] и зажили в нем – двое безмятежно счастливых людей, безоглядно влюбленных друг в друга. Поначалу они проводили почти каждый вечер на танцах в «Аннабелс» или колесили по окрестностям, открывая для себя уютные ресторанчики, уединенные кафе, крошечные антикварные лавочки и ночные клубы. Для обоих это была поистине райская жизнь.
Купленный ими домик представлял собой форменную развалину, и Чарли потребовался почти год, чтобы привести его в порядок. Когда же работа была закончена, их общее любовное гнездышко трудно было узнать. Снаружи, во всяком случае, он смотрелся просто превосходно, и оба с воодушевлением занялись тем, что стали наполнять его изнутри красивыми безделушками и маленькими сокровищами, каждое из которых служило им памятью о какой-то совместной вылазке. Они колесили по пригородам Лондона, собирая антикварную мебель и покупая старинные дубовые двери, которые Чарли с любовью реставрировал, покрывал лаком и навешивал взамен старых. Когда же путешествия по Англии приелись им, они стали проводить выходные в Париже или в Альпах. И для Чарли, и для Кэрол это была сказка наяву, и хотя каждому из них приходилось частенько отправляться в деловые командировки, в промежутках между ними они успели пожениться и провести медовый месяц в Марокко – в настоящем дворце, который Чарли арендовал для них на морском побережье.
Все, что они ни делали тогда, – все доставляло им удовольствие, все радовало, все соответствовало их приподнятому душевному настрою. Чарли и Кэрол были прекрасной молодой парой, с которой многие, очень многие, были не прочь познакомиться и подружиться. Они устраивали для своих друзей грандиозные вечеринки и от души хохотали над забавными сумасбродствами и эксцентрическими розыгрышами, до которых неистощимая на выдумки Кэрол оказалась большая охотница. Никто на нее не обижался. Их новым друзьям было очень приятно проводить время в обществе этих счастливых, влюбленных друг в друга людей.
Чарли тоже нравилось быть рядом с Кэрол. Она буквально сводила его с ума. Кэрол была высокой, подтянутой, светловолосой, со стройным телом и такими изящными руками и ногами, что они казались высеченными из белого мрамора. Ее заливистый смех звучал точь-в‑точь как серебряные колокольцы, и даже сейчас его далекое эхо часто звучало в голове Чарли, заставляя сердце болезненно сжиматься. Голос у Кэрол был, напротив, таким низким, бархатистым – этакое сексуальное контральто, – что даже после десяти лет совместной жизни он вздрагивал каждый раз, когда слышал, как она произносит его имя.
Их отношения были – или казались – настоящей идиллией. Каждый из них был образован, интеллигентен и интересен сам по себе; оба делали успехи на службе и стремительно поднимались по карьерной лестнице. Правда, у них не было детей – пожалуй, это было единственным видимым недостатком их брака, – однако они сделали этот выбор сознательно. Дело было вовсе не в том, что они не удосужились их завести, просто Чарли и Кэрол были настолько увлечены друг другом, что считали наличие детей вовсе не обязательным для счастливой семейной жизни. К тому же, появись у них малютка, это создало бы множество лишних трудностей и проблем. Разумеется, время от времени они обсуждали этот вопрос между собой, но каждый раз приходили к выводу, что завести ребенка именно сейчас было бы неблагоразумно. Чарли, например, по-прежнему много ездил, да и у Кэрол было немало высокопоставленных и исключительно требовательных клиентов, которые, случалось, привередничали и капризничали, точь-в‑точь как маленькие дети. Клиенты Кэрол и были ее детьми, и она возилась с ними не меньше, чем возится со своими чадами любящая мать. Чарли такое положение вещей устраивало. Иногда, правда, он позволял себе помечтать о дочери – о маленькой девочке, которая была бы похожа на Кэрол, однако он был слишком увлечен Кэрол, чтобы добровольно делить ее с кем бы то ни было.
Они никогда не принимали решения не иметь детей – они просто старались по возможности избежать этого, и преуспели. В последние годы они говорили об этой возможности все реже и реже, и единственное, что изредка беспокоило Чарли, так это то, что после смерти родителей у него не осталось на всей земле никого, кроме Кэрол. У него действительно не было ни бабушек, ни дедушек, ни теток, ни дядьев, ни племянников, ни двоюродных братьев или сестер. Все, что у него было, – это Кэрол и их счастливая жизнь вместе. Кэрол была для Чарли всем, и теперь он понимал это как никогда остро. Во всяком случае, он твердо знал, что, если бы ему представилась возможность изменить что-либо в своем прошлом, он бы не стал менять ничего.
С его точки зрения, их совместная жизнь была настолько близка к совершенству, насколько это только возможно. За все десять лет он ни разу не почувствовал не только раздражения, но даже легкого недовольства, связанного с Кэрол; когда бы он ни заговорил с ней, когда бы ни взглянул, она неизменно казалась ему какой-то свежей и новой – и прекрасной. Конечно, бывало и они спорили, но это случалось очень редко, и им всегда удавалось прийти к соглашению задолго до того, как появлялись первые признаки серьезного конфликта.
Ни Чарли, ни Кэрол никогда не имели ничего против того, что им часто приходится расставаться, ибо почти каждый месяц то один, то другой отправлялся в длительную деловую поездку. Напротив, эти разъезды, казалось, лишь еще больше сближали их и укрепляли их отношения. Для Чарли, например, предвкушение скорой встречи делало каждое возвращение в Лондон особенно волнующим и захватывающим. Спеша домой, он любил воображать себе, как Кэрол лежит на кушетке с книгой или дремлет в гостиной возле камина, уютно устроившись в плетеном кресле, которое он привез ей из Италии. Чаще всего, правда, оказывалось, что, когда он прилетал из Милана, Токио или Брюсселя, Кэрол все еще была на работе, но, когда она приходила, она всецело принадлежала ему одному.
И это, кстати, неплохо ей удавалось. За всю их совместную жизнь Кэрол не дала Чарли ни малейшего повода считать, будто работа для нее важнее, чем он. Даже если ей попадалось какое-нибудь особенно трудное дело или чересчур капризный и требовательный клиент, она прилагала максимум усилий, чтобы Чарли не догадывался об этом. Она заставляла его чувствовать себя так, словно весь ее мир вращается вокруг него… И на протяжении девяти чудесных, волшебных, незабываемых лет Чарли действительно был для Кэрол средоточием всего самого лучшего, самого желанного и дорогого. И вдруг… вдруг все кончилось, и Чарли почувствовал себя так, словно его жизнь внезапно потеряла всякий смысл.
Самолет уже давно оторвался от земли и, набрав высоту, повернул на запад, в сторону Нью-Йорка, но Чарли, погруженный в свои печальные мысли о прошлом, не замечал этого. Увлечение Кэрол Саймоном началось в прошлом августе, ровно пятнадцать месяцев назад. Он знал это достоверно, потому что в конце концов она рассказала ему все. Кэрол всегда вела себя с ним честно. Честно и правдиво, и он мог упрекнуть ее только в одном – в том, что она разлюбила его.
Тогда Кэрол и Саймон вместе отправились в Париж, чтобы работать над каким-то сложным делом, которое в итоге заняло у них больше полутора месяцев. Дело действительно было важным, к тому же судебные слушания постоянно переносились из-за поступления новых исков, и Кэрол работала так напряженно, что ей не хватало времени даже на то, чтобы хотя бы позвонить Чарли. Да и звонить ей особенно было некуда, поскольку сам он в это время вел трудные и сложные переговоры с крупными заказчиками в Гонконге, что в свою очередь требовало от него максимального напряжения сил. На протяжении полных трех месяцев он летал в Гонконг почти каждую неделю, и постоянные осложнения и мелкие проблемы, которые ему приходилось решать, едва не свели его с ума. Свободные часы, когда он мог побыть с Кэрол, выпадали редко, однако, по ее же собственным словам, это не могло служить оправданием того, что она сделала. Дело вовсе не в его занятости или длительном отсутствии, объяснила она Чарли. Просто так сложились обстоятельства… Судьба, Саймон…
В Париже Кэрол как будто прозрела. Саймон показался ей совершенно необыкновенным, замечательным, и Кэрол неожиданно для себя влюбилась… Любовь поразила ее как молния, сбила с ног, закружила, понесла куда-то, и хотя Кэрол знала, что это неправильно, что так быть не должно, сопротивляться внезапно вспыхнувшему чувству у нее не было сил. Сначала она еще как-то пыталась бороться, пыталась подавить в себе все, что она испытывала к нему, однако очень скоро Кэрол поняла, что все бесполезно. Слишком давно она восхищалась Саймоном, слишком долго он ей нравился, а тут, работая в тесном контакте, они оба вдруг обнаружили, что между ними довольно много общего. Когда-то давно подобным же образом начинались отношения Кэрол с Чарли, и он хорошо помнил, каким прекрасным и волнующим казалось ему тогда все вокруг.
Когда же, когда все вдруг изменилось? Когда все стало не так? Чарли несколько раз задавал Кэрол этот вопрос, и она отворачивалась, не в силах вынести его жалобный и молящий взгляд, но ответить так и не смогла. Был серый дождливый день, они бесцельно бродили по пустынным улицам Сохо, и Чарли старался доказать Кэрол, что все осталось по-прежнему, что они все так же сильно любят друг друга и что быть вместе – для них и счастье, и судьба, но Кэрол только смотрела на него и молча качала головой. Его слова не убедили ее. Нет, сказала она сквозь слезы, отныне совместная жизнь станет для них мукой. Все изменилось, и они должны расстаться. И без того, сказала она, каждый из них фактически жил своей собственной, отдельной жизнью, проводя слишком много времени с чужими, посторонними людьми, и у каждого из них появились свои желания, свои нужды, свой круг общения, наконец. И при всем этом, сказала Кэрол, их чувство так и не выросло, так и осталось таким, каким оно было десять лет назад.
Чарли не понял тогда, что она имеет в виду. Разве мало они любили друг друга, когда поженились? Но спросить он не решился, а Кэрол продолжала медленно убивать его, испытывая при этом мучения не менее сильные, чем он. На протяжении многих лет, сказала Кэрол, то он, то она, а то и оба вместе постоянно находились в разъездах. Должно быть, незаметно для себя она устала от разлук и научилась ценить общество Саймона, с которым день за днем встречалась на работе и ездила в командировки. К тому же, добавила Кэрол, Саймон относится к ней совсем не так, как Чарли.
– Как, как он относится к тебе?! – взмолился Чарли, и Кэрол честно попыталась объяснить, но так и не сумела найти правильных слов. Но он все равно понял, что дело было не в поступках Саймона; дело было в другом – в мечтах, чувствах, невысказанных желаниях, которые подспудно копились и зрели в душе Кэрол. Все дело было в крошечных, малозаметных деталях, в тех милых мелочах и причудах, которые пробуждают любовь, даже если ты этого не хочешь.
Когда Кэрол кое-как растолковала ему все это, она заплакала, и Чарли заплакал тоже.
Уже уступая, сдаваясь Саймону, Кэрол твердила себе, что это будет легкая, ничего не значащая интрижка. Она утешалась тем, что мало кто из ее знакомых не ходил налево, поддавшись минутному порыву или капризу, и твердо обещала себе, что не позволит своему увлечению перерасти во что-либо серьезное. Для Кэрол это был первый роман на стороне, и она отнюдь не собиралась делать ничего такого, что могло бы разрушить их с Чарли семейную жизнь. Тогда она еще думала, что любит его.
Уже вернувшись в Лондон, Кэрол попробовала разорвать свою связь с Саймоном, который старался, как мог, помочь ей в этом, ибо, по его собственным словам, он ее прекрасно понимал. Он признался Кэрол, что в последние годы достаточно часто увлекался красивыми женщинами, да и, живя в браке, хранил супружескую верность далеко не всегда. Как утверждал Саймон, теперь он сожалел об этом, однако, если воспользоваться его собственным выражением, «последствия неверности и неосторожности он испытал на собственной шкуре». Впрочем, со своей последней женой он развелся уже лет пять назад и был теперь совершенно свободен, однако это, казалось, не мешало ему искренне сочувствовать Кэрол, которую терзали острое чувство вины и сознание собственного долга перед мужем. В конце концов они расстались, договорившись быть друзьями, однако при этом ни Саймон, ни Кэрол даже не подозревали, как им будет не хватать друг друга в Лондоне. Несколько волнующих недель, проведенных в Париже, сблизили их настолько, что существовать один без другого они уже не могли.
Не прошло и месяца, как они начали вместе уходить из конторы в обеденный перерыв, чтобы подняться в квартиру Саймона. Между ними ничего не было, они просто пили кофе и по-дружески болтали, но эти разговоры помогли Кэрол облегчить душу и разобраться в своих чувствах. Очень скоро она обнаружила, что ей очень нравится, с каким деликатным сочувствием и пониманием, с какой безграничной любовью, уважением и преданностью относится к ней Саймон. Он был готов на все, лишь бы быть с ней рядом – пусть это даже означало, что они навсегда останутся друзьями и никогда больше не будут любовниками. Когда же Кэрол попыталась расстаться с Саймоном, она просто не сумела этого сделать, хотя она отчаянно старалась перебороть себя. Чарли как назло снова много ездил, и Кэрол было очень одиноко, а Саймон – тоскующий Саймон с печальными глазами спаниеля – был рядом, всегда рядом, каждый день рядом.
И Кэрол тоже очень его не хватало. До этого момента она даже не осознавала, как много путешествует Чарли, как часто она остается одна и как много для нее значит быть с Саймоном. И вот – через два с половиной месяца после того, как они решили положить конец своей физической близости, – Кэрол и Саймон снова стали любовниками.
После этого жизнь Кэрол превратилась в кошмар. Она встречалась с Саймоном почти каждый вечер, и ей приходилось врать Чарли и придумывать достоверные объяснения, чтобы как-то оправдаться. Выходные они с Саймоном тоже часто проводили вместе, и Кэрол лгала, что ей нужно сделать какую-то срочную работу. Когда же Чарли улетел в очередную командировку, они с Саймоном отправились в Беркшир на весь уик-энд и провели в придорожной гостиничке два удивительных, волшебных дня. Кэрол терзалась оттого, что поступает неправильно, но ничего с собой поделать она уже не могла. Она была точно одержимая, и в ее действиях и поступках не было ни капли разума и здравого смысла – одни лишь страсть и любовь.
Год назад, накануне Рождества, проблемы в отношениях Кэрол и Чарли впервые стали заметными. Ситуация на рынке проектно-дизайнерских услуг сложилась крайне неблагоприятная; контракт в Милане неожиданно оказался под угрозой, сделка в Токио тоже была под вопросом, и Чарли как угорелый метался между Японией и Италией. В Лондон он возвращался очень ненадолго, однако даже в эти редкие наезды домой он буквально падал с ног от усталости. Настроение у него было хуже некуда. И часто даже не осознавая того, он вымещал свою усталость и раздражение на Кэрол.
А она не могла с ним даже поговорить. Чарли постоянно спешил, мчался куда-то, решал очередную проблему или пробивал выгодный контракт. В эти трудные, суматошные месяцы они оба были рады, что у них нет детей, но если Чарли продолжал считать это нормальным, то Кэрол все чаще задумывалась о том, насколько они разные люди.
Каждый из них жил теперь в своем собственном мире, и эти миры почти не соприкасались. С некоторых пор у обоих вечно не хватало времени, чтобы поговорить по душам, поделиться своими мыслями и чувствами, просто побыть вместе. У Чарли была своя работа, у нее – своя; теперь их объединяли только несколько ночей в месяц, которые они проводили в одной постели, да приемы и вечеринки, куда они ходили больше по привычке, чем повинуясь естественному в прежние времена желанию всегда и везде быть вместе.
Настал день, когда Кэрол всерьез задумалась о том, что с ними происходит и что – помимо инерции – продолжает удерживать их друг подле друга. Может быть, их любовь, их счастье – все это иллюзия, обман зрения, обычная ловкость рук балаганного фокусника, имя которому – рутина? И впервые за десять лет их совместной жизни Кэрол не могла ответить на вопрос, любит ли она Чарли.
А Чарли пребывал в блаженном неведении. С головой уйдя в работу, он даже не замечал, что с Кэрол творится неладное. Он не понял, не почувствовал, что теряет ее. Новый год Чарли снова встречал в Гонконге; он так замотался, что даже забыл ей позвонить, и она тоже забыла, потому что танцевала в «Аннабелс» с Саймоном.
Кризис разразился в феврале месяце, когда в один из уик-эндов Чарли неожиданно вернулся из Рима и обнаружил, что Кэрол нет дома. В этот раз она даже не сочла нужным соврать ему, что поедет на пикник с друзьями. Но, когда поздним воскресным вечером она наконец вернулась в их уютный маленький домик, в ее облике было что-то такое, что заставило Чарли внутренне вздрогнуть. Кэрол буквально лучилась счастьем. Она была такой безмятежно-спокойной и веселой, как в те, уже почти забытые дни, когда они проводили в постели все выходные, то предаваясь любовной игре, то погружаясь в блаженную дремоту. Но у Чарли уже давно не хватало времени на подобные развлечения, да и Кэрол тоже – он знал это – была слишком занята. Кажется, он все же сказал ей что-то, но на самом деле он еще не забеспокоился по-настоящему, и, хотя в душе у него напряглась какая-то струнка, разум его еще спал, не желая замечать ничего вокруг.
Кэрол сама рассказала ему обо всем, не в силах и дальше нести бремя обмана. Кроме того, она почувствовала, что Чарли – пусть еще неосознанно – что-то заподозрил. И вот однажды, вернувшись поздно вечером с работы, Кэрол села напротив него на табурет и выложила ему все. Чарли молча слушал, и в его широко раскрытых глазах блестели слезы неверия и обиды. Кэрол рассказала ему, когда, при каких обстоятельствах началось ее увлечение Саймоном, сколько времени оно продолжалось (к тому времени их связи исполнилось уже полных пять месяцев) и к чему это все привело. Или могло привести.
– Я не знаю, что еще сказать тебе, Чарли, – закончила она. – Просто я подумала, что ты должен узнать обо всем от меня. Все равно это не могло продолжаться вечно.
Ее низкий, с легкой хрипотцой голос прозвучал при этом так волшебно-соблазнительно, что Чарли едва не сошел с ума.
– И что ты собираешься делать? – с трудом спросил Чарли, ибо язык ему не повиновался. Он пытался не забывать о том, что он – современный, цивилизованный человек и что подобные вещи случаются сплошь и рядом (почему, в конце концов, он должен быть исключением из общего правила?), однако единственное, о чем Чарли оказался способен думать, это о том, какую глубокую рану нанесли ему слова Кэрол и как сильно он, оказывается, любит ее. Он даже не мог представить себе, какую острую боль способно, оказывается, причинить ему известие, что Кэрол спит с другим мужчиной, но главным для него было все же не это. Главное, что хотел знать Чарли, это – любит ли Кэрол Саймона или она пошла на связь с ним от скуки, из чувства одиночества или из обычного, присущего всем женщинам авантюризма. Задать такой вопрос ему было неимоверно трудно, но Чарли все-таки набрался мужества и пересилил себя.
– Ты любишь его? – с трудом проговорил он, чувствуя, как эти слова застревают у него в горле и свинцовой тяжестью перекатываются в груди. Что, спрашивал он себя, что, ради всего святого, он будет делать, если Кэрол оставит его? Подобной возможности он просто не мог допустить и был заранее готов простить Кэрол все, что угодно. Чарли знал только одно: он не может, не должен потерять ее!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?