Текст книги "Собрание сочинений. Том 2. Измерение вещей"
![](/books_files/covers/thumbs_240/sobranie-sochineniy-tom-2-izmerenie-veschey-210023.jpg)
Автор книги: Даниил Хармс
Жанр: Русская классика, Классика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Теперь все знают, как опасно глотать камни.
Один даже мой знакомый сочинил такое выражение: «Кавео», что значит: «Камни внутрь опасно». И хорошо сделал. «Кавео» легко запомнить, и как потребуется, так и вспомнишь сразу.
А служил этот мой знакомый истопником при паровозе. То по северной ветви ездил, а то в Москву. Звали его Николай Иванович Серпухов, а курил он папиросы «Ракета», 35 коп. коробка, и всегда говорил, что от них он меньше кашлем страдает, а от пятирублевых, говорит, я всегда задыхаюсь.
И вот случилось однажды Николаю Ивановичу попасть в Европейскую гостиницу, в ресторан. Сидит Николай Иванович за столиком, а за соседним столиком иностранцы сидят и яблоки жрут.
Вот тут-то Николай Иванович и сказал себе: «Интересно, – сказал себе Николай Иванович, – как человек устроен».
Только это он себе сказал, откуда ни возьмись, появляется перед ним фея и говорит:
– Чего тебе, добрый человек, нужно?
Ну, конечно, в ресторане происходит движение, откуда, мол, эта неизвестная дамочка возникла. Иностранцы так даже яблоки жрать перестали. Николай-то Иванович и сам не на шутку струхнул и говорит просто так, чтобы отвязаться:
– Извините, – говорит, – особого такого ничего мне не требуется.
– Нет, – говорит неизвестная дамочка, – я, – говорит, – что называется, фея. Одним моментом что угодно смастерю.
Только видит Николай Иванович, что какой-то гражданин в серой паре внимательно к их разговору прислушивается. А в открытые двери метродотель бежит, а за ним ещё какой-то субъект с папироской во рту.
«Что за черт! – думает Николай Иванович, – неизвестно что получается».
А оно и действительно неизвестно что получается. Метродотель по столам скачет, иностранцы ковры в трубочку закатывают, и вообще черт его знает! Кто во что горазд!
Выбежал Николай Иванович на улицу, даже шапку в раздевалке из хранения не взял, выбежал на улицу Лассаля и сказал себе: «Кавео! Камни внутрь опасно! И чего-чего только на свете не бывает!»
А придя домой, Николай Иванович так сказал жене своей:
– Не пугайтесь, Екатерина Петровна, и не волнуйтесь. Только нет в мире никакого равновесия. И ошибка-то всего на какие-нибудь полтора килограмма на всю вселенную, а все же удивительно, Екатерина Петровна, совершенно удивительно!
ВСЕ.
54. О явлениях и существованияхДаниил Дандан18 сентября 1934 года
№ 1
Художник Миккель Анжело садится на груду кирпичей и, подперев голову руками, начинает думать.
Вот проходит мимо петух и смотрит на художника Миккеля Анжело своими круглыми золотистыми глазами. Смотрит и не мигает.
Тут художник Миккель Анжело поднимает голову и видит петуха. Петух не отводит глаз, не мигает и не двигает хвостом.
Художник Миккель Анжело опускает глаза и замечает, что глаза что-то щиплет. Художник Миккель Анжело трет глаза руками. А петух не стоит уж больше, не стоит, а уходит, уходит за сарай, за сарай на птичий двор, на птичий двор к своим курам.
И художник Миккель Анжело поднимается с груды кирпичей, отряхивает со штанов красную, кирпичную пыль, бросает в сторону ремешок и идет к своей жене.
По дороге художник Миккель Анжело встречает Комарова, хватает его за руку и кричит:
– Смотри!
Комаров смотрит и видит шар.
«Что это?» – шепчет Комаров.
А с неба грохочет: «Это шар».
– Какой такой шар? – шепчет Комаров.
А с неба грохот: «Шар гладкоповерхностный!»
Комаров и художник Миккель Анжело садятся в траву, и сидят они в траве, как грибы. Они держат друг друга за руки и смотрят на небо. А на небе вырисовывается огромная ложка. Что же это такое? Никто этого не знает. Люди бегут и застревают в своих домах. И двери запирают и окна. Но разве это поможет? Куда там! Не поможет это.
Я помню, как в 1884-том году показалась на небе обыкновенная комета величиной с пароход. Очень было страшно. А тут ложка! Куда комете до такого явления.
Запирают окна и двери!
Разве это может помочь? Против небесного явления доской не загородишься.
У нас в доме живет Николай Иванович Ступин, у него теория, что все дым.
А по-моему не все дым. Может, и дыма-то никакого нет. Ничего, может быть, нет. Есть одно только разделение. А может быть, и разделения-то никакого нет. Трудно сказать.
Говорят, один знаменитый художник, рассматривал петуха. Рассматривал, рассматривал и пришел к убеждению, что петуха не существует.
Художник сказал об этом своему приятелю, а приятель давай смеяться. Как же, говорит, не существует, когда, говорит, он вот тут вот стоит и я, говорит, его отчетливо наблюдаю.
А великий художник опустил тогда голову и как стоял, так и сел на груду кирпичей.
все
55. О явлениях и существованияхДаниил Дандан18 сентября 1934 года
№ 2
Вот бутылка с водкой, так называемый спиртуоз. А рядом вы видите Николая Ивановича Серпухова.
Вот из бутылки поднимаются спиртуозные пары. Поглядите, как дышит носом Николай Иванович Серпухов. Видно, ему это очень приятно, и главным образом потому что спиртуоз.
Но обратите внимание на то, что за спиной Николая Ивановича нет ничего.
Не то чтобы там не стоял шкап или комод, или вообще что-нибудь такое, а совсем ничего нет, даже воздуха нет. Хотите верьте, хотите не верьте, но за спиной Николая Ивановича нет даже безвоздушного пространства, или, как говорится, мирового эфира. Откровенно говоря, ничего нет.
Этого, конечно, и вообразить себе невозможно.
Но на это нам наплевать, нас интересует только спиртуоз и Николай Иванович Серпухов.
Вот Николай Иванович берет рукой бутылку со спиртуозом и подносит ее к своему носу. Николай Иванович нюхает и двигает ртом, как кролик.
Теперь пришло время сказать, что не только за спиной Николая Ивановича, но впереди, так сказать перед грудью и вообще кругом, нет ничего. Полное отсутствие всякого существования, или, как острили когда-то: отсутствие всякого присутствия.
Однако давайте интересоваться только спиртуозом и Николаем Ивановичем.
Представьте себе, Николай Иванович заглядывает во внутрь бутылки со спиртуозом, потом подносит ее к губам, запрокидывает бутылку донышком вверх и выпивает, представьте себе, весь спиртуоз.
Вот ловко! Николай Иванович выпил спиртуоз и похлопал глазами. Вот ловко! Как это он!
А мы теперь должны сказать вот что: собственно говоря, не только за спиной Николая Ивановича, или спереди и вокруг только, а также и внутри Николая Ивановича ничего не было, ничего не существовало.
Оно, конечно, могло быть так, как мы только что сказали, а сам Николай Иванович мог при этом восхитительно существовать. Это, конечно, верно. Но, откровенно говоря, вся штука в том, что Николай Иванович не существовал и не существует. Вот в чем штука-то.
Вы спросите: «А как же бутылка со спиртуозом? Особенно, куда вот делся спиртуоз, если его выпил несуществующий Николай Иванович? Бутылка, скажем, осталась, а где же спиртуоз? Только что был, а вдруг его и нет. Ведь Николай Иванович не существует, говорите вы. Вот как же это так?»
Тут мы и сами теряемся в догадках.
А впрочем, что же это мы говорим? Ведь мы сказали, что как внутри, так и снаружи Николая Ивановича ничего не существует. А раз ни внутри, ни снаружи ничего не существует, то значит, и бутылки не существует. Так ведь?
Но с другой стороны, обратите внимание на следующее: если мы говорим, что ничего не существует ни изнутри, ни снаружи, то является вопрос: изнутри и снаружи чего? Что-то, видно, все же существует? А может, и не существует.
Тогда для чего же мы говорим изнутри и снаружи?
Нет, тут явно тупик. И мы сами не знаем, что сказать.
До свидания.
Всё.
56. Грехопадение или познание добра и злаДаниил Дандан18 сентября 1934 года
Дидаскалия
(Аллея красиво подстриженных деревьев изображает райский сад. Посередине Древо жизни и Древо Познания Добра и Зла. Сзади направо церковь.)
Figura (указывая рукой на дерево, говорит). Вот это дерево познания добра и зла. От других деревьев ешьте плоды, а от этого дерева плодов не ешьте. (Уходит в церковь.)
Адам (указывая рукой на дерево). Вот это дерево познания добра и зла. От других деревьев мы будем есть плоды, а от этого дерева мы плодов есть не будем. Ты, Ева, обожди меня, а я пойду соберу малину. (Уходит.)
Ева: Вот это дерево познания добра и зла. Адам запретил мне есть плоды с этого дерева. А интересно, какого они вкуса? Мастер Леонардо.
(Из-за дерева появляется Мастер Леонардо.)
Мастер Леонардо: Ева! Вот я пришел к тебе.
Ева: А скажи мне, Мастер Леонардо, зачем?
Мастер Леонардо: Ты такая красивая, белотелая и полногрудая. Я хлопочу о пользе.
Ева: Дай-то Бог.
Мастер Леонардо: Ты знаешь, Ева, я люблю тебя.
Ева: А я знаю, что это такое?
Мастер Леонардо: Неужто не знаешь?
Ева: Откуда мне знать?
Мастер Леонардо: Ты меня удивляешь.
Ева: Ой, посмотри, как смешно фазан на фазаниху сел!
Мастер Леонардо: Вот это и есть то самое.
Ева: Что то самое?
Мастер Леонардо. Любовь.
Ева: Тогда это очень смешно. Ты что? Хочешь тоже на меня верхом сесть?
Мастер Леонардо: Да, хочу. Но только ты ничего не говори Адаму.
Ева: Нет, не скажу.
Мастер Леонардо: Ты, я вижу, молодец.
Ева: Да, я бойкая баба!
Мастер Леонардо: А ты меня любишь?
Ева: Да, я не прочь, чтобы ты меня покатал по саду на себе верхом.
Мастер Леонардо: Садись ко мне на плечи.
(Ева садится верхом на Мастера Леонардо, и он скачет с ней по саду.
Входит Адам с картузом, полным малины, в руках.(
Адам: Ева! Где ты? Хочешь малины? Ева! Куда же она ушла? Пойду ее искать. (Уходит.)
(Появляется Ева верхом на Мастере Леонардо.(
Ева (спрыгивая на землю). Ну, спасибо. Очень хорошо.
Мастер Леонардо. А теперь попробуй вот это яблоко.
Ева: Ой, что ты! С этого дерева нельзя есть плодов.
Мастер Леонардо: Послушай, Ева! Я давно уже узнал все тайны рая. Кое-что я расскажу тебе.
Ева: Ну говори, а я послушаю.
Мастер Леонардо: Будешь меня слушать?
Ева: Да, я тебя ни в чем не огорчу.
Мастер Леонардо: А не выдашь меня?
Ева: Нет, поверь мне.
Мастер Леонардо: А вдруг все откроется?
Ева: Не через меня.
Мастер Леонардо: Ну хорошо. Я верю тебе. Ты была в хорошей школе. Я видел Адама, он очень глуп.
Ева: Он грубоват немного.
Мастер Леонардо: Он ничего не знает. Он мало путешествовал и ничего не видел. Его одурачили. А он одурачивает тебя.
Ева: Каким образом?
Мастер Леонардо: Он запрещает тебе есть плоды с этого дерева. А ведь это самые вкусные плоды. И когда ты съешь этот плод, ты сразу поймешь, что хорошо и что плохо. Ты сразу узнаешь очень много и будешь умнее самого Бога.
Ева: Возможно ли это?
Мастер Леонардо: Да уж я говорю тебе, что возможно.
Ева: Ну, право, я не знаю, что мне делать.
Мастер Леонардо: Ешь это яблоко! Ешь, ешь!
(Появляется Адам с картузом в руках.)
Адам: Ах вот ты где, Ева! А это кто?
(Мастер Леонардо скрывается за кусты.)
Адам: Это кто был?
Ева: Это был мой друг, Мастер Леонардо.
Адам: А что ему нужно?
Ева: Он посадил меня верхом к себе на шею и бегал со мной по саду. Я страшно смеялась.
Адам: Больше вы ничего не делали?
Ева: Нет.
Адам: А что это у тебя в руках?
Ева: Это яблоко.
Адам. С какого дерева?
Ева: Вон с того.
Адам: Нет, врешь, с этого.
Ева: Нет, с того.
Адам: Врешь поди.
Ева: Честное слово, не вру.
Адам: Ну хорошо, я тебе верю.
Змей (сидящий на дереве познания добра и зла). Она врет. Ты не верь. Это яблоко с этого дерева!
Адам: Брось яблоко. Обманщица.
Ева: Нет, ты очень глуп. Надо попробовать, каково оно на вкус.
Адам: Ева! Смотри!
Ева: И смотреть тут нечего!
Адам: Ну как знаешь.
(Ева откусывает от яблока кусок.
Змей от радости хлопает в ладоши.)
Ева: Ах, как вкусно! Только что же это такое? Ты все время исчезаешь и появляешься вновь. Ой! Все исчезает и откуда-то появляется все опять. Ох, как это интересно! Ай! Я голая! Адам, подойди ко мне ближе, я хочу сесть на тебя верхом!
Адам: Что такое?
Ева: На, ешь ты тоже это яблоко!
Адам: Я боюсь.
Ева: Ешь! Ешь!
(Адам съедает кусок яблока и сразу же прикрывается картузом.)
Адам: Мне стыдно.
Из церкви выходит Figura.
Figura. Ты, человек, и ты, человечица, вы съели запрещенный плод. А потому вон из моего сада!
Figvra уходит обратно в церковь.
Адам. Куда же нам идти?
(Появляется ангел с огненным челом и гонит их из рая.)
Ангел. Пошли вон! Пошли вон! Пошли вон!
Мастер Леонардо (появляясь из-за кустов). Пошли, пошли! Пошли, пошли! (Машет руками.) Давайте занавес!
Занавес
57. ЭкспромтДандан.27 сентября 1934 года
Как известно, у полупоэта Бориса Пастернака была собака по имени Балаган. И вот однажды, купаясь в озере, Борис Пастернак сказал столпившемуся на берегу народу:
– Вон смотрите, под осиной
Роет землю Балаган!
С тех пор этот экспромт известного полупоэта сделался поговоркой.
58. «Тут все начали говорить по-своему…»<Сентябрь 1934?>Даниил Хармс
Тут все начали говорить по-своему.
Хвилищевский подошёл к дереву и поцарапал кору. Из коры выбежал муравей и упал на землю. Хвилищевский нагнулся, но муравья не было видно.
В это время Факиров ходил взад и вперёд. Лицо Факирова было строго, даже грозно. Факиров старался ходить по прямым, а когда доходил до дома. то делал сразу резкий поворот.
Хвищилевский всё ещё стоял у дерева и смотрел на кору сквозь пенснэ своими близорукими глазами. Шея Хвищилевского была тонкая и морщинистая.
* * *
Тут все начали говорить о числах. Хвищилевский уверял, что ему известно такое число, что если его написать по китайски сверху вниз, то оно будет похоже на булочника.
– Ерунда, – сказал Факиров, – почему на булочника?
– А вы испробуйте и тогда сами убедитесь, – сказал Хвищилевский, проглотив слюну, отчего его воротничок подпрыгнул, а галстук съехал на сторону.
– Ну, какое же число? – спросил Факиров, доставая карандаш.
– Позвольте, это число я держу в тайне, – сказал Хвищилевский.
Неизвестно, чем бы это всё кончилось, но тут вошёл Уемов и принёс много новостей.
Факиров сидел в своём синем бархатном жилете и курил трубку.
* * *
Числа, такая важная часть природы! И рост и действие, всё число.
А слово, это сила.
Число и слово, – наша мать.
59. Обезоруженный или Неудавшаяся любовь5 октября <1933–1934>
Трагический водевиль в одном действии
Лев Маркович (подскакивая к даме): Разрешите!
Дама (отстраняясь ладонями): Отстаньте!
Л. М. (наскакивая): Разрешите!
Дама (пихаясь ногами): Уйдите!
Л. М. (хватаясь руками): Дайте разок!
Дама (пихаясь ногами): Прочь! Прочь!
Л. М.: Один только пистон!
Дама (мычит, дескать «нет»).
Л. М.: Пистон! Один пистон!
Дама (закатывает глаза).
Л. М. (Суетится, лезет рукой за своим инструментом и вдруг оказывается, не может его найти).
Л. М.: Обождите! (Шарит у себя руками). Что за чччорт!
Дама (с удивлением смотрит на Льва Марковича).
Л. М.: Вот ведь история!
Дама: Что случилось?
Л. М.: Хм… (смотрит растерянно во все стороны).
Занавес
60. «Маляр сел в люльку и сказал…»1934
Маляр сел в люльку и сказал: «Вот до той зазубрины дотяните и стоп».
Петров и Комаров взялись за канат.
– Валяй! – сказал маляр и люлька поскакала вверх.
Маляр отпихивался от стены ногами. Люлька с маляром откачивалась и опять летела к стене. А маляр опять отпихивался от стены ногами.
Петров и Комаров тянули за канат. То Петров, то Комаров. Пока один тянул, другой на всякий случай держал свободный конец каната. Маляр поднимался всё выше. В первом этаже был кооператив. Маляр поднялся до вывески и уперся ногой в букву О.
В это время Комаров повис на канате и люлька с маляром остановилась против окна во втором этаже.
Маляр поджал ноги, чтобы не высадить ими оконного стекла, но в это время на канате повис Петров, и маляр очутился в простенке между вторым и третьим этажом. На стене было написано мелом: «Ванька болван, а Наташка дура».
– Ишь ты! – сказал маляр и покрутил головой. – И сюда ведь, черти, забрались!
Но на канате повис опять Комаров и маляр увидел перед собой открытое окно, а в окне комнату. В комнате стояли два человека, один в пиджаке, а другой, кажется, без пиджака. Тот, который был в пиджаке, схватил того, который был, кажется, без пиджака, и душил его.
Но в это время на канате повис Петров и маляр увидел перед собой ржавый карниз.
– Стой! – закричал маляр. – Давай обратно!
Петров и Комаров задрали кверху головы и смотрели на маляра.
– Чего смотрите! Вниз! скорее! Там в окне душат! – кричал маляр и бил ногой в открытое окно.
Петров и Комаров засуетились и вдвоём повисли на канате. Маляр взлетел прямо к четвёртому этажу, больно ударившись ногой о карниз.
– Вниз, черти! – крикнул маляр на всю улицу.
Петров и Комаров видно поняли, в чём дело, и начали понемногу опускать канат. Люлька поползла вниз. На улице начала собираться толпа.
Маляр перегнулся и заглянул в окно.
Человек без пиджака лежал на полу, а человек в пиджаке сидел на нём верхом и продолжал его душить.
– Ты чего делаешь? – крикнул ему маляр. Человек в пиджаке даже не обернулся и продолжал душить человека без пиджака.
– Чего там такое? – кричали снизу Петров и Комаров.
– Да тут один человек другого душит! – кричал маляр. – Вот я тебя сейчас!
С этими словами маляр слез с люльки и прыгнул в комнату.
Облегчённая люлька качнулась в сторону, ударилась об стену, отлетела от дома и с размаху двинула по водосточной трубе.
В трубе что-то зашумело, застучало, заклокотало, покатилось и посыпалось.
Народ с криком отбежал на середину улицы. А из водосточной трубы на панель выскочили три маленьких кирпичных осколка.
Народ опять приблизился к дому.
Петров и Комаров всё ещё держались за канат и показывали, как они тянули люльку наверх, как маляр крикнул им опускать вниз, и как один человек душит другого.
В толпе ахали и охали, смотрели наверх и наконец решено было как-нибудь помочь маляру.
Человек в соломенном картузе предлагал свою помощь и говорил, что может по водосточной трубе забраться хоть на край света.
Старушка с маленьким лицом и таким большим носом, что его можно было взять двумя руками, требовала всех мошенников сдать милиции и лишить их паспорта, чтобы они знали, как мучать других.
Петров и Комаров, всё ещё держась за канат, говорили:
«Мы его не упустим! Теперь уж нет! Шалишь!»
В это время из ворот дома выбежал дворник в огромной косматой папахе, в голубой майке и красных резиновых галошах, надетых на рваные валенки. С криком: «Что тут случилось?» он подбежал к Петрову и Комарову.
Дворнику объяснили, что в четвертом этаже, в том вон окне, один человек задушил другого.
– За мной! – крикнул дворник и бросился в парадную. Толпа кинулась за дворником.
Петров и Комаров привязали канат к какой-то деревянной дуге, торчащей из-под земли, и говоря: «Ну нет, брат не уйдешь!» – тоже скрылись в парадной.
Добежав до площадки четвёртого этажа, дворник на секунду остановился, и вдруг ринулся к двери, на которой висела дощечка с надписью: «квартира № 8. Звонить 8 раз». А под этой дощечкой висела другая, на которой было написано: «Звонок не звонит. Стучите».
Собственно, на двери и не было никакого звонка.
Дворник встал на одной ноге спиной к двери, а другой ногой принялся колотить в дверь.
Народ столпился на площадке одним маршем ниже и оттуда следил за дворником.
Дворник бил ногой в дверь так усердно, и красная калоша так быстро мелькала взад и вперёд, что у старушки с длинным носом закружилась голова.
Но дверь не открывалась.
Человек в соломенном картузе сказал, что простым гвоздём берется открыть любой замок.
На что старушка с длинным носом сказала, что замки теперь стали делать так плохо, что ворам ничего не стоит открывать и закрывать их просто ногтями.
Тогда молодой человек с сумкой через плечо, из которой торчала свечка и хвост какой-то солёной рыбы, сказал, что французский замок легче всего открыть, если ударить его молотком по затылку. Тогда чугунная коробка треснет и замок откроется сам.
Этажом ниже Петров и Комаров объясняли друг другу, как маляр залез в окно, и как надо хватать человека, если у него в руках охотничье ружье, заряженное крупной дробью.
А дворник всё ещё продолжал бить ногой в дверь.
– Нет, не открывают, – сказал дворник и повернул на голове папаху задом наперёд.
61. «Я родился в камыше. Как мышь…»<1934>
Я родился в камыше. Как мышь. Моя мать меня родила и положила в воду. И я поплыл.
Какая-то рыба с четырьмя усами на носу кружилась около меня. Я заплакал. И рыба заплакала.
Вдруг мы увидели, что плывет по воде каша. Мы съели эту кашу и начали смеяться.
Нам было очень весело, мы плыли по течению и встретили рака. Это был древний, великий рак, он держал в своих клешнях топор.
За раком плыла голая лягушка.
– Почему ты всегда голая? – спросил ее рак. – Как тебе не стыдно?
– Здесь ничего нет стыдного, – ответила лягушка. – Зачем нам стыдиться своего хорошего тела, данного нам природой, когда мы не стыдимся своих мерзких поступков, созданных нами самими?
– Ты говоришь правильно, – сказал рак. – И я не знаю, как тебе на это ответить. Я предлагаю спросить об этом человека, потому что человек умнее нас. Мы же умны только в баснях, которые пишет про нас человек, так что и тут выходит, что опять-таки умен человек, а не мы. – Но тут рак увидел меня и сказал:
– Да и плыть никуда не надо, потому что вот он – человек.
Рак подплыл ко мне и спросил:
– Надо ли стесняться своего голого тела? Ты человек и ответь нам.
– Я человек и отвечу вам: не надо стесняться своего голого тела.
<1934>
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?