Читать книгу "Выбор чести"

Глава четвёртая
Экс

Преступный мир Марселя имеет очень строгую организацию и структуру. Несмотря на кажущуюся невозможность поставить бандитов в какие-либо рамки, Поль Карбон смог это сделать. Чёткая иерархия, негласная ранговая система, даже субординация между членами группировки – всё это делало её похожей на армию, где приказы свыше считаются законом. Но именно эта строгая структуризация была одной из главных причин становления Карбона лидером преступного мира.

Жером с его бандой были, если не мелкими сошками, то в любом случае, имели не слишком высокий статус. Их потолком был сбор денег с проституток и мелких портовых торговцев. Вдобавок, некоторые члены группы (тот же Рауль) промышляли грабежами. Это был явно не «уровень», но каждый член банды имел шанс стать кем-то большим.

В качестве «штаб-квартиры» банды Жерома выступала небольшая портовая гостиница. Комнаты в ней всегда были заняты, о чём гласила надпись крупными буквами на вывеске. Не умеющим читать всё доступно объяснял устрашающего вида метрдотель. В гостинице располагался склад с оружием, жилые помещения, «зал отдыха», где члены группы могли расслабиться за бильярдом, картами и выпивкой. Но, главное, перевалочный пункт, где собранные за неделю деньги сортировались для передачи в «банк» Карбона. Бандиты вели себя, как правило, совершенно безмятежно: обо всех плановых и внеплановых полицейских облавах их предупреждали заранее. Одиночек жандармов, пытавшихся «мутить воду» по идейным соображениям, находили на дне марсельской бухты. Также практически невозможен был вариант нападения других бандитов: двенадцать вооружённых мужчин представляли собой грозную силу. Кроме того, при подобном раскладе на налётчиков открыли бы настоящую охоту не только боевики Карбона, но и полиция Марселя. И за всеми «чужаками», кто реально мог провернуть подобный финт, с самого начала пребывания в городе устанавливалась слежка.

И всё-таки «дрозды» решили совершить налёт на штаб-квартиру Жерома. Я сильно сомневался в предприятии, но в конечном итоге шансы на успех у него были. Деньги в «банк» сдавались, как правило, в субботу. А корабль Попандопуло (капитана-грека) должен был отплыть в Гибралтар в ночь с пятницы на субботу. Места были оплачены заранее. Маму мы собирались погрузить на корабль ночью, непосредственно перед эксом. Почему эксом? Так называли свои налёты-экспроприации на банки боевики-революционеры. Слово нравилось Илье Михайловичу, в своё время служившему в контрразведке у Деникина, а затем и у Врангеля.

Чего мне стоило убедить маму – это отдельная тема. Ей натуральным образом стало плохо; в мой обман о том, что я встретил в ресторане соотечественников, пообещавших помочь нам в Испании, она не поверила. Я не рассказывал ей о моём конфликте с бандитами, но материнское сердце чувствовало опасность. Тогда мне пришлось отбросить в сторону ненужную фальшь и ласковый убеждающий тон:

– Мама, у нас нет жизни в Марселе. У меня конфликт с бандитами Карбона, и так просто они от нас не отстанут. Сейчас же есть реальный шанс оставить всё это и начать жизнь с чистого листа. Я уже принял решение и не отступлю от него. И тебя я здесь не оставлю.

Мои слова, сказанные спокойным, твёрдым и уверенным голосом, больше похожие на команду, как-то отрезвили её, заставили прекратить истерику и начать собираться. Позже она мне сказала, что так же с ней разговаривал и отец, принимая то или иное важное решение. О том, что я узнал про ещё один кусочек жизни отца (скорее всего, финальный) я не стал говорить: и так слишком много потрясений для больной женщины.

План экса был продуман всё тем же Ильёй Михайловичем, который, очевидно, смыслил в подобных делах. С некоторыми особенностями подобных операций он познакомил и меня:

– Всегда, в первую очередь – разведка. Оценка численности противника, вооружения, надёжности боевого охранения. На основании этих данных ты разрабатываешь план захвата – диверсии – экса. При этом ты должен изучить варианты подходов, при которых противник тебя не заметит вообще или, заметив, уже не успеет ничего предпринять. Должно быть, как минимум два варианта пути отхода: ты должен постараться предусмотреть любое развитие ситуации. Только путём тщательного, длительного наблюдения, проработки хотя бы основных вариантов развития событий, подготовка грамотного отступления – только всё это в совокупности обеспечит успех.

Подготовка группы была действительно очень тщательной. «Студент» вёл слежку за домом с помощью офицерского бинокля с цейсовской оптикой. Для этого он поселился в небольшой гостинице в метрах 500 от нашей цели. Гостиница располагалась на возвышенности, так что прапорщик имел отличный круглосуточный обзор.

Осмотром подступов непосредственно на местности занялись «атаман» и «медведь». Под видом подвыпивших гостей города, они пытались заселиться в гостиницу, предварительно обойдя её несколько раз. При этом они пели, ругались, приставали к метрдотелю, пока тот вконец не озверел, но всё это выглядело вполне естественно. Для пущей убедительности они выпили немного крепкого алкоголя, прополоскали им рот и чуть вылили на себя. Так что запах был соответствующим.

Аристократ на имеющиеся деньги приоделся, взял в прокат старенький автомобиль и начал ездить к проституткам в более-менее приличный бордель, располагавшийся опять-таки неподалёку от цели. Я же осторожно собирал информацию о банде через знакомых.

Таким образом, за три дня плодотворной работы, мы узнали достаточное количество информации: где находятся жилые спальни, кто в них отдыхает и в какое время жизнь в гостинице замирает. Во сколько привозят шлюх и во сколько их увозят. Где находится «чёрный ход», зал игры, где зачастую собираются бандиты по вечерам. Места, где можно спрятаться перед гостиницей, выходя на «позиции».

Вариантов «эвакуации» у нас было целых три: в первом, основном – после экса мы все должны были сесть в машину «аристократа». Поручик не глушил авто, держа двигатель в рабочем состоянии на малых оборотах. В машине имелся медицинский набор оказания первой помощи.

Второй вариант предусматривал индивидуальное или групповое бегство в порт. Это на случай выхода автомобиля из строя. В квартале отсюда дежурил специально нанятый (с предоплатой) экипаж. Для «извозчиков» заранее придумали версию о любовнице и ревнивом муже – французы понимали толк в «любви».

Наконец, третий вариант – вернуться в гостиницу «студента», где номер был оплачен на неделю вперёд. Там же хранился запас еды и патронов, а также 5 билетов на утренний поезд Марсель-Тулон. Впрочем, это был уже самый худший вариант, практически невоплотимый в жизнь. Но бывает, что срабатывают именно подобные варианты, когда стопроцентно верные дают осечку. Однако, самым адекватным вариантом было «зачистить» дом и как можно быстрее сделать ноги. На всё про всё с начала операции (час ночи, время выезда проституток) у нас было 90 минут, время, после которого Попандопуло должен был отплыть в Гибралтар с моей мамой на борту. На руку нам было ощущение безнаказанности и вседозволенности подонков Жерома. Они просто не ожидали нападения, и это было главным козырем «дроздов».

Оружие обеспечил «медведь». Ничего лишнего: револьверы системы «Наган», окопные стилеты, три «лимонки» (гранаты французского производства с ребристой рубашкой), а также снайперскую винтовку Маузер (трофей Великой войны). Всё это удалось раздобыть через контрабандистов. В целом же, подготовка к операции съела все сбережения офицеров и моей семьи. Кроме того, некоторую сумму нам ссудил капитан корабля.

Поскольку я заявил о своём участие в эксе, штабс-капитан занялся моей боевой подготовкой. Мы прилично отдалились от города, пока, наконец, не нашли хорошее для тренировок место в небольшом лесу. Дальше последовала весьма интересная и обстоятельная лекция с последующим практическим занятием:

– Итак, револьвер системы «Наган». Принят на вооружение русской армии в 1895 году в двух вариантах: «офицерском» и «солдатском». В твоих руках «офицерский» вариант с самовзводным механизмом. Это позволяет открыть стрельбу тут же, достав из кобуры. Мне, кстати, эта особенность дважды спасала жизнь. Оружие надёжное, не «капризное», но помни про одну простую вещь: любое оружие служит тебе так, как ты за ним ухаживаешь. Если его регулярно чистить, смазывать, беречь от грязи и пыли, то тот же наган прослужит тебе и сто лет. Не будешь следить за оружием, и даже самое неприхотливое откажет. Причём, как правило, откажет в самый неподходящий момент.

Достоинства: высокая точность и кучность боя, отличные пробивные характеристики. Приличный объём барабана: семь патронов. Оптимальное расстояние для ведения огня – порядка тридцати метров. Для хороших стрелков – около пятидесяти. Вообще-то, любой револьвер или пистолет называют оружием дураков: если средний стрелок достанет тебя из винтовки за пятьсот метров, то сам понимаешь…

Но вообще-то такое суждение в корне неверно. Разве можно сравнить винтовку и орудие? Нет, конечно, потому что у каждого оружия своя специализация. Револьверы и пистолеты являются оружием ближнего боя, и тут они короли за счёт своей скорострельности. Правда, пистолеты имеют ряд преимуществ перед револьвером: более высокая скорость стрельбы и несравненно более быстрая перезарядка. То есть, если ты разрядил весь барабан нагана, его можно просто бросить. Желательно в лицо противника. Чуть меньше килограмма железа в лицо прилетит, так ведь будет неприятно, точно говорю! …Шучу конечно, но в бою бывает всякое. Был эпизод с моим товарищем на Германской, когда тот действительно бросил разряженный наган в голову немца. Реального повреждения, конечно, не нанёс, но прицел сбил.

Ещё револьвер можно использовать как оружие ближнего боя: от удара рукояти, зажатой в кулаке, можно вполне потерять сознание. А если уж в висок попадёшь, то можешь и убить. К чему я об этом заговорил? В бою наган не перезарядить, точно тебе говорю. Руки от возбуждения трясутся, рядом, или даже в тебя стреляют – попробуй что-нибудь сделай! А вот обоймы в пистолете можно заменить при должной сноровке и очень крепких нервах. И то сомнительно. Зато наган надёжнее прочих в стрельбе.

Затем состоялся урок огневой подготовки:

– Итак, основной принцип стрельбы крайне лёгок и прост: совмещаешь мушку и прицельную планку так, чтобы они были на одной линии, сводишь с целью – геометрическим её центром, плавно тянешь за спуск, и – вуаля! Твой враг ранен или мёртв, в зависимости от того, куда ты стрелял и как попал. Однако тонкостей здесь целое море. Кратко: такая стрельба наиболее приемлема для винтовок. Когда ты лежишь, у тебя есть упор и т. д. Естественно, прицельное приспособление есть и у нагана. Для того, чтобы попасть в цель, ты поднимаешь руку на её уровень, ловишь на прицел и плавно жмёшь спуск. Но если ты оказался вблизи противника, попасть будет совсем несложно, можно выстрелить с пояса или даже из кармана. Такие трюки любят уголовники, полицейские, контрразведчики. И нам это тоже может пригодиться. Любое оружие необходимо пристрелять перед использованием по назначению. Чем мы сейчас и займёмся.

Мы вымерили шагами тридцать метров, выставили в качестве мишеней пустые бутылки. Затем приступили к стрельбе.

– Обрати внимание: из-за сбитого прицела целиться нужно чуть правее или левее, сам прицел брать чуть ниже. Вот поэтому оружие и пристреливается. Пробуй ещё.

Выстрелы звучат оглушительно, мне закладывает правое ухо. Аркадий Юрьевич советует слегка открыть рот. Пробую ещё раз. Благодаря советам штабс-капитана, с третьего выстрела начинаю поражать цель.

– Неплохо. Обрати внимание на позу для прицельной стрельбы: левая нога чуть впереди, корпус чуть развёрнут. Рука, что держит оружие, абсолютно прямая. Если при этом ты задействуешь вторую руку, она должна только придерживать револьвер за рукоять. Для удобства сложи её лодочкой.

Также можно стрелять с колен. Можно стрелять с одной руки. В таком случае корпус разворачивается в сторону вытянутой кисти. Но на деле это основа, а в бою люди стреляют даже лёжа на спине. Немаловажна интуиция. Чуйка, что вырабатывается после определённой стрелковой практики. Были у нас на Руси казаки – пластуны, так те умели поражать цели в лесу на звук, стреляли, только вскинув руки, считая пистолет продолжением руки. Много чего они умели… Так вот, долгое прицеливание опасно промахом. Многие задерживают дыхание во время стрельбы, но нельзя слишком долго ждать: из-за нехватки кислорода руки будут двигаться в такт сердцебиению. Конечно, это собьёт прицел. Нам предстоит ночная стрельба по движущимся мишеням. Так вот, здесь действительно можно стрелять на слух. Попробуем!

Здесь мой инструктор завязал мне глаза. Расставив в пределах пятнадцати метров передо мной очередные мишени, он начал кидать в них камни. Звук удара камня о стекло и был моей целью. Не скажу, что результаты были очень оптимистичны, но из семи патронов один я вложил точно; остальные также прошли рядом.

– Неплохо, весьма неплохо. Человек больше бутылки. Тем более, худо-бедно, но какой-то силуэт обозначается и в ночи. Теперь что касается стрельбы по движущейся цели. Если она (цель) бежит ровно от тебя или к тебе, тут всё понятно. Целишься обычным образом. Если ты стоишь с фланга, то есть с боку от неё, необходимо брать некоторое упреждение перед бегущим. Или навести прицел на точку перед движущейся целью, плавно потянуть за спусковой крючок, когда та практически поравняется с прицелом. Скорость полёта пули очень высокая.

Между прочим, не так и сложно «уйти» от пули, меняя траекторию движения, внезапно припадая и снова начиная бежать. Просто нервов обычно не хватает, и человек бежит во весь рост по одной траектории… Есть ещё много разных нюансов, как то: обман расстояния, сильный ветер, рассеивание прицела над водной гладью. Но всё это на сравнительно больших дистанциях при винтовочном огне. Нам пока это не нужно. Ну а теперь прошу поупражняться по движущимся мишеням!

Остаток патронов я выпустил по бутылкам, подбрасываемым штабс-капитаном в воздух. Первые два раза я промахивался. Но затем стало неплохо получаться ловить мишени на траектории падения. И наконец, резюме «дрозда»:

– Молодец! Гораздо лучше, чем я ожидал от первой тренировки! Видимо, сказываются отцовские гены.

И вот она, крайняя ночь. Поздно вечером я вывожу маму из дома, якобы на прогулку. С собой только деньги и документы. Кое-какие вещи я до того сумел передать на корабль.

Когда мы поднялись на палубу, уже совсем стемнело. Теперь настал черёд действий.

К месту мы прибыли в половину первого на примелькавшейся машине аристократа. Его, кстати, недавно ограбили, но обошлось только небольшой потерей финансов, на что и рассчитывал «атаман». Диспозиция перед эксом следующая: аристократ находится в машине и прямо из неё держит под прицелом горящие окна лицевой стороны дома. Благо, прицел оптический.

Студент контролирует задние окна дома. Я прикрываю чёрный ход.

Капитан и штабс-капитан вновь под видом пьяных идут к парадной двери. На этот раз «метрдотель» решает крепко научить беглецов, но получает удар стилетом в солнечное сплетение и без звука оседает на землю.

Что происходит далее, я не знаю: слышу мощный взрыв, звон разбитых стёкол, выстрелы, потом ещё один взрыв. Раздаётся звук выстрела винтовки «аристократа». Руки мгновенно потеют, мне становится страшно, как никогда ещё не было в жизни.

И тут открывается дверь чёрного хода. Я пытаюсь потянуть за спуск, но пальцы будто окаменели. Что там говорил «медведь» – плавно тянуть за спуск? Плавно?!

На пороге появляется человек. Видимо, это судьба: я вижу Рауля. Он также напуган, но узнаёт налётчика. Медленно подняв руки, человек, из-за которого начался весь этот сыр-бор, быстро заговорил:

– Никита, не стреляй! Я ведь не убил тебя тогда, когда ты помешал нам с девчонкой, не убил после поражения. Я только хотел отмыться перед теми, кто на меня ставил! Это правда! Мы ничего бы не сделали твоей маме, зачем она нам? Я просто пугал! Никита, послушай…

Я хочу нажать на спуск, но не могу. Не могу! Пускай я его ненавидел, пускай он был врагом, но он ведь действительно мог меня убить! Зачем же…

Видя моё замешательство, Рауль рывком бросается вперёд. Хлёстко ударив ладонью по кисти, сжимающей револьвер, он обезоружил меня; нож, стиснутый правой рукой, в длинном выпаде ищет мой живот. В последний момент тренированное тело само ушло с линии атаки, а левое предплечье блокировало руку с клинком. Одновременно кулак правой руки полетел в челюсть противника; но Рауль уклонился и прямым ударом ноги сбил меня на землю. Мгновенно перехватив нож обратным хватом, он попытался пригвоздить меня клинком к земле; но я перекатом ушёл в сторону, вскочил на ноги. Враг поменял тактику и стал бить наотмашь. Нож рассекает воздух передо мной, заставляя пятиться. Но на третьем взмахе я рефлекторно бью кулаком ниже ладони противника. Рауль выронил клинок. Левый боковой, правый по корпусу и тут же в челюсть! Бандит падает на спину. Я поднимаю нож. Сердце начинает бешено колотиться. «Он же враг, он бы не пощадил меня!». И всё-таки я не могу.

Рауль быстро очнулся, видя моё замешательство и осознавая, что это шанс, бросается к револьверу. Я кидаюсь за ним. Он практически успел, схватив наган, и вполоборота повернувшись ко мне. Но в этот же момент нож в моих руках находит его живот. Я вкладываю в удар всю свою ненависть, страх и гнев.

Слабеющими пальцами он выпускает оружие. Глаза его закатываются, тело начинает валиться. Я аккуратно придерживаю его, помогаю лечь на землю. Зачем? Он мёртв. Я убил его. Это осознание выворачивает меня: «Он ведь пытался меня убить! Но разве я бы поступил иначе, наведи он на меня револьвер? Зачем я это сделал? Зачем!? ЗАЧЕМ!!!???»

Меня, качающегося на корточках над телом Рауля, что-то воющего про себя и размазывающего слёзы по лицу, хлопает по плечу «студент».

– Я всё видел. Ты хорошо дрался, ваш последний бой всё-таки состоялся. Только этот бой шёл за жизнь. И Рауль не горевал бы над твоим телом… И да: если бы ты его не убил, это сделал бы я. Аркадий Юрьевич учил тебя стрелять, но убивать человек учится сам… И твой отец, прежде чем его убили, убил сотню людей выстрелами своей пушки. Но он убивал и шёл на смерть во имя идеи, во имя Родины, ради вас с мамой. Однако и то, что сделано тобой сегодня, сделано ради защиты матери.

А они – бандиты, убийцы. Все они. Даже если он (показывает на Рауля) ещё никого не убил, то в будущем обязательно бы это сделал. И ты сегодня остановил человека, что грабил, насиловал, и, в конечном счёте, убивал бы. Ты предотвратил десятки людских трагедий. Это не плохой поступок. Так что не казни себя и приходи в чувство: там, куда мы отправляемся, убивать будут много.

Глава пятая
Юнкер

– Длинным – коли! С двумя шагами вперёд, средним без выпада – коли! С шагом вперёд, коротким – коли! Три шага назад, длинным – коли!

По команде «медведя» я «накалываю» мишень (туго набитый мешок) длинной, хорошо заострённой на конце палкой, заменяющей мне винтовку с примкнутым штыком. Час отработки ударов заканчивается, и сейчас начнётся самое болезненное – фехтование.

У нас всё получилось. Жерома и его бригаду действительно подвело ощущение всесильности и безнаказанности, как мы и рассчитывали. Убрав часового, «атаман» и «медведь» беспрепятственно добрались до «зала отдыха», где ещё кипела жизнь. Ещё кипела. Илья Михайлович забросил гранату в открытую дверь. Прикрытые стенами, он и Аркадий Юрьевич не пострадали. Чего не сказать о бандитах, которые в большинстве своём были ранены. Однако и раненые, они попытались оказать сопротивление, открыв бешеную пальбу. В ответ к ним полетела вторая граната. Кто-то из более-менее ходячих выскочил в окно, но хорошее освещение у гостиницы позволило «аристократу» поразить обе возникшие цели.

В зале собрались не все. Помимо Рауля, в начале «эксы» уцелело ещё трое бандитов. Одного из них снял «студент» при попытке к бегству. Двое смело вступили в схватку с «дроздами», но колоссальный боевой опыт офицеров и их готовность к такому варианту развития событий предрешили исход. Какое-то время пришлось потратить на поиск хранилища денег. Им оказался даже не закрытый (!) сейф.

Улов был хорош: шестьсот тридцать тысяч франков и драгоценностей на пару сотен тысяч. На такие деньги действительно можно было неплохо прожить достаточное количество времени. Однако меня в тот момент это не радовало: я очень сильно переживал из-за моего решения столкнуть белогвардейцев и бандитов; меня потрясло моё первое убийство в жизни. Правда, я уже взял себя в руки и старался ничем не показывать внутреннее напряжение (так мне казалось). Но уже на корабле Илья Михайлович отвёл меня в сторону, и у нас состоялся серьёзный разговор:

– Послушай внимательно. Ты нам ничем не обязан. Деньги, добытые у грабителей, поделим на шесть равных частей. Вам с матерью на двоих достанется двести семьдесят тысяч. Этого вполне хватит на первое время. Мы можем высадить вас во Франции и разойдёмся, так сказать, друзьями.

Там же, куда мы направляемся, придётся убивать. Есть также очень большой шанс быть раненым или убитым. Ты… сегодня ты сдал суровый жизненный экзамен. Но жизнь можно прожить и без некоторых дисциплин.

– Но вы же туда плывёте.

– Да. Но, как я уже сказал, нам ты ничем не обязан.

– Но почему вы держите путь туда? Ведь эта война не наша. Там воюет другой народ, другие люди. Победа или поражение, но они ничего не изменят в России.

– Не изменят, говоришь? Другой народ, другие люди? (Глаза «атамана» как будто загорелись изнутри). Ты не видел, мальчик, двух тысяч изнасилованных казачек, лежащих в разорванной одежде в окопах, которые их заставили копать. После того, как над ними вдоволь поглумились, их перестреляли, как собак. Ты не испытывал чувство, будто мог бы успеть спасти хоть кого-то, поторопясь ещё немного. Или, по крайней мере, воздать убийцам по заслугам.

Ты не видел распятых на дверях храмов священников, прибитых к дереву гвоздями. Ты не видел лица товарищей, смотрящих на тебя через ледяное зеркало – это красные перехватили обоз раненых и пустили их под лёд. Ты не видел заживо сожжённых друзей. Не видел храмы, превращённые в скотные дворы. Ты этого не видел.

Мы дрались до последнего и победили бы, не пойди Россия за ложными посулами большевиков. Мы были изгнаны со своей земли, мы уплывали, пока последние добровольцы вроде твоего отца умирали, прикрывая бегство! Да если бы я знал, что мы бежим, а не отступаем, что вместо нового десанта на Кубань мы просто разбредёмся по свету, превратившись в таксистов, дворников да метрдотелей, я сделал бы правильный выбор! Я бы остался и дрался до последнего! И смерть я бы принял на Родине, защищая её!

Ты говоришь, что в Испании другая война и другие люди, но ты ошибаешься. Там также, как и у нас, истребляют веру и церковь. Убит каждый второй священник, убит каждый, кто не отрёкся от веры. Их также сжигают заживо! Та же чернь, что промышляла грабежами, что не имела денег, просаживая всё в кабаках, сегодня грабит, насилует и убивает людей, кто трудом своим нажил достояние. И направляют их те же враги, с кем мы дрались. И оружие им в руки дают, и на собственный народ натравляют всё они же.

Там, в Испании, я смогу снова встретиться со своим врагом. Я снова буду побеждать, а если и умру, то не напрасно. И если верх возьмут правые силы с нашей помощью, то изгнанники по всему миру поймут, что ещё не поздно вновь взять в руки оружие и отстоять Россию!

Под конец он практически кричал. Но я его понял. Более того, я прочувствовал всё, что он сказал. И это было близко моему сердцу, близко моей душе. У меня появился шанс продолжить дело отца. Как же я могу отступиться?

– Илья Михайлович, я прошу, позвольте мне пойти вместе с вами! Я вас не подведу!

– Это твоё окончательное решение? Ты от него не отступишься?

– Никак нет!

– Хорошо. Но что касается «не подведёшь», так у тебя совсем нет боевого опыта, нет знаний. Так что завтра начнём занятия, подъём в 6:00. С этого момента можешь считаться себя юнкером.

– Илья Михайлович, я вас…

– С этого момента я не Илья Михайлович, а господин капитан. И отвечать нужно по форме. Отбой, юнкер!

– Есть отбой, господин капитан!

С 6:00 следующего дня началось самое «весёлое». Подъём, одевание на время. К слову, со мной вставали все «дрозды» и вместе становились в строй. Кроме капитана, который командовал побудку. Занимались соответственно, тоже все вместе.

Перво-наперво зарядка. В основном – гимнастические упражнения, к которым я уже давно был приучен. А вот далее пошли сюрпризы. Упражнения играли роль разминки, основой первого практического занятия стал штыковой бой.

Самым опытным фехтовальщиком считался штабс-капитан. Аркадий Юрьевич свой боевой путь начинал на Балканах; он ещё в битве под Кумановом брал турок «на нож». Затем воевал на Юго-Западном фронте с 1914-го года. Так что опыт он имел колоссальный. И каждое его движение было чётким, быстрым и филигранно точным.

Начали мы с отработки уколов. За неимением лучшего использовались длинные (в длину винтовки с примкнутым штыком) палки с заострёнными концами. Ими мы отрабатывали уколы.

– Юнкер Мещеряков, запомните: удар должен быть ровно таким, чтобы пробить плоть противника и поразить жизненно важные органы. Слабый удар – это подарок врагу, которым он может грамотно воспользоваться и убить вас. Слишком сильный удар лишит вас оружия: в бою нередки были случаи, когда штык уходил в тело вместе со стволом винтовки. Можно провести параллель с боксом: укол, как и удар, должен быть акцентированным, точным, быстрым; его цель – вывести противника из строя. Но каким бы ни был хорошим удар, в него нельзя проваливаться.

На отработке уколов тренировка не заканчивается. Второй этап – фехтование, где я вначале учу базовые движения, а затем фехтую с кем-то из группы. В первую очередь изучаются приёмы защиты – отбивы. Их немного: отбив влево, отбив вправо, отбив вниз-влево, вниз-вправо. Затем я пробую удары прикладом – сбоку, вперёд, сверху. Пробую защищаться от приклада. На первой тренировке казалось, что всё очень легко, и всё получается. В качестве оружия выступают палки «винтовочной» длины, но с тряпично-кожаными шарами на концах. Это для того, чтобы не покалечить партнёра. Однако в первый же день меня так отделали, что синим был весь торс. Ну да ничего, не впервые.

Первая растерянность сменилась пониманием штыковой схватки. Её действительно можно сравнить с боксом. Минимум приёмов атаки и защиты, отточка этих приёмов до абсолюта – и профессионалы действительно фехтуют на штыках, в различных вариациях комбинируя те или иные приёмы. И как во французском боксе, удары рук можно дополнить ногами.

Схватка со штабс-капитаном. Начальная дистанция – три метра. Легко разрываю её, провожу средний укол. «Медведь» играючи отбивает мой «штык» вправо и мгновенно производит короткий укол. Блокируею «цевьём» влево… и сбиваю товарища с ног внутренней подсечкой. Не ожидавший такого хода «дрозд» падает. Не давая офицеру подняться, обозначаю добивание.

– Да, удивил, удивил! Впрочем, чего-то подобного я ждал. Покажешь ещё раз?

Довольно интересный разговор состоялся по поводу отечественных (системы Мосина) и немецких (конструкции Маузера) винтовок, в плане их удобства в рукопашной схватке:

– Ну не зря же четырёхгранный штык называют «русским» штыком! Он давно уже состоит на вооружении нашей армии. И с «мосинкой» отлично сжился. Например, шейка крепления штыка очень удобна в рукопашной схватке: используя лишь её, можно зацепить и выбить винтовку из рук противника. Наш штык обладает максимальной проникающей способностью. По сути, это как иголка: чем меньше площадь её острия, тем легче входит. И раны оставляет жуткие. Очень плохо заживают.

Но с другой стороны, у ножевого штыка свои преимущества. Помимо уколов, ударов прикладом и цевьём, штык-ножом можно рубить и резать. И даже если ты отбил мой укол, обратным движением я могу тебя крепко зацепить. Плюс ко всему, ножевой штык можно использовать в ближнем бою отдельно от винтовки. Но в тесноте окопов сподручнее окопные стилеты. Штык-ножи очень длинные. Как по мне, это скорее короткие мечи, как римские гладиусы. Не знаю, может древним гладиаторам и было удобнее ими драться, но ведь их бои проходили не в окопах. Окопный стилет в подобной схватке функциональнее.

После рукопашной подготовки, продолжительность которой составляет не менее двух часов, мы наконец-то завтракаем. При этом организация стоит идеальная: приводим себя в порядок, очищаем одежду, обливаемся морской водой. «Винтовки» аккуратно складываем. Перед приёмом пищи обязательная молитва «Отче Наш». При этом по слогам, нараспев, как поют в Храмах. Далее обязательное пожелание друг другу «приятного аппетита», только у «дроздов» оно произносится так: «Ангела за трапезой». Кушаем чинно, не спеша. Никто не торопится и не берёт еду вперёд командира. Когда в первый день, несколько озверевший от голода, я полез брать еду вперёд капитана, закономерно нарвался на строгий выговор. Доедал стоя, с жадностью поглощая пищу и внимательно слушая поучения Ильи Михайловича:

– Вы не знаете правила поведения за столом, молодой человек. Вы не знаете, что такое армия и совершенно не имеете понятия о Дроздовцах. Вам конечно, это простительно в силу объективных причин, но про наш полк вы обязательно должны узнать более.

Вот, к примеру, мой командир, полковник Петерс. Он очень не любил, когда офицеры, садящиеся с ним за стол, брали более, чем он. Если командир батальона брал одну котлету, то и все остальные чины берут только одну котлету, как бы не были голодны. Вам кажется это странным? Но субординация и дисциплина была основой основ наших побед. Мы всегда выглядели подтянутыми, опрятными, и люди воспринимали нас именно как кадровые части, а не какой-то сброд. И будь ты хоть трижды Георгиевский кавалер, но идя к начальству, ты должен быть чист, выбрит, а сапоги начищены. Иначе ты не офицер, а какой-то разбойничий атаман.

Вы представляете себе, что такое полк из кадровых офицеров, прошедших войну? Это, простите, командир на командире. У всех амбиции, честолюбие, боевой и командирский опыт. И каждый из них, кто находится на должности рядового, обязан беспрекословно подчиняться своим начальникам, даже если идёт с ними смерти в пасть.

В любой момент командир мог устроить проверку на знание уставов. И каковы бы не были твои прежние заслуги, они не спасут тебя от стыда и позора в случае неудовлетворительного ответа. Вот так-то вот.