Читать книгу "Элитное общество: Секрет Хиллкреста"

Глава 5. Сувенир на удачу

Машина Дейзи мчалась по извилистой проселочной дороге, рассекая вечерний туман, клубившийся над холмами. Лайза молча смотрела в окно, где за пыльным стеклом мелькали золотистые поля, выжженные солнцем, и старинные дома, утопающие в тени вековых дубов. Некоторые особняки, с облупившимися колоннами и фасадами, украшенными лепниной, явно принадлежали некогда богатым семьям. Другие, в классическом колониальном стиле, выглядели более ухоженными, словно сохраняли в себе призрак ушедшей эпохи.

– Здесь нас точно никто искать не будет, – протянула Вирджиния, лениво расчесывая пальцами спутанные волосы.

– Сейчас бы в душ, – согласилась Пасифика, вытягивая затекшие ноги.

Дейзи свернула на узкую грунтовку, ведущую к небольшому двухэтажному дому. Он не поражал роскошью, но явно вписывался в атмосферу старой Америки. Фасад был выполнен из темного дерева, окна с резными ставнями, а на крыше крутился медный флюгер в виде петуха, предсказывающий смену ветра.

– Ну, хоть что-то, – Лайза устало поправила пальто из темного кашемира, которое успела прихватить из бутика перед их поспешным бегством.

– Скромно, – пожала плечами Дейзи, выходя из машины. – Но это все, что я могу вам предложить.

– Нам подходит, – улыбнулась Джини, приобняв ее за плечи. – В доме есть аптечка?

– Думаю, да, но не уверена, что там что-то свежее, – ответила Дейзи, поднимая багажник, откуда вытащила несколько пакетов с продуктами.

– Пасифике нужно обработать раны, – Вирджиния кивнула в сторону девушки, которая, хоть и молчала, явно страдала от боли.

Разгрузив сумки, они направились к крыльцу. Дейзи нащупала ключ под керамическим горшком с засохшими цветами и вставила его в замочную скважину. Дверь поддалась, и в нос ударил стойкий запах пыли, старого дерева и чуть сладковатого благовония.

Внутри оказалось уютно, но все выглядело слегка забытым временем. Гостиная была оформлена в стиле прованс: мягкие пледы с вышивкой, множество подушек на широком диване, антикварные комоды с фарфоровыми статуэтками и позолоченными рамками. У стены стояло старинное пианино, на крышке которого лежала открытая книга с пожелтевшими страницами. В углу виднелся камин, на полке над ним – фотографии в потемневших серебряных рамках.

– Миленько, – Лайза медленно провела пальцами по статуэтке фарфоровой кошки, застывшей в грациозной позе, с выгнутой спиной и вытянутой лапой.

Дейзи поставила сумки с продуктами на круглый деревянный стол, слегка шатающийся из-за неровных ножек. В доме было тихо, слышался лишь слабый скрип пола под их шагами.

– Девочки, если вам что-то нужно, говорите, – сказала она, бросив взгляд на остальных. – Я буду рада помочь.

– Дейзи, ты уже сделала больше, чем могла, – Вирджиния подошла ближе. – Спасибо.

Лайза направилась к выключателю у входа и провела рукой вверх-вниз. Тьма оставалась неизменной.

– Что со светом? – спросила она, недовольно нахмурившись.

– Ах, точно. Надо завести генератор, – Дейзи взглянула на узкую дверь под лестницей. – Он в подвале.

– Тебе помочь? – предложила Джини.

– Да, если не боишься пауков, – усмехнулась Дейзи.

Они скрылись за дверью, оставив Лайзу и Пасифику в мягком свете уличных фонарей, который попадал сквозь окно. Лайза плюхнулась на винтажный диван с высокой спинкой и глубоко вдохнула запах старой древесины и лаванды.

Она перевела взгляд на Пасифику, разглядывая ее бледное лицо, усталые тени под глазами, тонкие пальцы, сжимающие край шерстяного пледа.

– Каково это было? – внезапно спросила Лайза, глядя на нее исподлобья. – Жить, зная, что все думают, будто ты мертва?

Пасифика подняла на нее взгляд. В ее глазах плескалась усталость и что-то еще – что-то, что Лайза не могла сразу разгадать.

– Ужасно, – ответила она после паузы, ее голос звучал приглушенно. – Видеть, как люди страдают, как мои родители стояли у гроба, как моя мать не могла вымолвить ни слова… А я просто сидела и слушала. Я хотела броситься к ним, но…

Ее голос оборвался, и она отвела взгляд, словно стыдилась собственных воспоминаний.

Лайза стиснула зубы. Она пыталась представить, что чувствовала бы сама, окажись в такой ситуации, но воображение отказывалось рисовать эту картину.

– Ты дольше всех просидела в этом кукольном домике, – произнесла она, наклонившись вперед. – Как ты не сошла с ума?

Пасифика немного помолчала, прежде чем ответить:

– Донателла… Сначала она относилась ко мне как к игрушке, но потом что-то изменилось. Она приносила мне краски, давала холсты. Иногда мы разговаривали. Ей нравилось чувствовать власть, но порой ей просто было скучно. Она стала воспринимать меня как свою… подругу.

Лайза нахмурилась.

– Подругу?

Пасифика кивнула.

– В один из дней она появилась в моей комнате… и похвасталась новым лицом. А потом я увидела ее – тебя. – Голос Пасифики дрогнул. – Она стала тобой. Абсолютно. Я подумала, что схожу с ума. И тогда я поняла, зачем она меня держала там. Она не просто хотела стать тобой. Она изучала тебя. Хотела знать, как ты двигаешься, как говоришь, как ведешь себя с друзьями…

Лайза медленно покачала головой, чувствуя, как холод растекается по ее спине.

– Это ты бежала в лесу? – вдруг спросила она.

Пасифика нахмурилась.

– Когда?

– Новогодний бал Анжелы. Мы увидели кого-то в маске, кто сбежал в лес. Мы гнались за ней.

Пасифика замерла, а затем отрицательно покачала головой.

– Нет… Это была не я. Но я знаю, кто похитил Джорджа.

Лайза напряглась.

– Кто?

Пасифика глубоко вдохнула перед тем, как ответить:

– Нейт.

Слова прозвучали как удар грома. Лайза почувствовала, как внутри все переворачивается.

– Нейт?! Ньюман?

Пасифика медленно кивнула.

– Он помогал Донателле. Они встречались летом перед вторым курсом. Она рассказывала мне об этом.

Лайза откинулась на спинку дивана, чувствуя, как ее сердце бешено колотится. Перед глазами вспыхивали сцены из прошлого: Нейт, болтающий с ней в клубе, Нейт, смеющийся над шутками, Нейт, подмигивающий ей, когда они планировали новую выходку. Он никогда не казался ей кем-то, способным на такое. Но ведь и Донателла тоже не казалась…

Внезапно в доме вспыхнул свет. Лайза резко подняла голову.

– Горячая вода должна быть, – объявила Дейзи, выходя из подвала, стряхивая с ладоней пыль. – Телевизор старенький, но работает.

Джини, все это время молчавшая, вдруг шагнула вперед и обняла Дейзи.

– Спасибо тебе. Правда.

Дейзи улыбнулась, но почти сразу ее лицо стало серьезным.

– Я поеду в Нью-Йорк, займусь делами с Габриэлем. – Она посмотрела на Джини. – Я вышлю тебе концепцию. Не стала говорить раньше – тебе было не до этого. Отвечай, когда будешь готова.

Дейзи покопалась в своей сумке, и достала телефон Джини.

– Я нашла его на парковке.

Джини просияла. Наконец-то она вернется в 21 век!

– Хорошо. И еще раз – спасибо.

Лайза все еще не могла прийти в себя от услышанного.

 
***
 

Лайза провела рукой по холодной простыне, ощущая, как напряжение не дает ее телу расслабиться. Снова этот шум в голове – сигнализация, отрывистые крики, лязг металла. Она зажмурилась, но картинки не исчезали. Стоило ей закрыть глаза, как перед ней снова появлялась Анжела, привязанная к жуткой конструкции и ее лицо искажено болью.

Сон не приходил, и Лайза с раздражением отбросила одеяло. Пол был ледяным, но она проигнорировала дрожь, пробежавшую по телу, и подошла к окну. За стеклом расстилалась заснеженная улица, фонари то вспыхивали, то медленно мерцали, освещая пустую дорогу. Ветра почти не было, но кусты у дома едва заметно шевелились, словно кто-то спрятался в тени. Лайза задержала дыхание, пытаясь рассмотреть, нет ли там кого-то. Но ничего – только густая тьма.

Она тихо вышла из комнаты, пробираясь вниз по скрипучей лестнице. В гостиной горела настольная лампа, а из телевизора доносился ровный голос ведущей новостей:

– «Хиллкрест» скорбит по своим умершим студентам…

Лайза замерла, прежде чем заглянуть в комнату. Пасифика сидела на диване, сгорбившись и сжимая рукава халата. В уголках ее глаз застоялись слезы, и она невольно шмыгнула носом, пытаясь стереть их незаметно.

– Пасифика? – прошептала Лайза.

Девушка обернулась, ее темные глаза блестели в полумраке. Лайза подошла ближе, бросив взгляд на экран. Телевизор был старый, громоздкий, иногда вспыхивали помехи. На экране – молодая ведущая в строгом коричневом костюме, держащая папку.

– Жертвы ужасного похищения: Вирджиния Флойд, Инди Гранд, Анжела Стивенс, Джессика Спаркл… – диктор делала короткие паузы, явно подчеркивая значимость каждого имени. – Похититель не был найден. Также, состояние Джорджа Харингтона остается неизвестным. Молодой человек все еще находится в коме.

Лайза широко раскрыла глаза, вскинув ладонь ко рту.

– Джордж в больнице? – ее голос дрогнул.

– Он пытался покончить с собой, думая, что убил меня, – тихо сказала Пасифика.

Лайза резко опустилась на диван, вцепившись в подушку.

– Меня не назвали умершей… значит, Донателла уже играет мою роль, – пробормотала она.

Джини появилась в дверном проеме, ее каштановые волосы растрепались, а глаза были тяжелыми от недосыпа.

– Почему вы не спите? – пробормотала она.

– Не хочется, – тихо ответила Пасифика.

Лайза устало вздохнула:

– Сейчас бы сигаретку.

Вирджиния закуталась в старый плед, забросив ноги на кресло. Она глубоко задумалась, прежде чем заговорить:

– Нам нужно обратиться в полицию, пока Донателла не поняла, что мы живы. Иначе она сбежит.

Лайза лениво обмотала локон вокруг пальца:

– Можно было бы обратиться к Хантеру… он прикрыл бы нас.

Внезапно снаружи послышался скрип. Девушки замерли.

– Дом старый, наверное, проседает, – предположила Лайза, но звук повторился. На этот раз отчетливо, будто кто-то ступил на крыльцо.

– Кажется, нет, – тихо сказала Пасифика, медленно вставая с дивана. Она быстро схватила вазу со стола и направилась к окну.

Лайза затаила дыхание, наблюдая, как Пасифика осторожно выглянула наружу. Ее темные волосы падали на лицо, но она аккуратно убрала пряди назад, чтобы лучше видеть. Густые кусты у дома снова шевельнулись. Лайза почувствовала, как по спине пробежал холод.

– Видишь кого-нибудь? – едва слышно спросила Вирджиния.

– Нет… но там точно что-то есть, – шепотом ответила Пасифика.

Она развернулась, сделала глубокий вдох и, не раздумывая, подошла к двери. Ваза в ее руке казалась совершенно бесполезной, но напряжение заставляло ее сжимать ее крепче. Лайза и Джини приблизились.

– Насчет трех? – предложила Лайза.

Раз… Два… Три.

Дверь резко распахнулась, но крыльцо оказалось пустым. Только на деревянном полу стояла коробка без каких-либо отметок. Лайза сделала шаг вперед, оглядываясь по сторонам. Все было тихо, слишком тихо.

Она медленно наклонилась, касаясь коробки.

– В ней что-то есть… – пробормотала Лайза.

– Открывай, – подалась вперед Джини.

Скотч легко поддался под ее пальцами, и вдруг в воздухе разнесся гнилостный, приторно-ужасный запах. Лайза резко отшатнулась, закрывая нос рукавом.

– Черт! – выкрикнула она.

Пасифика заглянула внутрь и тут же побледнела. На дне коробки лежали три отрубленных пальца. Маленькие, изящные, со следами темного лака.

– Это Джессики… – прошептала Пасифика.

Она трясущимися руками схватила сложенный лист бумаги, спрятанный между пальцами. Лайза встала поближе, когда девушка развернула его и начала читать вслух…

«Начнете болтать обо мне, в коробке будет уже ее голова»

Бумага дрожала в руках Пасифики. В комнате воцарилась тяжелая тишина, нарушаемая лишь застывшим в воздухе эхом ее голоса. Лайза судорожно сглотнула, чувствуя, как пальцы холодеют от ужаса.

– Джесс жива, – ее голос сорвался на полушепот, но в нем звучало больше надежды, чем страха.

Вирджиния резко развернулась.

– Нам нужно срочно вернуться в «Хиллкрест». Завтра же.

– Но… – Пасифика подалась вперед, но Джини не дала ей договорить.

– Если мы вернемся и расскажем полиции все, Донателла не отвертится. Она уже по уши в крови, но если Джессика все еще жива, она поплатится еще и за это. Чем дольше мы прячемся, тем больше времени теряем.

Пасифика провела ладонью по лицу, пытаясь справиться с нахлынувшим ужасом. Лайза опустилась в кресло, судорожно вцепившись в подлокотник.

– Ты права. – Пасифика медленно кивнула, сжимая записку в ладони. – Завтра же возвращаемся в университет.

Эти слова прозвучали тише, почти на выдохе. Завтра они снова окажутся там, где все началось

Глава 6. Это еще не конец

Солнце взошло над горами, окрасив заснеженные вершины в медово-оранжевые оттенки. Воздух был морозным, пронзительно чистым, а небо—ослепительно голубым, будто вымытым после долгой зимы. Сосны и клены лениво покачивались на ветру, их ветви мерцали инеем.

Такси остановилось у массивных кованых ворот «Хиллкреста».

Дверца открылась, первой из машины вышла Лайза, сбросив с плеч меховую накидку и поправив идеально уложенные волосы. Затем Вирджиния – ее губы сжались в тонкую линию, взгляд скользнул по территории университета, оценивая все вокруг с прищуром, словно в первый раз. Последней, глубоко вдохнув, шагнула Пасифика.

Ее пальцы нервно скользнули по воротнику пальто. Все это было странно. Слишком реально. Запах хвои, тонкий привкус талого снега на губах, тишина гор, нарушаемая лишь удаленным гулом студентов.

Полгода назад она «умерла». Теперь стояла здесь, у ворот, и чувствовала, как мир снова вонзается в нее, будто раскаленные иглы.

За забором клубились люди. Журналисты. По меньшей мере три телестанции развернули камеры прямо перед главным корпусом. Красные индикаторы записи горели, объективы уже были направлены внутрь кампуса. Ожидание. Охота.

– Где-то здесь должен быть Хантер, – раздался за спиной голос Лайзы, и ее рука легко скользнула по плечу Пасифики.

Пасифика не ответила. Внутри что-то неприятно сжалось. Она достала телефон – новенький, без единой царапины. Лайза и она купили новые утром. Старые остались у Донателлы. И если они еще существовали, то, вероятно, покоились под тоннами бетона и обломков.

– Господи, у меня ладони вспотели, – пробормотала Джини, вытирая руки о пальто. – У нас вообще есть план?

– Да, – коротко сказала Лайза. – Ведем себя так, будто все в порядке.

– Все в порядке? – Джини усмехнулась, но в ее голосе сквозил страх. – Это, если я правильно помню, называется чудом. Или адской ошибкой.

– Ошибкой будет, если мы начнем паниковать, – отрезала Лайза и скинула взглядом репортеров.

Но Джини не успела ничего ответить.

– Хантер! – вдруг выкрикнула Лайза, и Пасифика вздрогнула от неожиданности.

Лайза рванула вперед, размахивая руками, будто только что увидела своего кумира. Полицейский, высокий, с напряженными чертами лица, обернулся. Его глаза расширились.

Он выглядел так, будто увидел призрака.

Пасифика и Джини замедлили шаг, не сводя с него глаз.

Хантер не двигался, пока Лайза не оказалась в опасной близости. Тогда он инстинктивно раскрыл руки, принимая ее объятия.

– Ты в порядке? – глухо спросил он, но глаза его были устремлены не на нее.

Они смотрели прямо на Пасифику.

Именно в этот момент пространство вокруг них взорвалось.

Вспышки камер ослепили, голоса журналистов накрыли лавиной.

– Пасифика Шерон?!

– Как вам удалось спастись?!

– Где вы были последние полгода?

Пасифика замерла.

Толпа студентов на территории кампуса сгущалась, телефоны поднимались в воздух, камера за камерой ловили кадры их лиц.

– Вирджиния, скажите что-нибудь! – крикнул мужчина с микрофоном, едва не ударив им Джини в плечо. – Вы были официально признаны погибшей, как вы объясните свое возвращение?!

– Это был заговор?!

Джини моргнула. Ее пальцы судорожно сжались на рукаве пальто.

– Мы… Мы не можем говорить, – выдохнула она, но репортеры только взбудоражились сильнее.

– Где вы прятались?

– Вы дадите интервью?!

Пасифика чувствовала, как колени становятся ватными. Это был кошмар. Настоящий кошмар.

Телеэкраны на площадке кампуса вспыхнули красными заставками с логотипами ведущих новостных каналов: CNN, Fox News, NBC. Они держали микрофоны с эмблемами своих компаний, а объективы камер жадно ловили каждое движение.

Лайза, стоявшая в центре внимания, резко подняла руку, требуя тишины. Ее пальцы слегка дрожали, но взгляд был уверенным. Репортеры замерли, натренированные на нюх сенсации.

– У меня есть информация! – ее голос разрезал вечерний воздух. – Все вы знаете о пропавшей Донателле Гилсон. Ее нашли под кроватью Кэтрин Фирс, а позже нас объявили виновными в убийстве Пасифики и Донателлы.

Тишина повисла в воздухе, даже камеры, казалось, ждали следующего слова.

– Так вот! Эта сука жива! – выкрикнула Лайза прямо в объектив ближайшей камеры NBC. – Она подстроила все! Свою смерть, смерть Пасифики, наш арест! Это она устроила наше похищение! Это она убила Инди, Анжелу и Джессику! Она жива!

В толпе раздались крики. Голоса репортеров переплелись в хаосе вопросов. Крупный мужчина в темном пальто, ведущий с Fox News, резко вытащил микрофон вперед:

– Где сейчас Донателла Гилсон?!

Лайза сжала зубы, не сводя взгляда с камер. Пасифика перевела взгляд на импровизированный мемориал у заброшенного спортзала – россыпь белых роз, фотографий, свечей. Видеть это было странно, почти сюрреалистично. Столько людей почтили ее память, будто она действительно умерла. Она мысленно поблагодарила каждого.

– Нам нужно обсудить это, – процедил Хантер, схватив Лайзу за руку и потащив в сторону. – Без зрителей.