Текст книги "Спасти посольство"
![](/books_files/covers/thumbs_240/spasti-posolstvo-82260.jpg)
Автор книги: Данил Корецкий
Жанр: Боевики: Прочее, Боевики
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Тульская дивизия ВДВ
– Да что они там все, с ума посходили?! Куда все катится? Где власть, где сила?!
Василий Васильевич с раздражением выключил телевизор: утренние новости основательно завели его. Как, впрочем, заводили дневные и вечерние. Он вышел на кухню, где жена возилась с завтраком, резко, со скрежетом по полу, придвинул табуретку, сел. Вид у него был усталый, небольшие усы встопорщились.
– Успокойся, Вася, – увещевающе произнесла Нинель Ивановна. – Зачем сам себя накручиваешь? Или мне разбить этот ящик?
– Да телевизор-то при чем? Разве из-за него в стране раскол и разброд? Пустая говорильня – слова вроде верные, а дел, результатов никаких! Шатаются из стороны в сторону, центральные и местные власти грызутся меж собой, как коты по весне. Новые эти, демократы, вроде как с американцами заигрывают, старые, коммунисты, готовы отбуксировать все назад, царьки местечковые страну на удельные княжества разорвать хотят. Везде демонстрации, митинги, все чего-то хотят, что-то требуют. Союз развалили, теперь Россию вот-вот развалят! А телевизор только показывает… Неча на зеркало пенять, если рожа крива!
– А ты, Вася, не смотри в телевизор, ты лучше в холодильник погляди! Чем тебя кормить? Чем о московских страстях болеть, скажи лучше, когда довольствие принесешь!
– Когда выдадут, тогда и принесу, – недовольно пробурчал хозяин. – Мы, что ли, одни сидим без денег? Паек дают, и то хорошо.
Ветров быстро съел привычную яичницу, задумчиво поболтал ложечкой в чашке с жидким чаем.
– Не в нас дело, мать, мы с тобой люди, ко всему привыкшие. Потерпим. Я про страну думаю. Как бы не просрали страну-то!
– Вася, вот лично ты что-то изменить можешь? Нет! Так зачем себе нервы трепать?
Василий Васильевич помолчал, потом тяжело опустил кулак на стол:
– Неправда твоя, мать! Прикажут, я со своими парнями много чего изменить смогу!
– Вот именно, когда прикажут! Ты солдат, твое дело приказы выполнять.
Он встал:
– Спасибо, мать! Только есть люди, которые должны отдавать эти приказы! У них уровень ответственности другой, звания другие, оклады… А они сидят и не чешутся!
– Так чего ты на меня орешь? На них и ори…
Василий Васильевич опомнился и понизил голос:
– Извини, мать. Ладно, пойду собираться.
Сборы были недолги. Через десять минут Ветров с расчесанными усами, в выглаженной подполковничьей форме и начищенных до зеркального блеска полуботинках вышел из подъезда блочной пятиэтажки и сел в старую «Волгу» с рядовым за рулем.
– Давай в часть, Сережа! – поздоровавшись, сказал он.
Со скрипом включилась передача, «Волга» тронулась с места и через десять минут подкатила к части.
У КПП было необычно оживленно. Прямо под ступенями стоял крутой черный джип с номерами северо-кавказского региона. Рядом, будто подтверждая принадлежность машины, грузный представительный кавказец средних лет разговаривал с лейтенантом милиции. Здесь же стоял сине-желтый «УАЗ», возле которого переминался с ноги на ногу милицейский сержант с рацией в руке. Чуть в отдалении беспорядочно сгрудились три старые иномарки с наглухо затонированными стеклами. Вокруг них курили и громко возбужденно разговаривали черноволосые молодые люди. У входа в КПП высокий штатский в очках, при галстуке и с папкой под мышкой разговаривал с прапорщиком, на руке которого была надета повязка «Дежурный по КПП».
– Что здесь происходит? – командным голосом спросил Ветров, выходя из своей «Волги».
Увидев начальника, прапорщик с облегчением показал на него рукой, и высокий тут же сбежал по ступенькам к подполковнику.
– Вы командир?
– А вы кто? – задал встречный вопрос Ветров и обвел рукой скопление машин и людей. – И что все это означает?
– Я адвокат. Я представляю интересы моих доверителей.
Высокий показал на представительного кавказца. Тот солидно кивнул и тоже подошел поближе. Милицейский лейтенант сделал несколько шагов и остановился. Вид у него был индифферентный: то ли он поддерживает этих людей, то ли просто стоит и наблюдает за порядком.
– Представляйте сколько хотите, – сказал Ветров. – Но здесь не суд, а воинская часть. Что за митинг возле воинской части?
Услышав слово «митинг», милиционер озаботился и быстро отошел к своей машине.
– Вчера ваши солдаты наших ребят избили, товарищ командир, – вмешался кавказец. У него были гладко выбритые щеки, аккуратно подстриженные усы с проседью и заметно выпирающий из-под пиджака живот. Держался он солидно, и было видно, что ему привычно вступать в переговоры с начальством.
– Ни за что избили, товарищ командир. Просто так напали в парке… Я председатель землячества, это же не дело. Вы посмотрите, что с ними сделали…
Председатель землячества сделал жест рукой, и из джипа нехотя вылезли три молодых человека. У одного, с редкой бородой, была забинтована голова, у второго – рука в гипсе, у третьего распухли разбитые губы.
– Вот, пожалуйста! – Председатель развел руками и поднял очи к небу. – Расул говорить не может: у него челюсть сломана. Да и у других не лучше. Разве это дело? Так не принимают гостей!
Он оглянулся по сторонам, как бы ища сочувствия и поддержки, и тут же ее получил.
– Виновные должны быть выданы милиции и отданы под суд, – официальным тоном сказал адвокат.
Милицейский лейтенант оторвался от раскрашенного «УАЗа», опять приблизился к Ветрову, хотя и не очень охотно, и даже согласно кивнул головой, хотя словесно не поддержал предложение адвоката.
– Как вы знаете, преступления военнослужащих проверяет военная прокуратура, – сказал Ветров. – Милиция не имеет к армии никакого отношения.
Лейтенант потупился. Но адвокат продолжал активно наступать.
– Неважно как, но виновные должны быть наказаны. Мы привезли потерпевших. Выстройте личный состав для опознания.
– Вот это правильный разговор, – кивнул председатель землячества. – Солдаты станут, наши ребята сразу узнают, кто их бил!
– Вас как зовут? – поинтересовался Ветров. – Вы из какой республики?
– Магомед я, из Чечено-Ингушетии.
– А тезку своего, Магомеда Тепхоева знаете? – спросил подполковник и слегка улыбнулся.
– Тепхоевых много, – Магомед озадаченно поскреб затылок. – У нас министр МВД Магомед Тепхоев.
– О нем и речь. Я с ним когда-то в училище учился. Это потом он на МВД пошел. Ох, и резкий был парень!
Председатель нервно засмеялся.
– Знаю его. Конечно знаю! Он и сейчас такой… Резкий, как вы правильно сказали.
– Он не передумал Ису в летное училище отдавать?
Магомед стушевался:
– Ну, как знаю… Не так близко знаю… Но раз решил, значит, не передумал…
Ветров усмехнулся и похлопал Магомеда по плечу:
– Сейчас мы во всем разберемся, Магомед! Только ты здесь этот митинг заканчивай! Все эти машины, всех посторонних убирай. Иначе я подниму дежурный взвод и… Ну, сам понимаешь. Да еще твоему тезке, Магомеду, позвоню, расскажу, как ты здесь воду мутишь. Как думаешь, он тебя похвалит?
Председатель мгновенно утратил свою монументальную солидность и засуетился, как пойманный за курением мальчишка.
– Зачем звонить? Не надо никому звонить! Мы что, общий язык не найдем? Найдем!
Один взмах руки, и группа поддержки, побросав окурки, погрузилась в автомобили и исчезла.
Ветров примерно тем же жестом подозвал дежурного по КПП.
– Прапорщик Мурашкин по вашему приказанию… – начал доклад тот, но подполковник перебил.
– Что вчера произошло?
– Так это… Наши ребята, конечно, там отметились. Но сделали все правильно.
– Что они сделали правильно?
– Эти к девчонкам приставали. Тянули их за руки, хватали. Ну, наши сделали замечание. И понеслось. Тех целая банда была. С палками, ножами. Наши еле отбились…
– Да что вы такое говорите, понимаешь, – сказал Магомед без особой убежденности. Он потел и вытирал лицо большим клетчатым платком.
– Наши мальчики в институте учатся. Откуда у них палки и ножи?
– Совершенно бездоказательное утверждение! – поддержал своего доверителя адвокат. – А вот телесные повреждения у пострадавших налицо!
– Да вы наших ребят посмотрите, – сказал прапорщик. – На них живого места нет!
– Правильно, – кивнул Ветров. – Давай посмотрим. Вызови их сюда.
Мотор милицейского «УАЗа» ожил.
– Мы поедем, товарищ подполковник? – спросил лейтенант.
– Нет, милиция как раз еще понадобится. Если выявятся противоправные действия гражданских лиц, будете заниматься.
Мотор снова выключился, милиционеры приняли позы терпеливого ожидания. Председатель прогуливался взад-вперед и продолжал вытираться платком. Адвокат перебирал в папке какие-то бумаги.
Когда Петров и Скоков переступили порог КПП, Магомед тяжело вздохнул. Разукрашенные синяками и ссадинами лица говорили сами за себя.
– Ну, рассказывайте! – приказал Ветров.
– Да что рассказывать… – начал Скоков. – Вот эти девчонок куда-то тащили… – Он указал на «потерпевших». – С ними еще человек пять-шесть было. Мы замечание сделали, а они быковать начали, как обычно… Камни, палки, ножи… Еле отбились.
– Вот теперь картина проясняется, – удовлетворенно сказал Ветров.
– Ничего не проясняется, – нахмурился адвокат и зачем-то достал авторучку и чистый лист. – Где свидетели? Где эти девушки? И были ли они вообще?
– Что значит «были ли»? – возмутился прапорщик. – Они на мою сестру с подружкой напали. Хорошо, ребята подоспели…
– Все понятно, – подвел итог подполковник. – Вы хотели, чтобы были приняты меры? Согласен. Такое оставлять без наказания нельзя.
– Да тут и наказывать никого не надо, – миролюбиво сказал Магомед. – Ну, поспорили ребята, с кем не бывает по молодости…
– Нет, – сказал Ветров. – Все надо сделать как положено по закону. Преступления гражданских – как раз подведомственны милиции. Вот милиция и будет заниматься фактом нападения на девушек. А военная прокуратура даст оценку нашим ребятам. Хотя, скорей всего, установит, что они пресекали хулиганство, и мы объявим им благодарность.
Наступила тишина. Адвокат кашлянул и закрыл свою папку.
– Действуйте, лейтенант, – обратился Ветров к милиционеру. – Доставляйте хулиганов в отдел, мы подошлем девушек, они их опознают, а наши ребята дадут свидетельские показания.
Представитель землячества посмотрел на адвоката, а адвокат посмотрел на молодых кавказцев. Те посмотрели на представителя землячества и на лейтенанта. После этого обмен взглядами прекратился.
– Нам надо посоветоваться, – сказал адвокат и опять кашлянул.
– Советуйтесь, – пожал плечами Ветров.
– Думаю, не надо шум поднимать, – сказал представитель землячества. – Мы сами разберемся. Раз такое дело, мы их накажем. – И громко прикрикнул: – А ну, живо идите в машину!
Недавние «потерпевшие» понуро залезли в джип.
– Спасибо, товарищ подполковник, что помогли разобраться, – сказал Магомед. Они пожали друг другу руки.
Через минуту милицейский «УАЗ» и черный джип уехали.
– Спасибо, товарищ подполковник! – от сердца поблагодарил Скоков. – Мы думали, только у этих есть заступники.
– Так и думали, – подтвердил Петров. – Спасибо, товарищ подполковник.
– Плохо, что так думали. Хотя… – Ветров махнул рукой. – Возвращайтесь в роту.
Солдаты убежали. Ветров остался у входа в КПП вдвоем с Мурашкиным.
– Так что ты хотел мне доложить? – спросил подполковник.
– За время моего дежурства никаких происшествий не произошло, – бодро доложил Мурашкин.
– Ну и хорошо!
Афганистан, Кабул. Российское посольство
Последние три дня Шаров жил в каком-то одному ему доступном режиме. Утром отправлялся в город, бродил по окрестностям, часами слонялся по базарам, переходя от чайханы к чайхане, встречался с разными людьми. Возвращался к себе уже затемно уставший, разбитый и, наскоро что-нибудь поев, садился за бумаги, которые каким-то непостижимым образом извлекал из своей одежды или находил на столе, куда их приносила охрана, получавшая от каких-то прохожих. Ложился он уже в два ночи, чтобы в пять – начале шестого быть на ногах, одетым, побритым, умытым, а то и загримированным. Вот и сейчас он неспешно шел по улицам, замаскированный под местного жителя: мягкие сапожки, широкие белые штаны, напоминающая косоворотку длинная рубаха навыпуск – «пиран», на плечах накидка «цадыр», клетчатый платок на шее, символизирующий готовность правоверного умереть за дело ислама, на голове – пуштунская шапочка, похожая на тюбетейку без вышивки. И, конечно, большая окладистая борода. Как заправский кабулец, он неспешно двигался в одному ему известном направлении и, несмотря на внешне безразличный вид, внимательно осматривался по сторонам, размышлял, замечал, анализировал и делал выводы.
«Лошадь падишаха резко остановилась. Дальше пути не было. Впереди простиралась водная гладь озера, на середине которого зеленел таинственный остров. После недолгого раздумья падишах созвал своих визирей и приказал им готовить переправу. Из ближних и дальних селений привезли много соломы, высыпали её в озеро, укрепили настил слоем земли, и переправа была готова. Переправившись по «соломенному» мосту, падишах оказался в долине, где услышал звуки прекрасной музыки. Там жили искусные музыканты. Падишах был очарован их игрой. Ему так понравилась это место, что он решил построить здесь город. Назвать повелел его Капул – соломенный мост. Повеление падишаха было исполнено».
Шаров вздохнул. Легенда осталась, а вот сам Кабул стал мало похож на город, который мог бы построить падишах – ценитель прекрасного, покровитель искусств. Резидент шел по городу в привычном облике местного жителя и внимательно осматривался по сторонам.
Если не сильно приглядываться, внешне за последние десять – пятнадцать лет мало что изменилось. Так же, как и раньше, по улицам вперемешку движутся машины, автобусы и тяжело нагруженные ослики, тормозят движение безалаберные велосипедисты, им громко и возмущенно сигналят. Часто встречаются карачи – большие деревянные двухколесные ручные телеги, основной источник пропитания многих семей. На специальных биржах можно нанять за небольшие деньги таких возильщиков, и они добросовестно перевезут все, что нужно, и куда угодно.
Высоких зданий здесь нет, да и самого старого города практически не осталось: только развалины и лабиринты многочисленных трущоб. Река Кабул напоминает зловонный ручей – местные жители сбрасывают туда мусор, бытовые отходы, нечистоты. Трудно поверить, что раньше на набережных продавали продукты, а вода в реке была чистой и не напоминала отработанное машинное масло. Дуканы все так же полны японской электроникой, французскими духами, деликатесными продуктами и другими товарами, которые в СССР считаются дефицитными. И это в разоренной гражданской войной стране! Шаров вздохнул еще раз.
Внешне вроде все по-старому, но внимательный взгляд находил и кое-какие изменения. В северной и восточной частях города в глаза бросались группы людей, сидящих в многочисленных ресторанчиках, шашлычных и чайханах. Многие из них одеты не так, как одеваются коренные кабульцы. Много молодых людей, на головах которых красуются паколи – суконные шапочки, похожие на береты, которые носят многие жители Северо-Восточного Афганистана. Это элемент униформы бойцов отрядов Ахмад Шаха Масуда. По поведению некоторых из них заметно, что в Кабуле, а может быть, даже и в городе они впервые. Многие говорят на характерном панджшерском диалекте языка дари, отличающемся от кабульского говора.
В южной и западной частях города все более заметны люди, одетые в традиционные пуштунские одежды. Головы их повязаны чалмой в характерной для Кандагара манере, при которой один ее конец выпускается наверх и торчит над правым ухом неким подобием хохолка. Многие из этих людей носят длинные окладистые бороды, а волосы их не встречались с парикмахером по крайней мере два-три года. Некоторые из них, по-видимому, плохо знают, что такое мыло, а их одежда грязна и неаккуратна. На ногах у них традиционные афганские кожаные туфли с загнутыми носами – такие уже почти не встречаются в Кабуле – или грубые афганские сандалии, часто сделанные из автомобильной покрышки и одетые прямо на босу ногу. Говорят они преимущественно на языке пушту, в целом нехарактерном для большинства жителей Кабула. На людей, одетых в европейскую одежду, пришельцы смотрят настороженно и порою с плохо скрываемой неприязнью. Иногда даже в людных местах они присаживаются на корточки, и не для того, чтобы отдохнуть, а чтобы нимало не смущаясь справить естественные надобности.
На многих улицах Кабула – и прежде всего центральных – чужаки вступают в продолжительные беседы с солдатами афганской армии и внутренних войск – царандоя, охраняющими государственные учреждения или стоящими на стратегически важных перекрестках. Разговоры эти идут мирно, и заметно, что им всем есть что сказать друг другу.
«Тревожный признак! – отметил про себя Шаров. – Моджахеды просачиваются в город и, похоже, вряд ли встретят здесь серьезное сопротивление…»
На въезде в квартал Дехе мазанг, заселенный преимущественно хазарейцами, Шаров обратил внимание на оживление, царящее у многочисленных мастерских по ремонту и изготовлению металлических ворот, оград, печек типа «буржуек», но топящихся не дровами, а соляркой. Сейчас группы людей кучкуются около мастерских, которые делают популярные в Кабуле железные тачки. Странно! Обычно тут ничего подобного не наблюдается…
Шаров подошел поближе, прислушался.
– Еще недавно твои тачки стоили сто афгани! Почему теперь сто пятьдесят? – возмущался народ.
– Жизнь изменилась, – кратко ответил немолодой владелец мастерской, поглаживая ниспадающую на грудь бороду.
– Жизнь меняется все время, почему ты меняешь цену? – не отставали покупатели.
Шаров подошел к молодому хазарейцу, стоящему чуть в стороне. Представители этой народности отличаются физической силой и выносливостью, но, как правило, занимают низкое социальное положение: уборщики, носильщики, грузчики и карачивалы – то есть возчики больших двухколесных ручных телег – карачи, на которых могут перевезти все что угодно.
– Что тут происходит, братец? – вежливо спросил разведчик.
Паренек, очевидно, принял его за приезжего и покровительственно улыбнулся во весь рот, показав отсутствие нескольких зубов.
– Скоро моджахеды войдут в город, начнется такой бир у бар[16]16
Бир у бар – кавардак, беспорядок.
[Закрыть], что лути[17]17
Лути – бандиты, преступники.
[Закрыть] начнут грабить посольства, вот тогда-то наши и подзаработают, увозить-то добро на чем-то надо. Вот ребята и покупают тачки, даже поделили места у посольств. А этот хитрец уже поднял цену…
Еще один плохой признак. Очень плохой!
– Аллах не любит жадных, – Шаров сделал жест, будто умылся двумя ладонями, и неспешно двинулся дальше. Но когда он свернул за угол, от этой неспешности не осталось и следа. Остановив такси, он помчался в посольство. Отбил шифровку в Центр и доложил настораживающие новости послу.
– Опять говно принес, – сказал Погосов.
Глава 3
Большая политика
Москва, Кремль
На брусчатке Красной площади, разделённые друг от друга несколькими десятками метров и таким же количеством служебно-спокойных людей в штатском и милиционеров, митинговали с плакатами несколько довольно больших групп граждан. Одни требовали сохранить СССР, другие, напротив, требовали самостоятельности всем республикам и автономным образованиям.
Группа людей восточного вида держала плакаты: «Нагорный Карабах – историческая часть Азербайджана!» Напротив стояла группа людей такого же восточного вида с плакатами: «Нагорный Карабах – исконная часть Армении!»
Площадь запружена настолько плотно, что громадные чёрные «членовозы» министра обороны и министра иностранных дел пробираются сквозь бурную толпу только при помощи милиции и «регулировщиков» в штатском. Машины въехали в Кремль и остановились у президентского подъезда в одно время, из чего следовало, что прибыли они по одному вопросу. И оба знали – по какому.
Министр обороны пружинисто выскочил из машины. Бывший десантник, он был строен, подтянут и решителен. Мундир генерала армии сидел на нем как влитой, резкие черты лица выдавали готовность к риску.
Глава МИДа уже стоял на ступеньках. Коротко стриженный, худощавый, в кургузом пиджаке, он выглядел мальчишкой. А мальчишки знают жизнь только по книжкам. И решительности им не хватает.
Руководитель МИДа сдержанно кивнул коллеге, но большая, выгнутая парусом фуражка с кокардой даже не качнулась в ответ. Внутрь они пошли не вместе, а рядом – каждый сам по себе.
Ждать в приемной министрам не пришлось. Пройдя высокие полированные двери, они остановились в дверях главного кабинета страны.
В просторной комнате, отделанной деревянными панелями, за большим столом сидел Президент России и просматривал бумаги, накладывая резолюции и делая какие-то пометки на полях. Пышная серебристая шевелюра была тщательно расчёсана на правосторонний пробор. Фигура и крупные черты лица гармонировали с массивностью обстановки помещения. Левой рукой, которую он обычно прятал, сейчас придерживал документы, и было отчетливо видно, что на ней не хватает двух пальцев. Его предшественник – первый и единственный Президент СССР отличался родимым пятном на темени, за что его, шепотом, называли «Меченым» и ждали от его правления глобальных катаклизмов. И, хотя с точки зрения материалистической диалектики, это была полная глупость, катаклизмы действительно случились: Советский Союз развалился, на территории бывших союзных республик тлели вооруженные конфликты и вспыхивали настоящие войны… Некоторые и в покалеченной руке нового Президента тоже видели некую зловещую отметину, хотя большинство в это не верили – кто в силу здравого смысла, а кто – в силу того, что надоело ждать плохого.
Выдержав необходимую паузу, Президент поднял глаза и будто бы только сейчас обнаружил посетителей. Встал, вышел из-за стола, подошёл к ним, крепко пожал руки. На улыбки не ответил – чувствовалось, что он думает какую-то тяжелую думу. Молча показал на длинный стол для совещаний, прошёл и сел первым в торце.
– Слушаю вас, – гулко сказал он, взглянув на часы.
Министр иностранных дел сразу, будто обращались именно к нему, встал:
– Товарищ Президент, в Кабуле осложняется обстановка. Город окружён отрядами моджахедов, правительственные войска с трудом держат оборону. Скорее всего, Кабул падёт в ближайшее время…
Президент недовольно свел седые брови – руководители всех уровней больше любят победные реляции. МИДовец принял нахмуренность на свой счет и, заканчивая свой короткий доклад на столь минорной ноте, развёл руками, будто оправдываясь, дескать: «А что я могу сделать?»
Президент кивнул, выпятил нижнюю губу:
– Знаю, разведка докладывала. Не могут справиться без наших штыков, понимаешь…
Министры скорбно кивнули, как бы подтверждая: «Не могут! Ну никак не могут!»
– Так в чём вопрос? – спросил Президент и опять посмотрел на часы.
Министр иностранных дел заговорил быстро и чётко, как на экзамене:
– В таких условиях возникает опасность для жизни сотрудников посольства и торгового представительства…
– Докладывайте конкретнее! – мрачно приказал Президент. – Насколько велика эта опасность? Есть ли непосредственная угроза жизни персонала? Что думает посол?
– Посол – опытный дипломат и выдержанный человек. Он обрисовал положение, но сдержанно, – обтекаемо ответил руководитель МИДа.
– А как настроение личного состава? – продолжал расспрашивать Президент. – Какой настрой у людей? Нет ли панических настроений, недовольства?
– Ничего такого нет, товарищ Президент!
Министр чуть ли не замахал руками. Ведь именно он отвечал за моральный дух подчиненных, который у советских людей всегда должен быть на высоте, даже если они уже не столько советские, сколько российские.
– Это хорошо, – Президент кивнул. – Какие есть предложения?
Руководитель МИДа глянул на коллегу. Было видно, что у него предложений не заготовлено и он ждет поддержки. Но министр обороны его никак не поддержал.
– Докладываю на ваше усмотрение в порядке информации, – извернулся МИДовец.
Президент смерил его тяжелым взглядом и повернулся к генералу:
– А у военных есть предложения?
Генерал армии встал по стойке смирно:
– Так точно, товарищ Президент! У нас имеется план военной операции по выводу посольства силами ВДВ…
Президент поднял руку:
– Подожди, какая военная операция! Мы только-только закончили в Афганистане войну, не начинать же новую! Тем более, непосредственной угрозы персоналу нет, дипломаты экстренную помощь не запрашивают. Ты что, еще не навоевался?!
Генерал опустил голову. Не дождавшись ответа, да и не ожидая его услышать, Президент продолжил:
– Пусть посол отслеживает обстановку и докладывает обо всех изменениях. И пусть проработают вопрос о возможности самостоятельно покинуть Афганистан. Но если понадобится, то мы, несомненно, окажем помощь нашим людям. Хотя для этого должны быть серьезные основания!
Президент встал, давая понять, что аудиенция окончена, и направился к письменному столу.
– Я понял задачу, товарищ Президент, – сказал глава МИДа ему в спину.
– Разрешите идти? – по-уставному спросил МО.
Не оборачиваясь, Президент махнул рукой.
Четко развернувшись, генерал первым вышел из кабинета. В коридоре министр иностранных дел догнал его и озабоченно зашептал:
– Ситуация сама не рассосется. Там реально идёт гражданская война…
– Говорить надо было там, в кабинете, а не здесь! – рыкнул генерал. Он был в ярости. – Болтать все горазды! Только дело делать некому!
– Я не могу шашкой махать, я связан международными законами, – сказал глава МИДа. – А как гласит известная поговорка: «Когда говорят пушки, законы молчат…»
– Никогда не слышал! Я, как вам известно, не дипломат, а в Академии Генштаба такие поговорки не изучают.
– Да и у нас…
– Хотя, выходит, по ней учат! – перебил генерал. – Когда в семьдесят девятом мы заменяли режим Амина, то в международные законы не заглядывали! И ограниченный контингент вводили без подписанных договоров!
Они уже быстро спускались по мраморной лестнице к выходу из здания. Министр иностранных дел нахмурился:
– Ну да! А мы за вас отдувались: краснели на всех международных форумах, принимали ноты протеста, объяснялись, – на скулах дипломата появились розовые пятна, хотя внешне он был по-прежнему невозмутим. – Но тогда время было другое, и сила успешно заменяла правоту. А сейчас силы у нас нет, и правоты сразу поубавилось… – Он повернул голову к министру обороны, прослеживая его реакцию, и добавил: – Если моджахеды разгромят наше посольство, то в глазах всего мира мы будем выглядеть жертвой неспровоцированной агрессии. А как объяснить, если мы пошлем военные силы? Если с нашей стороны прозвучит хоть один выстрел? А он прозвучит! Как остаться в правовом поле на гражданской войне?
Министр обороны приостановился, с усмешкой взглянул на дипломата и сказал:
– Я вижу, вы большие законники! Но, между прочим, договор о военной помощи Афганистану никто не отменял! Во всяком случае, официально он не расторгнут!
Генерал продолжил сбегать по лестнице, добавляя на ходу:
– Три года мы поставляли Наджибулле снаряды, патроны, боевую технику, ГСМ, и он держался, успешно противостоял моджахедам. Кто придумал прекратить поставки? На каком основании? И предвидела ли та умная голова все последствия этого шага?
Министр иностранных дел пробурчал, отводя глаза в сторону:
– А что нам было делать? Это большая политика!
Генерал неожиданно остановился и ударил кулаком по ладони:
– Политики, вашу мать! А кому теперь расхлёбывать это дерьмо?
Министр иностранных дел удивлённо пожал плечами – мол, кому же ещё? И сказал:
– Нам и расхлёбывать!
– Да, вы расхлебаете! – энергично кивая, саркастически заметил министр обороны. – Это мне придется расхлебывать. И моим людям!
– На то вы и военные… Но войны уже нет. Поэтому попробуем удержаться в рамках международного права!
Выйдя на улицу и не прощаясь, генерал занял место в ЗИЛе. Министр иностранных дел, недоуменно пожимая плечами, сел в свой автомобиль. Чёрные лимузины почти одновременно плавно тронулись с места.
В бронированном чреве своей машины размером с комнату в рабочей «малосемейке» министр обороны дал волю чувствам, вбивая правый кулак в левую ладонь:
– Сука! Пустобрех! – Он нервно нажал кнопку, поднимающую толстое стекло между ВИП-пассажиром и водителем с охранником. Когда матовая звуконепроницаемая преграда мягко разделила салон надвое, маршал снял трубку особо защищенной правительственной радиосвязи и вызвал командующего ВДВ: – Евгений Григорьевич! Ну, насчёт доброго утра не знаю, я только что от Верховного по афганской ситуации. Помню я тот план, помню те учения. Только гладко было на бумаге, да забыли про овраги. А теперь придется через овраги прыгать! Собирай своих орлов, давай конкретику. В двенадцать ко мне. Отбой!
Разговор с подчиненным успокоил министра – всё-таки это не скользкие дипломаты. Пусть грубые, пусть иногда туповатые, но от приказа им деваться некуда: поставленную задачу выполнят любой ценой и задом вилять не будут, если что не так пойдёт. И спросить всегда есть с кого…
«Краснели они на международных форумах… Докраснелись! – уже спокойней подумал министр. – И еще будут краснеть, потому что больше ничего не умеют!»
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?