Читать книгу "Двадцать два несчастья. Книга 12"

Глава 4

Леденящий, полный ужаса вой раздался снова. И снова. А потом еще раза два – протяжный, громкий и настолько жуткий, что у меня аж волосы на голове зашевелились. Вне себя от потрясения мы с Япаром переглянулись и не сговариваясь бросились по дорожке к главному корпусу.

– Сергей, что это? – испуганно пискнула мне в спину Алиса.

– Оставайся здесь! – бросил я ей и припустил за Япаром, который уже подбегал к главному корпусу и открывал двери.

Почти не помню, как ворвался внутрь, взлетел на второй этаж и попал в то крыло, где содержались наши «подопытные кролики». А то, что кричали именно оттуда, я понял еще внизу, стоя с Алисой у священной рощи. Кровь пульсировала в жилах, отдаваясь в ушах, сердце колотилось – пульс, по ощущениям, взлетел далеко за сотню. Больше всего я переживал, что случилось что-то непоправимое и сейчас мы обнаружим лишь ошметки человеческих тел. Первая мысль, честно скажу, была о каннибализме – не дай бог.

Хорошо, что ключ всегда был у меня с собой. Я отпер дверь, и мы с Япаром застыли в ошеломлении. Кричал Ерофей Смирнов. Он сидел на высоченном, в полутора метрах от пола, узком подоконнике, забившись практически в угол, высоко подняв ноги и скрючившись, и с превеликим ужасом верещал на одной ноте, не отводя взгляда от Федьки и Коляна.

Так-то состояние мужиков особо не изменилось: они все так же сидели на полу, раскачиваясь и глядя в одну точку белесыми стеклянными глазами.

А вот Ерофей визжал как резаный и царапал стену ногтями.

– Тихо, Ерофей, успокойся, – сказал я самым умиротворяющим «докторским» голосом. – Что случилось? Почему ты кричишь? Тебе плохо? Покажи, где болит.

При звуках моего голоса Ерофей моментально заткнулся и с изумлением вылупился на меня, словно на какое-то чудо.

– А? Ч-че? – заикаясь, спросил он.

– Болит что? – еще раз уточнил я, делая шаг навстречу. – Что тут случилось? Может, ты упал, Ерофей? И вообще, как ты на такой высокий подоконник влез?

– Бы-бы-бы, – выдавил Ерофей и ткнул дрожащим пальцем в сторону Коляна.

Не понимая, что происходит, я посмотрел на «кролика» номер два. Он все так же раскачивался и даже что-то тихонько и вполне миролюбиво мычал. Ниточка слюны сползала ему на подбородок. В общем, все как обычно.

На всякий случай я переспросил Ерофея:

– Он на тебя нападал? Что тут случилось? Он ударил тебя?

– З-зомби, – пробормотал Ерофей и, посмотрев на меня, добавил, подрагивая губами: – В-вон. Ж-живые м-мертвецы.

За спиной у меня раздалось громкое ржание: смеялся Япар – слезы из глаз брызнули, и он долго не мог отдышаться. Я лишь укоризненно покачал головой.

– Спрыгивай давай, – велел я Ерофею. – Только осторожно, ноги не сломай.

– А они? – Ерофей боязливо кивнул на своих бывших подельников и любителей Vasorelaxin-X, которому пора бы уже придумать свое название. Но как, если всех его эффектов я пока не знаю?

– Да что они, нормально они. Давай спрыгивай, говорю, ничего они тебе не сделают.

– Т-точно? – переспросил Ерофей, явно не торопясь приближаться к Коляну.

– Да я тебе говорю, все хорошо будет. Ты же, наверное, пить хочешь и в туалет?

– Да! – обрадованно воскликнул Ерофей. – Очень хочу!

– Ну так давай, пойдем, сейчас сводим тебя.

Ерофей потихоньку кулем свалился с подоконника и бочком, бочком зачапал к выходу, припадая на правую ногу.

– Я свожу, – коротко сказал Япар, кивнул мне на Коляна и повел Ерофея в туалет.

– А не боишься? – поддел его я, не удержавшись.

Япар ехидно хмыкнул, мол, шутка засчитана, и отмахнулся от меня.

И тут сбоку раздался перепуганный голос Алисы:

– Это что, действительно з-зомби?

Блин, увязалась-таки. Я выглянул в коридор и обнаружил, что все это время Алиса стояла там и прекрасно все видела – от начала и до конца.

– Вот зачем ты пришла? – недовольно нахмурился я, судорожно соображая, как теперь ей все объяснить – но так, чтобы не сболтнуть лишнего. И главное, чтобы это лишнее не уехало к Виталику. Только вот как заставить молчать перепуганную и заинтригованную бабу, которую аж разрывает от эмоций?

– Ну как же… – Она развела руками, словно так и должно быть.

– А если бы тут действительно что-то такое произошло? – начал я и осекся на полуслове.

А ведь это можно использовать. Недобро ухмыльнувшись, я мягко и вкрадчиво спросил:

– Ты ведь уже все поняла, да?

Алиса отшатнулась и уставилась на меня круглыми овечьими глазами.

– Алиса, ну ты же все видела. Ты у нас девушка умная – сложишь кусочки пазла.

Она на минуту задумалась, а затем посмотрела на меня каким-то странным блестящим взглядом. Губы ее подрагивали – она почувствовала это и закусила нижнюю губу:

– Это поэтому ты так не хочешь, чтобы здесь были посторонние, да?

Я нарочито тяжко вздохнул и покаянно опустил голову.

– Постой, Сергей, а скажи, это что, действительно то, что я подумала? – не отставала она.

– Да, это зомби. – Я кивнул. – Ходячие мертвецы. Как в кино.

Руки у Алисы задрожали; она хотела ткнуть в сторону мычащего Коляна, но не смогла и показала куда-то в пространство.

– Понимаешь, я не имею права об этом говорить. – Я демонстративно отвел взгляд и пожал плечами. – Поверь, есть такие вещи, о которых нельзя говорить вслух. Опасно.

– Это… это… Но это же преступление… – медленно проговорила она.

Теперь я посмотрел ей прямо в глаза и, отслеживая показания эмпатического модуля, сказал «потусторонним», чужим голосом:

– Если делается по приказу свыше, то никакое это не преступление. Это научный эксперимент, Алиса. И здесь, на этой территории, находится испытательная лаборатория, где проводятся кое-какие исследования.

– Понятно, – испуганно вздохнула Алиса.

– Только никому ничего не говори, – предупредил ее я и грозно добавил: – Иначе…

Она посмотрела на меня, словно обиженная первоклассница, у которой отобрали леденец, и сказала:

– Так вся эта суета с санаторием – это что, ерунда? Все ширма, да?

– Да нет, ну почему же. – Я развел руками. – Ты же сама видишь: база создается, ремонт идет, больше половины работы уже сделано, и скоро санаторий заработает по моей программе. В общем, Алиса, все будет нормально. Но есть одно маленькое «но». И кое-что из этого маленького «но» ты сегодня увидела.

– Так это еще не все? – Она округлила глаза.

– Ну, тебе же Япар делал намеки по поводу священных рощ. – Я многозначительно улыбнулся одними губами.

– Но я думала, это какие-то бабкины сказки, – недоверчиво фыркнула она.

Я медленно покачал головой.

– Только не вздумай трепаться, Алиса, – добавил я заговорщицки, прекрасно зная, что она обязательно первым делом все выболтает Виталику и остальным.

Тем временем в конце коридора послышались мужские голоса.

– Они возвращаются, – тихо сказал я. – И лучше тебе быстро уйти отсюда и не видеть, что будет дальше. А главное, чтобы они тебя не увидели. Сама понимаешь.

Алиса понятливо кивнула и заспешила прочь по коридору, а я усмехнулся и вошел в комнату. Наклонился к Коляну и попробовал до него достучаться.

– Эй, – позвал я. – Ты меня слышишь, Коля? Николай, ау?

По тому, как сузились, а затем расширились его зрачки, я понял: он меня прекрасно слышал. Вот только ответить ничего не мог и продолжал все так же раскачиваться.

Поэтому я сказал так:

– Колян, я вижу, что ты меня слышишь. Давай, чтобы я знал, понимаешь ли, ты мне сейчас кивай: да или нет. Договорились?

Колян кивнул.

– Отлично, – удовлетворенно подытожил я. – Ты меня знаешь? Знаешь, кто я такой?

Колян опять кивнул, мол, да.

– Вспомни: вы ко мне во флигель влезли по собственному желанию? – спросил я. – Или вам кто-то велел туда залезть и украсть этот порошок?

Колян ощутимо вздрогнул, и зрачки его расширились. Какое-то время он, зависнув, молчал и никак не реагировал на мой вопрос. Я уже решил, что он опять впал в полубессознательное состояние и ничего мне добиться не удастся, но потом он снова начал раскачиваться, а затем медленно покачал головой: нет.

– То есть вам кто-то сказал туда влезть, да?

Колян кивнул: да.

Теперь оставалось выяснить, кто это мог быть. Ну и как? Перечислять фамилии всех, кто живет в Морках? Не вариант.

Тут в комнату вернулись Япар с Ерофеем, а я продолжил допрос:

– Послушай, Колян, сейчас я буду называть фамилии тех, кто мог вам сказать, чтобы вы влезли ко мне во флигель. А ты, когда я назову правильную фамилию, кивни. Хорошо?

Колян кивнул.

Я начал перечислять. Первым назвал имя главы администрации Моркинского района Ласкина. Колян отрицательно покачал головой. Затем я припомнил толстого Пашку Косолапова, который работал на ижевских. – Колян показал, что нет.

Пересилив себя, я сказал:

– Значит, Ачиков?

Колян опять продемонстрировал молчаливое несогласие.

Тут уж я вконец удивился и замолчал, не зная, что и спрашивать. На всякий случай перечислил еще знакомые мне фамилии, даже деда Элая и Чепайкина упомянул, но на все это Колян реагировал одинаково отрицательно.

– Ну, блин, тогда я даже и не знаю, – поморщился я и от отчаяния даже фамилию стримера Пашки Бабченко вспомнил – и тоже безрезультатно.

Допрос зашел в тупик.

Я уже хотел плюнуть и возвращаться к варягам-захватчикам во флигель, когда вдруг подал голос Ерофей:

– Ротозеев Валентин Захарович.

Сначала я не понял, потому что видел этого Ротозеева лишь раз в жизни и сразу даже не вспомнил. Но вот когда вспомнил, от неожиданности чуть не подскочил. Да ладно!

Я мог бы подумать на Ачикова, на Косолапова, да хоть на любого из вышеперечисленной братвы. Но вот на юркого заведующего домом престарелых не подумал бы никогда. А ведь стоило! Очевидно, что Ачиков и Ротозеев – друзья, и, вполне возможно, до заведующего дошли какие-то сведения, он поделился ими с закадычным приятелем, а тот подсказал, как меня «красиво» подставить. Дальше все было делом техники.

Я посмотрел на Япара.

– Что думаешь? Мог он?

Тот равнодушно пожал плечами и ответил:

– Легко. Они друзья. И с обоими я бы в поле срать не сел.

Хмыкнув, я начал прикидывать, как правильно разыграть то, что узнал. Что полученную информацию нужно повернуть против Ачикова и козе понятно. Вот только как сделать это грамотно и самому при этом не подставиться? Ведь Роспотребнадзор за хранение подобных веществ без специального разрешения и сертификатов, да еще и без сейфа, по головке меня явно не погладит.

И это еще очень мягко сказано. В общем, было над чем поломать голову.

– Сергей Николаевич! – осторожно окликнул Ерофей.

– А? Что? – Я вскинулся, выныривая из раздумий.

– Да я вот спросить хотел…

– Ну так спрашивай, – с интересом посмотрел я на Ерофея.

Интерес у меня к нему был не только профессиональным, но и чисто человеческим. Мой бывший алкаш-сосед уже вполне очухался. Федька в прошлый раз тоже приходил в себя, но больше напоминал патиссон из банки солений Алены Петровны, разве что патиссон говорящий.

А вот Ерофей Васильевич выглядел вполне даже сносно и почти нормально.

Он замялся, почесал затылок через копну давно немытых волос, а затем тихо спросил:

– Что с нами теперь будет, а, Сергей Николаевич? Что со мной будет?

О как!

Конечно, он боится полиции, не хочет попасть за решетку за кражу. Тем более там, помнится, отдельная статья – кража группой лиц по предварительному сговору. Караяннис бы и номер статьи с ходу назвал. Кроме того, к этому легко можно еще что-нибудь примотать, было бы желание. А уж с учетом того, что они и до этого обокрали меня, вытащив из дома Анатолия ноутбук, дубленку, портфель с документами и продукты…

Я посмотрел на испуганно ожидающего ответа Ерофея – и почему-то соврать, выкрутить эту ситуацию для своей пользы не смог. Сказал ему честно, глядя в измученные неопределенностью и Vasorelaxin-X голубые доверчивые глаза:

– Думаю, что тебе и твоим подельникам надо еще пару дней побыть здесь, чтобы мы присматривали за вами. Раз уж вы сдуру наелись этого порошка, кто его знает, как он на вас дальше подействует. Так-то это обычная биодобавка. Примерно как протеин, который спортсмены в тренажерных залах пьют. Сам по себе порошок организму не вредит. И даже кое-какую пользу приносит. Но ведь вы запивали это все водкой. Кроме того, все были пьяные вхлам, и как оно сдетонирует, я вообще не берусь прогнозировать.

– А что может быть? – испугался Ерофей и покосился на замычавшего Федьку.

– Ну, ты же сам видишь. – Я показал на Коляна и Федьку. – Ты такой же сидел, причем очень долго.

– Как долго?

– Восьмой день пошел, – ответил я.

Ерофей икнул и обреченно уставился в стену.

– И жена твоя прибегала, тебя искала, – добавил я. – Скандалила.

– Ой, только не отдавайте меня Любке! – охнул Ерофей.

– Почему это? – прищурился я.

– Она меня за такие дела прибьет. А так я хоть здесь отсижусь. Не хочу с Любкой сейчас связываться.

Я его понимал. Любовь Павловна Смирнова, крупная и неопрятная женщина, была скора на расправу над мужем и вельми тяжела на руку, об их баталиях в Морках легенды ходили.

– Слушай, а ты как, писать можешь? – спросил я.

Ерофей кивнул, правда, неуверенно.

Я посмотрел на Япара – тот внимательно прислушивался к нашему разговору – и попросил:

– Слушай, Япар, не в службу, а в дружбу. Можешь спуститься сейчас в комнатку к Тайре Терентьевне и взять у нее пару листочков? Я видел, у нее там и принтер есть – значит, бумага точно должна быть. И какой-нибудь карандаш или лучше ручку захвати, пожалуйста!

– Хорошо, – сказал Япар, но потом помялся, посмотрел на меня и очень тихо добавил: – Вы уверены, что готовы остаться с ними наедине?

– Уверен, – сказал я. – Они безопасны.

Япар кивнул и скрылся в коридоре.

– Что я буду писать? – с тревогой спросил Ерофей.

– Объяснительную, – невозмутимо ответил я.

– Я не буду ничего писать! – возмутился тот. – Зачем это мне?

– Чистосердечное признание.

– Не буду! – набычился он.

– Ну вот сам посуди, Ерофей Васильевич. Когда у человека есть пистолет и он с ним идет по улице, надо иметь при себе бумажку, где написано, что он нашел этот пистолет и идет сдавать в полицию. Смекаешь?

Ерофей неуверенно кивнул. Его заплывшие от многолетних возлияний мозги отказывались быстро соображать.

Пришлось немного подтолкнуть его мысли в нужном направлении:

– Это необходимо. Прежде всего – для тебя. Федька и Колян, когда окончательно придут в себя, напишут такое же.

– Что писать-то надо? – Смирнов продолжал хмуриться, но видно было, что внутренне уже сдался.

– Напишешь, что вы были проинформированы Ротозеевым Валентином Захаровичем, что нужно достать у меня определенное вещество, которое хранится в ящиках во флигеле. А раз один врач просит взять у другого, вы не нашли никаких причин для отказа и отправились выполнять поручение. Все остальное – уже наши с Ротозеевым проблемы. А вы будете не у дел.

– А… ну если так! – обрадовался Ерофей и чуть не подпрыгнул от радостного возбуждения. Ему уже не терпелось написать, что невиноватый он, и перекинуть эту проблему на плечи Ротозеева.

Мне вообще казалось, что сейчас он согласен переложить ответственность хоть на родную маму, хоть на Далай-ламу. Я бы не удивился, если честно.

Когда Япар принес бумагу и ручку, Смирнов принялся сноровисто карябать крупным неровным почерком чистосердечное признание.

Пока Ерофей сопел над бумагой, я, чтобы не стоять без дела, снова присмотрелся к своим подопечным и в который раз попробовал уложить в голове, что же с ними все-таки стряслось с медицинской точки зрения.

Ерофею я, конечно, наплел про безобидную биодобавку вроде протеина, и это было полуправдой. Сам по себе Vasorelaxin-X безвреден: крохотный пептид, вазодилататор, аккуратно раскрывающий только мелкие, забитые сосуды и не роняющий при этом общее давление. Задумывался он совсем для другого, исследования по нему когда-то свернули из-за финансовых проблем, а вот о взаимодействии с алкоголем никаких данных не было.

Логика вырисовывалась любопытная. Если говорить совсем упрощенно, у пьющего годами человека печень идет на хитрость: перестает толком гнать спирт по нормальному пути через алкогольдегидрогеназу и перекидывает его на запасные, «грязные» ферментные обходные пути, от которых копится всякая дрянь. А тут пептид, похоже, эту главную дорогу снова открыл: заставил организм вспомнить, как расщеплять алкоголь по-человечески, до конца, без промежуточных ядовитых завалов. Оттого от всех троих так свежо и мощно несло перегаром – организм стремительно перестраивал поврежденные метаболические пути, избавляясь не от накопленного алкоголя, а от последствий многолетней хронической интоксикации.

Грубо говоря, шла тотальная, форсированная очистка. Вычищалось разом то, что копилось десятилетиями.

Вот на эту очистку организм, судя по всему, и бросил все силы без остатка. Пока идет капитальный ремонт метаболизма, на остальное ресурса не остается, потому человек и не буянит, не бьется в припадке, а тихо выпадает в этот овощной ступор – сидит и лишь слегка раскачивается, оставив себе только самое необходимое, чтобы дышать. И вазодилатация тут кстати: раскрытые мелкие сосуды гонят кровь к печени и мозгу, помогая разгребать завалы.

Тогда становилось понятно и остальное. Чем дольше стаж, тем больше «грязи» и нарушений накопилось, и тем дольше все это барахло вычищать: Федор со своими двумя годами выкарабкался первым, а Колян с Ерофеем, у которых за плечами лет по двадцать беспробудного пьянства, застряли надолго. А отвращение к спиртному, которое так впечатлило Самарцева с его коньяком, – это уже расплата за перепрошитый обмен веществ: восстановленная система срабатывает на первую же рюмку резко и жестко, до рвоты.

Стройная теория получалась. Красивая даже. Проверить бы теперь на анализах, а не на пальцах, но лаборатории под рукой не было, Система не помогала, зато голова моя работала на удивление ясно, и недостающие звенья находились одно за другим, без всякого усилия с моей стороны.

И тут передо мной всплыло системное окно, но я от него отмахнулся, боясь упустить логическую цепочку размышлений о препарате, и чем дольше думал, тем шире растягивалась улыбка на моем лице.

Опомнился, только когда Ерофей протянул мне написанное признание.

Переключившись на него, я прочел написанное и кивнул: ну что, товарищ Ачиков, песенка твоя, считай, уже спета.

Глава 5

Разбудила меня птица. Она гулко орала где-то за окном, со стороны леса, и я, вспомнив рассказы Генки и Анатолия о моркинской фауне, вынес вердикт: серая неясыть. Совы в Марий Эл брачные игры начинают примерно под Новый год.

Часы показывали шесть утра. За окном стояла глухая темень, светать начнет часам к девяти, не раньше, и торопиться было решительно некуда, поэтому я позволил себе просто поваляться.

Валяться, надо признать, было где, потому что я впервые спал в санатории не во флигеле, а в отремонтированном крыле главного корпуса и до сих пор не до конца верил тому, что видел вокруг. Еще пару недель назад здесь стояли заляпанные известью козлы, между ними гуляли сквозняки, а по углам лежала стружка вперемешку с мешками шпаклевки. Теперь же передо мной была теплая уютная комната с ровными стенами, на которых висели красивые картины, а посреди стояла широкая кровать с роскошным ортопедическим матрасом. Уверен, здесь не обошлось без могучих связей Элен.

И только когда уже собрался вставать, я вдруг вспомнил, что вчера, получив признание Ерофея, ушел в изрядном возбуждении в свою комнату и вдобавок был столь уставшим, что завалился спать, так и не изучив сообщения Системы.

Я заложил руки за голову и мысленно потянул за уголок свернутого системного окошка.

Улучшен системный навык «Познание сути».

Текущий уровень навыка – 5.

Получено очков социальной значимости за улучшение системного навыка: 2 500.

Следом развернулось описание того, что этот уровень мне давал:

Познание сути 5-го уровня

Отображение биологического возраста объекта.

Биологический возраст – это же прям тема моих исследований! Не тот, что в паспорте, а тот, на который тело наработало по факту – по сосудам, обмену веществ, износу тканей. Та самая разница между «сколько прожил» и «насколько износился». Только если я планировал измерять это девятью биомаркерами по результатам анализов, то теперь… Боже, насколько же проще мне теперь будет вести исследования! Ведь цифры биологического возраста отныне будут висеть прямо над головой у каждого встречного, без всяких там анализов и опросников. По сути, скрининг одним взглядом!

Тихо радуясь (чтобы не разбудить остальных за стеной, хотя хотелось заорать «гип-гип-ура!»), я открыл следующую системку.

Достигнут 10-й уровень социальной значимости!

На текущем уровне (10) набрано очков социальной значимости: 1 120 / 11 000.

А вот это было очень приятно! Судя по моему окружению, я уже был полезнее для общества, чем подавляющее большинство людей, хотя провел в этом теле меньше трех месяцев. До 15-го уровня Борьки Терновского мне было еще далековато, но динамика уже нравилась. В общем, продолжим наблюдение, как обычно пишут в историях болезни.

С раскрытием интерфейса я заметил, что в правом верхнем углу поля зрения кое-что сменилось:

Штатный режим. Навыки: 1. Таланты: 1.

Хм… Что еще за талант?

Я нетерпеливо открыл следующее окно:

Обнаружен и доступен новый талант: «Природа веществ».

Вот оно что… Слово было новым – до сих пор Система оперировала навыками и модулями, а тут «талант». То есть не что-то обретенное, а врожденное? Или как это вообще понимать?

Я перечитал строку дважды. «Обнаружен и доступен». Не «открыт», не «подключен», а именно обнаружен. То есть он, выходит, уже был? Гипотеза сложилась в голове сама собой: вчера я долго размышлял над механизмом действия пептида, а Система это заметила, оценила и оформила в некий системный талант?

Я пролистнул уведомление и открыл следующее:

Природа веществ 1-го уровня

Доступны идентификация веществ и препаратов и отображение их взаимодействия между собой и с организмом человека.

Дозирование и рецептура недоступны: недостаточный уровень таланта.

Вы можете получить больше данных, подняв уровень таланта.

Дозирование и рецептура? От избытка эмоций я чуть не подпрыгнул. Перед глазами сама собой встала земская аптека года этак тысяча девятьсот десятого: темные шкафы, латунные весы с гирьками, жестянки с сушеными травами и старичок в пенсне, растирающий в ступке порошки. Алхимия, одним словом. Но если отбросить шутки в сторону, талант обещал что-то поистине фантастическое. Что? К примеру, изобретение новых лекарств. А может, даже углубление знаний по аналитической и физколлоидной химии!

Вообще, строго говоря, разбираться в химии Система помогала мне и раньше. Еще с истории отравления Анечки у меня исправно работал химико-токсикологический модуль: он честно докладывал, что именно намешано в тюбике крема или в минеральной воде. Только модуль всегда отвечал на один вопрос – что внутри. А новый талант заходил с другого конца: не из чего сделано, а что это за вещество и как оно поведет себя рядом с другим таким же, да еще внутри живого человека. Очень интересно…

Проверить новые возможности захотелось немедленно. Оглядевшись, заметил на тумбочке оставшийся с вечера блистер магния, сфокусировал на нем взгляд, и над ним развернулось окошко:

Магния глицинат

Класс: минеральная добавка, хелат магния.

Состав: магний, глицин.

Взаимодействие с организмом: всасывание в тонком кишечнике, усвоение высокое.

Магний: снижение нервно-мышечной возбудимости, стабилизация сердечного ритма, участие в энергетическом обмене клеток.

Глицин: торможение центральной нервной системы, сокращение времени засыпания, углубление сна.

Взаимодействий с другими веществами в организме не обнаружено.

Ничего нового Система мне не сообщила, но я все равно был в диком восторге. Это же… это же готовый фармакологический справочник, который висит в воздухе и обходится без всякого интернета! От избытка чувств у меня, прямо как у той вороны из басни, чуть дыханье в зобу не сперло, и я невольно хмыкнул. А потом-таки не выдержал и воскликнул «тру-ля-ля!», правда, тихо-тихо.

Глицинат у меня на тумбочке лежал, разумеется, не случайно. Магний магнию рознь: цитрат я всегда советую тем, кому заодно надо наладить стул, оксид не советую никому, потому что усваивается он процента на четыре, а остальное выходит транзитом – деньги в унитаз в самом буквальном смысле этого слова. На ночь же годится именно глицинат, ведь глицин – естественный тормоз нервной системы: с ним быстрее засыпаешь и глубже спишь. И Система подтвердила все это!

Но глицинат был так, небольшой разминкой на заведомой норме. Настоящее лежало в шкафу. Я поднялся, торопливо достал коробку с порошком, из-за которого и заварилась вся катавасия с «зомби», допросами и потенциальным Роспотребнадзором на горизонте, отсыпал на ладонь щепоть и сфокусировался.

Vasorelaxin-X

Класс: экспериментальный пептид-вазодилататор.

Источник: малый пептид, выделен из глубоководного морского организма.

Взаимодействие с организмом: избирательно раскрывает мелкие сосуды, не снижая общего артериального давления; восстанавливает расщепление этанола через алкогольдегидрогеназу – при последующем приеме алкоголя формируется стойкая непереносимость.

В этих строчках я увидел ровно то, что вчера выстраивал по крупицам, стоя над пишущим Ерофеем Смирновым, причем Система выложила эту ценнейшую информацию походя, будто зачитала из учебника, которого у меня нет. Вернее, из глобального инфополя.

Значит, с отвращением к спиртному я не ошибся: пептид не травит человека, а «чинит» ему обмен веществ, и первая же рюмка после этого встает поперек горла. Причем кажется, что это отвращение сохранится навсегда.

Приходя во все больший восторг, я заозирался – божечки, на ком проверить другую фишку?

Комната была пуста… не считая меня.

Я подошел к зеркалу и сфокусировался на собственном отражении.

Епиходов Сергей Николаевич, 36 лет

10-й уровень социальной значимости.

Биологический возраст: 51.

Ну пи… северный пушной зверек, иначе и не скажешь. Пятьдесят один!

Я смотрел на цифру и не знал, радоваться или ужасаться. С одной стороны – плюс пятнадцать к паспорту: спасибо Сереге, заливавшему в себя все, что горит. Стеноз, жирная печень, преддиабет… С другой стороны, в октябре в строчке стояло бы под шестьдесят, это сто процентов.

Выходит, за два с половиной месяца режима я вернул себе лет семь. Значит, работает. Все, что я делаю с этим телом, работает.

Так, теперь бы проверить на ком-то другом…

До кухни недалеко, а уж там народу хватит.

Рванул туда, но обломался. Все еще спали, даже тетя Нина. Пришлось возвращаться несолоно хлебавши.

Размышляя над тем, как можно использовать новый талант, я машинально выполнил все утренние процедуры, после чего вскипятил электрочайник и сел пить чай перед пробежкой.

За чаем полистал новости науки и заинтересовался статьей о том, как лондонский автобус раскрыл секрет долголетия. Уже открывая ее, понял, что история для меня известная, но все равно перечитал.

В конце сороковых прошлого века Британию косили инфаркты, и врач по фамилии Моррис изучил тридцать одну тысячу медицинских карт лондонских транспортников. Суть была вот в чем: в каждом красном двухэтажном автобусе работали двое – водитель и кондуктор. Контора одна, зарплата сопоставимая, только водитель всю смену сидит за баранкой, а кондуктор день напролет носится по салону и скачет по лестнице на второй этаж.

Так вот, у сидящих инфарктов оказалось почти вдвое больше. Моррис сам себе не поверил и проверил на почтальонах против конторских клерков – картина вышла та же.

С этих лондонских автобусов, в сущности, и выросла вся современная профилактика: двигайся – проживешь дольше. Сам Моррис, к слову, бегал до девяноста девяти с половиной лет, чем страшно гордился.

Об этом я и продолжал размышлять, выходя в темноту на пробежку по легкому морозцу в зимнем лесу.

Бежалось хорошо, и Моррис из головы не выходил. В методичку санатория его история просилась сама, потому что обыватель всяким высоколобым академикам не верит, зато подобные истории слушает с большим интересом.

В голове сделал пометку: нужны терренкуры вокруг санатория, часовые маршруты по лесу, зимой – по расчищенным дорожкам. Нужно не забыть уточнить у Тайры Терентьевны, где проходили терренкуры раньше, изучить их и при необходимости подкорректировать. Хотя в советские времена к этому вопросу относились более чем серьезно. И тройке моих «зомби»-алкашей, когда очухаются окончательно, первым назначением станут те самые прогулки.

С этими мыслями я вернулся в санаторий разогретый и вполне довольный собой.

Толкнул дверь кухни, а там уже вовсю кипела жизнь: конфорки шипели, на блюде росла стопка румяных оладий, а тетя Нина с Аленой Петровной, не отрываясь от сковородок, спорили про индийское кино.

– …да не мог он на ней жениться, Нина, у них же кастовая система! – горячилась Алена Петровна.

– Это же любовь! А любовь всяко выше кастовой системы, – отрезала тетя Нина непререкаемо и обернулась ко мне: – Доброе утро, Сережа! Садись завтракать, пока оладушки горячие.

– Доброе, – сказал я, стягивая шапку. – А как же здоровое питание? У нас вообще-то санаторий.

– Вот с завтрашнего дня и будет тебе санаторий, – невозмутимо ответила тетя Нина, переворачивая оладьи. – А лучше после Нового года. А сейчас, знаешь, как в народе говорят: кто рано встает, тому положено с маслом.

– И правда, Сережа, садитесь, – с улыбкой поддакнула Алена Петровна. Со вчерашнего дня она уже, судя по всему, освоилась и с тетей Ниной почти сдружилась.

Спорить с народом я не рискнул и сел за стол. Тем более вот-вот могли появиться гости санатория, а после вчерашнего скандала, от которого я сбежал, видеть их рожи не больно-то и хотелось.

– Ну как вы тут, Алена Петровна? – спросил я. – Тетя Нина не обижает? Смотрю, привлекла вас к кухне. Не жалеете, что сорвались из своей спокойной квартирки и приехали сюда пахать с утра до ночи?

– Ох, скажете тоже, Сережа! – улыбнулась Алена Петровна и поставила передо мной блюдце с вареньем и тарелку с оладьями. – Мне здесь очень нравится. Все так, как вы говорили: и воздух целебный, и лес красивый, и вода волшебная. И люди душевные. А что до работы, так я тут себя нужной чувствую. Живой…

Тетя Нина усмехнулась у плиты и ворчливо заявила:

– Это мы еще с тобой с палками тут не ходили. «Скандинавская ходьба» называется. Элен сказала, что научит. Вот как начнем ходить, помолодеем сразу с тобой, и все парни на деревне наши будут…

Алена Петровна согласно засмеялась, а я порадовался, что ей тут комфортно и они нашли общий язык.

Возле солонки я заметил пузырек корвалола и спросил:

– Чье лекарство?

– Мое, – призналась Алена Петровна и махнула рукой, мол, пустяки. – Сердце вчера к вечеру чуток расшалилось. Тяжелые люди эти ваши партнеры, Сереженька. Накапала тридцать капель перед сном, зато потом спала как убитая.