Читать книгу "История одной ненависти"

***

А вот после смерти тётки началось самое интересное. Объявилось семейство Локвудов. Не знаю кто им сообщил о смерти тётки, но факт остается фактом, в одно не совсем прекрасное утро я обнаружила всю семейку в полном составе на пороге дома. Я даже не узнала их, пока мамаша не кинулась мне на шею с радостным воплем о том, как она скучала всё это время. С того памятного дня, когда она посадила меня в паровоз в сторону Калле пятнадцать лет назад.

За это время семейство Локвудов претерпело изменения, папаша всё же ушел к другой, выяснив, что ни один из отпрысков Локвудов не является его, стерпеть унижения мужик не смог. Блудливая мамаша ещё несколько раз выходила замуж, но счастья так и не снискала. Её младшие дочь и сын, считающиеся моими сестрой и братом, имели весьма потасканный видок. «Сестра» явно оказывала услуги определенного толка мужчинам за деньги, а «братишка» очень уж оценивающим взглядом прошелся по моим серьгам и обстановке холла. В глазах его щелкал счетчик, выгадывая сколько он выручит за серебряную статуэтку на комоде, и бронзовую подставку для зонтов.

Выслушав бурные восторги семейства по поводу такого долгожданного воссоединения любящей семьи и мечты о той шикарной жизни, что нас всех ждёт, я поинтересовалась, с чего они вдруг решили, что я рада их приезду и жажду разделить своё наследство с ними. Ох, какой хай тут поднялся. Если вкратце, то я зазнавшаяся и неблагодарная стерва, забывшая кому обязана всем этим богатством. Мамаша тут же не преминула напомнить, что если бы не она, то я никогда не попала бы в этот дом, и они как моя семья имеют полное право на эти деньги. А вот тут– то их ждал большой сюрприз.

Через три года после того, как я переехала к тетке Лусии, я рассказала ей, что произошло, и почему я вдруг оказалась у неё. Продемонстрировав в доказательство своих слов татуировку на плече. Умолчав правда о своей другой жизни. Сказать, что тётка была ошеломлена, значительно преуменьшить её реакцию. Через день после этого в дом леди Турсенс пожаловал очень солидный джентльмен и, задокументировав мои слова, он, учитывая пожелания леди Турсенс, сделать всё тихо и спокойно, подал документы от моего имени на отказ от семейных уз.

Невыразимо длительный процесс, хочу вам сказать. Меня несколько раз допрашивали, начина от полицейских и заканчивая служителями храма Богини. Каждое моё слово уточнялось по несколько раз, всё закончилось только после того, как я, достигнув четырнадцати лет, согласилась пройти обряд Избавления. Если резюмировать. Я отказалась от родства с семейством Локвуд. Отказалась от фамилии. Отказалось от имени. Отказалась от всего. Взяв имя Кристина Алекса. С фамилией было сложнее, я думала взять фамилию тетки, но леди Турсенс предложила взять её девичью фамилию – Бойд. С тех самых пор я Кристина Алекса Бойд. И с тех самых пор я обезопасила себя от любых поползновений семейства Локвуд. Показав мамаше документы, в которых четко было всё прописано, и про татуировку, что практически убила её дочь, в том числе, пригрозив полицией, я выпроводила семейство Локвудов из моей жизни. Не забыв обновить магическую защиту дома.

Закончив с уборкой, я устроилась на любимом месте на полу в библиотеке, совмещенной с гостиной, с чашкой кофе и сигаретой, где меня и застал очередной звонок в дверь, резкий и громкий звук которого заставил вздрогнуть от неожиданности.

– Да что же это такое? Прямо день открытых дверей! Может, к черту, кто бы там ни пришел? Ходят тут, нарушают мою приватность! – зло буркнула я.

Звонок повторился, и я, продолжая ворчать и с удовольствием досадовать, поднялась– таки с пола и, поколебавшись еще мгновение, пошла открывать двери.

***

На пороге стоял незнакомый мужчина.

Какой– то пугающе большой – рост под метр девяносто, даже, наверное, выше; широкие плечи, сильные большие руки, одет в черный дорогой сюртук и темно– синюю шелковую сорочку. Одежда совсем не скрывала тренированные мышцы. Коротко стриженные темные волосы, чуть искривленный, видимо перебитый когда– то давно, нос и внимательные синие глаза, с непростым проницательным взглядом.

«Терминатор!» – мелькнула вялая мысль.

– Здравствуйте! – поприветствовал мужчина.

«И голос такой же как у терминатора!»

От низкого насыщенного тембра голоса у меня пробежал холодок по позвоночнику, как бывает, когда попадаешь в резонанс с музыкальным ладом.

Не ответила на приветствие, рассматривая его.

– Мисс Кристина Алекса Бойд? – спросил незнакомец, чем сразу дал понять, что он служитель закона.

– Грозить будете или жетон предъявите? – выдвинула предположение о причине его появления на своём пороге, не забыв окрасить интонации эмоциями.

– А есть за что грозить? – усмехнулся мужчина, приподняв бровь.

– А вашему ведомству повод нужен?

– Хм… Тоже верно! – все еще улыбаясь, согласился он и представился: – Кёрк. Итан Кёрк. Старший следователь по особо важным делам.

Он достал из внутреннего кармана жетон. Правильно так показал, неспешно, без суеты и подчеркнутой значимости.

– У меня к вам есть несколько вопросов, – пояснил он свой приход.

– Проходите, – пригласила я и отошла в сторону, пропуская его в дом.

Мистер Кёрк вошел, кинул быстрый взгляд на пепельницу и кружку, стоящие на полу, но промолчал.

Мы прошли в гостиную.

– Хотите кофе? – спросила я.

– С удовольствием, – кивнул Итан.

– Тогда нам придётся пройти с вами на кухню. У меня нет прислуги, – объяснила я своё приглашение.

На кухне я предложила ему «гостевое» место – удобный плетеный стул за столом напротив окна.

***

Глава 2

Итан рассматривал и оценивал обстановку.

Дом в одном из старых, но не самом фешенебельном районе Калле. В том самом, где селились не самые богатые аристократы, были тут и те, кто свой титул получил не в наследство, а за заслуги перед отечеством. Студенты – в основной массе, дети успешных и богатых торговцев, желающих своим чадам лучшего будущего. Творческая и массовая интеллигенция. Хороший такой район. Очень хороший. Изысканная архитектура, приятная атмосфера, клумбы, парки, уютные кафе, милые лавочки, скверики и фонтаны. Дом в таком районе практически невозможно купить. И не потому, что недвижимость тут стоит миллионы, нет. Если уж дом и продадут, то тут продадут лишь тому, у кого есть рекомендации жильцов этого района. А это не просто, ох как не просто. В общем, сложно тут купить недвижимость.

Сам дом, на взгляд Итана был идеальным. Не особо крупный, в два этажа, особняк в классическом стиле, с прилегающим к нему небольшим садом и красивой лужайкой в обрамлении розовых кустов.

Внутри было не менее интересно, квадратный с мраморными полами холл, из которого просматривалась уютная гостиная, совмещенная с библиотекой, и светлая столовая, соединённая с большой кухней, имелось также несколько закрытых дверей, и широкая лестница в обрамлении ажурных перил на второй этаж.

Кухня, куда пригласила его хозяйка, большая – метров тридцать, очень стильная и удивительно уютная. Было сразу понятно, что, невзирая на дорогую мебель и современную магическую технику, кухню делали под себя, не обращая внимания на модные тенденции. Пол паркетный, светлого дерева, кухонный гарнитур в тон, не огромный и громоздкий, как часто бывает в таких домах, а легкий, занимающий не так много места. Большой обеденный стол, плетеные стулья, цветы в горшках на столешнице и подоконнике, занавески легкие, радостные. Много керамики: тарелки, чашки, какие– то миски, вазы, расставленные по полкам, явно не только для красоты.

Все это создавало ощущение такого спокойствия, тепла, домашности, что ли, и, странное дело, так созвучно было Итану.

У него испортилось настроение. Вот в момент!

Пользуясь тем, что хозяйка хлопочет у плиты, заваривая кофе, он внимательно ее рассмотрел.

Да уж, дамочка! Будоражащая, если подбирать эпитеты. Очень. Не молоденькая жеманная девица, а уверенная, молодая, но уже знающая жизнь, чуть уставшая женщина. Чуть выше среднего роста. Стройная – не жердь худосочная, вполне в теле, но ничего лишнего. Определённо, новая мода на отсутствие корсетов и кучи нижних юбок дана Богиней не для удобства женщин, а для мужчин, чтобы подстёгивать их воображение. Темно– рыжие с бордовыми прядями волосы были убранные в замысловатую косу, из которой выбивались тонкие завитки возле маленьких ушек, украшенных аккуратными серьгами с сапфирами, и сзади на красивой шее. Имелись и длинные ноги, угадывающиеся под тонким муслиновым домашним платьем, с удивительно маленькими для такого роста ступнями, в домашних туфельках. Тонкие запястья, узкие ладошки, длинные тонкие пальцы. Очень светлая, матового оттенка кожа. Высокую полную грудь обрисовывал лиф светло– голубого платья с очень пикантным декольте.

И все увиденное, прочувствованное, по привычке анализируемое и понятое им, вызвало у мужчины прилив странной, нелогичной, удивившей его досады.

Она поставила перед ним чашку кофе, не маленькую крохотульку, которые он терпеть не мог, и которые принято подавать в таких домах, а нормальную большую керамическую кружку, полную крепкого ароматного напитка, запах которого вызвал мгновенный спазм у него в желудке, напомнив о том, что за целый день у него не нашлось времени поесть.

– Молоко, сахар? – красивым голосом, похожим на золотистый тягучий мёд, спросила мисс Бойд.

– Да, – коротко ответил он, стараясь уравновесить свое непонятное настроение.

Она добавила в его и свою кружки молока, поставила на стол сахарницу, плетенку с печеньем и чистую пепельницу, села напротив, сделала глоток кофе и закурила. Красиво так закурила, женственно, неторопливо.

– Слушаю вас, мистер Кёрк.

– Мисс Бойд… – начал он, но она его перебила:

– Послушайте, я понимаю, это может не совсем прилично, но я прошу вас, не надо, – устало потёрла она висок. – Можно просто Тина.

Ну да! Конечно, Тина!

Как это он сразу не подумал! Тина – имя, вызвавшее у него легкий спазм внутри, ей невероятно шло. В ней не было ничего вычурного, нарочитого. Выразительные, серо– зелёные, словно листва в тумане, глаза, опушенные густыми тёмными ресницами, изогнутые брови, прямой нос с еле заметной горбинкой, красивой формы губы – не слишком пухлые, но и не тонкие. Неброская, неяркая красота, которую надо увидеть, та, которую чем больше рассматриваешь, тем больше открываешь.

Он наконец подобрал ей определение: изысканная простота!

Демоны! Ээх! С такой бы дамочкой где– нибудь на ужине у друзей неспешно под бокальчик– другой хорошего вина познакомиться! И сразу начать красиво ухаживать, не настойчиво, но не забывая про легкий напор, молодея душой и взбодрившись инстинктами! И уж всяко не при делах скорбных и по рабочей необходимости!

Опять поднялась внутри волной, приливом морским досада, которую он так старательно изгонял из себя, прячась за кружкой кофе и напускным официозом.

– Хорошо, Тина, – неласково согласился Кёрк. – Как давно вы виделись со своим женихом?

***

Вопрос о бывшем женихе, да ещё и заданный таким тоном, вызвал недоумение, но я постаралась быть учтивой.

– Уточняю: бывшим женихом. А виделись мы больше недели назад, когда он забирал свои вещи отсюда, – не меняя ровности и отстраненности тона, отрапортовала я.

– Почему вы с ним расстались?

– Хороший вопрос! Я сама себе его задаю, но несколько иначе: почему мы не расстались раньше? Мистер Кёрк, что произошло?

– Я объясню вам позже, ладно? Меня интересует все, что связано с вашим бывшим женихом, – позволил себе немного мягкости следователь.

– С ним что– то случилось?

– Ничего страшного. Извините, но все– таки я вынужден вас спросить: что было причиной вашего расставания?

Я задумалась, стоит ли посвящать незнакомца, пусть и в звании, в свои личные проблемы, хотя, ведь неспроста он ко мне пришел. Значит что– то случилось. А что могло случиться с Альбертом?

– Я понимаю, что это нетактичные вопросы, но вынужден их задавать, – вернул меня к действительности низкий голос следователя.

– Извините! – встрепенулась я, поняв, что надолго замолчала. – Я не ухожу от ответа, просто задумалась, – помолчала и неожиданно спросила: – Скажите, мистер Кёрк, вы сегодня обедали?

– Нет, а что? – удивился мужчина резкому переходу.

– Давайте, я вас накормлю обедом или, скорее, ужином.

– Взятки должностному лицу? – усмехнулся следователь.

– Горячим обедом? Нет, просто попытка накормить голодного мужчину. Пока вы ужинаете, мне будет проще отвечать на ваши вопросы, а то как– то очень официально, а вопросы вы задаете щекотливые, при этом старательно избегая пояснения причин своего интереса.

Мужчина удивился еще больше, на сей раз моей откровенности.

***

Итан задумался. Есть ему, если честно, хотелось страшно, он мотался сегодня целый день по городу, не успев даже перекусить, но у него в кармане лежали «вещдоки» с места происшествия, указывающие прямо на нее. Прямехонько и однозначно на данную дамочку. И предъявлять обвинение после сытного ужина и радушия хозяйки было более чем некрасиво, мягко говоря.

А еще он был раздосадован нестыковкой ее образа, поведения, манеры разговора, психологического портрета, который он уже себе набросал, с происшествием. Раздражаясь совсем уж демонически, потому что придется отказаться от предложенного угощения и как– то осаживать дамочку, он подумал: «Ну что тебе, вот такой – умнице, красавице, сильной, интересной – нужно так от мужика– то? А? Деньги? Так ты и сама не бедствуешь! Или такая уж сильная любовь? И мужик– то так себе, ладно был бы хоть с характером! Вот какого тебя во все это потащило, милая?»

От этих мыслей, от непонимания, как эта женщина могла решиться на такой поступок из– за совершенно неинтересного мужичонки, у него свело желудок и подкатил горький комок к горлу. Итан уже собрался резко ответить ей отказом и перевести разговор в рамки допроса, но она его опередила:

– Соглашайтесь. Вы же голодный, до вас был мужчина, он попробовал, ему очень понравилось, – и первый раз с момента его прихода легко улыбнулась.

– Какой мужчина? – осторожно спросил Итан.

– Инспектор полиции, из нашего районного отдела, мистер Тиркас Кучейн. Приходил поговорить о делах житейских. Так он пообедал с огромным удовольствием, еще и добавки попросил. Или об этом нельзя говорить, тоже считается взяткой должностному лицу? – продолжая улыбаться, поинтересовалась дамочка.

Удерживая готовое хлынуть, как прорвавшаяся плотина, облегчение, остужая мысленным приказом непонятные эмоции, Итан ответил:

– Ему можно, он же из районного отдела, считай почти член семьи, – и осторожненько так, как на минном поле сапер, уточнил: – А во сколько он приходил?

Итан вдруг осознал, что волнуется, даже разозлился и одернул себя: «Ты чего, Кёрк? Что за эмоции? Остынь!»

– Это важно? – спросила Тина.

– Да!

– Так. Я попробую сообразить… – Она задумалась, вспоминая. – Я как раз закончила готовить и сверяла время.

«Ну давай, милая, давай не подведи меня!» – просил про себя Итан, внимательно наблюдая за выражением ее лица.

– Около часа дня. Да, в час, точно! Мы поговорили минут сорок, и он ушел. А что случилось– то?

– Ничего страшного, – радостно ответил Итан Кёрк, поражаясь самому себе. – Давайте! С удовольствием поужинаю, раз вы предлагаете! Только, не обижайтесь, я позвоню, поговорю с вашим мистером Тиркасом Кучейном.

– Да, пожалуйста, если это так важно. Телефон вон там, – указала на стоящий в углу телефонный аппарат.

***

Тина принялась хозяйничать – разогревать еду, накрывать на стол, – а Итан тем временем достал записную книжку, нашел телефон местного отделения полиции, и сняв трубку с рычажков набрал номер, представился и спросил инспектора Кучейна. Разговаривая с коллегой, он все время незаметно наблюдал за Тиной и думал: с чего это он так реагирует? Откуда эмоции? Он был профессионалом и никогда не позволял себе во время работы чувств. Конечно, они возникали всегда, но он умел загонять их очень далеко, чтобы не мешали трезвой оценке ситуации, и выпускал только после окончания дела, разрешая себе симпатии, антипатии, жалость и злость.

– Благодарю вас, инспектор Кучейн, – закончил он разговор.

Обед оказался очень– очень вкусным, ничего подобного он не пробовал в своей жизни. И этот штрих он добавил к ее портрету.

***

– Это очень вкусно! – похвалил Кёрк со всей возможной искренностью.

– Спасибо! Приятного аппетита. Давайте я попробую ответить на ваши вопросы.

– Давайте, – не прерывая процесса вкушения, согласился Кёрк.

– Вы спросили: почему мы расстались?

– Да.

– Причина самая простая: оказалось, что мы чужие люди, а я долго себе в этом не признавалась. Я отпуск взяла, чтобы разобраться, и уже неделю пытаюсь все по местам расставить в голове. Попробую вам коротко сформулировать.

– Можно и пространно.

– Мы никогда не были близкими и родными людьми. Вы понимаете, о чем я говорю?

– Надеюсь, но поясните, пожалуйста, как вы понимаете.

– Не было родства душ, что ли… Да и любви настоящей никогда не было. Мы знакомы очень давно. Альберт племянник Дерека Виброу. Дворецкого леди Турсенс. Вы наверняка в курсе, почтенная леди оставила после себя наследство, разделив деньги между близкими ей людьми. Моя тетя получила значительную, ну в смысле, большую часть, но и остальных, в том числе и Дерека леди Турсенс не обидела. Альберт был для Дерека словно сын, и когда он решил начать своё дело, Дерек помог племяннику, дав денег. Альберт воспользовался деньгами дяди очень умно и правильно. Он начал строить своё дело, и всё его время было посвящено этому. Я как– то пару раз помогла Альберту, после этого он начал оказывать мне знаки внимания. Если честно, я приняла его ухаживания, но всё это протекало как– то вяло… Я тогда тоже только устроилась в адвокатскую контору, и не до копаний в чувствах нам было, вкалывали оба, уставали так, что была одна мечта – выспаться. Да– да, я после того, как закончила гимназию, несмотря на то, что у моей тёти и у меня тоже были деньги, я работала. Так как по завещанию леди Турсенс моя часть денег была положена в банк. На какой– то особый специальный счет, и я смогла ими воспользоваться только через три года. Но к этому времени у меня уже была замечательная работа, и я вполне могла обеспечить и себя, и тётю сама.

Потом, когда он уже встал на ноги, как– то все вошло в привычную колею: у него своя работа, у меня своя. Но в последнее время мне стало тяжело рядом с ним. Я все чаще смотрела на него и удивлялась: совершенно чужой мне человек, почему же мы вместе? Интересы разные, восприятие жизни разное, даже юмор разный.

Я замолчала, обдумывая, как объяснить правильно то, что поняла, проанализировав за эту неделю наши с Альбертом отношения.

– Что, вот так подумали и решили расторгнуть помолвку? – спросил мужчина с сомнением.

– Да нет, мне был предоставлен веский повод.

– Какой же?

– Банальный. Я случайно застала его в постели с моей подругой.

– Да уж, действительно банальный, – хмыкнул следователь. – Как зовут эту подругу?

– Одри Шульц.

– Как давно вы дружите? – он записал данные в блокнот, который положил вместе с ручкой под правую руку, как только присел за стол.

– Мы познакомились на первом курсе в гимназии для девушек. Мы учились в одной группе. Дружили. Не так, чтобы поверять все свои секреты, но довольно близко.

– Она живет в Калле?

– Да.

– Как давно?

Я вздохнула, поняв, что придется рассказать, хотя бы коротко, об их отношениях с Одри, а следовательно, неизбежно и о себе.

– Как вы в уже в курсе, я не всегда жила так, – обвела я рукой пространство. – Когда мне было десять, моя мать отправила меня в Калле. Здесь я и познакомилась со своей подругой Лаурой. Так получилось, что я, Лара и Одри учились вместе. Уже после обучения, я как– то поехала с Арти – это сын Лауры, в парк, там случайно встретила Одри, она работала продавцом мороженного, что казалось очень странным. Ведь она получила хорошее образование. Мы разговорились, и оказалось, что она ужасно трудно живёт. Одри рано, сразу после гимназии, вышла замуж, сразу родила. Муж её, Трой, бросил академию и стал извозчиком, пытаясь прокормить семью. Но после гимназии мы никаких связей не поддерживали, а тут встретились, и я очень за них расстроилась. Одри спросила, нет ли у меня на примете какой– нибудь работы, чтобы можно было нормально зарабатывать. Помогла Лара, у нее был клиент, который искал себе помощницу. Ну, мы Одри сразу порекомендовали, Лара тогда только открыла своё небольшое ателье по пошиву одежды. Богиня щедро одарила Лару, у неё очень сильная искра, Лара настоящая волшебница, и она сшила для Одри несколько нарядов, дабы на собеседовании та выглядела достойно. Одри прошла собеседование, и ее приняли. Чуть позже Ларка уговорила этого клиента взять туда же, мужа Одри, Троя извозчиком. После смерти тетки мне достался не только этот дом, но и небольшая квартира, пусть и не в фешенебельном районе, но и не такие уж трущобы. Одри с Троем и детьми переехали туда. Я даже не брала с них арендную плату. У них же денег тогда совсем не было. Трой до сих пор работает там же, достаточно хорошо зарабатывает. А Одри перешла с повышением и в деньгах, и в должности, в другую компанию. Дети ходят в хорошую школу. И все у них наладилось, – я задумалась. – Хотя, судя по последним событиям, не так уж и наладилось. Но это дела семейные.

– Вы кому– нибудь рассказывали об инциденте? – делал свою работу Кёрк.

– Только Ларе и Филу пришлось объяснить.

– Фил – это кто?

– Это мой начальник и компаньон, но он Одри не знает. Понимаете, они с Троем часто сорятся, но все равно всем понятно, что они не расстанутся. У них нормальная семья, ну любят они повыяснять отношения, не обращая внимания на окружающих, так было всегда. Но даже мысли о разводе оба не допускают. Они так живут, понимаете? Трой спокойный, надежный, трудяга, дети у них замечательные. Конечно, я никому не расскажу, и Одри об этом знает. Зачем разрушать семью?

– А как ваш бывший жених объяснил связь именно с ней?

– Никак. Про нее мы не говорили.

– А Одри как все объяснила?

– Я пока не готова с ней общаться. Она приходила сегодня, пыталась что– то объяснить, но я особенно не слушала. Немного времени пройдет, мы и поговорим. Хотя это уже ничего не изменит.

– Это точно. А Лаура, как я понял, еще одна ваша подруга?

– Да, она мне как сестра. Мы выросли вместе, Арти растили вместе. Это совсем другие отношения.

– Понятно. Арти – это сын Лауры?

– Да, но это длинная история, и другая… – ушла я от пояснений.

– Хорошо, вернемся к нашей теме.

– Что все– таки случилось? – в очередной раз спросила я.

– Я вам обязательно скажу, но позже. А как ваш жених начал своё дело?

– Мистер Кёрк…

– Давайте оставим официоз, просто Итан, – перебил меня мужчина

– Хорошо, Итан. Понимаете, – невесело усмехнулась я, – бывшие невесты и женихи, не очень надежные свидетели – можно такого наговорить! Потом, каждая из сторон при расставании считает себя пострадавшей и обиженной, так уж водится.

– Вы правы, но мы опрашиваем и друзей, и знакомых, и родственников, и из всего этого складывается верная картина, – позволил себе пояснения следователь.

– Нелегкая у вас работа.

– Что есть, то есть. И все– таки, настоятельно прошу, расскажите, как начиналось его дело?

Внимательно посмотрела на мужчину и поняла, настаивать он умел. В любых формах, от приказной без вариантов до мягкого нажима.

– Их было трое, в общем, трое и осталось по сей день. Они все тоже учились вместе. Вы же знаете, несколько лет назад началось активное расширение магической академии, и в наш мир вернулись ушедшие33
  История об Ушедших подробно рассказана в книге – Новые истории на старый лад.


[Закрыть], а это повлекло всплеск деловой активности. Так вот, идея их компании принадлежала Вексу Корлину. Он очень хороший, можно сказать прекрасный артефактчик. Одна из его работ выиграла в каком– то конкурсе, и он решил не идти в гильдию, а реализовывать свою идею сам, ну в смысле с друзьями. Он с этой идеей прибежал к нам с Альбертом, они вызвали Ричарда Дервона, третьего партнера, и стали думать, что делать. Вообще, вся их контора рождалась тут на этой самой кухне. Мне пришлось целые сутки уговаривать их не делать глупостей, а открыть свою контору и оформить все документы, к тому же это несложно сделать. Они настойчиво звали меня работать у них, вести бухгалтерию, я тогда занималась этим. Но я отказалась. Нет, конечно, всю начальную бухгалтерию я им вела. Потом, через два года, когда объем работы у них стал очень большим, я посоветовала им Кариллу Иллари – замечательную даму и просто гениального финансиста.

– А что с начальным капиталом, как они его распределили?

– Тоже без боя не обошлось. Они почувствовали деньги в руках и решили все сразу вложить. Такая эйфория у людей, начинающих своё дело и торопящихся как можно скорее получить прибыль. Пришлось заставить их сесть, посчитать, до запятой, кто сколько вкладывает, вычислить, соответственно, проценты участия каждого. Этим я попросила заняться своего компаньона Фила, он юрист по гражданским делам, очень уважаемый. Он помог составить документы, где оговаривалось все до мелочей: вклад каждого, потенциальная должность, права, обязанности, выход из компании, – словом, скрупулезно и подробно. Они сопротивлялись, ныли: «Мы друг другу доверяем на все сто, никто никого не подставит!» Сами знаете, как это обычно бывает, но я настояла. Просто за время работы с Филиппом такого насмотрелась: и как распадаются целые корпорации, и как вчерашние друзья разве что не убивают друг друга. Поэтому и настояла: «Вы должны договориться здесь, на «берегу», и договориться железно, иначе потом утонете в разборках». Паи у них были одинаковые, и все трое стали полноправными совладельцами. Вот так они и начинали. Первые пара лет было очень тяжело, сначала отдавали займы в банки, потом все деньги вкладывали в развитие, все как обычно и как у всех. В конце третьего года они позволили себе потратить какие– то деньги на себя. Ну а там уж пошло– поехало…

Итан слушал, делал в блокноте какие– то пометки.

– На что они жили всё это время?

– Ричарда содержали родители, они в него верили и во всем поддерживали, Вексу тоже помогали родители, и его, и жены, да и Сита, его жена, работала все это время.

– А ваш жених?

– Ну, так получилось, что некоторое время я его поддерживала, нет– нет… – замотала я головой, видя его скептическое выражение лица. – Альберт был крайне неприхотлив, и не в коем случае не просил у меня денег. Но поскольку я всё же была его невестой, то уж обедом или ужином мне не сложно было его угостить.

– Ясно. У них возникали серьезные разногласия?

– Разногласия есть у всех и всегда, но серьезных – нет, никогда, насколько я знаю. Ну, покричат, доказывая каждый свое, но всегда приходили к единому мнению. У них очень здорово сложилась команда: Векс идейный лидер, создатель и руководитель, Ричард пробивной, пронырливый, может достать все, что надо, умеет ходить по кабинетам и добиваться нужных бумаг, а Альберт исполнитель, ему надо поставить задачу, и он будет кропотливо претворять ее в жизнь. Они друг друга дополняют идеально, поэтому у них и дела идут в гору.

– Последнее время были ли у них трудности? Может, денежные недоразумения?

– Насколько мне известно, нет. Но я давно не интересуюсь их делами; не то чтобы мне было всё равно, нет. Я не вдаюсь в подробности. Хотя, если бы что– то серьезное было, я бы наверняка знала. Так что все– таки случилось?

– Я объясню, только ответьте мне еще на несколько вопросов.

***

Итан не хотел об этом спрашивать, понимая, что совсем уж не в тему, но все– таки спросил, оправдываясь перед собой тем, что это ну очень ему необходимо для полноты картины.

«Какая полнота картины? О чем ты, Кёрк?!» Но…

– Как вы познакомились?

– Всё прозаично. Моя тетя и дядя Альберта служили у леди Турсенс. Мне было шестнадцать, когда я познакомилась с обходительным и вежливым Альбертом, – легко и светло улыбнулась Тина. – Он стал за мной ухаживать буквально через три дня после знакомства.

Не удержавшись, в ту же тему о «полноте картины», Итан спросил:

– И вы ответили взаимностью? Это была большая любовь, я имею в виду, с вашей стороны?

Итан смотрел на нее, не мешая ей думать о своем.

Он не понимал, почему просто не послал ребят из отдела арестовать ее – для этого имелись самые что ни на есть веские основания, почему поехал к ней сам, без звонка и предупреждения? Интуиция? А Богиня знает! Но что– то не укладывалось в схему, мешало ему, как заноза, какая– то нестыковочка. Он был готов к тому, что ему придется самому ее задержать, как говорится: «До выяснения…» – но что– то его останавливало с самого начала. Ему не понравился ее жених, ах, извините, бывший жених. Это лепетание, бегающие, перепуганные глазки, слегка повизгивающий от страха голос, дергающиеся ручки. Ему сразу все не понравилось в этом деле. Интуиция подсказывала ему, что, просто поговорив с ней, он узнает гораздо больше, и не ошибся.

– Я задал сложный вопрос? – не удержавшись, поторопил он ее.

– Да, непростой, – ответила Тина.

Она встала, достала с полки сигареты и закурила.

– Это непросто – говорить на такие темы. Большая часть наших проблем тянется из детства. Не знаю как большая, но у моего несостоявшегося замужества ноги растут оттуда.

– У вас было трудное детство?

– Трудное… да. Вы же понимаете сколько мне пришлось сделать и через что пройти чтобы добиться того, что я сейчас имею? Я даже читать не могла до одиннадцати лет… а мне претила та жизнь что была уготована девчонки с окраины. Я знала, что могу больше, и я шла к этому. Я была занята не только работой, но и учебой. Я спала по четыре часа, но не сдавалась. Мне некогда было отвлекаться на такие мелочи как молодые мистеры и их ухаживания. Понимаете? – спросила она, посмотрев на него.

Он представил! Представил ее себе заумненькой, с очень внимательным взглядом, девочкой– подростком с двумя косичками, в стареньком платьице с оборками и гольфиках, и улыбнулся.

– Вот– вот! – по– своему истолковала его улыбку Тина. – Никаких мальчиков, ухаживаний, влюбленностей. В тот момент и денег на наряды у меня как вы понимаете не было, так что, никаких красивых платьев – только скучные силуэты, унылые расцветки. Когда я поступила в гимназию, я была этакой девочкой– изгоем! У меня была одна– единственная настоящая подруга, Ларка, и осталась на всю жизнь.

– И какая связь между вашим детством и помолвкой?

– Я всегда точно знала, что не могу интересовать противоположный пол. Ну, по– настоящему, понимаете? Пока я училась в гимназии, ухажеров у меня хватало, но все это было весьма однозначно и поэтому неинтересно, сами знаете, о чем думают парни в этом возрасте… А Альберт… Альберт оказался первым мужчиной, который настойчиво и упрямо доказывал мне, что я ему интересна и нужна как личность, он миллион раз признавался мне в любви, пока я не поверила. Я была ему бесконечно за это благодарна.