Читать книгу "Попаданка под развод с чудовищем"

Глава 9. Чудесный обычай носить траурные платья – черный так стройнит!

Аделаида Вяземская

– Какие женихи, Пятница? Какой траур? Ничего не понимаю.

В голове снова начинают крутиться обрывки картинок…

Меня толкают и я падаю возле кровати, на которой лежит мужчина из зеркала. Заставляют положить руку на каменный шар. Мужчина кашляет и хрипит. Удар по голове, резкая боль в запястье… Дальше слова про клятву, кровь и мужа, который умер…

Воспоминания нечеткие, они расплываются, путаются и кажутся мне бредом. Хотя, какой бред, если я тут, и за какой-то час-два со мной произошло столько всего!

– Ваш муж умер, мадам. Господин эр Счастхар… вы теперь вдова, – охотно просвещает меня тинка.

– Да? И когда он того… преставился? – спрашиваю я – значит те слова про траур, которые показались мне галлюцинацией, реальные?!

– Так три дня назад, сразу после вашей свадьбы, – девочка подступает ко мне с мочалкой в руках, – Давайте я вымою вас, мадам.

– Я сама в состоянии помыться, – забираю из ее рук мочалку.

– Мадам, тинка должна за вами ухаживать, должна помыть вас! – волнуется Пятница, пытаясь забрать мочалку обратно. – Так нельзя! Не получится!

– Все можно, и все отлично получится. Вот увидишь, – успокаиваю девочку. – Лучше скажи, как долго я была без сознания?

– Так три дня и были, мадам. Как муж ваш умер, вы с горя сознание и потеряли. Да и пролежали все это время в беспамятстве. Я за вами ухаживала, потому что меня назначили тинкой мадам! – Пятница гордо выпячивает грудь.

– Говоришь, я от горя сознание потеряла?

– Господин Варбрель так сказал. Приказал мне о вас хорошо заботиться. Но я бы и так старалась: вы такая милая, мадам! И красивая, я никогда таких красивых не видела, – тинка прижимает ручки к сердцу и с восторгом смотрит на меня.

– Спасибо за комплимент, – улыбаюсь в ответ на ее восхищение. Показываю на одну из лавок.

– Давай-ка, садись сюда и рассказывай все, что знаешь. Каким образом я вышла замуж за этого… господина Счастхара? Почему он умер сразу после свадьбы? Кто такой Варбрель, и отчего его все так боятся? И про женихов тоже рассказывай!

– Вы не помните, как вышли замуж? – тинка послушно садится на лавочку и таращит на меня фиолетовые глазищи.

– Нет, ничего не помню. Я… головой стукнулась и плохо соображала. Так что, чем больше ты мне расскажешь, тем лучше.

Чуть подумав, предлагаю:

– Пожалуй, начни с женихов. Про мужа можно и потом. Он все равно уже умер, ему теперь спешить некуда. А вот женихи – это серьезно. Женихи нам не нужны…

Эх, знать бы мне в этот момент, что не с женихов надо начинать сбор информации! Что как раз таки про муженька безвременно почившего надо справки наводить. Тогда, глядишь, и приготовилась бы я к встрече с тем… безобразием, что уже направилось в мою сторону.

Но, ничего не подозревая, я с удовольствием намыливаюсь кусочком пахнущего розой мыла. Попутно слушаю путаный рассказ Пятницы и все больше и больше обалдеваю: вот это я попала!

– Я не знаю, какие женихи, мадам, – начинает тинка. – Это господин Варбрель так сказал, когда вы без сознания лежали. Велел мне платьев для вас приготовить побольше, потому что как траур закончится, так и женихи к вам явятся.

– Пардон, а сколько траур-то у вас длится? – моя рука с мочалкой замирает в воздухе, и я произвожу в голове несложные подсчеты.

– Десять дней, – совершенно спокойно подтверждает девочка. – После этого нужно нового мужа искать.

– Ничёси! – обалдеваю я. – Это что за траур длиной в десять дней?!

– Нельзя длинный траур! Негоже, когда женщина надолго без мужа остается, – назидательным тоном произносит Пятница.

– Ну-у, в принципе согласна. Хороший муж – вещь в хозяйстве нужная. Но траур всего десять дней! – я все еще в шоке. – Ну а если я не хочу снова выходить замуж?

– Как это?! Так нельзя! – на лице Пятницы появляется искреннее недоумение. – Только у драконов и оборотней женщина может быть без мужа, потому что они истинных ждут. Да и то, теперь редко кто так делает. Остальные женщины должны быть замужем.

– Ага, должны, обязательно! А еще выйти из ванной в спальню – это не то же самое, что войти в спальню из ванной, – бурчу себе под нос.

– Что вы сказали, мадам? Простите, я не расслышала, – смущается Пятница.

– Да так, сама с собой разговариваю, – отмахиваюсь. – А скажи, милая Пятница, если я здесь хозяйка, то я ведь могу закрыть ворота и не пускать сюда никаких женихов?

Пятница глубоко задумывается. На ее лице последовательно сменяют друг друга удивление, растерянность, задумчивость. В конце концов, она неуверенно произносит:

– Мадам здесь хозяйка. Как мадам скажет, так и будет. Все тинки выполнят приказ мадам. Только зачем…

– Затем! – перебиваю я девочку. – Затем, что не надо мне никаких женихов. Мужей тоже не надо, я обратно в свой мир хочу вернуться! Нужно только понять, как это сделать.

Откладываю в сторону мочалку. Чтобы не смотреть на вытянувшееся от огорчения лицо тинки, закрываю глаза. Надо вспомнить, с чего все началось....

Вот тетка выставляет меня за дверь квартиры бабушки. С собой у меня чемодан и маленькая шкатулочка из ореха. С ней я и приезжаю в театр на спектакль, где заменяю Марьяшу в роли Офелии.

Вот сижу перед зеркалом в гримерке. Взгляд падает на шкатулку, и я достаю из нее колечко. Неожиданно рука дергается, и оно, словно само по себе, оказывается у меня на пальце. Потом мужское лицо в зеркале, сцена и…

Кольцо, с него все началось!

Словно подтверждая мою мысль, палец под ним слегка кольнуло. Раз, другой…

Медленно, не ожидая ничего хорошего, я вынимаю руку из воды, подношу ладонь к глазам и смотрю на колечко.

Кожу под ним снова колет, словно ее кто-то осторожно прикусывает. Голубой камень начинает менять цвет, бледнеет, становится прозрачным и из него на меня смотрит… глаз. Ярко-золотой, с черным вертикальным зрачком, абсолютно нечеловеческий…

Кожистое веко без ресниц неспешно опускается, прикрывая золотую радужку, и в голове у меня раздается свистящий шепот:

– Ты приш-шла…

Глава 13. Правда частенько выглядит страшным кощунством

Генерал Ардар эр Драгхар

– Ну, что скажешь, мой славный генерал? – Седрик устало вытирает пот со лба. Почти сутки верхом из кого угодно вытянут силы, даже из моего закаленного оруженосца.

– Что говорить? Вот она, Проклятая Долина. Перед тобой как на ладони, любуйся.

– А замок Рихнорр? Почему его не видно?

– Потому что он заколдованный, ты же сам сказал, – усмехаюсь. – Никто его не увидит, пока он не захочет показаться. Или пока кто-то не сделает его видимым.

Мы замолкаем, разглядывая лежащую перед нами пустошь.

Ни деревца, ни кустика, ни даже травинки. Только песок и пыль. Еще тишина, нарушаемая лишь криками стервятников, клюющих тела случайно заскочивших сюда сайгаков. Или глупых двуногих, не понимающих, что ничего, кроме обжигающего ветра, сумасшедшего солнца и скорой, но мучительной смерти их здесь не ждет.

Седрик снова вытирает пот. Снимает с седла бурдюк с водой и делает несколько глотков. Предлагает мне, но я отрицательно качаю головой: пусть оставит себе. Ему еще двое суток здесь сидеть, когда я отправлюсь к замку.

– Знаешь, мой дракончик, – Седрик снова крепит бурдюк к седлу, – я всю дорогу думал про это дело. И чем больше я о нем думал, тем больше странностей в нем находил.

– Каких именно?

Лис, и правда, с момента, как мы покинули столицу, был подозрительно молчалив. Ладно бы в конце пути, когда сил даже просто держаться на лошади уже не осталось. Но, нет, и с самого начала он молчал намного больше обычного.

– Каких странностей, спрашиваешь? Да всяких. Начиная с внешности этой Аделаиды эр Счастхар и заканчивая тем, как своевременно в таверне мона Гремуя появился показывающий картинки артефакт.

– При чем здесь артефакт, и что с ним не так?

Седрик цокает языком:

– Насколько я знаю, наш добрый трактирщик много месяцев пытался получить разрешение на него. Да только ему все время приходил отказ… А тут вдруг – раз, и незадолго до Дня Изумруда у Гремуя появляется и лицензия, и даже артефакт уже висит на стеночке.

Седрик дергает своим длинным носом, словно принюхивается к чему-то дурно пахнущему.

– Ну а между этими странностями еще мно-о-го других. Главная – то, что наш прекрасный король Пакрисий ни с того ни с сего решил отдать свою единственную дочку именно за тебя, генерал эр Драгхар, – Седрик напряженно смотрит в одну точку, будто продолжает упорно думать.

Молчу, жду, что еще скажет. Я тоже всю дорогу размышлял над всем произошедшим и сделал кое-какие выводы. Интересно теперь сравнить наши с лисом умозаключения.

– Следующая странность, что твой бывший дружок эр Счастхар так внезапно умирает, хотя еще очень молод для дракона. Умирает ровно к моменту, как тебе нужно жениться на королевской дочке. Опять же, умирает последний представитель одного из драконьих родов, но никто в королевстве об этом не знает, не ведает.

– Случается и такое, что дракон умирает молодым. Что никто об этом не знает, тоже можно объяснить, – вставляю реплику и жду, куда дальше заведут рассуждения моего оруженосца.

– Согласен, можно объяснить. Эр Счастхар последнее время носа не показывал из своих имений. Ни с кем не общался и во дворец не приезжал, даже когда Пакрисий его звал… Но знаешь, мой славный дракон, одна странность может быть просто странностью. Две странности – совпадением. Но три странности – уже закономерность, очень подозрительная закономерность…

– И что ты подозреваешь, мой многомудрый друг? – решаю спешиться, чтобы дать отдохнуть лошади. Прохаживаюсь туда-сюда. Разминаю ноги и вглядываюсь в ту сторону, откуда мы с Седриком приехали.

Там, на очень большом расстоянии, темнеет облачко. Готов отдать половину своих земель, если это не женихи, которыми пугал меня Седрик. Спешат, торопятся добраться до края Проклятой Долины к моменту, когда она откроется для всех и каждого.

– Подозреваю, что кто-то очень умело всем этим руководит, – Седрик тоже слезает с лошади.

Подхватывает и свою, и мою под уздцы и отводит их в чахлую тень деревьев. Привязывает и возвращается ко мне. Мы еще какое-то время стоим, разглядывая лежащую перед нами долину.

– Кого ты подозреваешь, и в чем? – нарушаю молчание. До сих пор его рассуждения практически один в один совпали с моими. Интересно, до чего еще он дошел?

– Кощунство с моей стороны о таком думать, конечно, – Седрик досадливо морщится, – но у меня только один вариант…

Глава 10. Ну и что, что у меня грудь впалая? Зато спина колесом!

Генерал Ардар эр Драгхар

– Думаю, за всем этим стоит наш прекрасный король. Только в его интересах вымарать из списка знатных фамилий королевства как можно больше драконьих родов. Особенно твой и эр Счастхаров, – произносит Седрик задумчиво.

– Ну, и зачем ему это надо? – делаю вид, что не понимаю. – Ты же догадываешься, что, ослабляя драконьи семьи, Пакрисий ослабляет свое королевство и свою власть?

– Вот! Власть. Это ключевое слово, и наш прекрасный король очень его любит.

– Еще, к сожалению, он отлично помнит, что твой род стоит НАД его родом, – Седрик морщится. – Пакрисий никак не может забыть, что трон его деду достался совершенно случайно. Просто потому, что не был нужен твоему предку, мой славный эр Драгхар.

– Он не был нужен и деду Люстина эр Счастхара, – добавляю, чуть усмехнувшись.

– Да, и ему. Вот только от Счастхаров осталась одна эта… Аделаида, то есть никто. А от вас, эр Драгхаров, целых двое: ты и твоя куколка сестра. И какие выводы мы из этого делаем? – Седрик косит на меня черным глазом.

– Забыл, что из нас двоих ты ученый умник? Вот и делай выводы, а мне пора в долину.

– Э-э! Как в долину? Она ведь только послезавтра откроется! – в глазах оруженосца вспыхивает недоумение.

– Послезавтра здесь будет целая свора «женихов». Вон они, уже мчатся сюда, – киваю в сторону темного облака, уже подросшего в размерах. Похоже, желающих заполучить вдовушку и богатства Счастхара с каждой минутой все больше.

– Мне нужно оказаться в замке раньше всех, чтобы эта фуллова Аделаида не успела никому из женишков дать согласие, – объясняю взволнованному оруженосцу.

Неторопливо стягиваю с себя часть одежды: чем меньше тряпок на мне будет во время оборота, тем лучше.

Совсем, конечно, оголяться не буду, чтобы не шокировать «почтенную публику», когда приземлюсь в замке. Да и вылавливать эту фуллову бабу Аделаиду будет проще в штанах, а не сверкая по замку голой задницей.

Пока пристраиваю камзол и плащ в седельную сумку, продолжаю говорить:

– Проход через долину откроется через два дня. Еще два дня претенденты на вдову Счастхара будут добираться до замка. Итого, начиная с настоящего момента, у меня есть четыре дня…

– Четыре дня, чтобы уговорить Аделаиду развестись? – уточняет Седрик.

– Четыре дня, чтобы добраться до замка, суметь попасть в него, уговорить мерзавку на развод… или стать вдовцом, – скалю зубы в улыбке, от которой оруженосца передергивает. Какой нежный, однако!

– А я?! Я что, один с этими останусь?! – Седрик кивает на темное облако на горизонте.

– Почему один? Со своими сородичами, чьи уши торчат из-под тех камней. И за теми кустами тоже, – усмехаюсь.

– Я их не звал, – Седрик гордо задирает нос.

– Конечно, не звал. Но как же подданные оставят своего принца, если он направился в такое опасное место?! – смеясь, хлопаю Седрика по плечу. – Это ты порвал со своим отцом, принц оборотней. Но не он с тобой.

– Все-то ты знаешь, мой великий генерал, – зло огрызается оруженосец, но в его черных глазах на мгновение появляется тоска.

Ничего, мой мальчик, все образуется со временем…

– Ты остаешься и ждешь прибытия «женихов». Они будут здесь как раз к моменту, как Долина станет проходимой. Твоя задача, мой многомудрый хитрец, сделать так, чтобы к замку добралось как можно меньшее их число и как можно позже.

Достаю из седельной сумки кольцо и кидаю Седрику:

– Держи, это портальный артефакт. Должен сработать, когда с долины снимут защитную магию. Если нет, значит, просто несешься ко мне, не жалея лап, как только путь к замку станет свободен.

Седрик ловит кольцо. Вертит его, разглядывая. Поднимает на меня взгляд:

– Ардар, как ты полетишь через Долину? Ты… ты не пройдешь!

– Я уже был в ней дважды и жив, как видишь. К тому же не забывай про магию крови – она поможет мне добраться до моей «женушки».

Отхожу на несколько шагов, выбирая место для оборота, но тут вспоминаю слова Седрика про странности…

– Скажи-ка, что ты там говорил про внешность этой… Аделаиды?

– Что я говорил? – хмурое лицо Седрика мгновенно разглаживается. Становится хитрым и подозрительно довольным. – Ты ведь не успел ее увидеть, мой славный дракончик?

– Артефакт сломался как раз в тот момент, когда я повернулся посмотреть. Надеюсь, она уродлива?

– Ну-у-у… она не блондинка, в отличие от прекрасной пышнобедрой Анастеи. А остальное… Ой, да сам скоро увидишь!

– Можешь не продолжать. Раз не блондинка, значит уродина.

Отхожу в сторону, концентрируюсь, призывая своего дракона. Дрожь в теле, ослепительная вспышка и я расправляю крылья. Отталкиваюсь от земли…

Последнее, что слышу, прежде чем взлететь, ехидное бурчание Седрика:

– Вообще, ни разу не блондинка. Но тебя ждет большо-ой сюрприз, мой славный генерал…

Глава 11. Никогда не знаешь, за каким углом тебя поджидает что-нибудь интересное. Например, встреча с твоими детскими кошмарами

Аделаида Вяземская

Два дня я обживалась в «своем» замке. Точнее, ходила по нему в сопровождении Пятницы. Осматривалась и знакомилась с его жителями.

Замок оказался небольшим. Даже не замком, в привычном понимании этого слова. Просто огромным домом, стоящим на высоком скальном уступе над роскошной зеленой долиной.

Два прямоугольных двухэтажных крыла с двух сторон сходились к центральной квадратной башне. У основания башни расположилась широкая терраса, нависающая над центральным входом. Стены украшали несколько готического вида балкончиков и галереи, соединяющие разные концы дома.

Еще было несколько узких круглых башенок, прилепившихся к наружным стенам. Внутри них закручивались узкие винтовые лестницы, уводя куда-то под самые островерхие крыши. Но подняться туда у меня пока не было ни сил, ни желания. Потом схожу, когда с основными помещениями разберусь.

Странным оказалось то, что в замке не было никого, даже отдаленно напоминающего дворецкого, домоправительницу или хотя бы старшую горничную. В общем, кого-то, кто руководил бы работой слуг, которых здесь было ни много ни мало, а пять с лишним десятков.

Удивительно, но все они на диво слаженно и добросовестно делали свою работу, поддерживая в замке чистоту и наводя красоту на прилегающей территории. Казалось, что у каждого работника внутри «зашита» рабочая программа, в соответствии с которой он и действует без всяких указаний со стороны.

Из людей здесь работали четыре средних лет женщины и трое того же возраста мужчин. Одну из женщин, Маану, я уже знала – в первый день она приносила мне еду и отвечала за кухню. Остальные занимались прачечной, погребами и кладовыми.

Мужчины трудились в конюшне, котельной и занимались разными делами, которые не могли выполнить тинки. Входить-то они, бедолаги, просто так никуда не могут! Только выходить… Интересно, кто же им так головы-то задурил?!

Еще в замке обитала молодая, белокурая красавица с румяными щеками и нахальными манерами по имени Стея. Чем девица занималась, никто толком сказать мне не смог, а сама красотка после первой встречи старательно от меня бегала.

Оставив ее на потом, я занялась самым, на мой взгляд, важным делом. Вернее, двумя.

Первым делом я решила, что всем тинкам нужно дать имена. И два дня, знакомясь, старательно именовала этих добродушных, приветливых и немного наивных созданий. Так, тинка, занимающийся библиотекой, стал Сократом. Ну, умный он! Тинка, а не сам древний философ, естественно.

Важный, упитанный тинка, главный повар на кухне, получил имя Ватель, в честь знаменитого французского кулинара. Четыре молоденьких смешливых горничных стали Фиалкой, Розочкой, Незабудкой и Лилией.

Мама Пятницы, дородная статная дама отныне звалась Маргаритой, в честь французской королевы и героини романа Александра Дюма.

В общем, я по полной оторвалась, вспоминая названия цветов, имена известных исторических, литературных и сценических персонажей!

Гамлет, естественно, тоже появился среди обитателей замка Рихнорр. Так же как Офелия, Джульетта, Ромео, Отелло и Дездемона.

Ну а что, красивые имена. Увековечим и в этом мире великого Шекспира! Главное, чтобы тинка-садовник Отелло не начал сдуру душить стряпуху Дездемону, и все будет хорошо!

Еще, изучая замок, я напряженно думала, каким образом отделаться от женихов, которыми меня пугала Пятница. Как оказалось, это была вовсе не шутка: все население замка старательно готовилось встречать этих товарищей.

Кухарки, возглавляемые Вателем, делали бесчисленные заготовки для предстоящих мне завтраков, обедов и ужинов с гостями. Горничные убирали комнаты, прачки настирывали и наглаживали постельное белье.

Конюхи строили новые стойла для лошадей, на которых приедут женишки. Садовники приводили в порядок подъездную аллею. Уборщики территории чистили длинную каменную лестницу, ведущую от дороги к центральному входу в дом.

В общем, дело кипело. А у меня закипал мозг, пытаясь придумать, как отделаться от запланированного нашествия саранчи, то есть, женихов… Кипел, кипел, чуть не выкипел.

Правда, оказалось, что мне и думать-то не надо было об этом, потому что через два дня в замок явилось Чудовище…

***

К вечеру второго дня погода меняется. Почти мгновенно мягкое тепло сменяется одуряющей жарой, которую приносит ветер с долины. Сухой, колючий и очень горячий, почти обжигающий. Он со свистом кружит вокруг замка, бьется в звенящие под его ударами окна, заставляет трещать деревья в парке.

– Мадам, нельзя! – Пятница чуть не силой тащит меня обратно в комнату, когда я пытаюсь выйти на балкон посмотреть, что происходит. – Это самуханах! Он высушит ваши волосы и кровь, посечет кожу. Это плохой ветер. Страшный.

Лицо у девочки бледное, губы дрожат, словно от страха. Она очень плотно закрывает балконную дверь и задергивает штору. Бежит к окну, захлопывает его и задвигает занавеску. Несется в гардеробную, затем в ванную…

– Пятница, что с тобой? – спрашиваю, когда она снова появляется в спальне.

– Это самуханах! С ним всегда приходит беда. Я знаю, в моей жизни уже дважды такое случалось.

Тинка начинает заламывать руги и умоляюще просит:

– Мадам, могу я уйти? Мне нужно к другим тинкам. Мы всегда вместе, когда приходит этот ветер. Я помогу вам раздеться для сна и скажу Маане, чтобы принесла вам ужин, а потом уйду…

Фу ты, ну ты! Так испугаться ветра! Хотя кто его знает, вдруг он, и правда, особенный. Да и Пятница, вон какая бледная: черная кожа стала почти серой от страха. И трясется вся.

Приобнимаю девочку и глажу по голове:

– Пятница, это просто ветер. Ну да, сильный и горячий, ну и что!

– Это самуханах! – как заведенная повторяет тинка. – Можно я уйду к другим тинкам?

– Иди, раз нужно. Иди к своим, и ничего не бойся, ладно? За меня тоже не волнуйся: я сама разденусь, и сама с едой разберусь, – успокаиваю девочку.

– Спасибо, мадам, вы такая добрая! Только наружу не выходите. Даже не выглядывайте! – Пятница чуть не бегом вылетает из комнаты, а я подхожу к окну. Отодвигаю штору и замираю, уставившись на долину.

Там творится что-то странное. Еще несколько минут назад ярко-зеленая, сейчас она желто-бурого цвета. С деревьев слетели все до одного листочка, и под порывами ветра стволы пригибаются к земле, почти ложась на нее голыми ветками.

Еще над долиной летают птицы. Много. Очень много, целые стаи крупных крылатых фигур с черным опереньем. Странно, но им ветер совсем не мешает лететь в том направлении, куда надо…