Читать книгу "Эрида"

Глава 8

«За дерзкий вкус человек расплачивается горечью».

Данте Алигьери знал это еще тогда, когда рассказывал о первом запретном плоде. О тех самых Адаме и Еве из Эдемского сада, ставших воплощением греха и его последствий.

Сначала тебе хочется попробовать. Потом еще, еще и, блядь, еще. А затем ты уже не помнишь, когда именно желание стало частью тебя.

Данте называл первый вкус дерзким. Наверное, он был прав.

Самые опасные желания редко приходят к человеку с предупреждением. Они просто оказываются перед тобой – манящие, завораживающие, недосягаемые. И ты уже знаешь, чем всё закончится. Знаешь, что после сладости во рту останется горечь. Знаешь, что за один шаг придется заплатить слишком высокую цену.

Но всё равно продолжаешь смотреть.

На нее.

На этот проклятый плод.

И думаешь только об одном: а вдруг горечь того стоит?

Когда-то я тоже считал, что существует граница, которую невозможно переступить. Оказалось, границы существуют только до тех пор, пока ты не сделаешь первый шаг.

Мы с Татум его сделали.

Мог ли я предположить, что она на самом деле доведет себя до оргазма с помощью секс-игрушки, да еще и во время занятия?

Мог, но всё равно сомневался.

Наверное, я до последнего надеялся, что она окажется слабой и сдастся. Так было бы проще. Так я давно потерял бы к ней интерес, что с каждым днем разрастался и разрастался, как языки пламени от порывистого ветра.

Но Татум оказалась такой же сумасшедшей, как и я.

Поэтому не переставала принимать мои вызовы.

Во время занятия меня так и тянуло придумать отговорку и вывести ее из класса, чтобы затащить в туалет и показать, каково это – кончать от моего члена.

Вид ее розовой киски был слишком соблазнительным, а запах возбуждения до сих пор не выветрился из кабинета, заставляя меня по кругу вращать в голове воспоминания.

Либо я просто отказывался забывать их.

Ее тонкие пальцы на припухших складочках.

Влага, стекающая по дрожащим бедрам.

Отчаянный голод в слезящихся глазах.

Это было самое горячее, что я видел – как Татум Виндзор сдерживает оргазм при своих однокурсниках, сидя передо мной с раздвинутыми бедрами и игрушкой в трепещущей киске.

Мне не терпелось узнать, что будет дальше.

На что еще она способна?

Я не удалил видео ее убийства, свидетелем которого стал несколько месяцев назад, пересматривая его каждый вечер. Это было ритуалом, без которого я чувствовал себя... неполноценным. Словно если не увижу маску с красными крестами и не услышу смех, будоражащий кровь, планета начнет крутиться в другую сторону.

Я долго пытался понять, что значит моя глубокая привязанность к той ночи.

Но потом нашел ответ.

Это чем-то напоминало одно из психологических понятий – мгновенное запечатление образа во время переживания сильных эмоций. Ты возвращаешься в прошлое, анализируешь, заново пропускаешь через себя каждый миг, даже если воспоминание приносит тебе боль. Оно запечатывается на подкорке сознания и остается там навсегда, напрочь меняя твою психику.

Я пересматривал видео и чувствовал... восторг, наблюдая за тем, как Татум расправляется с жертвой. Безжалостно, цинично, не испытывая угрызений совести, словно очищает мир от зла.

Так ли это было на самом деле? Что связывало тех мужчин, которых она буквально пропустила через мясорубку?

Хочет ли она сделать то же самое со мной?

Я бы провел весь вечер с мыслями об этой девчонке с психопатическими наклонностями, но у меня, к сожалению, были дела поважнее.

Дэмиен и Тесс завалились ко мне в спальню, когда я уже крепил к кобуре пистолеты, одетый в джинсы и толстовку с накинутым на голову капюшоном. Часы показывали одиннадцать ночи.

– Вы принесли кофе?

– Эспрессо с корицей, – скривилась Тесс и протянула мне стаканчик. – Омерзительно. Не понимаю, как ты пьешь это дерьмо.

Дэмиен фыркнул.

– Латте на банановом лучше?

– Не оскорбляй банановое молоко!

– Мне больше по душе грудное. – Он поиграл бровями и облизнул нижнюю губу. – Если понимаешь, о чем речь, профессор Ланкастер.

Щеки Тесс вспыхнули алыми пятнами.

– Алистер, выгони этого извращенца!

Я всё еще поражался, как девушка, краснеющая при виде мужчин, может дружить с кем-то вроде Дэмиена. То есть знаете, пока Тесса Ланкастер преподавала историю, он мог поджечь Тауэрский мост. Без шуток. Однажды Вульф попытался сделать это, выпив бутылку ликера.

Эти двое всегда были как кошка с собакой. Я выступал третьей стороной, которая разнимала их, потому что мне же больше нечем, блядь, заняться.

– Шевелитесь, – бросил я, зашнуровав армейские ботинки. – Если опоздаем, другой возможности не будет.

Тесс привалилась плечом к дверному проему.

– Уже знаешь, кто может стать главным героем сегодняшнего цирка?

– Проще простого, – пропел Дэмиен. – Лоренс де Кастро.

Я покачал головой.

– Сомневаюсь.

– С чего бы это?

– Слишком маленький и глупый персонаж. Он не стратег, а именно это им нужно.

Через час, в полночь, мы втроем оказались на месте.

Никто не заходил в лес, окружающий Академию Золотого Креста, по собственной воле. В этом месте запах прогнивших листьев сплетался со смрадом разлагающихся воронов, кости которых хрустели каждый раз, когда ты делал шаг.

Шаг.

Шаг.

Шаг.

Меня с детства привлекал Таннери-Хиллс, но проживающие здесь люди разрушили его до основания.

Со стороны приезжие видели перед собой город, наполненный отголосками викторианской эпохи, которые искусно сплетались со стеклянными высотками и бизнес-центрами, где денежный оборот составлял девяносто процентов от оборотов всей Англии.

Но ночью, когда на улицы опускался промозглый туман, город тонул в пороках и аморальности.

Если бы мне не нужно было вернуться сюда по особой причине, я бы никогда не покинул Лондон, а лучше остался бы в Италии или России, чей менталитет колоссально отличался от нашего.

Но жизнь распорядилась иначе.

Я двигался по вытоптанной дорожке и пытался не надрать задницу Дэмиену, который препирался с Тесс так громко, что слышал весь лес.

– Ты можешь, блядь, заткнуться?

– Спасибо, что озвучил мои мысли, – пробормотала она.

Дэмиен закатил глаза.

– В вашей богатенькой академии все такие зануды? Ну же, милая, перестань так хмуриться. Ты всего лишь следишь за самой опасной организацией, которая может испортить жизнь не только тебе, но и твоим детям, которых еще нет.

– Иди в задницу.

– Только если в твою.

Вероятнее всего, человек со стороны принял бы нас за компанию безумцев-одиночек. По факту так и было: нас сплотило желание найти душу, которой можно высказаться и не получить в ответ осуждение.

Кто же знал, во что это выльется.

Как минимум в то, что мы с Дэмиеном прочесали половину Азии и прикончили в процессе столько работорговцев, сутенеров и убийц несовершеннолетних, что я сбился со счета. Как максимум он сказал, что если они вдвоем не будут выносить кольца на моей свадьбе, то отрежут мне яйца.

Никакого давления, спасибо большое.

– Ты слишком напряженный, Али. Что на этот раз сделала малышка Виндзор?

– Назови ее малышкой еще раз, и я организую твои похороны.

Дэмиен и Тесс переглянулись.

– Не помню, когда последний раз видел его таким одержимым.

– Думаю, никогда.

– Прекратите говорить так, будто меня здесь нет, – пробормотал я, раздражаясь от их переглядок. – По академии вообще ходит слух, что ты, Тесс, беременна от моего брата.

Она тут же дала подзатыльник Дэмиену.

– Вот идиот, который это придумал.

– Эй, я даже ни разу не был в вашей академии!

– Но это не помешало тебе создать паблик «Сплетница АЗК». Тебе шесть или двадцать шесть?

Он мрачно улыбнулся.

– Нужно же как-то разбавить ваши серые будни. И не говори, что тебе не понравилось предложение Ротшильда стать папочкой твоего нерожденного ребенка... Молчишь, да? – Дэмиен хохотнул. – Я раскусил тебя, профессор.

Тесс всегда была более закрытой и стеснительной, чем мы двое, в особенности на людях. Она в принципе не любила находиться в центре внимания, но мы с Дэмиеном помогали ей раскрепоститься.

Не в том смысле, о котором вы подумали.

Хотя Дэмиен и пытался затащить ее в постель.

Ладно, на самом деле я чувствовал, что Тесс только притворяется адекватной. Поставлю на кон всё свое состояние, что она та еще психопатка с этой милой улыбочкой и ножом-бабочкой под юбкой.

– Подождите. – Она резко остановилась и вскинула руку. – Кажется, я их слышу.

Вдалеке показались огни факелов. Я скользнул за широкий ствол дерева и подавил любую эмоцию, как делал на протяжении многих лет. Тесс и Дэмиен скрылись за раскидистым дубом, прижав к груди пистолеты.

Восемь темных фигур в масках, похожих на маску Анубиса, образовали идеальный круг. Раньше их было девять, пока кто-то не убил Тайлера Бэйли. Удивительно, но это даже были не мы.

Липкое чувство пробралось под кожу, когда я увидел вырытую яму и сооружение, находящееся по центру между Вершителями. Они замерли совершенно обездвиженные, и даже осенний ветер не трепал полы их плащей.

Остановившись на пустом пространстве между двумя членами Круга, новоприбывший человек – девятый – коротко бросил:

– Во благо Круга Данте.

– Во благо Круга Данте, – раздался строй тихих голосов.

Мы с Тесс и Дэмиеном перестали дышать, наблюдая за происходящим. Вороны вспорхнули с веток и устремились в темное небо, на котором не было ни одной звезды.

Инициация считалась главным этапом при вступлении в общество. Ее проходили не только Вершители, но и представители низших каст: Палачи, Жнецы, Надзиратели и Мирные.

Они отличали друг друга по цифрам на монетах. У Мирных на задней стороне была выгравирована цифра один, у Надзирателей – два, у Палачей и Жнецов, что перевозили товар – три, а у Вершителей – четыре.

И только у главного – пять.

Сегодня мы станем свидетелями того, кто займет место Тайлера.

Кто станет девятым.

– Когда ты стоял у двери во тьме и молил о признании, тебе открыли, – протянул монотонным голосом Вершитель. – Никто из нас не заставит тебя прозреть, но мы можем снять пелену с твоих глаз и помочь увидеть мир таким, какой он есть.

Я не открывал взгляда от мужчины, которого они называли Верховным. Именно он возглавлял общество на протяжении двадцати лет, после того как скончался последняя глава и прадед Дэмиена – Фридрих Вульф.

По телу прокатилось легкое волнение. Я посмотрел на Тесс и Дэмиена и различил в их позах напряжение, сковавшее плечи.

Хоть мы были мастерами своего дела и скрывались лучше, чем спецназ (когда Дэмиен закрывал рот), заявляться на инициацию всё равно было слишком рискованно.

Но только так мы могли узнать правду.

– Ты присутствуешь на инициации в тайное общество Круг Данте, созданное нашими братьями и сестрами много веков назад с целью отмщения за человеческие грехи. Сила каждого из нас заключена в крови – так поклянись на ней, что вовеки веков будешь служить нам, а каждый твой шаг будет сделан во благо процветания общества.

Девятый медленно приблизился к Верховному, обойдя вырытую яму. Он был высоким, но ниже меня и более худощавым. Что-то в его фигуре показалось мне знакомым, но...

Кто он?

Верховный протянул ему наточенный кинжал и человеческий череп, оставив при себе кубок с гравировкой «Во благо Круга Данте».

В идеальной тишине послышался знакомый смешок.

Мы с Дэмиеном и Тесс переглянулись, не сдержав закатывания глаз. Я представил, как расчленяю Гидеона Уильямса и закапываю его труп прямо в этом лесу. Яблоко от яблони недалеко падает, так что его сыночка Кейджа я бы тоже придал земле.

Девятый сжал в руках череп и кинжал и опустился на колени.

Прислушавшись к тихому голосу, я навострил слух...

И застыл, как каменное изваяние.

– Я, Николас Тюдор, перед лицом наставника нашего, всевышнего Данте, отрекаюсь от своего имени, своей воли и своих слабостей. Отныне моя свобода принадлежит Кругу. Моя тайна – ваша тайна. Моя жизнь – ваша жизнь. А моя смерть – ваше молчание...

Меня словно парализовало.

Я моргнул один раз. Второй. Третий.

Что?

Кто угодно мог находиться на этом месте. Кто угодно мог примкнуть к людям, эксплуатирующим девушек и парней, чтобы заработать кровавые деньги. Кто угодно мог выбрать власть вместо человечности.

Но это сделал Николас.

Мой родной брат.

– Клянусь кровью, что течет в моих жилах. Клянусь землей, что примет мое тело. Клянусь огнем, что очистит мою душу, – прозвучал в тишине голос, который я ежедневно слышал до восемнадцати лет. – Отныне мое сердце принадлежит братству и будет биться до тех пор, пока смерть не примет меня в свои объятия.

Каждое его слово пеплом рассыпалось на моем языке, пока безмолвие становилось свидетелем произнесенной клятвы.

Я покачал головой, стиснув челюсти так сильно, что зубы могли раскрошиться.

Маленький ублюдок.

Как я раньше не догадался? Черт возьми, мой брат был самым расчетливым и изворотливым человеком в Таннери-Хиллс. Нужно было убить его десять лет назад, как я и собирался.

Николас провел лезвием по левой ладони и крепко сжал ее, отчего алая жидкость закапала на череп. После этого он переместил ее к кубку, который держал Вершитель, и кровь полилась в сосуд.

Я не отводил от него взгляда, пока порывы ветра уносили шепот вдаль.

– Если ты предашь общество, твой язык онемеет, твой глаз померкнет, а душа сгниет в аду, – прохрипел Верховный. – Мы найдем тебя, твоих детей и даже твою тень. Здесь нет прошлого и нет имен. Здесь есть только долг перед основателями Круга и его посланниками.

Николас поднял маску и откинул ее на затылок. Ветер взъерошил пшеничные волосы. Сейчас он выглядел как точная копия отца в молодости.

Как иронично.

– А теперь выпей это и докажи, что мы можем доверять тебе, – приказал Верховный.

Он сделал несколько глотков, смотря в его глаза.

– Пришло время придать твою душу земле, Николас Тюдор. Через это проходит каждый член общества, поэтому приготовься умереть. Приготовься проводить в последний путь того, кем ты был на протяжении двадцати одного года.

Николас поднялся с колен. Четыре фигуры подошли к деревянному гробу и схватились за цепи. Когда они стали опускать его в яму, я почувствовал ледяное оцепенение.

– Дело за малым. Переживи час – и восстань новым человеком.

Один из членов общество потянул за цепь, и крышка открылась. Николас спрыгнул вниз, отчего по лесу раздался глухой стук. По звону и бормотаниям я понял, что они бросают в гроб монеты Круга.

В древнегреческой мифологии существовал персонаж по имени Харон, который перевозил души умерших через реку Стикс в подземное царство мертвых. За это ему давали плату – монету, которую клали умершему под язык или на глаза.

Чтобы попасть в Круг, Николас должен был умереть. Поэтому его буквально хоронили заживо и провожали в другое царство.

Моего брата.

Моего брата, который окончательно отвернулся от меня.

От нее.

Он сделал свой выбор. И этот выбор был противоположен моему. Мы заняли разные стороны в битве, победное знамя в которой поднимет лишь один.

Как славно, что я давно забыл о чести.

Убить брата будет самым легким решением в моей жизни.

Глава 9

Семейный особняк навевал на меня не самые лучшие воспоминания, особенно когда в нем присутствовали все Тюдоры. Даже дяди и тети через три поколения, которых я видел от силы пару раз в жизни, вызывали зудящее желание случайно разлить на ковер бензин и выронить из пальцев сигарету.

Бум.

Шикарное завершение вечера.

Я вошел в главный зал, где для абсурдной помпезности не хватало только королевского трона, и окинул гостей беглым взглядом.

Они собрались здесь сегодня не просто так. Моя дорогая матушка праздновала день рождения, поэтому порхала по залу, как фея-крестная из «Золушки».

Только она была далеко не такой милосердной.

– Ты опоздал.

Медленно глотнув бурбона, я перевел взгляд на отца.

Золотистые волосы практически полностью поседели, глубокие морщины от того, что он ежедневно хмурился, испещряли осунувшееся лицо, а из глаз пропала тяга к жизни.

Пятьдесят лет не красили его. Он остался таким же статным и величественным, как в моем детстве, но я давно перестал робеть перед ним.

– Работа. – Я пожал плечами. – Если ты не заметил, мне нужны деньги.

– Не делай из меня дурака, Алистер, – ответил он острым, как лезвие, тоном. – Тебе не нужно подрабатывать в какой-то академии, чтобы обеспечивать себя. Возвращайся в Лондон и управляй компанией, которую я построил.

Пальцы крепче сжали стакан.

– Мне не восемнадцать, чтобы исполнять твои приказы, отец.

Винсент Тюдор всегда был человеком, нетерпящим отказов. Если с его мнением не соглашались, ты автоматически становился врагом. Именно это произошло со мной, когда я узнал правду об исчезновении Серафины и том, чем занимаются отец с матерью.

Я стал врагом, от которого решили избавиться.

И сейчас они беспокоились, что я вернулся.

– Не мешай моим планам, Алистер. – Голос Винсента стал тихим и жестким. – Ты образованный, амбициозный, не по годам взрослый мужчина. У тебя есть всё, чего нет и у четверти Англии. Деньги, карьера... Невеста, о которой мечтает весь город... – На этом слове рот наполнился пеплом. – Но помни, сын: в один день этого может не стать.

– Это угроза?

– Обещание, – натянуто улыбнулся он. – Некоторым пора прекратить быть самонадеянными детьми и поблагодарить за предоставленную возможность стать чем-то большим. Ты вспомнишь мои слова, когда от тебя отвернутся все, кроме семьи.

– С годами ты становишься всё поэтичнее.

Даже если бы Винсент действительно мог лишить меня всего, что я построил за десять лет, ему бы не удалось остановить меня.

Он не знал, что мы с Дэмиеном и еще одним человеком совсем недавно обналичили мой трастовый фонд, чуть не угодив за это в тюрьму, но воспользовавшись серьезными связями, после чего запустили переоформление лондонского ответвления компании на меня.

Что стало для меня настоящим открытием, так это загородная психиатрическая больница, которая, оказывается, также принадлежала моему отцу. Когда я узнал об этом, в голове сразу же вспыхнула лампочка.

Всё складывалось в идеальную картину.

Получи и распишись, папочка.

– О, мой дорогой сыночек! – раздался за спиной женский щебет. – Дай обниму тебя! Боже, как же ты вырос...

Гости повернулись на звук, когда мама подлетела ко мне, сверкая лицемерной улыбкой. Если бы я не знал настоящее лицо этой миловидной женщины, то тоже поддался бы ее чарам.

Обняв Мюриэль за плечи, я протянул ей пакет от «Tiffany».

– С днем рождения.

– О, дорогой, не стоило. – Она промокнула носовым платком слезу, которой не было, и заглянула в пакет. Ее наигранная улыбка дрогнула. – Ох, это же то самое кольцо, о котором я мечтала! Николас, только посмотри на него!

По одному взгляду я понял, что ей плевать. И на кольцо, и на меня.

Видимо, у нее такое уже есть.

Меня тошнило от всего происходящего: наигранного смеха матери, жеманной улыбки отца, пристальных взглядов гостей, что наблюдали за воссоединением Тюдоров.

Но окончательно меня затошнило, когда к нам присоединился Николас.

– Мальчики, встаньте на семейную фотографию! – воскликнула мама.

Наверное, я единственный думал о том, что семейной эта фотография никогда не будет. Не только потому, что мы не были связаны истинными родственными узами и просто поддерживали образ, но и потому, что здесь не хватало одного человека.

Человека, который умер из-за них.

Всех, кто находился в этом городе.

– Добрый вечер, братец, – насмешливо протянул Николас, встав ко мне плечом к плечу и поправив галстук. Само слово «брат» вызывало у него отторжение. Впрочем, как и у меня. – Чего не заглядываешь домой? Мы чем-то тебя расстроили?

Я принял расслабленную позу и посмотрел на фотографа.

– Это место давно перестало быть моим домом.

Печально, что оно осталось им для тебя.

– Поэтому ты ничего мне не рассказываешь? Знаешь, это ранит меня до глубины души. Птичка нашептала мне, что твоя невеста тоже здесь. – Его губы изогнулись в ухмылке, а в глазах зажегся лукавый блеск. – Когда об этом узнает Таннери-Хиллс?

Я сохранял незаинтересованный вид, хотя внутри меня поднялась волна раздражения. И ярости – горячей, словно вулканическая лава, которая может превратить в руины целые города.

– Это не твое дело, Николас.

– Почему же? Мой любимый брат женится и даже не собирается познакомить меня с невестой? Хотя подожди... – Он по-лисьи оскалился. – Я же вижу ее в академии каждый день.

Послышался звук вспышки. Фотограф показал большой палец, и мама захлопала в ладони от радости.

Было бы легко выхватить с подноса того официанта нож и пропороть горло каждому по очереди. Сначала одному Вершителю, затем другому, а потом той, что управляет аукционами и добровольно продает людей для чьих-то извращенных утех.

Повернувшись к Николасу, я выгнул бровь.

– Уверен, что хочешь обсудить это?

– А почему нет? Мы же так давно не виделись. Я думал, ты и сейчас будешь бегать за мной, как собачка, которую недолюбливали, – хихикнул он. – Тяжело быть бельмом на глазу, правда?

– Правда.

Как по команде где-то вдалеке раздался мощный взрыв.

Гости закричали от неожиданности и страха, когда хрустальная люстра под потолком задребезжала. Отец мгновенно ринулся к охране, а мать испуганно вцепилась в платье.

И только я смотрел на Николаса, даже не пытаясь скрыть улыбки.

– Что ты сделал? – прорычал он.

Пожав плечами, я посмотрел на наручные часы.

– Кажется, тебе стоит проверить свое имущество.

– Николас! – рявкнул отец из другого конца зала. – Твоя машина! Кто-то взорвал ее!

Ублюдок напротив раздул ноздри от ярости и бросился на меня, но я резко перехватил его запястье, вывернув под таким углом, что он захныкал от боли.

Господи, и они взяли его в общество? Из него такой же Вершитель, как из меня балерина.

– Не стоит связываться со мной, братец, – придвинувшись вплотную, прошептал ему на ухо. – Я не забыл, как ты относился к Серафине. Не забыл, как ты радовался ее исчезновению. Советую сходить в церковь и исповедаться, иначе даже дьявол не поможет тебе в аду.

Резко оттолкнув меня, Николас поправил пиджак и скрипнул зубами.

– Пошел ты, сукин сын.

– Я такой же сукин сын, как и ты. – Я отсалютовал ему стаканом бурбона. – Спасибо мамочке Тюдор.

Он пулей вылетел из зала вместе с отцом, а Мюриэль принялась успокаивать взволнованную толпу. Я отправил сообщение Дэмиену и Тесс, поблагодарив их за эффектное начало вечера.

Настроение мгновенно улучшилось.

Спустя несколько минут гости, успокоившиеся после взрыва, снова вернулись к танцам и напиткам.

Кто-то подошел ко мне со спины, коснувшись плеча.

– Мистер Тюдор? Кажется, ваша мать ждет от нас танец.

Услышав этот голос, я сжал пальцами переносицу и развернулся к девушке.

– Почему в бочке меда обязательно должна быть ложка дегтя?

Изабель де Кастро фыркнула, отбросив с лица огненный локон.

– Спасибо за оскорбление. Я тоже не особо поддерживаю этот союз, но хотя бы сделай вид, что рад моей компании. Меня потом точно никто не возьмет замуж.

– Уже готовишься к нашему разводу?

Ее глаза хищно сощурились.

– Ты пообещал мне сделать это на следующий же день после свадьбы.

– И я сдержу свое слово.

Возращение в Таннери-Хиллс сделало мою жизнь чертовски, блядь, сложной.

Пару-тройку лет назад наши с Изабель отцы заключили соглашение, из-за которого мы оказались в этой дерьмовой ситуации.

Почему де Кастро из банкрота вдруг превратился в директора академии? Почему его, виновного в убийстве жены, отмазали от тюрьмы, а потом и вовсе открыли доступ на аукцион Круга?

Спасибо Винсенту Тюдору.

Мой отец был стратегом, для которого жизнь – шахматная доска. Он управлял людьми в угоду личным целям, бросая пешки на съедение королям, даже если ими были его близкие люди.

Например, мы с Серафиной.

Лоренс де Кастро получил от этого соглашения всё, но и Винсент не остался ни с чем. В его руках было главное – общественное признание. Все знали, что Изабель вышла из низов, а добросовестные Тюдоры подарили ей, как и Лоренсу, новое будущее.

Это только укрепило положение Винсента и Мюриэль. Каждый их шаг был просчитан наперед, именно поэтому никто не мог объявить им войну. Король и королева Таннери-Хиллс властвовали на таких же правах, как и глава городского совета, Ричард Ван Дер Майерс, положение которого после нападения стало весьма шатким.

Круг пытался убрать его. И у них это почти получилось.

Изабель положила ладони мне на плечи, а я обнял ее за талию, отметив, как она едва уловимо вздрогнула.

– Единственное, что мне понравилось этим вечером – те канапе с виноградом и сыром, – пробормотала себе под нос.

Из меня вырвался тяжелый вздох.

– Не могу не согласиться с тобой.

– Это ты взорвал машину Николаса?

– Какого Николаса?

– Так и думала. – Изабель хмыкнула, и я закружил ее под плавную музыку, уловив одобрительный взгляд матери. – Господи, они могут так не смотреть на нас? Боюсь представить, что будет, когда отцы расскажут о помолвке.

– Может, этого не случится.

Она моргнула, и в ее изумрудных глазах зажглась надежда.

– Ты что-то придумал?

Я собирался рассказать ей обо всем при личной встрече, но знал, что она не отвяжется от меня. Брачное соглашение тяготило ее так же, как и меня.

– Держи это при себе, иначе вы с Эммой пострадаете, – тихо ответил я, придвинувшись ближе. – У нас есть кое-какие мысли, но...

– Господи, наконец-то!

– Если будешь орать на весь зал, ничего не получится.

Она нахмурилась.

– Прости.

Свадьбу стоило расторгать только тогда, когда у каждого из нас будет устойчивая почва под ногами, иначе удар придется по Изабель и Эмме. Девчонка Карлтон автоматически попадала под огонь, будучи игрушкой Лоренса.

Весь танец я пересказывал план, который так долго разрабатывал. Изабель внимательно слушала и понимающе кивала. Пару раз ее глаза в неверии расширились, напомнив блюдца.

– Нет, Алистер. Вы не можете поступить так с Эммой.

– Лучшего варианта не будет.

– Но... Черт возьми, – прошипела Изабель. – Она убьет меня, когда поймет, что я была в курсе.

– Или поблагодарит за спасение.

О девушке, которую выкупили на аукционе, мне рассказал Лучиано. Удивительно, что Эмма Карлтон была связана с моей будущей невестой. При идеальном раскладе мы спасем и одну, и вторую.

– Хорошо, – кивнула Изабель и сжала губы в плотную линию. – Но тебе стоит кое-что знать.

Я вопросительно наклонил голову.

– Дарси, Леонор, Алекс и Джереми тоже знают о происходящем. И эта... Татум Виндзор, которая перевелась из Синнерса. – Она сморщила нос, отвернувшись от меня, поэтому не заметила моего заинтересованного взгляда. – Отличная замена, ничего не скажешь...