Текст книги "Иллюзия страха"

– Свой, сука! – Начальник хлопнул по столу, на что получил еще один неодобрительный взгляд от Марка.

– Я побежала к двери, но она не открывалась, а потом я кинулась на второй этаж… – договорила Маша.

– Он тебя преследовал?

– Не могу точно сказать. Со страха могло показаться. Когда я бежала в читальный зал, будто видела его тень в кладовке, но не знаю точно, шел ли он за мной. А наверху я разбила витрину. Тогда он точно шел. Я слышала его шаги.

– Значит, вы разбили витрину и побежали дальше, пока не прибежали в тупик? – уточнил Кирилл.

– Да.

– Он к вам подходил?

– Нет, потом подошел Марк Юрьевич. У него глаза были такие же. Я испугалась и кинула в него лампу.

– Попала? – осведомился начальник.

– Нет.

– Жалко.

Даже Маша не удержалась от улыбки, не то что остальные.

– Какого он был роста, комплекции? – вернулся к разговору Кирилл.

– Э-э-э, мне сложно судить. Ну, среднего.

– Так, мужики, встали в ряд! – скомандовал начальник, и все послушно выстроились в шеренгу, а сам он присоединился к подчиненным. – Давай, девочка, вставай и говори, кто из нас более близок к нему по росту и комплекции!

Маша несмело поднялась и пошла вдоль шеренги. Остановилась только напротив Миши Ростова, стоящего последним.

– Мне кажется, похож…

– Ростов! Какой у тебя рост?

– Метр восемьдесят три!

– Но насчет комплекции не уверена. Этот балахон… будто на три размера больше, и штаны тоже висели…

– Хотел скрыть фигуру? – Начальник посмотрел на Кирилла.

– Вполне возможно.

Все расселись обратно, и Кирилл обратился к Маше:

– В принципе, на сегодня все. Если вдруг что-то вспомните, сообщите Марку. Надо бы ее куда-то… отправить, пока мы тут совещаемся, – это он уже сказал Голицыну.

– Ну нет, – покачал головой Марк. – Она постоянно под нашим наблюдением.

– Пусть сидит. Все равно уже знает больше, чем надо, – махнул рукой начальник. – Ну и что мы узнали? Хрен да ни хрена?

Маша навострила уши. Сейчас она немного расслабилась, когда поняла, что в Седьмом отделе, как ей представил это место Голицын, она в безопасности. Да и насчет родителей и подруг она ему поверила. Не могла не верить после того, как он носился с ней вчера ночью.

– Не так уж и мало мы узнали, – отозвался Кирилл. – Первое и самое важное: мы подтвердили, что убийца из своих. Во-вторых, мы примерно знаем его рост и точно знаем, что это мужчина. И почти уверены, что Машу он не видел, потому что питался Натальей. Знаем, что всех своих можно исключить. На собрании был весь отдел.

– Тут вопрос в том, будет ли он пытаться найти Машу или заляжет на дно? – сказал Воронов.

– Мотив, – отрезал Марк. – Мы все еще не знаем мотива, потому что имеем три трупа совершенно разных девушек.

– Подробнее, – приказал Константинов.

– Наталья – полукровка: отец человек, мать акуре, – начал докладывать Воронов. – Отец свалил, очищенный от воспоминаний о дочери. Девочка росла замкнутой, любила читать книжки, друзей почти не имела, тусовки не поощряла. Была вся в работе. С матерью отношения прохладные. Общалась с Владом – это шеф-повар наш, дружила с его дочерью и имела связь с… Марком.

– Голицын? – Константинов вскинул брови.

Марк кашлянул, мельком взглянул на Машу и нехотя ответил:

– Иногда спали… без обязательств. Ничего конкретного, что можно было бы назвать отношениями.

– Прекрасно. И что дальше? Что нам делать дальше? Вчера туда столько народа прыгало, что об этом уже все знают! – снова разорался начальник.

– Мотив, – повторил Марк.

– Да что ты заладил со своим мотивом?! Ищи! Я что, запрещаю? – фыркнул Константинов.

– Будем искать, – пожал плечами Марк. – Я все еще думаю, что Мари сможет посмотреть на все это со стороны. Займемся этим, пока будем прятаться.

Маша непонимающе посмотрела на него, но все вопросы решила отложить на потом, хотя подозревала, что это «потом» наступит уже сейчас.

– Займитесь. Главное, мы узнали – он ими питается. То есть высасывает, как людей. Ответьте мне на вопрос, господа ученые, – как он это делает? – Константинов пристально посмотрел на Марка, а затем на Машу.

– Есть еще один момент, – переключил его внимание на себя Кирилл. – Попытается ли он добраться до Маши? Вы снова будете в Правлении, вас снова будут слушать и передавать дальше, даже несмотря на запрет, а я никого не могу исключить из списков подозреваемых. Надо донести до нашего маньяка что-то, чтобы он расслабился. Информация культивируется, и слухи до него дойдут.

– Скажите, что в связи со стрессом у меня временная амнезия и я в неадеквате. Как только врачи поставят меня на ноги, я, может быть, поведаю вам что-то очень интересное, – предложила Маша и тут же испугалась, поскольку пара десятков глаз уставилась на нее.

– Не бойся, Мари. Ты – гений, – улыбнулся Марк и приобнял ее за плечи.

– Действительно! – воскликнул Кирилл. – Мария права. Так мы успокоим Правление тем, что у нас есть ценный свидетель, и успокоим убийцу, а для себя выиграем время. Скажете, что девушка в Еленовке! Может, он решит пойти ва-банк и придет за ней? А там будут наши под видом санитаров, да и Прохорова сама кого хочешь закопает.

Константинов подумал с минуту и кивнул:

– Неделю выиграем. А может, ублюдок и купится на уловку. Так что вы двое, – он указал на Марка и Машу, – катитесь куда подальше. Туда, где никто вас не найдет. Демон, об этом месте даже эти не должны знать. – Константинов ткнул пальцем в друзей.

Ворон и Кирилл усмехнулись.

– У меня есть такое место, – подтвердил Марк.

– Отлично! Скрываешься от лучших друзей! – наигранно обиделся Ворон.

– Друзья друзьями, а личная жизнь – это личная жизнь, – усмехнулся Марк.

– Простите, – несмело проговорила Маша. – А может, мне все-таки кто-нибудь объяснит, что происходит? А то я вроде как должна на что-то посмотреть другими глазами, а на что – непонятно.

– Хех! – крякнул Константинов. – Она мне нравится – даром что человечка.

– А вы, значит… японские демоны? – парировала Маша.

– Почему японские? – искренне удивился начальник. – Свои, отечественные. Акудзины мы… Да расскажи вкратце, Калинин.

Он махнул рукой, будто разрешая открыть ей то, что раньше было под запретом.

– Вы ведь знаете, кто такие акудзины? – спросил Кирилл, повернувшись к Маше, и та кивнула. – Так вот, мы живем среди людей и питаемся их страхами. Если акудзин убивает человека во время трапезы, случайно или нарочно, то наш отдел его наказывает, отправляя туда, где нет людей. Без питания акудзин мало что может. Это пытка. Так вот, акудзин чувствует страх, боль и прочие негативные эмоции людей, но у своих собратьев этого почувствовать не может. Следовательно, мы не можем питаться друг другом. Но недавно появилось существо, которому удалось выпить уже трех девушек из своих. И мы пытаемся поймать убийцу.

– Ясно… А я тут каким боком, ну, кроме того, что свидетель преступления? – Маша сглотнула, вспомнив прошлую ночь.

– Я хотел, чтобы ты нашла то, что мы упускаем. Помнишь, мы писали план? – ответил уже Марк. – Мы всегда думали, что подобное невозможно, но это случилось. Я подумал, что мы можем не видеть чего-то, потому что сложно посмотреть на себя со стороны, и решил, что у тебя это хорошо получится.

– Курсовая для этого? – уточнила Маша, нахмурившись.

– Ты все правильно поняла, – улыбнулся он. – Остальное расскажу, когда мы спрячемся.

– Вот и идите, а мы работаем по плану. Я думаю, что говорить Правлению; Калинин – в Еленовку, надо подготовить плацдарм. Да так, чтобы сволочь была уверена, что Мария в больнице!

– Тогда держите в курсе, а мы пойдем.

Марк встал и потянул Машу за собой. Они вернулись в кабинет, и он повесил на плечо сразу две сумки – ее и свою.

– Мы сейчас прыгнем, – сказал он, беря Машу за талию и притягивая к себе.

– Что? – не поняла девушка.

– Я сказал: перенесемся. – Не успел он договорить, как пространство кабинета начало искажаться и менять форму, превращаясь в совершенно другое, более светлое и просторное помещение.

Маша ахнула. Они действительно переместились в пространстве.

Глава 12

Марк отпустил Машу, сделал шаг назад и развел руки в стороны:

– Та-дам!

Маша заморгала, будто только что очнулась после долгого сна, и огляделась. Большая светлая комната. По одной стене кухонный гарнитур, рядом обеденный стол с разномастными креслами. Огромная кровать, укрытая белоснежным пледом, диван с кофейным столиком и шкаф. Глухая дверь на дальней стене и одна стена с выходом на улицу и панорамными окнами в пол. А за окнами песчаный пляж с пальмами и бесконечный океан.

Маша даже не нашла, что сказать. Глянула на беспечного Голицына, который снял куртку и стянул пуловер, оставшись в одной майке, и подошла к двери на улицу. Толкнула ее и тут же оказалась в удушающей жаре. Дверь выходила на веранду, где стояли плетеные диванчики, кресла и столик на кованых ножках.

Девушка моментально вспотела и поспешила обратно в дом, где Голицын уже включил кондиционер.

– Я немного подготовился к нашему пребыванию здесь. Ванная там. – Он указал на глухую дверь и несмело улыбнулся. – Холодильник полный. Ты спишь на кровати, я – на диване. Здесь акулы не водятся, так что купайся смело. И я… не был уверен, что Ворон… Иван то есть, возьмет все, что тебе нужно из одежды, так что купил кое-что летнее.

Он открыл шкаф и продемонстрировал несколько платьев, а сам достал с полки одежду для себя.

– Спасибо… – пробормотала Маша.

– Предлагаю тебе принять душ и переодеться, а я пока приготовлю что-нибудь вкусное. Потом поговорим. И давай на «ты». Так будет проще.

– Давайте… То есть давай.

Она разложила вещи из сумки в шкафу, взяла одно из платьев и направилась в ванную. Та представляла из себя «аквариум». Глухой была только стена, примыкающая к комнате. За стеклом пышно цвели изумрудом тропики.

Маша даже не хотела знать, где они. Какая разница? Она заложница в раю. А чем не рай – море, солнце, пальмы и Голицын? Чудное сочетание.

Но лишние мысли ушли в сторону, когда взгляд остановился на белоснежной ванне, стоящей посреди помещения. Привести себя в порядок стоило, да и в осенней одежде Маша уже изнывала от жары. Так что ближайший час обещал быть самым приятным за последние сутки.

•••

Маша вышла из ванной. Волосы были влажные, но фен обнаружить не удалось. Надела легкое белое платье и босиком ступила на теплую плитку.

Голицын уже сидел за столом. На одном краю высились две стопки книг, на другом стояли тарелки и бокалы с вином. Марк уже переоделся и записывал что-то в своем ежедневнике.

Она подошла и села напротив.

– Я, конечно, не повар, но кое-что умею, – отметил он, не отрываясь от записей.

– Спасибо. – Маша придвинула к себе тарелку. Голод уже давно давал о себе знать урчанием в животе. – Что за книги?

– Это наша работа на ближайшую неделю. Чтобы было не скучно. Из библиотеки акудзин.

– Ясно… А разве их можно было выносить оттуда?

– Можно, но только осторожно, – усмехнулся он. – В них нет ценности. Во всяком случае, у нас их по нескольку экземпляров.

Маша начала есть, но долго молчать не смогла и снова задала вопрос:

– Ее теперь закроют? После того, что случилось?

– Нет, что ты. Временно, может, и закроют, пока наши работают да меняют витрину, которую ты разбила, но библиотека очень важна. Ее нельзя закрывать.

При упоминании разбитой витрины Маша покраснела.

– Я думала, что сработает сигнализация, и это его спугнет. Но она не зазвучала.

– Ты была права. – Марк наконец оторвался от записей и отложил ежедневник в сторону. – Она сработала, и это его отпугнуло. Точнее, отпугнул звук разбитого стекла. Каждый из нас знает, что некоторые витрины под охраной. Опергруппе и мне пришло оповещение.

– Значит, это не первое убийство?

– Нет. Может, сначала поешь? – Он глянул на нее, как на глупое дитя.

– Я ем, ем, – кивнула Маша, уткнувшись в тарелку.

Марк пару минут смотрел на нее, будто принимая решение, и наконец заговорил:

– Третье. Третья девушка.

Он вкратце пересказал ей события последних дней и замолчал. Пока он говорил, Маша уже успела доесть и слушала его, попивая вино.

– Значит, монстры существуют. Но вы как бы не монстры, а вполне нормальные ребята, работающие в тайной полиции? Теперь вам надо найти маньяка, который убивает девушек-акудзин странным способом, потому что акудзины не могут питаться акудзинами. Я ничего не упустила?

– Ну, в принципе, все верно, – согласился он.

– А человек может убить акудзина?

– Может, но это почти нереально. Во-первых, мы умеем прыгать в пространстве. Во-вторых, нас может убить фатальное повреждение органов. То есть если ты выстрелишь мне в голову, я могу умереть, а если ты не очень меткая, то я залечу раны максимум за неделю.

– Жаль, а то у меня появилось жгучее желание придушить тебя за то, что втянул меня во все это.

– Виноват, – грустно улыбнулся Марк. – Здесь я очень виноват.

– А зачем? – Маша старалась говорить спокойно – она и была спокойна, но хотелось вызвать у него хотя бы чувство стыда, если, конечно, такие, как Голицын, имеют хоть какие-то чувства.

– Сложный вопрос. Ты злишься?

– Да. Ты же четко сказал: маньяк может захотеть убрать свидетеля. А я вообще-то хочу прожить долгую и счастливую жизнь.

Он очень серьезно посмотрел ей в глаза:

– Мари, я никогда не допущу, чтобы с тобой что-то случилось. Я виноват и несу ответственность. Но мне действительно нужен был именно человек, который посмотрел бы на акудзин со стороны, непредвзято. Понимаешь?

– Пока нет, – честно призналась она. – А что вы чувствуете, когда питаетесь нашими страхами? Ворон сказал, что мой страх вкусный.

Марк удивленно вскинул брови, не ожидая, что она так сразу переключится с обвинений на интерес.

– Ну… Это можно сравнить с едой, но мы не испытываем вкусовых ощущений. Это, скорее, как разные оттенки удовольствия.

– В каком смысле «удовольствия»?

– Ты любишь мед? – внезапно спросил он.

– Люблю.

– Так вот, страх молодых девушек такой же тягучий, сладковатый, как мед. Только представь, что ты не ешь мед, а ярко представляешь себе, как ешь его.

– Кажется, я поняла, – кивнула она. – Вы не едите эмоции, как простую еду, а получаете заряд положительных эмоций, сравнимый с поглощением любимой еды.

– Да, что-то типа этого, то есть это неосязаемо. Это нельзя потрогать. Очень сложно объяснить, наверное, это надо просто чувствовать.

– Хорошо, эмоции молодых девушек – мед, а парней, детей, бабушек?

– По-разному. Люди уникальны. В плане эмоций и характера нет двух одинаковых. Да и не у всех девушек эмоции как мед, у некоторых как сок сельдерея. Зависит от самого человека. Эмоции мужчин более грубые… Ну, это как женщины – варенье, а мужчины – это стейк. Более жесткие. А дети самые вкусные. Как ягодное мороженое или мятный леденец.

– Забавные сравнения… – протянула Маша, хмурясь.

– На самом деле все гораздо сложнее, я просто пытаюсь объяснить это доступным языком. Плохо получается, да? – Марк нервно пригладил волосы, будто ему стало неловко.

– Да нет, нормально, просто подумала над разговором – там, в переговорной. И над тем, что ты сейчас рассказал. Не знаю, как акудзин смог поймать эмоции акудзина и выпить его. Но вдруг он почувствовал, что страх девушек вашего вида в сто раз вкуснее меда или ягодного мороженого? И просто не может остановиться, как наркоман?

– Я не рассматривал ситуацию с этой точки зрения. – Он замер, не донеся бокал до губ. – Но тогда у нас большие проблемы.

– Почему?

– Потому что наркомания почти не лечится. Люди ради дозы продадут все, что есть, и предадут кого угодно. Они не контролируют себя. Они помешаны и оттого опасны.

– Вас это задело, – отметила она. – Тогда другой вариант. Он с этого получает выгоду. Не еду. Еды в огромном мегаполисе у вас предостаточно. Но только вот какую выгоду… У меня мало информации.

Маша скосила глаза на книги, и Марк по-доброму улыбнулся:

– Ну, пробелы в знаниях мы восполним. Времени для этого предостаточно. Но только после того, как ты придешь в себя. Водичка что надо. – Марк подмигнул и кивнул в сторону моря.

Маша на это только улыбнулась:

– Я плохо плаваю.

– Здесь мелководье. Будешь долго идти, а вода все равно будет по пояс.

•••

Уже вечером Маша не выдержала и уселась за книги. Марк решительно заявил, что берет на себя готовку и прочие бытовые проблемы. Видимо, чувствовал себя виноватым и хотел устроить Маше небольшие комфортные каникулы. Так что, пока он стоял у плиты, она бродила по домику с томиком Вальдера Краузе – акудзина, жившего в начале восемнадцатого века.

– То есть почти в каждой стране мира есть общины акудзин? – спросила Маша, на миг оторвавшись от книги.

– Ага, – не отрываясь от готовки, подтвердил Марк.

– И сколько вас живет в России?

– На данный момент пятнадцать тысяч плюс-минус.

– Ничего себе! – удивленно воскликнула Маша. – А в нашем городе?

– Около пяти тысяч.

– Значит, круг подозреваемых огромный?

– Да, около двух тысяч акудзин, – прикинул Марк и поставил на стол миску с салатом.

– Марк… обещайте… пообещай, – исправилась она, – мне, что, когда все это закончится, ты не сотрешь мне память.

Он замер на секунду с тарелками в руках, затем медленно опустил их на стол и оперся ладонями на столешницу.

– Я не могу тебе это обещать, Мари, – произнес он после недолгой паузы. – Есть Правление, и, если они решат, что тебе не стоит помнить о том, что случилось, так оно и будет. Но я приложу все усилия, чтобы этого не произошло. В конце концов, о нас знает немало людей. Мы заключаем браки с людьми, сотрудничаем с ними.

Маша кивнула, принимая его ответ, и тут же всплеснула руками:

– Кстати, о браках! Ты говорил, что есть сильные и слабые сущности. И все девушки были слабыми, а Наталью ты назвал полукровкой. От чего зависит сила сущности?

– Садись за стол, сейчас расскажу. – Марк положил ей на тарелку салат. – Акудзины априори сильнее и выносливее людей. Например, наши кости тверже, регенерация тканей быстрее… Ну, ты понимаешь?

– Понимаю, – кивнула Маша.

– Так вот… мы точно не знаем, но думаем, что тело простого человека не выдержало бы сущность. Чтобы нести в себе сущность, нужно быть чуточку сверхчеловеком. Поэтому сила сущности зависит от того, насколько в акудзине много человеческого, человеческой или иной крови. Я из чистокровных, поэтому моя семья довольна сильна. У Ворона дед был человеком, поэтому он слабее, но ненамного, потому что бабушка из потомственных акудзин. А девушки были слабыми, потому что у них кто-то из родителей человек или сами родители из полукровок. Чем больше в тебе человеческого, тем ты слабее. Так что чем ты физически слабее, тем меньшую сущность сможешь принять при рождении. Надеюсь, нормально объяснил?

– Нормально. Странно, что ты так нервничаешь, ведь ты превосходный лектор, – улыбнулась Маша.

– Одно дело – учить студентов литературного, другое – говорить по теме, которую не преподаешь. Оказывается, это тяжеловато, – усмехнулся Марк.

– Значит, еще одна версия – наш маньяк не любит, как называет это Роулинг, грязнокровок. Тогда у нас те же большие проблемы, потому что нелюбители грязнокровок тоже психи, а значит, непредсказуемы.

– Тогда я точно знаю, кто он такой, – скривился Марк.

– Ух ты! – Маша скептически посмотрела на него. – И кто же?

– Есть один… нехороший акудзин. Его зовут Максим Морозов, и он не любит акудзин со смешанной кровью. По силе мы примерно равны, но он кичится своим происхождением, хотя имеет единокровного брата-полукровку.

– Ладно, а что еще в нем плохого, кроме того, что он говнюк и у тебя к нему личная неприязнь? – Маша подняла брови, призывая Марка к ответу.

– А того, что он говнюк, недостаточно? – хмыкнул тот.

– Нет. Может, он любит мучить детишек? Был замечен в чем-то криминальном, по меркам акудзин? – Маша подняла взгляд к потолку, будто на нем был написан список вопросов. – Может, он живодер? Бьет жену? Он же из богатой и сильной семьи, как и ты. Если бы к вам пришел кто-то и начал бы обвинять в убийствах, что бы вы на это ответили?

– Докажи, – протянул Марк и кивнул. – Да, ты права. Нужны железобетонные доказательства.

– Вот именно, – победоносно улыбнулась Маша.

– Мари, я тебя не узнаю. Ты казалась мне более мягкой… А сейчас я бы рекомендовал Константинову оформить тебя на полную ставку.

Шутка не удалась. Маша, напротив, вмиг стала серьезной.

– Я просто хотела бы быстрее вернуться домой, поэтому в моих интересах помочь вам, а не сидеть сложа руки. И… если честно, мне кажется, зря мы сидим тут. Надо было ловить на живца, как в сериалах, если я, конечно, ему нужна.

– Надо было. Но Кирилл найдет другой способ. Мы с ним это обсуждали. Я никому не позволю рисковать тобой после того, что случилось.

•••

– Мы упустили приманку, – заявил Ворон.

– Я в курсе, – пожал плечами Кирилл, будто все было в порядке.

– И ты так спокойно говоришь об этом? – Ворон остановился перед рабочим столом друга и скрестил руки на груди. – Надо было сначала подумать, как мы выманим урода, а потом отправлять Марка и Машу в отпуск.

– Я обсуждал это с Марком перед совещанием. Демона было не переубедить.

– Так и знал, что этот упрямый баран будет против того, чтобы сделать приманку из студенточки, – фыркнул Ворон. – А у нас есть сутки, чтобы что-то придумать. Да, мы подстроим все так, будто она в больнице, Константинов расскажет об этом Правлению. Но акудзины чувствуют людей, даже когда те спят. Если маньяк и заявится, то тут же поймет, что его налюбили!

– А то я не знаю! – Кирилл, наверное, впервые за все время службы повысил тон. – Вы все такие умные! Одному результаты, другому приманку, третьему безопасность для его человеческой бабы! Я акудзин, мать вашу, а не волшебник! Где я тебе возьму человеческую девушку и заставлю играть роль помешанной студентки?

– Чего ты разорался-то? – Ворон сел и положил ногу на ногу. – Если Константинов одобрит, приманку беру на себя.

Кирилл устало откинулся на спинку кресла:

– У тебя есть человек, который о нас знает?

– Знала, пока я не стер ей память, но можно откатить. Кандидатура что надо. Боевая, – довольно улыбнулся Иван, будто что-то вспомнив.

– Константинов сам хотел использовать Машу, но Демон четко сказал, куда нам всем идти.

– И когда это вы успели перетереть и почему я не в курсе?

– Когда ты утром караулил Машу. Прости, что не сказал. Просто как-то не до этого было. – Кирилл потер уставшие глаза и виновато улыбнулся.

– Значит, все претензии стоит предъявлять Демону? А какого лешего вы вообще его послушали? Он тут даже не работает.

– Зато его отец – вице-президент Правления, – развел руками Кирилл.

– Демон использовал папеньку в своих интересах? – присвистнул Ворон. – Не верю!

– Не говори чепухи! Демон никогда бы не использовал связи отца для решения личных проблем. Только вот об этом знаем ты да я, а остальным образ мышления Демона неведом. Зато известны методы работы Демона-старшего.

– Логично. Хреновый из меня друг, раз посмел так подумать. Но зато я реально могу привлечь очень прикольную и далеко не трусливую человечку.

Кирилл тяжело вздохнул, поднял глаза к потолку, принимая решение, и кивнул:

– Дуй за своей человечкой, а я разработаю план и согласую его с Константиновым. Еще надо Жанну заставить содействовать.

– Вот Жанну заставить проще всего, – усмехнулся Ворон. – Уж больно она любит спасать человечков. Ладно, раз решили, я пошел. Звони, как все утрясешь, а меня ждет очень интересная встреча.

Ворон встал, сцепил руки в замок, потянулся и растянул рот в широкой улыбке, будто предвкушая нечто очень приятное. Затем махнул Кириллу и прыгнул.

А вот Кирилл задумался, что там у Ивана за девушка и не испугается ли она встретиться с маньяком лицом к лицу.