Текст книги "Иллюзия страха"

Ворон открыл рот, делано изумляясь, и обратился к Кириллу:

– Не помнишь, когда Константинов ушел в отставку и на его место пришел Марк Юрьевич?

Кирилл шутливо отвесил Ивану подзатыльник.

– Давай за работу, – бросил он другу и тут же попросил Лежакова взять на себя Макарова.

Воронов раздал парням указания, а Марк тем временем приблизился к кровати и вгляделся в мертвое лицо женщины.

– Картина та же самая, что и с Васнецовой? – обратился он к судмедэксперту.

Эльнар Гасанович глянул на него через плечо и усмехнулся:

– Явление Демона народу. Приветствую, молодой человек. Вы правы, внешне все то же самое.

Марк улыбнулся на «молодого человека» – старая шутка среди них.

– И типаж такой же…

– Думаешь, маньяк выбирал жертву по типажу? – спросил Кирилл, подойдя ближе.

– Это одна из версий, и не самая популярная. Представляешь, как тяжело маньякам в Норвегии, где все блондинки? – усмехнулся Марк. – В нашем случае нужно копать глубже и искать другую связь между жертвами.

– Займешься? – Кирилл повернулся к Ивану, и тот кивнул в ответ.

Марк оглядел комнату, смятую кровать и остановил взгляд на детской кроватке:

– А где ребенок?

– Отец отнес родственникам.

– То есть маньяк не тронул его? – задумчиво прошептал Марк.

– Нет, не тронул. Может, пожалел? – предположил Кирилл.

– Может, – кивнул Марк. – А может, не смог получить от ребенка то, что нужно.

– А что, по-твоему, ему нужно? – почесал затылок Ворон.

– Не знаю. Вы сказали, что Васнецову выпили досуха, тут то же самое, но ведь никто не может тянуть страх из своих же. Какой-то бред.

– А вдруг можно, просто никто никогда об этом не задумывался, – предположил Иван. – Теперь нам тут в сыщиков играть, а менты мы неважнецкие, если честно.

– Какие есть. Других не будет, – отрезал Марк.

– И то правда. – Эльнар Гасанович разогнулся и посмотрел на троицу. – Это у нас только название громкое: Седьмой отдел! Отдел по борьбе с преступностью! А по факту что? Собрали самых сильных и головастых следить за тем, чтоб наши людей досуха не выпивали. Вот и весь сказ! Мы на самом деле – отдел по сохранению нашего общества в тайне от человеков!

Кирилл покачал головой. Все правда. Вспомнил заголовки газет полуторагодичной давности: «Найден труп девочки десяти лет с потрескавшейся серой кожей и кровавыми глазами!» Устали тогда память чистить свидетелям.

Марк же заявления Эльнара проигнорировал. Был согласен, но работа есть работа, так что работают как умеют и с чем имеют.

– Зачем такие сложности? – начал говорить Голицын, вроде ни к кому не обращаясь и в то же время ко всем сразу. – Голодный акудзин может просто постоять под окнами роддома или хосписа. Ну или напугать кого до смерти и стереть память. Зачем ему страх своего собрата? А главное – как он это сделал? Я вот не чувствую твой страх, Кирилл.

– О чем ты? – удивился Калинин.

– Лена подходит под этот типаж. Ты наверняка за нее боишься, но никто не чувствует этого.

Иван повернулся к Кириллу, словно ища в глазах друга подтверждение слов Марка. Кирилл прикрыл глаза на секунду и выдохнул:

– Я ее спрятал.

– Хорошо, – понимающе кивнул Марк. – Значит, нам надо ответить на главный вопрос: а точно ли это кто-то из наших? И для этого мне надо будет поднимать древние как говно мамонта книги.

– И что ты хочешь в них найти? – скептически хмыкнул Ворон.

– Что-нибудь, что намекнет на то, что мы все-таки можем быть уязвимы.

– То есть будешь искать «осиновый кол» против нас же?

Марк кивнул и хищно улыбнулся:

– И осиновый кол, и серебро, и святую воду. Мы сами против себя оружия не искали, но вдруг это делал кто-то другой. Люди, например?

– Или русалки, – усмехнулся Иван, вспомнив смешную девчонку с синими волосами, которая от страха съездила ему по лицу в больнице.

– Ну, эти вряд ли. Наши интересы не пересекаются. Кирилл, надо все-таки проработать связи этих девочек, найти общее, общих знакомых например.

– Займемся, – кивнул Кирилл.

– А труп Васнецовой еще в морге?

– А где ж ему быть? – ответил Эльнар Гасанович. – Я закончил. Забираю и эту тоже.

– Я, пожалуй, прогуляюсь с вами, – заявил Марк. – Хочу увидеть, что там внутри.

Глава 7

– Ты! – Жанна ткнула пальцем Марку в грудь. – Я лечить синяки твоим девкам не нанималась!

– Жаннет, милая, конечно, не нанималась, – примирительно поднял он руки. – Но у тебя ведь целый штат медиков! Поручила бы студенток студентам!

– Нормальные студенты в это время спят! – прошипела она.

Хотела еще что-то добавить, но дверь в холодильник отворилась, и Сухой предложил им зайти. Марк натянул маску, усмехнувшись под ней, и, галантно поклонившись, уступил даме дорогу.

– Шут! – бросила Прохорова и вошла в зал.

Посреди помещения стояло два стола, на которых лежали два почти одинаковых тела – молодые светловолосые девушки, обе с раскрытыми грудными клетками.

Марк приблизился, обошел сначала один стол, внимательно осматривая внутренности, затем второй. Картина была одинаковая: черная слизь, похожая на смолу, заливала органы, а сущности не было, хотя обе девушки несомненно принадлежали к акудзинам.

– Можно в двух словах – что это за хрень? – попросил Марк, поморщившись.

– В двух словах сложно, – вздохнул Сухой и, облокотившись на свободный стол, стоящий у стены, пояснил: – Мы сами не знаем. Ну, то есть это какая-то железистая ткань со следами гнили.

– Гнили? – удивился Марк.

– У меня есть теория, и Эльнар Гасанович тоже склонен так думать… В общем, сущность у акудзин – полноценный орган, как второй желудок. Всем известно, зачем нам два желудка: один – чтобы поддерживать тело, второй – чтобы поддерживать силу. Без подпитки эмоциями людей он не работает. Ну не прыгнешь ты дальше двух метров голодный! Так вот, сущность и не дает телу стариться так, как это происходит у людей. Вот Эльнар Гасанович, например, – Сухой подмигнул коллеге, – выглядит на шестьдесят людских, а по факту сто сорок минуло. Органы наши даже после смерти остаются в относительном порядке, а сущность так и продолжает работать, но уже отключенная от сознания. Именно поэтому мы сжигаем мертвецов. Ну а почему мы это делаем, вы нам, Марк Юрьевич, скорее расскажете, ведь вы историк.

– Мы пришли из огня и уходим в огонь… – пробормотал Марк.

– Верно! Не меняем ничего, ибо наши предки прекрасно описали, что происходит, если нарушить целостность сущности другим путем.

Марк глянул на медиков. Он понимал, о чем речь. В их книгах прекрасно описывалось, что после смерти носителя сущность нельзя ликвидировать иначе, чем через сожжение. В противном случае она могла повести себя непредсказуемо: от переселения в животное и создания тем самым неведомой твари до небольшого апокалипсиса, равноценного взрыву мощной боеголовки.

– Вы не ответили на вопрос, Геннадий Васильевич, – вернулся из своих мыслей Марк.

– Теория в том, что сущность содержится в резервуаре – таком же, как желудок. И, если сущность забрать, остается лишь ни на что не годная оболочка, возможно, державшая форму только за счет сущности.

– Откуда гниль? – Марк нахмурился.

– Хороший вопрос! Можно предположить, что сущность заранее мертва или что, накапливая в себе человеческий гнев и страх, впитывает в себя эту гниль, словно канцерогены.

– Звучит, конечно, странно, но не будем вдаваться в подробности, медицина – не мое. Но почему они такие? Это люди становятся такими, если мы их выпиваем, – спросил Марк, глядя на потрескавшуюся серую кожу Анфисы Макаровой.

– Когда мы едим, сущность влияет на людей, искажая их сознание. Но если перестараться, захватывает и тело. А значит, я все же склоняюсь к тому, что это сделал кто-то из своих, – заключил Сухой и хлопнул в ладоши, будто совершил открытие века.

– Но ведь это невозможно. – Марк сложил руки на груди и скептически обвел всех взглядом. – Чтобы выпить своего, нужно ощущать его. Но мы не можем ощущать эмоции друг друга – ни страха, ни боли. Только предполагать.

– Поэтому это только теория, – согласился Сухой. – Правду, боюсь, мы узнаем, только когда будет пойман преступник.

•••

– Вашу мать! И это вторая за каких-то три дня! Мне, сука, что – всех блондинок попрятать?! А, Калинин?!

На часах было четыре утра. Макарова давно отправили к родственникам, и Кирилл, не дожидаясь Демона, позвонил начальству.

Константинов ходил взад-вперед по переговорной в домашнем халате и уже десять минут орал на подчиненных.

– Чего молчишь?!

– Я свою жену отправил к родственникам, – устало признался Кирилл.

Константинов остановился и в изумлении уставился на него.

– Я бы тоже отправил, если бы был женат, – взял на себя «огонь» Ворон. – Нам пока ничего неизвестно, и, как бы это грубо ни звучало, больше трупов – больше информации. Проверю, могли ли быть девушки связаны между собой чем-то еще, кроме внешности.

– И это первоочередная задача, – заявил внезапно возникший в кабинете Марк.

– Явился! Чтоб тебя черти драли! – словно ожил Константинов.

– И вам не хворать, Олег Дмитрич, – улыбнулся Марк и сел в свободное кресло.

– Где был, что делал? – ехидно раскланялся начальник.

– Книжки писал, лекции читал, трупы разглядывал, – ответил Голицын ему в тон.

– Что нового узнал?

– Я не Розенталь, студенты слушают жопой, убийца с вероятностью девяносто процентов из своих.

– А с этого места давай-ка подробнее, умник, – крякнул Константинов и уселся за стол, придвинув к себе чашку с кофе.

– Это теория наших медиков: если сравнивать трупы людей после того, как их выпили, и трупы девушек – картина одинаковая, а черная слизь может быть оболочкой сущности. Но я все же оставлю десять процентов на то, что это мог быть какой-нибудь доселе неизвестный нам монстр.

– Энергетический вампир? – Лежаков вскинул брови.

– Мы и есть по сути своей энергетические вампиры, – отвечал Марк. – Я бы пока придерживался версии, что это свой. Из этого выходит другой вопрос: как?

– Действительно! – Константинов стукнул кулаком по столу. – Как?!

– Что-то мне подсказывает, что придется спрашивать у преступника, когда его поймаем.

– Демон, ты издеваешься надо мной, что ли?! – Начальник покраснел от возмущения. – Меня уже сегодня в одиннадцать утра ждут на ковер в Правление! Что я им скажу?

– Не знаю, но точно знаю, чего говорить не нужно. – Он поймал на себе взгляды всех присутствующих. – Во-первых, говорить, что убийца из наших: это пока не доказано; во-вторых, говорить, что я участвую в расследовании.

– С первым понятно, а с тобой что не так? – уже спокойно спросил Константинов.

– А я бы хотел оставаться в тени, чтобы была возможность в случае чего понаблюдать со стороны, не боясь спугнуть тварь.

– Загадками говоришь, Демон, – констатировал Ворон.

– Страсть как люблю загадки! – улыбнулся Марк. – Но так надо. В первую очередь стоит выяснить, как связаны девушки, и получить полную информацию с камер, из соцсетей, допросов и прочему по второй жертве. Тогда будет с чем работать.

– Вы меня в могилу загоните, – проворчал Константинов, поднялся и махнул рукой. – Ладно, наплету какую-нибудь ахинею, но долго прикидываться дебилом не выйдет. Правлению нужен хоть какой-то результат! Это не людишки, к смертям которых легко привыкнуть. Это мы, а мы умираем только от старости или если сверху прилетит бетонная плита, но я такого не припомню. Так что работаем, и работаем в темпе вальса!

•••

– Ты же не будешь рассказывать мне ту же чушь, что Константинов сегодня утром?

– Папа, я вообще хотел поспать. У меня законный выходной! Пятница выдалась тяжелая, тем более я не знаю, что там происходит. Мне не докладывают. – На последнем слове Марк зевнул и закрыл глаза.

Он вытянулся в полный рост на диване в кабинете своего отца Юрия Петровича Голицына, который попросил о разговоре тет-а-тет.

– Врешь, – улыбнулся Демон-старший. – Ворон и Кирилл сто процентов докладывают.

– Они просто просили узнать, как такое возможно, чтобы кто-то выпил акудзина.

– И как ты должен это сделать?

Марк сладко потянулся и улыбнулся:

– Как обычно – пойти в библиотеку.

– Двадцать первый век на дворе, а он все в библиотеку ходит, – хмыкнул Голицын-старший.

– Не поверишь! Там о нас и наших предках больше информации, чем в интернете.

– Марк, я серьезно. Второй труп – это уже не шутки. Мне усилить охрану?

– Да брось, на тебя разве что сумасшедший пойдет. Не думаю, что наш маньяк – смертник, – отмахнулся Марк.

– А мать?

– На нее тоже не пойдет. Она сама кого хочешь высосет.

Юрий Петрович встал из-за стола и прошелся взад-вперед по пушистому бежевому ковру. Затем остановился и повернулся к сыну:

– Я серьезно спрашиваю. К чему готовиться?

Марк тяжело вздохнул и сел:

– К труду и обороне. Седьмому отделу так точно. Я пока не могу ничего сказать. Слишком мало времени, слишком мало информации, слишком мало трупов!

– В смысле – «слишком мало трупов»?! – остолбенел Голицын-старший.

– В прямом! Вряд ли наш маньяк подбирал девочек по внешности. У них должна быть другая связь. Я в этом уверен. Это первое. И второе: больше трупов – больше вероятность, что паскуда где-то проколется. Цинично? Да. Но зато честно.

– Ты даже не представляешь, что было на совещании! Все нервничают, боятся. Это хаос, Марк. Акудзины боятся! Немыслимо! А скоро начнут смотреть криво друг на друга! Кирилл им такую фору дал, сказав, что это, возможно, кто-то из своих, – даже Константинов еле убедил всех, что это не точно, а лишь предположение! Вы хотите хаос? Хаос, сынок, страшнее нас самих.

– Что ты от меня хочешь услышать? – спокойно спросил Марк. – Что тебе делать? Я сказал: не дергаться. Подавай пример ледяного спокойствия. Отдел, знаешь ли, уже сутки на ногах. Не бывает так – вынь да положь. Я знаю, что время – это, возможно, чья-то жизнь, но мы не боги, не всесильны.

– Боги… Нет, мы на другой стороне баррикады. Мы демоны и тоже кое-что можем. Любая просьба, Марк, – ты знаешь, где меня искать.

Юрий Петрович отвернулся к окну, давая понять, что даже на общение с собственным сыном есть лимит времени. И тогда Марк прыгнул, не прощаясь.

•••

Вышел в библиотеке. Не простой, а их собственной, куда людям вход был заказан. Старинное здание в центре города открывало свои двери только акудзинам.

Марк любил это место. С детства считал его волшебным, наполненным магией. Конечно, жизнь существ среди людей давно стала обыденностью. Акудзины научились подстраиваться под новые реалии, сосуществовать с людьми, создали корпорацию, которая для простых смертных выглядела обширным бизнесом сильных мира сего, а на деле скрывала демонов от любопытных глаз. Седьмой отдел по документам – охранное предприятие. Больница, частные школы, рестораны, магазины и многое-многое другое было всего лишь ширмой.

Вот и библиотека так же. Частный музей с ресторанчиком для своих. Элитный клуб, куда можно было войти только по приглашению или по праву рождения.

Марк огляделся и улыбнулся, даже не пытаясь скрыть волну удовольствия, накрывшую с головой. Пол, стены, потолок, стойка администратора у противоположной от входа стены – все в панелях темного дерева. Витражные окна, старинные люстры и бра с мягким желтым светом. Из холла вели две двери. Налево библиотека с читальным залом, занимающая часть первого и весь второй этаж. Направо ресторан а-ля карт, работавший днем только пару часов на время бизнес-ланча и вечером, с одиннадцати часов и до глубокой ночи.

За стойкой Наталья. Как всегда, со сложной прической, в белой блузке с рюшами. Наталья – лицо «фирмы» – старалась поддерживать статус заведения, знала наизусть все собрание библиотеки и могла по памяти сказать, на каком этаже, в каком ряду, на каком стеллаже и на какой полке стоит искомая книга.

Девушка оторвалась от работы и, увидев нового посетителя, очаровательно улыбнулась:

– Марк Юрьевич! Желаете продолжить? Я все оставила на столе. Или вы пришли пообедать с Иван Иванычем?

Марк улыбнулся в ответ и приблизился:

– А что, он здесь?

– Да, недавно пришел. Сказал, что голоден как тысяча чертей. – Она снова очаровательно улыбнулась, показывая ровные белые зубки. – Ничего, Влад его сейчас накормит.

Марк ответил на улыбку и подмигнул:

– Тогда книжки подождут, пойду поздороваюсь.

Он обогнул стойку и вошел через двойные витражные двери в вытянутое прямоугольное помещение, в конце которого расположилась массивная барная стойка. В ресторане сейчас было не много народу. Столы стояли в два ряда – у стены и у окна, а между ними образовался широкий проход с красной ковровой дорожкой. Тут и там кадки с пальмами, сквозь оконные витражи проникал рассеянный белый свет: сегодня было пасмурно.

Ворона он заметил сразу. Тот устроился недалеко от входа и уплетал спагетти болоньезе.

– Приятного! – пожелал Марк, усаживаясь напротив.

– Фпафибо!

Тут же подошла миловидная официантка, и Марк заказал себе кофе.

– Что-нибудь выяснил? – спросил он, когда Иван отодвинул от себя пустую тарелку.

– Нет чтоб спросить, как мне спалось и спал ли я вообще, – проворчал друг.

– Ой, прости! – Марк состроил виноватую мину. – Ты спал, Вороненочек?

– Да иди ты! – усмехнулся тот. – Пару часов, и то это сложно назвать сном.

– Так если не спал – значит, работал, значит, есть что сказать.

– Есть, но не тут. – Иван скосил глаза в сторону, призывая посмотреть вглубь зала.

Марк слегка наклонился, чтобы рассмотреть находящееся за пальмой, закрывающей обзор, но тут же принял прежнее положение и скривился. В глубине зала у окна сидели братья Морозовы. И если младший Морозов у Марка не вызывал никаких эмоций, то старшего Морозова, Максима, он терпеть не мог еще со школы.

Заносчивый, наглый, беспринципный гаденыш – самые мягкие эпитеты, которые употреблял Марк в отношении недруга. Тоже из богатого, знатного рода, тоже сильный, почти наравне с ним, тоже умный, но с одним крупным недостатком. В отличие от Марка, Морозов смотрел на незнатных и не таких сильных свысока и считал, что им место только в обслуге.

Марк даже сжал кулаки и скривился, будто ему под нос сунули дохлую кошку.

– Расслабься, – усмехнулся Иван. – Не тронь говно – вонять не будет.

– Не в этом случае, – сквозь зубы прорычал Марк, заметив, что Морозовы уже закончили трапезу и идут к выходу, а старший при этом косится на него.

Ну, точно! Как мог Макс Морозов пройти мимо и не задеть Марка? Никак. Этот прекрасно знает, что никто не будет устраивать здесь разборки, а словесные перепалки и драки для них еще с детства стали сродни спорту.

– Какие акуре! – Морозов раскинул руки в стороны, изображая радость от случайной встречи. – Я думал, ты, Голицын, уже давно повесился в своей школе для человеческих детенышей!

Он остановился, ожидая ответа, а его брат встал за ним бледной тенью.

– В институте, Максим, я работаю в институте. И там, между прочим, учатся и акудзины.

– Хм, такие же слабенькие недоделки, как твой дружок? Слышал, одну такую студенточку уже придушили. Плохо работает Седьмой отдел, – он печально покачал головой, – очень плохо. Отец давно считает, что нам эта контора ни к чему. Работает против своих же! Немыслимо!

– Седьмой отдел работает не против своих, а против ублюдков, возомнивших себя выше других видов. – Иван бросил салфетку на тарелку и с вызовом посмотрел на Морозова, но тот и бровью не повел, нарочно делал вид, что сотрудники Седьмого отдела не существуют в природе. Во всяком случае, для него.

– Нельзя, – начал Морозов, снова обращаясь к Марку, – быть слишком человеколюбивым. Это ошибка.

– Угу, твой отец об этом знает не понаслышке, – парировал Марк, и Морозов дернулся, как от пощечины.

– Туше, – резюмировал Иван.

– Не стоит, Макс. Идем. – Илья Морозов положил руку на плечо брата и добавил: – Идем, Макс, мы опаздываем.

Послав Марку убийственный взгляд, Максим все же уступил и чеканной походкой направился к дверям. Младший от него не отставал, что-то говоря на ходу.

– Ублюдок, – выплюнул Марк.

– Интересно получается. Мы – ну, то есть я, Кирилл и иже с нами – имеем в предках человека, а у этого брат полукровка, но это не считается, – усмехнулся Ворон.

Его прабабка была человеком, поэтому дед родился со слабой сущностью, но зато потом восполнил силу в своих детях, женившись на чистокровной акуре.

А у Морозовых история была куда как интереснее. Эта семья всегда гордилась чистейшей родословной, не разбавленной людьми. Максим был рожден в браке между представителями двух сильнейших родов и принес в этот мир сильную сущность. А через пару лет его любвеобильный отец решил погулять, но вместо простой интрижки влюбился в человеческую девушку, которая подарила ему Илью.

Это был бы грандиозный скандал, если бы мать Максима захотела. Но она не захотела. Решила спустить все на тормозах и не дала обществу повод перемывать ей кости. Никто не знает, что она такого сказала мужу, но Илья воспитывался в их семье и, хоть и знал, что Елена ему не родная, всегда называл матерью только ее.

Да, Илья был слабым по сравнению со многими прочими акудзинами из высшего света, но тихий и спокойный паренек не отсвечивал, прилежно учился на пятерки, блестяще закончил престижный университет. А затем папенька пристроил его на теплое место – руководить департаментом технического обеспечения зданий и сооружений, принадлежавших корпорации.

Так что никто не помнил, что Илья полукровка, но для Максима это была ахиллесова пята, в которую ударил Марк. Да, грубо было втягивать в разборки младшего, но зато поставил на место Макса. В следующий раз будет думать о том, с кем и как разговаривает.