Текст книги "Сафари на черепашку"
![](/books_files/covers/thumbs_240/safari-na-cherepashku-913.jpg)
Автор книги: Дарья Донцова
Жанр: Иронические детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 9
– Простите, вы куда? – встрепенулся я.
– Так сесть хочу.
– Зачем?
– Ты же обещал подвезти.
– Я? Вас? Куда? Когда?
– Ну сейчас, – удивленно пояснил дедушка, – я спросил тебя: «Сынок, не добросишь до поселка?» А ты закивал, заулыбался, разве ж так «нет» говорят?
Я тяжело вздохнул.
– Далеко ваше поселение?
– Нет, – словно ребенок обрадовался дедок, – совсем рядом, направо, налево, да я покажу, не сомневайся, вон шоссейка тянется.
Я вгляделся в грязную колею, похоже, именно по ней лихо рулила на шикарном джипе Марина, больше просто машине нигде не пройти, повсюду тесно растут деревья.
– Не сомневайся, сынок, – приободрил меня дедуля, – это только с виду дорога фиговая, а так еще ничего, проберемся.
Я завел мотор и осторожно двинул чудо российской автопромышленности вперед.
– Налево, теперь прямо, вправо бери, – принялся командовать старичок.
Надобности в его указаниях не было, дорога тут змеилась одна, никаких ответвлений в сторону от нее не отходило.
В конце концов я вырулил на небольшую полянку и затормозил, колея оборвалась, впереди плотной стеной стояли ели. Испытывая волнение, я вышел из машины. Да, именно досюда мы добрались на джипе, бросили его у щита «Берегите лес», а потом пошли вперед вон по той тропке.
– Эй, сынок, – крикнул дед, – чего встал? Никак до ветру захотел? Выбирай любое дерево, у нас просто. Ну, не спи. Быстренько отливай, и едем.
– Куда? – повернулся я к старичку. – Дороги-то нет.
– Как же, вон она.
– Где?
– Левее, под елками.
– Простите, но там лес.
– Нет, бетонка начинается, центральный вход на завод минует и в поселок упирается.
– Право, там одни стволы, «Жигули» не пройдут!
Дедушка, кряхтя, выполз на дорогу.
– Ну молодежь, – с укоризной загундел он, – все бы вам спорить! Кто ж лучше знает! Я, который здесь жизнь провел, или ты? Ну, гляди, Фома неверующий.
Наклонясь вперед, словно престарелый грач, дедок подошел к огромным елям и потянул в сторону одну из низко нависших над землей ветвей.
– Во, любуйся, только поднырнуть – и порядок, ничего твоей машине не сделается.
Я заглянул в образовавшийся просвет. Действительно, за раскидистыми патриархами виднелись бетонные плиты, над ними там и тут колышутся еловые лапы, но пробраться можно.
– Понял? – уточнил старик. – Про этот путь только местные знают, остальные, если занесет кого, назад пятятся. Так едем?
«Жигули» поскакали по неровным блокам.
– Во, – сообщил дед, – вход на завод, бывшая проходная, одна будка осталась.
– А где же цеха? – удивился я. – От них и камней не осталось.
Дедушка хмыкнул.
– Государственная тайна! Под землей они! Целый город.
– Да ну? – заинтересовался я.
– Точно, – закивал старичок, – никого, похоже, кроме меня, и не осталось, кто хорошо знает, чего там. Правда, давненько я вниз не лазил, в девяностом в последний раз ходил, и все, законсервировали производство. Вот как деньги народные пропадают. Небось все про этот завод позабыли давно, а там, внизу, чего только нет! И станки, и склады, и бункер директора, между прочим, на случай атомной войны сделан был, с запасом продовольствия и питьевой воды. Сам-то меня любил, уважал, когда его кабинет закрывали, сказал: «Эх, Николаич, я-то не доживу, а ты, может, увидишь еще нового хозяина, так запомни шифр на двери, а то ведь потеряют документы и ломать примутся, мне в гробу вертеться придется, я сам по спецзаказу дверь делал, простой код такой, начало войны».
– Какой войны? – не сообразил я.
– Так Отечественной, – пояснил старичок, – четыре циферки, только я один знаю, что, набрав их, в кабинет и бункер попадешь. Да! Вот так.
– Вы, наверное, занимали на предприятии ответственный пост, – решил польстить я пенсионеру.
– Конечно, – кивнул тот, – личным шофером у нашего директора Олега Герасимовича работал, возил его везде: и по службе, и налево. Да уж, любил Олег Герасимович баб. Царствие ему небесное, большой ходок был, ловко дела проворачивал. Нина Антоновна, жена его, и не догадывалась. Бывало, звонит в субботу, у нас с супругой в доме у одних телефон стоял, вот какое значение мне придавалось, и говорит тихонько: «План номер два». А я уж в курсе, хватаю машину, приезжаю в Москву, звоню в квартиру, Нина Антоновна дверь открывает и ну ахать: «Выходной же! Олег еще спит!» А я твердо говорю: «Велено на объект везти». Тут и сам из спальни выруливает, строго так жену на место ставит: «Молчи, Нина, дело государственное», – и шмырк одеваться. Я хорошо знал: план номер два – значит, по бабам, а если цифра «один» звучит – то на рыбалку едем. А еще мы с ним по стране поколесили! Принимали нас везде! Эх, есть чего вспомнить. Ладно, спасибо, сынок, докинул до дома.
Я послушно притормозил, бетонная дорога расширилась и превратилась в площадь, ее окружало три четырехэтажных дома – серые от грязи, ветхие сооружения с частично заколоченными окнами. На фасаде одного здания можно было различить сделанную некогда красной краской надпись: «Слава КПСС». А посреди площади стоял памятник Ленину, типовой проект, растиражированный в середине ХХ века практически по всем населенным пунктам СССР. Левая рука вождя мирового пролетариата безвольно свисала вдоль туловища, правая должна была быть вытянута вперед, но эта конечность у монумента отсутствовала.
– Ты по кругу объезжай, – заботливо сказал старичок, – не разворачивайся, между домами сверни вон туда и снова на бетонку попадешь, но не спутай, сразу налево забирай, если вправо возьмешь – там тупик, он ведет к бывшим складам, сверху одна проходная торчит, налево принимай, и к платформе прикатишь. Понял?
– Да, спасибо.
– Это тебе спасибо, тяжело с сумкой по лесу переть. В долгу я перед тобой.
– Ерунда.
– Нет, не привык я людьми пользоваться, – уперся старичок, – если понадоблюсь, приезжай. Дорогу знаешь, дом мой вон тот, адрес проще некуда: здание номер один, квартира один. Повсюду первый. А звать нас Корольков Александр Николаич.
Прихватив туго набитые сумки, бывший шофер довольно бодро вошел в разверстую пасть подъезда. Я посмотрел вслед старику: интересно, сколько подобных ему людей имеется в Подмосковье? Какие тайны они хранят? Кто учитывает брошенные предприятия? Разумно ли не использовать уже имеющиеся мощности? Да хоть этот поселок, в нем же есть коммуникации, и к заводу, естественно, были подведены свет, вода, газ, канализация, телефон. Может, стоит реконструировать подземные цеха? Продать их с аукциона? Наверное, кое-кто из предпринимателей мог бы заинтересоваться таким предложением.
Я влез в «Жигули» и поехал в направлении, указанном Николаичем. Наверное, мне в голову взбрела очередная глупость, завод прекратил работу в эпоху перестройки, сейчас там, под землей, все пришло в негодность, а, как известно, легче построить новое, чем чинить старое. Ладно, хватит заниматься размышлениями, вернусь на поляну к щиту «Берегите лес». Нора велела непременно осмотреть место, где нас посадили в машину похитители Кости.
Внезапно дорога оборвалась около хорошо сохранившегося бетонного забора, за ним виднелась крыша здания. Я вышел из машины и вытащил сигареты. Естественно, я перепутал повороты. Если кто-нибудь, желая предостеречь меня, скажет: «Только не вздумай свернуть налево», – я именно туда и поеду, сам не пойму, отчего такое происходит.
Значит, сейчас я добрался до проходной бывших складов, надо разворачиваться, но где? Впрочем, следует подать чуть левее, там видна площадка.
Внезапно в чаще зачирикала птица. Увы, я полный профан в орнитологии, и определить вид пернатого по пению мне слабо! Пташка выводила рулады самозабвенно, с таким наслаждением, что я заслушался. В городе не услышать соловьиных трелей; в Москве, похоже, остались одни вороны и жирные голуби, и те и другие не вызывают у меня умиления. И потом, я, как правило, не гуляю по столице, просто хожу по улицам, ничего не замечая, а здесь, за городом, легкие наполнились упоительным воздухом, слух ласкало нежное посвистывание, и невесть почему было совершенно умиротворенное настроение.
Улыбаясь своим мыслям, я решил пройти с десяток метров вперед и взглянуть, можно ли развернуться на небольшой площадке. Я добрался до вытоптанного места, повернул голову влево и ахнул. Вдали, за деревьями, маячил щит «Берегите лес».
Забыв обо всем на свете, я побежал к огромному транспаранту, может, в лесу сохранилось еще одно «дацзыбао» прошлых лет? Но нет, это оказался тот самый щит. В левом углу красовалась нарисованная при помощи баллончика с краской рожица, в правом мозолило глаза площадное слово.
Я оглянулся по сторонам. Так, мы пришли из леса, а вот тут находились темно-синие «Жигули». Я присел и стал внимательно осматривать землю. Окурок! Остаток черной дамской сигареты, которые безостановочно смолила Марина. Значит, я не ошибся, именно тут нас посадили в тонированную развалюху и потом усыпили. Но куда могла поехать машина?
Внезапно по спине пробежал жар. Минуточку, а где же роскошный джип? Арапова пропала без вести, я недавно очнулся, машина должна стоять там, где ее бросили, возле щита, но ее там нет! Следовательно, джип убрали? Кто?
Я принялся бегать по лужайке, потом остановился. Спокойно, Иван Павлович, ты озаботился не тем вопросом. Ясное дело, джип украли те, кто замыслил дело. Автомобиль, продав который можно купить квартиру – простите за дурацкий каламбур! – на дороге не валяется. Надо поискать следы шин.
Приняв решение, я, глядя в землю, направился назад, и тут мне за шиворот упала холодная капля – то ли начинался дождь, то ли птичка пошалила. Маленькая неприятность не рассердила, а скорей рассмешила меня, я поднял голову вверх, не обнаружил на небе ни тучи, ни пернатого, хотел идти дальше – и внезапно зацепился взглядом за проходную. Из-за высокого, на удивление целого забора выглядывала только крыша; но сейчас я стоял лицом к воротам, а они оказались существенно ниже изгороди, и перед моим взором предстал второй этаж здания, красная кирпичная стена, одно окно с плотно закрытой рамой, распахнутые железные ставни, на которых чья-то неумелая рука нарисовала орнамент, отдаленно напоминающий виноградные листья. Некогда рисунок был выполнен ярко-зеленой краской, но сейчас она потускнела, местами осыпалась…
Пару секунд я стоял молча, потом ринулся к ржавым железным воротам и попытался открыть их. Куда там, калитки в них не имелось, снаружи створки были заперты на огромный амбарный замок. Побегав вдоль до сих пор крепких ворот, я вытащил телефон и сообщил Норе об увиденном.
– Ага, – удовлетворенно отметила хозяйка, – я предполагала нечто подобное. Ты нашел «Чечню», попытайся проникнуть внутрь.
– К бандитам?
– Там давно никого нет.
– Вы уверены?
– Стопроцентно, – заверила меня Элеонора, – какой смысл им там сидеть? Разыграли спектакль и смылись. Полезай через забор.
– Я?
– Ну не я же.
– Простите, но я никогда не занимался ничем подобным.
– Даже в детстве? – хмыкнула хозяйка.
– Вполне вероятно, что в далеком прошлом…
– Вот сейчас и освежишь забытые навыки, – рявкнула хозяйка, – действуй.
– Но…
– Ваня, тебе надлежит попасть во двор, отыскать подвал и посмотреть, вдруг Марина там?
Я покрылся липким потом.
– На подобное я не способен. И потом… она же… наверное…
– Почти на сто процентов я уверена, что Араповой в убежище нет, – быстро перебила меня Нора. – Ваня, возьми себя в руки, нам надо обследовать территорию, вдруг ты найдешь улики.
– Простите, Нора, – слабо сопротивлялся я, – может, лучше все же обратиться в милицию? Ей-богу, есть достаточный повод! Костя убит.
– Он умер от передозировки снотворного.
– Арапова пропала, наверное, ее сотрудники давно подняли шум.
– Нет.
– Как «нет»?
– Она сообщила всем, что отправилась отдыхать на СПА-курорт в Италию, предупредила подчиненных, что не берет мобильный, дескать, сильно устала и не желает ни о чем и ни о ком слышать. Название гостиницы не сообщила, поэтому Марину не ищут, на службе хозяйку ждут к середине мая, она обещала вернуться пятнадцатого.
– Минуточку, а похороны сына? Она в них не участвовала?
– Костя не погребен.
– Господи, где же он?
Элеонора щелкнула языком.
– Сейчас самое подходящее время, чтобы вести подобный разговор! Милиция, обнаружившая труп, связалась с Эдиком Марковым, главным помощником Марины по фирме «Гема». Эдик взял все хлопоты на себя, Арапову он найти не сумел, поэтому тело парня забальзамировали, оно ждет возвращения матери. И вообще Марков постарался не поднимать шум, всякие пересуды фирме не нужны, абсолютное большинство приятелей Араповой считает, что она расслабляется в Италии, а Костя жив и здоров. Понимаешь, пока Марины нет, нельзя объявить о смерти парня.
– Почему?
– Он скончался от лекарства, которое производит «Гема», этот факт немедленно станет достоянием газет, конкуренты мигом воспользуются ситуацией, и бизнесу Араповой будет нанесен ощутимый удар. Мы не можем сейчас этого допустить. Мы должны найти Марину и сообщить ей о смерти сына, а уж она сама решит, как поступить. Эдик Марков того же мнения.
– Он знает, что хозяйка пропала?
– Да.
– А про «Чечню»?
– Нет.
– Но что, если Марина мертва?
– Мы не нашли тело, значит, считаем ее живой и обязаны хранить чужую тайну.
– Но вдруг обнаружим труп?
– Когда это случится, тогда и станем размышлять, а сейчас хватит тянуть кота за хвост, забирайся во двор, любая обнаруженная тобой мелочь может направить нас в нужную сторону.
– Нора, увольте меня от этого.
– Лезь!
– Ей-богу, не могу!
– Вперед и с песней.
– Тут даже не за что зацепиться.
– Не стони.
– Элеонора, умоляю, а вдруг в подвале лежит труп Араповой!
– Ваня! Прекрати ныть.
– Право слово, я не приспособлен для экстремальных приключений!
– Хорошо.
– Мне можно ехать домой? – возликовал я.
– Конечно, – неожиданно согласилась хозяйка.
– Уже лечу!
– Только к Николетте.
– В каком смысле?
– В прямом.
– Маменька звонила вам и потребовала меня к себе? – недоумевал я.
– Нет, – рубанула Нора, – просто ты у меня более не работаешь, следовательно, отправляешься по месту прописки.
Кровь застучала в висках.
– Так что, Ваняша, выбирай, – цедила Элеонора, – либо со мной – тогда лезь во двор, либо без меня – тогда кати к Николетте. Подумай, что для тебя лучше.
Я снова покрылся потом. Помнится, видел в детстве старинную гравюру под бодрым названием «Выхода нет». На ней был изображен безоружный человек, стоящий на тропинке между львом и тигром. Справа от несчастного скалил клыки царь зверей, слева обнажил острые зубы полосатый хищник. Куда деваться слабому двуногому? Николетта или путешествие в подвал? Жизнь с маменькой или малоприятное приключение? Тигр или лев?
– Так как, Ваня? – ехидно осведомилась Нора, похоже, великолепно зная, что услышит в ответ.
– Уже полез, – безнадежно ответил я.
Глава 10
Это только в голливудских фильмах главный герой, легко опершись одной рукой о верх забора, красивым движением перебрасывает тело через преграду. Впрочем, будь на моем месте гимнаст Немов, может, он тоже бы играючи справился с задачей, но я абсолютно неспортивен, поэтому, с большим трудом уцепившись за ржавую петлю, поставил ноги на выдающиеся вперед кольца, сквозь которые была продета дужка замка.
Открылся вид на двор, я сразу узнал лавочку, на которой вместе с Костей сидел мужчина в черном шлеме, значит, Нора не ошиблась, вот она, «Чечня». Что за мерзавцы поставили сей спектакль?
Злость придала мне силы, сначала я оседлал ворота, потом, держась руками за их верхний край, принялся сползать вниз. От движения куртка задралась, стало холодно, я подергал ногами и неожиданно ощутил под ступнями землю. Руки разжались, ура! Я оказался в нужном месте. Спасибо отцу за подаренный им высокий рост, сейчас он мне помог.
Кое-как отряхнув ладони, я приблизился к лавочке, вокруг ничего, просто вытоптанная земля. Постояв пару минут, я начал бродить по двору, тщательно вглядываясь под ноги, и очень скоро увидел люк, именно из него меня с Мариной вывели наружу.
Железная крышка плотно прилегала к земле, снаружи на ней не имелось ни ручек, ни каких-либо выступов. Наверное, вход в подземелье открывался при помощи какого-то механизма, но где он и как включается?
Логично было предположить, что некая кнопка находится внутри здания. Я обошел кирпичный дом и увидел навес, а под ним дверь, украшенную облупленной вывеской «Помещение № 3».
Без всякой надежды на успех я поднялся по отлично сохранившимся ступенькам, дернул за ручку дверь и удивился: она легко поддалась, замок оказался открыт.
Перед глазами возник небольшой холл, справа, у самого входа стоял турникет, около него высился стеклянный «стакан». Внутри будки, явно предназначенной для дежурного охранника, висел телефонный аппарат, еще пару таких же я заметил на стене слева. Я подошел к ним и увидел сильно пожелтевшее объявление: «Помещение № 4–122, предварительное – 120, сектор общих материалов – 128, распределитель – 126. Назови пароль дня. Внимание: смена пароля ровно в девять. Без регистрации пропуск недействителен». Чуть ниже висели листки: «Женщины, не посетившие смотровой кабинет и не имеющие справки, лишаются талона на обед»; «Получившие молоко за вредность не имеют права менять его на стиральный порошок»; «Бригада № 6 получает продуктовый заказ в буфете главного корпуса»; «Кто не сдал деньги на детскую путевку до 18 мая, не поедет в первую смену».
Я оторвался от чтения и внезапно как будто вернулся в семидесятые годы. Тогда на этом заводе бурлила жизнь, уж не знаю, что производили в подземных цехах: ракеты, самолеты или что-то другое, но секретность тут соблюдали строго, даже названий у подразделений не имелось, никаких там «отделов снабжения», все по номерам и в сопровождении пароля. Женщины в обязательном порядке показывались гинекологу, сотрудники получали продуктовые заказы, кое-кто имел бесплатное молоко, а профком доплачивал за путевки в местный пионерлагерь. Размеренная жизнь с уверенностью в будущем, вполне приличная квартира в заводском поселке, правда, далековато от центра Москвы с его музеями, библиотеками и театрами, но ведь развлекаться ходят редко, а на службу каждый день. Наверное, тут давали неплохие оклады, выделяли дачные участки и путевки в санаторий, на море. Небось имелись детсад, школа, Дом культуры. А главное, рабочие и служащие ощущали гордость, они трудились на оборону отечества, защищали родную страну от когтистой лапы мирового империализма. Нужна ли была этим людям перестройка? Может, просто следовало чуть отпустить вожжи: разрешить открыть тем, кто хотел, мелкий бизнес, импортировать в страну хорошую одежду и продукты, дать людям возможность покупать машины, не препятствовать их поездкам по миру. Глядишь, и остались бы коммунисты у власти, пролилось бы меньше крови…
Я потряс головой, прогнал ненужные размышлизмы и продолжил изучение холла. Повернув турникет – он легко завращался – я ступил на желтую плитку и увидел дверь с табличкой: «Диспетчерская».
В маленькой комнате висел календарь за 88-й год и стоял самый простой двухтумбовый письменный стол с телефоном и панелью с кнопками, украшенными цифрами, всего их было двенадцать. Под стеклом лежало еще одно объявление, вернее, инструкция.
«Дежурный, помни, четкое соблюдение правил обеспечивает безопасность родного предприятия и не дает шанса врагам. Не веди по городскому телефону служебных разговоров. Помни пароль дня. Перед открытием ворот требуй пропуск. Выучи порядок, стань лучшим по профессии.
Внимание – назначение кнопок пульта:
№ 1 – общая тревога, № 2 – блокировка дверей, № 3 – обесточивание рабочего коридора, № 4 – управление решетками первого этажа, № 5 – блокировка лифтов, № 6 – открытие ворот, № 7 – включение связи с главным корпусом, № 8 – подача тока по периметру забора, № 9 – выпуск собак на территорию, № 10 – общая блокировка всех систем, № 11 – открытие люка сброса грязного белья».
Недолго думая, я ткнул пальцем в кнопку с цифрой «11». Ничего не произошло, не зазвенел звонок, не заморгали лампочки, не завыли сирены. Но, с другой стороны, электричество было отключено. Впрочем, грязное белье могло храниться в любом месте, отчего мне пришло в голову, что оно содержалось именно в подвале? И какое грязное белье могло быть на заводе? Или часть служащих ночевала на рабочих местах и для них заправляли постель?
Решив посмотреть, что изменилось во дворе, я снова вышел на улицу, вдохнул упоительный воздух, завернул за угол проходной и сразу увидел, что крышка люка поднялась над землей. Я быстро подошел к ней, наверное, механизм, открывавший вход в хранилище, работал не от электричества, похоже, тут имелась некая гидравлическая система, простая и оттого надежная, а может, это было нечто вроде пружины, не знаю, я не силен в технике. Для меня сейчас важно не то, почему люк отворился, а то, что он стронулся с места, более того, теперь сбоку на нем виднелась ручка.
Я ухватился за железную скобу и со всей силой потянул чугунный кругляш вверх, но он даже не сдвинулся с места. Через десять минут бесплодных мучений я прекратил борьбу с крышкой и пнул ее ногой со словами:
– Раз уж приоткрылась, то шевелись.
В ту же секунду тяжелый диск легко отъехал в сторону, мне оставалось лишь ругать себя за глупость, следовало не тупо тащить крышку вверх, а просто толкнуть ее вбок.
Вот теперь, когда прямо у ног разверзся лаз вниз и обнажилась лесенка, ведущая в подвал, я испытал настоящий страх. Вокруг стояла полнейшая тишина, столь непривычная для городского жителя, никаких индустриальных шумов не доносилось до уха, только пели птицы, однако от их безумных трелей делалось еще тревожней.
Но нельзя же было бесконечно маячить во дворе. Собрав в кулак все мужество, я наклонился над дырой и крикнул:
– Марина!
Никакого звука или шороха.
– Это Иван Павлович! – продолжал я, наклонясь чуть ниже. – Пожалуйста, подайте знак. Вы тут?
В ответ – тишина, я согнулся почти пополам и попытался разглядеть дно «колодца». И тут из нагрудного кармана куртки выпал кошелек. Находись в портмоне лишь деньги, я ни на секунду бы не расстроился и уж точно не стал бы спускаться в подземелье, ясно же, что там никого нет! Но в портмоне, увы, лежали мои права.
Делать нечего: повернувшись лицом к железным ступеням, я начал осторожно спускаться туда, где еще не так давно находился в плену. Одолев половину пути, я замер – ну как я обнаружу потерю? В бункере небось темно, но тут пришло воспоминание: вот я сажусь и… вижу Марину, значит, в подвале есть свет! Откуда? В ту же секунду мне стало понятно, что и сейчас внизу не стоит кромешная тьма. Я ощутил под ногами бетон, встал на пол и осмотрелся. Вот оно что! В потолке имеются отверстия, небольшие, их несколько, и именно они служат источником слабого света. Кто-то в свое время придумал, как сэкономить на электричестве. Поздним вечером, конечно, в подвале зажигали лампы, но утром и днем небось обходились так. Надо, когда вылезу отсюда, пройтись по двору, надеюсь, обнаружу в земле эти прикрытые особым закаленным стеклом дырки.
Поняв, каким образом освещается сей застенок, я глянул под ноги и мгновенно увидел свое портмоне, но в ту же секунду заметил и нечто странное, а именно бесформенную кучу одежды… шикарное белое пальто… сапоги… яркий шарф фиолетового цвета…
Ступни впечатались в пол.
– Марина, – сдавленным голосом шепнул я, – отзовитесь!
Боже, какого дурака я свалял! Преспокойно полез по лестнице, полагая: раз Марина не отзывается, то внутри никого нет. Но почему мне в голову не пришла очень простая мысль: трупы не умеют разговаривать. Похитители, обманув Арапову, получили от нее пин-код и пароль, а потом заперли несчастную в таком месте, где ее гарантированно не могли найти. Марина умерла от голода и жажды.
Проглотив вязкий комок, застывший в горле, я почти подполз к останкам несчастной и в ту же секунду с невероятным облегчением понял: никакого тела под одеждой нет. У стены просто валяются шмотки, а самой женщины и след простыл. Зачем похитители заставили несчастную переодеться? Несмотря на отсутствие ответа на этот вопрос, я слегка приободрился: следовательно, Арапова ушла отсюда живой… Но в ту же секунду озноб снова пробежал по спине: а может, ее похоронили, вырыли яму в лесу, швырнули туда обнаженное тело…
Я смахнул выступивший на лбу пот. Нет, нет, Иван Павлович, не теряй способности логично мыслить. Ну зачем разоблачать труп? И потом, в лесу на свежевырытую могилу могут наткнуться люди, а в сей подпол проникнуть случайно просто невозможно. Но почему с Марины сняли одежду?
Я наклонился, чтобы взять пальто, и ощутил движение ветерка, по полу гулял сквозняк! В ту же секунду я увидел в стене круглую ручку. Присмотрелся: это дверь, крепко запертая. Наверное, она открывается изнутри, между нею и полом есть зазор, оттуда и тянет сквозняком.
Мгновение поколебавшись, я сгреб в кучу одежду и, прижав к себе тряпки вместе с сапогами, осторожно вылез на свет божий. Крышка люка легко, практически без щелчка, встала на место. Через ворота я, предварительно перебросив наружу шмотки Араповой, перелез без всяких эксцессов, а обратный путь домой прошел без приключений.
* * *
Выслушав мой рассказ, Элеонора стала аккуратно перебирать находки. Сначала она осмотрела пальто.
– Дорогая фирма, – констатировала хозяйка, – вещь выпендрежная, привлекающая к себе внимание, явно из последней коллекции, стоит, полагаю, немереных денег. К пальто броский шарфик и сапоги, да уж! Как они тебе, Ваня?
Я обозрел шедевр из тонкой телячьей кожи и по-стариковски забрюзжал:
– Разве можно передвигаться на таких каблуках? И вообще, каким образом женщины ухитряются не падать с них? А чудовищные бантики сзади? Если, не дай бог, они развяжутся, легко запутаться и удариться носом об асфальт!
– Мужчина никогда не поймет женщину, – сделала вывод Нора, изучая сапожки, – от каблуков делаешься выше и стройнее, а шпилька в моде всегда. Что бы там ни придумывали модельеры: балетки, мокасины – только к вечернему платью их никто не наденет. Естественно, на таких шпильках весь день носиться трудно, но Марина в основном сидела, ей не было необходимости пользоваться метро, у подъезда ее всегда ждала машина. Да, сапожки тоже на круглую сумму тянут.
– Но почему Марину переодели? Вещи хорошие, дорогие.
– Именно поэтому, – кивнула хозяйка, – белое пальто с фиолетовым шарфиком и вызывающе роскошная обувь слишком заметны, Марина привлекала к себе взгляды прохожих. Думаю, на нее надели ничем не примечательную куртку и обувь на толстой подметке, пригодную для длительной ходьбы. Сумки тут нет.
– И о чем это говорит?
– Пока не знаю, – побарабанила пальцами по столу Нора, – хорошо. Пальто с шарфом надо убрать в шкаф, пусть пока там повисит. Вели домработнице сапоги вымыть и спрятать в галошницу, ничего ей не объясняй; если она проявит любопытство, скажи, что я купила себе такие.
– Ленка, конечно, не семи пядей во лбу, но в это не поверит никогда, – улыбнулся я.
– Может, ты и прав, – процедила Нора, – ладно, сам приведи обувь в порядок и уложи на антресоли, туда Ленка точно не полезет. Давай поторопись, пока она за продуктами ходит.
Пришлось покорно взять обувь и отправиться отмывать ее от грязи. Чтобы оттереть налипшие куски земли, я взял сначала щетку, засунул руку внутрь сапога и нащупал нечто непонятное. Я перевернул сапог голенищем вниз, потряс его, на кафельный пол спланировал небольшой белый прямоугольник, визитная карточка.
* * *
У Норы, когда она увидела мою случайную находку, загорелись глаза.
– Ну-ка, дай сюда! – воскликнула она. – Интересно! «Рогатый Игорь, менеджер по продажам, фирма „Гема“». Хорошая фамилия для мужчины, а, Ваня?
Я усмехнулся.
– Всякое бывает. У нас на курсе, например, учился поэт Какашкин, и ведь что интересно, он в студенческие годы активно печатался в разных изданиях, но псевдоним брать не хотел. В конце концов его уговорили «отрубить» часть «как», и получился просто Ашкин.
Нора хмыкнула.
– А еще я слышал про балерину Топтыгину, – продолжал я.
– Мне неинтересны твои воспоминания, – сердито оборвала меня хозяйка, – напишешь к старости мемуары – почитаю. Любопытно другое – как визитка угодила в сапог?
– Наверное, продавец, упаковывая обувь, свою вложил, – предположил я, – в качестве рекламы.
Нора крякнула.
– Ваня! Включи мозг! Мы обнаружили сапоги не в коробке! Марина носила их, бумажка бы мешала ей при ходьбе.
– Она тонкая, Арапова ничего бы не почувствовала.
– Нет, довольно плотная картонка, с острыми углами! И потом, никто визитки в обувь не сует.
– Всякое случается.
– И еще! Фирма «Гема», понимаешь? Это предприятие, которое принадлежит Араповой, оно торгует лекарствами и производит их. Я, увы, не слишком в курсе деталей бизнеса Марины, – задумчиво сказала Нора.
– Тогда все понятно! – с ликованием воскликнул я. – Сей Рогатый общался с начальницей.
– И дал ей свою визитку?
– Почему бы нет?
Нора стала кусать нижнюю губу.
– С какой стати ему давать хозяйке свои координаты? И потом, она владелица фирмы, а он менеджер! Не царское это дело – с холопами общаться. Во многих фирмах тщательно соблюдается субординация, простая шестерка не имеет никакой возможности войти в кабинет хозяйки.
Изящные пальцы Норы перевернули визитку.
– Ба, да тут какой-то план. Крестик, потом линия, снова крестик, два кружочка.
– Может, Рогатый объяснял, как проехать к нему домой?
– Ты, Ваня, сегодня в ударе, – хмыкнула Нора, – с какого ляда Марине к парню с такой фамилией в гости ходить?
Я деликатно кашлянул:
– Кхм, марки посмотреть.
Нора стала смеяться.
– Арапова – человек тусовки, она там себе кавалеров найдет.
– Вероятно, Игорь молод и красив, вот она на него и запала, – не сдался я.
Элеонора наклонила голову к плечу.
– Может, ты и прав, а может… В общем, иди звони Игорю, договаривайся с ним о встрече и осторожно, крайне деликатно поговори с парнем. Ни в коем случае не упоминай про сапоги, и вообще, упаси тебя бог сказать что-либо о похищении.
– Но под каким предлогом мне ему звонить?
Хозяйка вытащила из стоящей на письменном столе вазочки конфету.
– Угощайся, Иван Павлович.
– Спасибо, я не большой охотник до сластей.
– А жаль, – улыбнулась Нора, – всем известно, что шоколад улучшает работу мозга, тебе бы не повредила пара кило конфет из какао-бобов, увеличилась бы плотность потока разумных мыслей. Рогатый – менеджер отдела продаж фармацевтической фирмы, скажи ему, что хочешь закупить партию медикаментов для… э…
– Для?
– …медпункта на заводе, – рявкнула Нора, – цигель, Ваня, цигель, ай лю-лю.
– Наверное, Игорь уже ушел, – вздохнул я.
Если честно, то я сильно устал после поездки в Подмосковье и от лазанья по заброшенным местам, хотелось спокойно посидеть с книгой в руках, насладиться чтением и, может, заснуть в тишине, под любимым пледом.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?