Текст книги "Лучший друг отца. Мой грязный секрет"
![](/books_files/covers/thumbs_240/luchshiy-drug-otca-moy-gryaznyy-sekret-292684.jpg)
Автор книги: Даша Литовская
Жанр: Короткие любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 4 страниц)
Лучший друг отца. Мой грязный секрет
Даша Литовская
Лучший друг отца. Мой грязный секрет
Вытягиваю шею, разглядывая в душе голые ягодицы. Загорелые и высокие, их мышцы соблазнительно перекатываются.
– Ой, – тихо пищу.
Мужчина не спеша поворачивается. Его темная бровь ползет вверх. Глаза бесстыже меня изучают, на их дне пляшут смешливые черти.
Я ошалело глазею в ответ, и взгляд сам собой (против воли практически!) спускается ниже.
– Т-ты… Г-голый!
– Я не привык принимать душ в одежде, – отвечает, совсем не смущаясь.
Шумно сглатываю и с большим трудом возвращаю взгляд на лицо.
– Налюбовалась?
Обмотав бедра полотенцем, делает шаг в мою сторону.
На этот же шаг испуганно отступаю.
– К-как… Как я у тебя оказалась?!
Вся моя привычная жизнь перевернулась вверх тормашками, когда в наш город вернулся Данис Асадов.
Лучший друг папы.
И мужчина, которого я любила всю жизнь.
~Глава 1~
Софи.
– Расслабься. Ты сегодня огонь, малая, – произносит мне на ухо мой старший брат. Вздрагиваю от неожиданности.
Поджимаю губы. И с глубочайшим чувством удовлетворения впечатываю свою шпильку в носок его лакированного ботинка.
– Еще раз меня так напугаешь… – шиплю.
Пашка морщится и громко смеется, не обращая внимания на гостей. Он балагур и повеса. И в любой компании свой до мозга костей. В отличие от меня.
На этом празднике жизни я чувствую себя как рыба, но отнюдь не в воде.
– Папе не понравится это платье, – старательно одергиваю облепляющую бедра, серебристую ткань. – Оно вызывающее.
Пашка закатывает глаза.
– Сегодня твой день. Отец тебе слова не скажет, – и ехидно прищурившись, добавляет, – как, впрочем, всегда.
Я не могу не растечься в злорадной улыбке и еле сдерживаюсь, чтобы не показать брату язык. Так повелось, что мы всегда с ним соперничаем. Конечно, с возрастом это уже так остро не проявляется. Но пьедестал родительской любви я занимаю по праву вот уже 18 лет.
Любимица. Умница дочка. Примерная студентка и гордость семьи.
– На, лучше. Выпей, – брат сует мне в руку узкий бокал с пузыристым шампанским. – Расслабишься.
Я по привычке озираюсь по сторонам.
До сегодняшнего дня официальное употребление алкоголя мне было запрещено. Но, кончено же, Пашка всегда утаскивал с праздников пару бутылок Пино-нуар (прим.автора: в данном контексте безалкогольный напиток), а потом мы распивали его в комнате брата прямо из пластиковых стаканчиков.
– Что же вы так богохульствуете, – нарочито серьезно произнесла мать, застав нас однажды за этим занятием. – Пить этот напиток из пластиковых стаканов – настоящее преступление.
Мы с облегчением выдохнули, и с тех пор от мамы особенно не скрывались. А вот от отца…
– Ты теперь имеешь на это все законные основания, – подначивает меня Пашка, и даже помогает поднести руку с бокалом ближе ко рту.
Цокаю языком, замечая в его глазах вызов. Мне не слабо! И с чувством собственного превосходства осушаю бокал до самого дна.
Слегка горьковатый привкус оседает на языке, а пузырьки напитка приятно щекочут. Спустя две секунды по телу льется тепло.
– Ты бы хоть закусывала, алкоголичка, – фыркает Пашка, явно не пораженный моей самоотверженностью. – Софья, Софья, что скажет отец, когда увидит, как ты прибухивешь у него прямо под носом? – Брат с укоризной трясет головой. – Вон он, кстати, идет.
Я тут же мысленно подбираюсь и группируюсь, как перед прыжком в холодную воду. Отец появляется из толпы гостей уже через мгновение.
Оценивает ситуацию, пробегаясь по бокалу в моей руке строгим взглядом:
– Не налегай, – только и произносит, не желая заострять на этом внимание. Смотрит поверх моего плеча, кому-то вежливо улыбаясь, а я не упускаю в это время возможности метнуть в брата испепеляющий взгляд. Съел?
– Хорошо выглядишь, – одобряет отец, возвращая внимание мне. На миг в его глазах мелькает проблеск сентиментальности. – Совсем взрослая у меня стала… Хоть завтра замуж выдавай. А еще вчера с косичками и розовыми бантами бегала… – то ли с унынием, то ли с печалью, задумчиво говорит.
– Я расту, – со смехом пожимаю плечами. – Остановить время даже тебе не под силу, па.
Я люблю папу, хоть порой он и бывает излишне строг и предвзят. Но даже эту предвзятость я способна понять.
Отец крупный бизнесмен, владеющий сетью элитных отелей. Он известен в широких кругах и по крупицам выстраивал свою репутацию.
Было бы странно предполагать, что детям в этой семье будет позволено все то, что позволено детям обычных людей.
Так что, пока в нас с братом зрел юношеский протест, а в головах раз за разом рождались сумасбродные планы, не влезающие ни в одни рамки приличий, отец терпеливо нам объяснял, что каждый поступок имеет последствия.
Надо отдать ему должное. Даже когда мы с Пашкой решили угнать любимый папин мерседес, и разбили его, не проехав и пары метров, он не стал кричать или физически наказывать нас.
Нам всего лишь пришлось целое лето работать по дому вместо прислуги, чтобы компенсировать ремонт дорогого авто.
С тех пор мы умеем ценить материальные вещи гораздо больше, чем до.
– Кстати, я сдала последний экзамен, – с гордостью сообщаю отцу, выхватывая у официанта второй бокал игристого. – На отлично.
Пашка снова закатывает глаза и одними губами произносит что-то похожее на «зубрила».
– Я всегда знал, что ты у меня умница, – хвалит отец, и я загибаю один палец. Вижу, что брат это замечает. – Светлая голова, – продолжает отец. Загибаю второй. – Никогда не даешь мне повода разочароваться. – И третий.
– О, кстати, отец, – делает Пашка свой ход, – совсем забыл тебе сказать, немцы вчера таки подписали с нами договор. Я их дожал.
Брат старше меня всего на три года, но уже занимает в империи отца не последнюю должность.
Я бы не сказала, что он особо старается. Ведь и так прекрасно осведомлен, что бизнес однажды станет по праву его.
– М-да, – задумчиво тянет отец, что-то печатая в телефоне, – но я давал тебе на это срок не больше двух месяцев, а ты «дожал» их за пять. За это время я бы уже два раза нашел других поставщиков.
Я беззвучно смеюсь, пока папа не видит, и демонстративно показываю Пашке руку, где нет ни одного загнутого пальца. Делаю жалостливое лицо. Пашка фыркает и отворачивается.
– Кстати, ты не видела мать? – Хмурится папа, оглядывая толпу.
– Нет, – вру я, ничуть не краснея. – Наверное, общается с кем-то из гостей, – отстраненно передергиваю плечом, подцепляя новый бокал.
На самом же деле, мама уже час торчит возле барной стойки, осушая десятый по счету мартини, и отчаянно флиртует с красавчиком барменом, но отцу об этом знать вовсе не обязательно.
Пашка с отцом рассеиваются в толпе, а я, на правах хозяйки этого вечера, вежливо спрашиваю гостей все ли им нравится.
Папа организовал это торжество в честь моего совершеннолетия. Хотя подобные вечеринки в особняке бизнесмена Павлова вовсе не редкость. Но он не воспринимает их как развлечение. Скорее, как способ собрать нужные связи в одно время и в одном месте.
Сегодня он бессовестно использовал мои 18, чтобы напомнить о нашей семье светскому обществу.
– Ох, милая, – слегка опьянено вздыхает мать, когда я подхожу к барной стойке, – ты у меня такая красивая.
Она переводит взгляд на бармена и хищно ему улыбается:
– Мои гены, – с гордостью произносит.
– Мам, – смеюсь я неловко.
– А что? Уже и похвастаться нельзя? Это сейчас, в тридцать два, мне уже не дано выглядеть так молодо и свежо.
– В сорок пять, – посылаю я бармену красочный взгляд.
– В разведку с тобой не пойдешь, – сетует мать. – Запомни, милая, ты уже никогда не будешь так молода и прекрасна, как сейчас, – она с печалью во взгляде допивает мартини. – В конце концов годы возьмут свое.
– Если я в 45 буду выглядеть как ты, то мне ничего не страшно, – беззаботно шучу, – тебя папа искал.
– Боги… Должно быть, я опять должна держать его под руку весь вечер и улыбаться всем этим скучным людям, пока скулы не сведет.
– Такова уж твоя тяжелая участь, – отрывисто произношу, все же заставляя маму подняться с барного стула и отправиться к папе.
А сама в это время думаю, что я нисколько не солгала. Выглядеть как моя мать, мечтает любая женщина ее возраста. Несмотря на года, она все еще стройна, подтянута и полна жизни. Лишь в последнее время сдает, все чаще о чем-то одиноко печалясь.
Мама добрая женщина. Но душе свободной художницы всегда было тесно в особняке в девятьсот с лишним квадратов.
Даже стандартные развлечения светской львицы, такие как собственный салон красоты, бутик элитной одежды и галерея, не смогли избавить ее от вечно тоскливого взгляда. Может, просто натура такая? Не знаю. Мама любит страдать.
К счастью, в этом я пошла не в нее.
Я пью пятый по счету бокал, когда понимаю, что мозг начинает затягиваться белым туманом.
Все кажется слишком радостным и веселым. Чувства обострены до предела. Мне хочется улыбаться каждому встречному, и вдохнуть в их унылые лица хоть частичку тепла.
Брожу по гостиной, порхая от одной стайки гостей к другой, пока ноги не прирастают к красному ковру на полу.
Я замечаю его неосознанно, краем опьяненного взгляда. Но, даже в таком состоянии, мозг фокусируется на этом мужчине в момент.
И хоть вижу его пока со спины, уверена, что не ошиблась.
Больше ни один мужчина в этой галактике не обладает такой сногсшибательной энергетикой, и не способен приковывать к себе взгляды женщин десятками.
Уверена, в этой гостиной я не единственная, кто сейчас с интересом разглядывает его…
Закусываю губу, чувствуя первые зачатки волнения.
Данис…
Асадов Дåнис Ренатович.
Тридцативосьмилетний миллиардер спустя семь лет вернулся на родину после жизни заграницей.
Я досконально следила за его жизнью с помощью соцсетей. Знаю, что он любит путешествовать (в основном это теплые страны и острова) и женщин (в основном это модели с мировым именем). Последние мелькают в его фото ленте не реже белоснежных песчаных берегов. Но меняются с такой же скоростью, что и страны.
Мужчина и сейчас стоит в компании трех светских львиц, сияющих от улыбок. Они наперебой что-то щебечут, мечтая заполучить крупицу внимания.
Данис высок. Даже очень. В жизни его телосложение ощущается гораздо мощнее, чем на фотках в смартфоне.
Не перекачен, но явно уделяет спорту внимание. Крепкие ноги уверенно расставлены. Одна рука небрежно опущена в карман брюк, а другая сжимает пузатый стакан с виски.
Его угольно-черный костюм сидит как влитой, а белоснежная рубашка слишком выгодно подчеркивает золотистый загар. И пусть я вижу его лишь со спины – лицо помню до мельчайших деталей.
Пронзительный изумрудный взгляд всегда действует гипнотически, даже с экрана моего телефона. Прямой нос, волевой подбородок, не пухлые, но очень красивые губы, и ухоженная щетина.
С моих губ срывается рваный вдох, когда Данис оборачивается, и находит взглядом меня, будто почувствовав что-то.
Бог мой… Фотки даже частично не передают весь масштаб его мужской красоты.
Ноги и руки слабеют. Я старательно выдавливаю улыбку, хотя мышцы лица сейчас сведет судорога от нервов.
Ради этого мужчины я всю неделю так тщательно подбирала платье для сегодняшнего мероприятия. И надела его вопреки возможному неодобрению от отца.
Ради Даниса я сегодня четыре часа провела в салоне красоты своей матери.
И только из-за него я так нервничала и переживала весь вечер.
Данис… Данис… Данис… – Стучит в голове.
Он здесь. Прямо передо мной.
Самый соблазнительный в мире мужчина сейчас находится всего в паре метров.
Наверное, мою реакцию можно счесть странной. Но вы не знаете самого главного.
Данис Асадов – моя первая и единственная любовь.
И лучший друг папы.
Я влюбилась в этого парня, когда мне было 5. Воспылала самым чистым и искренним чувством, получив в подарок от него заморскую плюшевую лошадку, о которой так долго мечтала. Здесь такой не было ни у кого!
Каждый раз ждала с нетерпением, когда Данис вновь зайдет к нам в гости, чтобы похвастаться очередным достижением. Например, тем, что мои рисунки оказались лучшими и победили на конкурсе. Или угостить пирогом, который научилась печь почти что самостоятельно.
Данис всегда внимательно слушал. Восхищался детской мазней, и не подавал вида, что пирог пересолен.
Я обожала его. Однажды даже пообещала выйти за него замуж, как подрасту.
Все тогда весело рассмеялись, а я не понимала, почему никто не воспринимает это всерьез. В отношении моих чувств мало что изменилось с тех пор.
Данис был и остается самым привлекательным в мире мужчиной.
И самым запретным…
По прошествии лет, я, конечно же, понимаю, что не должна смотреть на него таким взглядом, каким пялюсь сейчас.
Что Данис – это последний, к кому мне стоит испытывать нечто подобное.
Что их прочная дружба с отцом навсегда наложила табу на мои детские чувства.
Но разве это имеет значение, когда сердце в груди так истошно колотится, будто грудную клетку готово пробить?
Я делаю маленький шаг, силясь собрать воедино рассудок.
Поздороваюсь просто.
Узнает?
Мне интересно.
Последний раз мы виделись, когда мне было 11, а ему 31. Он с тех пор практически не изменился. А я, конечно же, да.
Данис не отводит от меня глаз, пока я движусь навстречу. Наши взгляды будто прилипли друг к другу.
Я смущенно ему улыбаюсь, уже почти подойдя, когда слышу как кто-то из гостей меня окликает.
По инерции оборачиваюсь. Не замечаю складку на ковровой дорожке. Спотыкаюсь, и отбросив бокал в сторону, лечу прямо на Даниса.
Ужас! Полный провал! Это самое худшее, что могло случиться! – С неимоверным стыдом пульсирует в голове.
Все происходит так быстро, что я и глазом не успеваю моргнуть.
Нахожу себя через мгновение, но вовсе не на полу, а в сильных мужских руках.
Господи боже мой, какой же позор… – Думаю я, боясь открыть глаза.
– Ты в порядке? – Разносится где-то над самым ухом его глубокий бархатный голос. На удивление он остается совершенно спокойным. Хотя ему то чего переживать? Это я готова провалиться сквозь землю.
– Да, – пищу я осипши. Переступаю с одной ноги на другую, стараясь удостовериться, что под туфлями устойчивый пол.
Ноздри щекочет свежий аромат «Эгоиста» и я подсознательно отмечаю, что это самый подходящий для Даниса запах.
Ощущаю, как его ладони до сих пор покоятся на моей талии.
Веду дрожащими пальцами по ткани рубашки и отстраняюсь.
Данис тоже убирает руки, отступая на шаг.
– Извини, – судорожно дышу, боясь поднять взгляд.
– Все в порядке, – благодушно и совершенно искренне отзывается Данис. – Ты прекрасно выглядишь. Очень повзрослела. Рад это видеть. И кстати, с днем рождения, Со-фи, – произносит он, растягивая мое имя на американский манер.
«Узнал» – перманентно отпечатывается в сознании.
Облизываю пересохшие губы и вскидываю на Даниса взгляд.
– Спасибо, – голос дрожит. – а ты ни чуточки не изменился. Заключил контракт с дьяволом? Признавайся, – прячу неловкость позора за глупой шуткой.
Сама же жадно вглядываюсь в пронзительные глаза.
– Сложно выглядеть на 38, когда в душе тебе 20, – дергает мужчина губы в ироничной усмешке. А у меня мурашки бегут по всему телу от его всепоглощающей энергетики…
~Глава 2~
Софи.
Мы с секунду смотрим друг другу в глаза.
Давай, София, соберись. Спроси его, надолго ли он вернулся сюда. Какие планы на ближайшее будущее. Просто, чтобы поддержать вежливую беседу.
Но мысли в голове путаются, а на ум, как на зло, ничего не приходит. Каждый вопрос кажется глупым и слишком бестактным. Наверное, так бывает, когда начинаешь слишком тщательно что-то обдумывать.
– Дан! – Слышится позади веселый голос отца, и Данис бросает взгляд поверх моего плеча. – Ты приехал! – Папа подходит к старому другу, обнимая его. Даже несмотря на скупые проявления мужских чувств – видно как они рады друг другу.
– Не смог проигнорировать твое приглашение, – соглашается Данис, – тем более, что повод достойный, – он вновь бросает взгляд на меня, и на секунду мне кажется, что в глубине зеленых глаз этого человека прячется золото. Я готова смотреть в них до тех пор, пока не упаду на самое дно в поисках тех самых манящих эмоций.
– Да, – с гордостью заявляет отец, притягивая меня ближе к себе, – моя дочь уже совсем взрослая. Я и глазом моргнуть не успел, как она начала по свиданиям бегать. Того и гляди, замуж выскочит, – журит меня добродушно. – Сколько ей было, когда вы последний раз виделись?
– Одиннадцать, – отвечаю я раньше, чем Дан успевает среагировать на вопрос. Он наверняка не помнит в каком возрасте состоялась наша последняя встреча, а ставить его в неловкое положение мне вовсе не хочется.
Данис слегка улыбается.
– Ты носила две тонюсенькие косички и любила розовые банты, – вдруг произносит, а я столбенею. Он действительно помнит такие подробности? Мои щеки начинают краснеть еще до того, как Данис заканчивает свое предложение.
– Сколько воды с тех пор утекло, – кажется, у отца сегодня слишком сентиментальное настроение. Обычно он менее прозаичен.
Мужчины еще недолго говорят о делах, пока я топчусь рядом. Уходить вот так, молча, мне совершенно не хочется. Но и греть уши об их разговор, в котором я все равно ничего не смыслю, тоже неловко.
К счастью, отца уводит глубже в зал его бизнес партнер, и мы с Данисом снова остаемся наедине.
– Как тебе праздник? – С напускной вежливостью интересуюсь. Я то знаю, что торжество выше всяких похвал. «Где лучшие тусовки? У Павловых в доме». Вкус моей матери и деловая хватка отца каждый раз заставляют гостей трепетать от размаха вечеринок.
– Как и всегда, – Дан слега улыбается, и в уголках его губ образуются небольшие заломы. Невольно любуюсь. Даже морщинки его, кажется, красят, а вовсе не старят. – Я помню, как твой отец любит производить впечатление на людей. В этот раз он тоже не упал в грязь лицом, – обводя взглядом интерьер зала гостиной, делает вывод.
Я тихонько смеюсь. Да уж. Кто, кто, а Асадов знает моего отца, как себя. Они слишком долго дружили, чтобы между мужчинами оставались секреты.
Я переступаю с одной ноги на другую. Ступни устали от шпилек, и мне хочется их снять поскорее. Но этот праздник я намерена выстоять до конца (до того конца, когда Данис уйдет, другого смысла оставаться здесь я сегодня не вижу).
– Я должен поздороваться с твоей матерью, иначе она меня не простит, – на миг в его глазах мелькает тень извинения, а мои отражаются легким разочарованием. Заметил ли он? Понял ли, как важен мне был сейчас наш разговор?
Провожаю его глазами, а сама юркаю в узкий коридор сразу за лестницей.
Убедившись, что от посторонних глаз моя персона надежно укрыта, прислоняюсь к стене и зажмуриваюсь.
Да, Софи. Ты могла лучше.
Ведь по сути, это сейчас наша «первая» встреча. Первая с тех времен, когда я была ребенком, и Дан просто не мог смотреть на меня как на девушку.
Интересно, сейчас он хоть на миг допустил мысль, что я могу быть для него привлекательной? Ничего, даже близко похожего, я в его глазах не заметила…
Но там горел теплый огонь дружеской симпатии, а это уже кое-что.
Нет. Конечно, я здравомыслящий человек. Отлично понимаю, что моя детская симпатия вряд ли приведет хоть к чему-то. Это совершенно не те чувства, когда ты просыпаешься и засыпаешь с мыслями об одном человеке.
Я не грежу о нем. Не представляю нашу свадьбу, детей, и совместные вечера в одинаковых пижамах.
Все совершенно не так.
Эти чувства живут во мне столько, что просто стали тихой частью меня. Тихой, но неотъемлемой. Они не требуют сильных эмоциональных затрат. Тем более, что в последние семь лет перспектива встречи была невозможной.
Я себя уже не представляю без симпатии к Дану. Всех парней неосознанно сравниваю именно с ним, и всегда задаюсь мысленным вопросом, что бы сделал Данис в той или иной ситуации.
Допускаю, что выдумала себе идеал. Может быть в жизни он совсем не такой, каким я его себе представляю.
В 11 лет сложно правильно оценить весь внутренний мир человека.
Дан для меня… Что-то вроде невидимого друга, каких дети придумывают. Да. У них невидимый друг. А у меня невидимый парень. Ну и что, что мой невидимый парень точная копия лучшего друга отца? Чем это плохо…?
Зато парень настоящий разительно от него отличается.
Я тихо ойкаю, когда мужские ладони неожиданно ложатся на мои бедра…
~Глава 3~
Софи.
– Решила ото всех улизнуть? – Весело шепчет мне на ухо Андрей. Резко оборачиваюсь. В полутьме узкого коридора я его не сразу заметила.
– У вас что сегодня у всех? – Бурчу недовольно. – Решили довести меня до заикания?
– Напугал?
Оставляю его вопрос без ответа. По-моему, это и так очевидно. Или, быть может, я была слишком глубоко зарыта в своих сокровенных мечтах, что не заметила появления парня?
– Ты только приехал? – Спрашиваю, желая избавиться от настойчивых прикосновений. Но, кажется, Андрея завела полуинтимная обстановка. Или то, что нас в любой момент могут застукать?
Он все теснее ко мне прижимается, оставляя между нашими телами зазор не более сантиметра.
Втягивает мой запах и целует за ухом.
– Соскучился по тебе, просто пиздец, – с жадностью шепчет.
– Сюда в любой момент может кто-то зайти, – шикаю на него.
– Кто? – Смеется негромко, впиваясь поцелуями в шею. – Твои родители? – И после паузы с преувеличенной паникой продолжает: – О бо-оже. Мои родители??? Милая, и те и другие будут счастливы увидеть, как мы воркуем, спрятавшись ото всех.
Я мысленно с ним соглашаюсь. И правда. Мой отец будет на седьмом небе от счастья. Как и в тот день, когда мы с Андреем официально объявили себя парой.
Это случилось чуть больше года назад. Семья Андрея достаточно богата и влиятельна, чтобы отец убедился – дочь выбрала достойную партию.
– Ну все, хватит, – маскируя неловкость улыбкой, я убираю от себя его руки. – Я хотела зайти в туалет.
Андрей не из тех парней, кому требуется повторять дважды. Он достаточно горд и самодостаточен, чтобы не падать до вымаливания ласки и близости. Вообще-то, он всегда был по другую сторону баррикад. Это за ним девушки нашего города таскаются, словно ополоумевшие. Побывать в койке Измайлова – это как заграбастать трофей.
Какое счастье, что мне не нужно быть одной из тех, кто охотится за подобными суперпризами. Поэтому я успешно динамлю Андрея уже больше года. Моя первая ночь должна стать особенной, и я до сих пор думаю, что мы к ней пока не готовы.
Оказавшись в просторной уборной одна, я наконец выдыхаю.
Встаю спиной к зеркалу и запрокидываю голову к потолку, опираясь руками о пьедестал раковины.
Сбрасываю с ног босоножки. С чувством глубокого триумфа внутри, ставлю ступни на холодный мраморный пол.
Да. Так-то лучше.
Прикрываю глаза.
Дан. Дан. Данис Асадов. Как же ты чертовски красив… Ты самый красивый мужчина из всех, что я видела…
Кожа на бедрах все еще ощущает отпечатки рук Андрея, а мне вдруг до боли в груди хочется представить, что там меня касался не он.
Я закусываю губу.
Нет. Так нельзя. Не здесь. Не сейчас.
Я помечтаю о Данисе, когда приеду домой. Но разве здравый рассудок сможет угомонить разбушевавшееся, подернутое шестью (или семью?) бокалами шампанского, сознание?
Я ничего не делаю. Просто представляю его, стоя в тишине мраморной холодной уборной.
Представляю, как он мог бы прикоснуться ко мне своими руками.
Как его ладонь скользнула бы по бедру, а потом, слегка увлекаясь, пробралась бы чуть выше. Под платье.
Ощущаю как собственное дыхание становится слишком тяжелым.
Ему бы понравился мой запах? Я всегда выбираю что-то легкое, не навязчивое. Но из дорогой ниши, чтобы не пахнуть как каждая первая.
Мне хочется наяву видеть, как Данис наклоняется ниже и втягивает мой аромат, легонько касаясь шеи губами.
Я вскидываю дрожащую руку и растираю шею ладонью. На что похожи его прикосновения?
Внизу живота начинает тянуть.
В конце концов, если я девственница, это еще не значит, что я не знаю, как выглядит возбуждение. Я отчетливо улавливаю в себе ноты самых порочных эмоций по отношению к Дану. Но это не отрезвляет, а заводит меня только сильнее.
Рука сама собой перемещается на ключицу, а затем и плечо. Я сдвигаю рукав платья, представляя, что это делает он. Кожа начинает воспламеняться.
Какой он?
Как он целуется?
Что испытывают женщины, прикасаясь к нему?
Он жесткий и властный? Диктатор? Или нежный и податливый, один из тех, кто в сексе отбитый на всю голову альтруист?
Мне кажется, первое… Данис совсем не похож на того, кто готов отдавать, не забирая взамен.
Перед глазами всплывает уже совершенно другая картина…
Как он ставит меня на колени, пристально гладя в глаза. Наматывает волосы на кулак и грубо приказывает взять в рот его член.
Тело простреливает электрический ток. Я представляю все это даже для самой себя неожиданно…
Что послужило причиной? Забористое шампанское на голодный желудок? Или на меня произвела впечатление долгожданная встреча?
Но, вопреки кричащему здравому смыслу, я не открываю глаза, и не останавливаю себя. Рука сжимает грудь через ткань платья, а с губ срывается стон. Довольно отчетливый, громкий. И даже это меня не смущает. Я знаю, что эта уборная спрятана от гостей, и найти ее сможет лишь тот, кто хорошо знает дом.
Еще не успев как следует додумать здравую мысль, я слышу, как возле двери раздается щелчок. Она отворяется, а я с ужасом распахиваю глаза, одергивая руку от платья.
Пол под моими ногами превращается в раскаленную лаву, а стены уборной начинают быстро сужаться, грозясь развить приступ клаустрофобии.
Все помутнело.
В фокусе только Данис, застывший на входе и сжимающий золотистую ручку двери.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?