Текст книги "Две сестры"
![](/books_files/covers/thumbs_240/dve-sestry-185981.jpg)
Автор книги: Давид Фонкинос
Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
18
После похорон мать впала в тяжелую депрессию. Девочек взяла к себе тетка, на что они согласились довольно неохотно. После смерти отца они восприняли это как новое горе. Однако было ясно, что мать совершенно не способна обеспечить им нормальную повседневную жизнь. «Ей нужно побыть одной, чтобы прийти в себя» – так считалось в те времена. Но было и еще одно обстоятельство, неизвестное посторонним и жестоко терзавшее ее. Последний разговор с мужем – мужчиной ее жизни, отцом их дочерей – вылился в ссору. Притом из-за сущего пустяка, ничего важного, но теперь ее неотступно преследовала мысль, что после этой размолвки они расстались навсегда. Вполне возможно даже, думала она, что ссора повлияла на настроение мужа, когда он сел за руль. А впрочем, нет, на это не указывали никакие конкретные факты, чувство вины завело ее слишком далеко. Ведь виновником аварии был не он. Но тем сильней ее мучила горечь потери, чтобы не сказать отвращение к себе. Ей хотелось в последний раз высказать мужу свою любовь… увы, теперь это было невозможно, судьба безжалостно обрекла ее на вечную роковую недосказанность.
Однако ради дочерей нужно было взять себя в руки. Сократить срок траура. И через несколько недель Агата с Матильдой вернулись домой, но там все уже было по-другому. Попытки внести хоть немного жизни в их новое трио выглядели слишком ненатуральными, отдавали притворством. Девочки стремились только к одному – облегчить маме ее горе. Отказались от прежних капризов, не высказывали никаких желаний, были послушны – тише воды ниже травы. Атмосфера в доме была очень странной. По вечерам мать постоянно устраивала просмотры всех прижизненных фотографий покойного отца. О нем полагалось говорить в настоящем времени. Эти ретроспективы часто принимали совсем уж мрачный характер. И девочки инстинктивно тянулись друг к дружке – им казалось, что этот союз поможет сохранению семьи. Они решили никогда не расставаться – словно гибель отца сплотила оставшихся в живых, напоминая о том, как тесно связаны их судьбы.
Но вскоре все приняло совсем иной оборот.
19
Через несколько месяцев мать ощутила боль в груди, и вскоре ее унес рак.
20
После страшных потерь – смерти отца, а затем и матери – Матильда лучше, чем кто-либо, сознавала, что счастье может в один миг разлететься вдребезги. И безжалостное решение Этьена стало всего лишь следующим испытанием после того, что ей уже довелось пережить.
Перебирая последние эпизоды их счастливой совместной жизни, Матильда то и дело обнаруживала предвестия того, что произошло. И поняла, что была слепа: только теперь она осознала, как сильно изменился Этьен за последние недели. Они оба много работали, и она просто утешала себя тем, что повседневная жизнь не всегда может быть такой, какую они вели в отпуске, под августовским солнцем. Воспоминание о счастливых днях в Хорватии иногда вызывало у нее ностальгию, но она была убеждена, что им еще предстоит разделить много других, таких же радостных событий.
![](b00000139.jpg)
И Матильду охватило чувство вины перед Этьеном; она написала ему об этом в нескольких сообщениях: «Прости меня, я не сразу поняла, что ты чувствовал, что ты переживал…» Она не могла смириться с тем, что между ними все кончено, и пыталась переписать историю их любви под иным углом, – увы, когда любовной истории приходит конец, уже ничего не изменишь. Этьен не ответил ни на одно из этих посланий – не из жестокости, а просто считая, что для них обоих будет лучше раз и навсегда отказаться от переписки и попыток истолкования разрыва. Но, несмотря на молчание Этьена, Матильда продолжала уповать на его возвращение: он, конечно, осознает свою ошибку, ведь они не могли жить друг без друга! Отрыв от реальности, даже само это ослепление помогали Матильде жить дальше, как-то держаться. Каждый день она проводила долгие часы в лицее, разъясняя ученикам тексты, анализируя замысел писателей, но при этом ей никак не удавалось подобрать ключи к ситуации, в которую попала сама. Тогда как в романах все выглядело простым и понятным![5]5
«Мне, наверно, следовало бы жить в романе», – как-то раз подумала она.
[Закрыть]
21
Примерно такими были любовные похождения Сабины. Та обожала рассказывать о себе, и Матильду это вполне устраивало – после недавнего события она совершенно утратила способность поддерживать разговор. Сегодня Сабина распространялась не о своих преподавательских успехах, а о любовных. Она провела ночь с мужчиной, с которым незадолго до этого познакомилась в «Тиндере»[6]6
«Тиндер» (англ. Tinder) – модное мобильное приложение для смартфонов, позволяющее знакомиться с людьми, находящимися в пределах досягаемости. Программа определяет ваши координаты по GPS и показывает пользователей в заданном вами радиусе. Иногда «Тиндер» называют «виртуальной свахой».
[Закрыть]. «В переписке он выглядел таким раскованным… Но, знаешь, когда мы встретились, я увидела, что он жутко закомплексован, – я даже усомнилась, он ли писал мне эти послания. К счастью, скоро он расслабился, мы как следует поддали, и дело пошло на лад, вечер удался. Обычно я жду второй встречи, чтобы переспать с мужиком, ты же знаешь. Но он был довольно-таки хорош собой, и я не устояла. Пригласила его к себе. И мы сразу занялись любовью. Вполне успешно, хотя я ожидала большего. Он был не очень-то внимателен ко мне – ну, ты понимаешь, что я имею в виду. Покончив с делом, сразу же закурил сигарету. В такие моменты всегда возникает неловкость, когда нечего друг другу сказать. Но мне хотелось, чтобы он заговорил первым. Это вопрос принципа. И вот минут через пять он наконец-то открыл рот. И знаешь, что он сказал? Что ему пора домой! Ну и слава богу, меня это вполне устраивало, я, вообще-то, предпочитаю спать одна. Вот только я не решалась спросить про следующую встречу. И тут он мне знаешь что заявляет? Что он женат – вот прямо так, на голубом глазу!.. Эй, ты меня слушаешь?
– Да-да.
– Так вот: он пробормотал две-три банальности, а потом выдал – держись, не падай! – «Я предпочитаю сказать тебе правду, потому что провел с тобой шикарный вечер. Ты просто потрясающая девушка, и вот я подумал, что лучше быть с тобой честным. Я должен вернуться домой, к жене». Ну, ты меня знаешь, я за словом в карман не полезу, но тут я просто онемела. А он напялил труселя, натянул носки и отбыл. То есть все, что он мне наплел о своей работе, о своих увлечениях и прочих событиях своей жизни, все это была чистая туфта. Я потом всю ночь не спала, представляешь? И решила, что всё, пора кончать со случайными связями. Пропади они пропадом – все эти сайты знакомств; лучше умереть старой девой.
– Не говори так… я уверена, что ты встретишь порядочного человека.
– Ага, тебе легко говорить. Ты-то купаешься в счастье.
Весь остаток дня Матильда раздумывала над этим выражением – купаться в счастье. А что же происходит, когда достигаешь берега?
22
Молчание Этьена безумно тяготило ее. Она писала ему, что нужно поговорить. Он не отвечал. В некоторые дни это молчание становилось сущей пыткой. Матильда дошла до того, что на переменах запиралась в учительском туалете, чтобы выплакаться. Общие друзья продолжали писать ей, но всякий раз, когда они спрашивали, как дела, она чувствовала себя еще более жалкой. Они предлагали встретиться – она уклонялась под тем предлогом, что завалена работой. Наконец ей все же пришлось принять Бенуа, одного из самых близких друзей Этьена. Вероятно, он явился со специальной миссией, как посланец палача, как мастер по гарантийному обслуживанию товара – в данном случае их разрыва. И конечно, потом все доложит Этьену. Как же ей выглядеть перед ним? Убитой – чтобы вызвать жалость Этьена и заставить его вернуться? Или, наоборот, сияющей и счастливой, чтобы заставить его пожалеть об уходе? Матильда не обманывала себя: может, он и придет повидаться пару раз, а потом они будут обмениваться эсэмэсками и, вполне вероятно, скоро потеряют друг друга из виду. Но она ошиблась в главном: Бенуа вовсе не был посланцем Этьена, ему просто хотелось узнать, как у нее дела. Он всегда хорошо относился к ней и очень тепло принял, когда она появилась в кругу друзей Этьена.
Он позвонил в дверь, и Матильда несколько мгновений рассматривала его в глазок. Бенуа выглядел слегка подавленным, как человек, который навещает больного, чье состояние внушает тревогу. В руке у него был сверток. У Матильды мелькнула мысль: «Если это шоколадный набор, значит он думает, что я в полной депрессии». Наконец она открыла, Бенуа широко улыбнулся и с порога объявил: «Я принес тебе шоколадные конфеты!»
Несколько минут спустя они сидели в гостиной за столом, пили чай и болтали о пустяках. Но в их оживленной беседе сквозило взаимное напряжение. Обсудив политическую обстановку и новости культуры, они перешли к проблемам на работе. Больше всего их страшило молчание, грозившее стать той роковой трещиной, которая поглотила бы их обоих, ибо на дне этой пропасти им неизбежно пришлось бы заговорить об Этьене. И однако, оба понимали, что именно эта тема была целью визита Бенуа, а все остальное – всего лишь длинная невнятная прелюдия. Впрочем, несмотря ни на что, Матильде было приятно общаться с Бенуа, недаром же он обладал и эрудицией, и обаянием. Она даже находила его вполне деликатным… вплоть до того момента, когда он произнес фразу: «Знаешь, он тоже очень переживает».
Вот этого она слышать не могла. Именно Этьен обрек ее на этот кошмар, именно на нем лежала вся ответственность за случившееся, – что ж, возможно, он и впрямь время от времени переживал тяжелые моменты, чувствовал себя виноватым в том, что бросил ее без всякого повода. Но Матильда убедила себя, что монополия на истинное горе принадлежит ей одной.
– Он и вправду очень тебя любил, – продолжал Бенуа.
– Настоящая любовь не может кончиться вот так, вдруг.
– Да, но человек не властен над некоторыми вещами.
– Над чем это он не властен?
– …
– Ну, говори же!
– Да так, ни над чем.
– У тебя какое-то странное лицо. Ты хочешь сообщить мне что-то, чего я не знаю?
– Н-н-нет…
– Бенуа, не мучь меня.
– Ну… я думал, что он тебе сказал.
– Да ничего он не сказал! И с этим «ничего» я живу уже несколько недель.
– Я…
– Ну же!
– Это было сильнее его.
– Что именно?
– Когда он ее снова увидел…
– Кого «ее»?
– Да ты и сама знаешь.
– …
Ах, вот оно в чем дело.
Ирис вернулась.
Матильду словно громом поразило; Бенуа уже горько пожалел, что проговорился. Он пришел к ней с коробкой конфет, это был просто визит вежливости, даже дружбы, который вдруг обернулся катастрофой. Как будто он взорвал бомбу в этой гостиной, – да, именно так, он это ощущал. Однако Матильда попыталась овладеть собой, не выдать своих истинных чувств. Помолчав, она сказала, что слишком заработалась в последнее время и очень утомлена, – таким образом ей хотелось преодолеть свое отчаяние. Бенуа все понял, и они распрощались, условившись вскоре повидаться снова, чего, конечно, не собирались делать. Наконец он покинул квартиру.
И спасибо за конфеты!
23
Ирис
Ирис
Ирис
Ирис
Ирис
Ирис
Ирис
Ирис
Ирис
Ирис
Ирис
Ирис
Ирис
Ирис
Оставшись одна, Матильда начала исписывать страницу за страницей этим проклятым именем, словно зловещим заклинанием. Почему, ну почему Этьен ни разу, ни словом не обмолвился о той? Она тут же написала ему, требуя объяснений. Он ответил только через несколько часов (наверняка в это время трахался с ней! – подумала Матильда), объяснив, что просто не отважился сказать ей правду. Эту жестокую правду. Непоправимую. Любовное уравнение, в котором была одна жертва – она. Ирис вернулась после пятилетнего пребывания в Австралии и заняла ее место. Как ни в чем не бывало. Как будто Матильды и вовсе не было на свете. Как будто она послужила лишь временной заместительницей. И вот теперь вся жизнь насмарку. Воспоминания, планы на будущее (при мысли об их разговоре в Хорватии, о планах на близкую свадьбу Матильда просто сходила с ума), веселые споры, невинные размолвки – все это было лишь бледным подобием, черновиком жизни, в ожидании другой – с настоящей возлюбленной.
Эта новая жестокость окончательно добила Матильду. До сих пор она еще могла утешаться тем, что на ее долю выпала подлинная история любви, которая плохо закончилась, как и все любовные истории. Да, это ужасно, но такова жизнь. Однако высшая точка их отношений была пройдена с болью, с беспощадным сознанием того, что она – всего лишь временная замена в сердце мужчины. Мужчины, который был для нее всем. Какое страшное унижение! Хотя, по правде говоря, Ирис никогда не переставала ее тревожить. Она ведь не с неба упала, она упала из прошлого. И в начале их романа незримо, но постоянно присутствовала рядом. Матильда ясно чувствовала, что этот печальный призрак витает над их зарождавшейся любовью, иногда окрашивая ее легкой меланхолией. А в действительности все было еще сложнее: Матильду растрогало горе молодого человека, страдавшего от разрыва с любимой. Она прочитала слишком много английских романов девятнадцатого века и глубоко прониклась их сентиментальностью, неотделимой от страдания.
Со временем их отношения упрочились. Разумеется, теперь уже не стоило и вспоминать о той, прошлой истории, когда Этьен был безумно влюблен в Ирис. Любовь всегда должна начинаться с нуля. Но Матильда не забывала о той женщине, ей хотелось побольше разузнать о ней:
– Расскажи мне, что между вами произошло?
– Ты действительно хочешь это услышать?
– Да… мне кажется, да… – отвечала она, ее подстегивал тот странный мазохизм, который иногда побуждает человека наслаждаться причиняемой ему болью. Матильда хотела знать, какой была прошлая любовь Этьена, чувство, открывавшее мучительную, но очевидную истину: прежде он любил гораздо более страстно.
Вот какова была эта история: после двух лет бурного романа Ирис неожиданно уехала, объявив, что хочет изменить свою жизнь: в Париже она не добилась профессионального успеха и не видит никаких перспектив в будущем. Она и раньше нередко говорила, что когда-нибудь уедет в Австралию. На несколько месяцев или на несколько лет, все равно. Уедет куда глаза глядят, откроет для себя новые горизонты – в общем, ничего оригинального. В те времена слова «уехать в Австралию» были расхожим слоганом для любого двадцатилетнего европейца[7]7
Так же, как желание «уехать в Индию» было типичным для сорокалетнего европейца, а «уехать в Швейцарию» – для того, кто достиг шестидесяти лет.
[Закрыть]. Встреча с Этьеном помешала осуществлению этого замысла, но, несмотря на любовь к нему, Ирис постоянно мучила мысль, что их роман противоречит ее жизненной установке. И тогда она решила уехать. Однако Этьен распознал ее намерения. Так что лучше было разом оборвать отношения. «Умоляю… не уезжай!» – заклинал он. Ему хотелось добавить: «Мы ведь так счастливы», но пришлось смириться с очевидным: женщина, готовая уехать на край света, не может быть вполне счастлива рядом с тобой. Этьен пытался понять доводы Ирис, ее жажду «реализоваться, стать независимой», но ему невыносимо больно было сознавать, что она так легко растоптала их любовь. В конечном счете Этьен подумал: некоторые истории любви умирают оттого, что начались слишком рано; Ирис очень молода, она еще не успела узнать жизнь. Это тяжким грузом легло ему на сердце. У него не было сил бороться. И она покинула его, растерянного, убитого этим абсурдным концом их романа.
Она предлагала ему «оставаться на связи», но он в конечном счете предпочел разом порвать с ней все отношения: лучше уж полное отсутствие Ирис, чем случайные разговоры время от времени, подобные блуждающим в пространстве неприкаянным душам. Иногда Этьен находил в «Инстаграме» фотографии Ирис, но ему становилось так больно, что он принудил себя к окончательному разрыву, заблокировав ее в социальных сетях на всех страницах. Она сделала то же самое – вот так кончается современная любовь.
24
За этим последовало несколько коротких любовных интрижек, но каждый раз Этьен с болью ощущал отсутствие Ирис. Все другие женщины напоминали ему одну, только одну женщину – ее. Она была его первой любовью, и он переносил свое чувство тяжело, как пожизненное заключение.
Но прошло какое-то время, и выяснилось, что это не так, что можно «сбросить кандалы». Когда Этьен впервые увидел Матильду, он нашел ее совершенно очаровательной. Прежде он был неспособен ответить на вопрос, какой тип женщин ему нравится: он думал, что у него нет четких критериев. Теоретически любая женщина могла либо приглянуться ему, либо нет. Матильда понравилась Этьену с первого взгляда, более того, он сразу инстинктивно потянулся к ней. Его сердцем все еще владела Ирис, но теперь он впервые почувствовал, что хочет еще раз встретиться с другой девушкой. И конечно, это было взаимно[8]8
Только теперь Матильда, написавшая статью о Флобере, ясно поняла смысл фразы, повествующей о встрече с любимым человеком: «Мир внезапно расширился».
[Закрыть]. Матильде показалось, что она всегда знала этого человека.
Ей почудилось, что они встретились не впервые, что он давно жил в ее сердце смутным предчувствием любви.
Этьен и Матильда оказались рядом на балконе квартиры их общего друга, устроившего вечеринку; как потом выяснилось, они не очень-то хорошо и знали этого общего друга. Скорее это был некий общий знакомый. Один из тех, кто случайно встречается вам в жизни и, сам того не желая, круто изменяет ее.
Такова была сцена, которую оба влюбленных впоследствии непрерывно пересказывали друг другу. Все такие пары, одержимые стремлением облекать свои чувства в слова, обожают напоминать друг другу подробности их первой встречи. Им часто кажется, что она была волшебным, фантастическим стечением обстоятельств, тогда как в большинстве случаев все происходило самым что ни на есть банальным образом.
– Ты только вдумайся! Это было чудо… именно чудо… то, что мы оказались на том балконе одновременно!
– Да, просто невероятно.
– И самое удивительное, что мы с тобой оба не курим.
– Да, потрясающе! Просто захотели подышать воздухом.
– Но как же это прекрасно: искали прохлады… а нашли любовь.
– Куда лучше, чем наоборот! Искать любовь… а найти прохладу.
– Ха-ха-ха!
И они дружно смеялись над этой пленительной глупостью любовного лепета.
Матильда сразу поняла, что Этьен подвержен приступам уныния: Ирис все еще стояла на пути к новому счастью, которое протягивало ему руки. Со всей энергией влюбленности она попыталась прогнать эту скорбь, навсегда закрыть призракам прошлого доступ в настоящее. И вскоре достигла цели. Однажды Этьен объявил: «Сам не понимаю, как я мог любить эту ветреную, непостоянную женщину, достойную презрения. Теперь она для меня никто и звать никак!» С прошлым было покончено. По крайней мере, на время.
25
Несколько месяцев назад Ирис вернулась на родину. И сразу же прислала эсэмэску Этьену. Она не хотела, чтобы он узнал о ее приезде из чужих уст, от общих друзей. Тех самых друзей, у которых они рисковали нечаянно встретиться.
Этьена поразила эта новость. Ирис написала просто: «Я хотела сообщить тебе, что вернулась в Париж. Надеюсь, ты в порядке. Целую, Ирис». Три фразы – и это после пяти лет молчания! Что делать – стереть письмо? Или ответить: «Рад за тебя. С возвращением». Ждет ли она ответа? И главное: хочет ли снова увидеться с ним? Этьен не знал, что делать. Он представил себе банальную встречу в кафе: они вкратце расскажут друг другу о своей жизни за те годы, что провели врозь, и на том их беседа закончится, попав в безнадежный тупик. Все прошло, им больше не о чем говорить. Главное, избежать патетических воспоминаний о разрыве, держаться вежливо, любезно – и это с человеком, который некогда был вам дороже всего на свете, вместе с которым не страшно даже кончить жизнь самоубийством[9]9
Думая об этом, Этьен вспоминал фильм Франсуа Трюффо «Семейный очаг», который они с Ирис обожали: в этом фильме Киоко, японская подруга Антуана Дионеля, говорит ему: «Если я когда-нибудь соберусь покончить жизнь самоубийством, мне очень хотелось бы сделать это вместе с тобой».
[Закрыть]. Нет, возвращаться к прошлому совершенно бессмысленно. И Этьен не ответил на сообщение.
Прошло несколько недель, и она прислала новую эсэмэску, все в том же непринужденном тоне: «Я понимаю, почему ты не ответил, просто хотела сказать, что была бы рада как-нибудь встретиться и пообедать с тобой. Ирис». Этьен воспринял это послание так же, как первое: он никак не мог определить, хочется ему встречи с Ирис или нет. И все же он часто склонялся к мысли, что неплохо бы увидеться с ней. Он воображал, что она вернулась в Париж потому, что не добилась успеха там. Самовлюбленный мужчина, наверно, радовался бы тому, что она потерпела крушение после разрыва с ним. Но это был не его случай, он таких чувств не испытывал. Этьен желал добра этой женщине, он всегда желал и будет желать ей добра. За истекшие годы ему наконец стали понятны причины ее бегства. И теперь он хотел только одного: пускай она будет счастлива, пускай найдет где-нибудь то, что так неустанно, почти одержимо искала, – душевный покой.
И снова Этьен решил было не отвечать, но тут накануне вечером у них в доме произошло одно событие. Глупое событие, нелепое и пустячное, однако его последствия оказались роковыми. Этьен поссорился с Матильдой, как это нередко бывает с любой парой, когда люди раздражаются из-за какой-нибудь ерунды, буквально на пустом месте. Это может быть плохо понятым сообщением, неверно истолкованным словом или просто неудачно поставленной запятой, исказившей тон фразы. Да, именно этой запятой предстояло изменить многие судьбы.
Наутро Этьен покинул квартиру, еще не остыв после вчерашней размолвки. В таких ситуациях обида, как правило, раздувается до непомерных размеров. Человек говорит себе: хватит с меня, больше не могу! И упивается черной тоской, прекрасно зная, что вечером их ждет счастливое примирение. Вот и эта мелкая ссора не оставляла никаких сомнений в том, что Этьен любил Матильду. Но именно из-за такого пустячного недоразумения он совершил капитальную глупость, сказав себе: «Раз так, я отвечу Ирис».
Что он и сделал.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?