Текст книги "Голубая ива"
![](/books_files/covers/thumbs_240/golubaya-iva-3702.jpg)
Автор книги: Дебора Смит
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 5
Джеймс, ни о чем не подозревая, вышел из раздевалки гимнастического зала школы Эвертайд, и вдруг сокрушительный удар в спину поверг его наземь. В тот же момент его ударили в висок, он упал в лужу, смутно осознавая, что вода, просачиваясь сквозь его брюки-хаки, здорово щиплет ободранные колени.
– Да, у тебя еще кишка тонка играть в нашей школьной команде, – услышал он чей-то насмешливый голос.
Рядом кто-то добавил:
– Из-за тебя, засранец, меня вышибли из команды.
Перед глазами Джеймса все плыло, в ушах звенело, но он узнал их голоса: его однокурсники. Они, конечно, старше, но играют в баскетбол ничуть не лучше, и реакция у них не слишком. Он, пожалуй, постабильнее и на площадке смотрится лучше.
Он попытался встать, но чей-то огромный ботинок придавил его, причиняя сильную боль в груди. Сквозь полуприкрытые глаза он увидел перед собой их ноги, темная слепая ярость привела его в чувство.
«Не спеши, – стучало в висках. – Подумай».
Обидчики так и сыпали оскорблениями:
– Нечего тебе здесь учиться, Коулбрук. Да и всем остальным из твоей семьи тоже. Почему бы вам не ходить в обыкновенную школу вместе с неграми и итальянцами?
– Твоего отца вышвырнули из загородного клуба за неуплату по счетам. Мой отец говорит, что он проходимец. Ты точно такой же.
– Коулбрук, говорят, ты приударил за старшекурсницей?
– Весь в своего старика.
– А мать у тебя проститутка, это уже всем известно.
Джеймс вскочил на ноги словно от электрического разряда и ударил одного из парней головой в живот. Ему немного полегчало, когда тот вскрикнул от боли.
Второго Джеймс ударил коленом в пах. Парень скрючился и получил кулаком снизу вверх. Раздался какой-то хруст, кровь хлестала из носа, ноги обидчика подкосились…
Первый, оправившись от удара, бросился на Джеймса, но Коулбрук увернулся и, схватив негодяя за волосы, ударил кулаком в висок. Тот рухнул на тротуар ничком, взвыв от боли.
Джеймс глядел на них сверху вниз, расставив ноги, сжав кулаки и выжидая. Теперь понятно, почему бабушка послала Артемаса в военную школу, а дядя Чарли удерживает его там. Артемасу как старшему надлежит стать защитником семьи, причем он уже сильно преуспел в этом, а как человек гораздо лучше и дяди Чарли и отца. Джеймс не только любил старшего брата, но и уважал его, как средневековый рыцарь в исторических книгах, которые он просто глотал.
Артемас был семейным королем. А Джеймс готовился стать его военным министром.
* * *
– Говорят, что ты зачинщик. – Директор вызвал Джеймса в богато убранный антиквариатом кабинет. Они лгут, – спокойно ответил Коулбрук.
Директор школы, маленький, тщедушный человечек, похлопал ладонью по папке с его делом.
– Ты хороший ученик, превосходный спортсмен… но у тебя фамильная предрасположенность к безответственному поведению. Во всех драках и ссорах обязательно замешан кто-нибудь из твоих родных.
– Мы просто-напросто защищаемся.
Директор бросил папку на стол, недовольно сощурился.
– Один из этих парней лежит со сломанным носом, другой – с сотрясением мозга, а сам ты отделался всего лишь несколькими синяками.
– Потому что я сильнее.
– Или имеешь наследственную порочность. – Директор ударил кулаком по столу. – Я хочу знать причину драки. И жду признания, что зачинщик – ты.
– Я этого не сделаю.
– Я могу выгнать тебя. Тебя и всех твоих защищающихся братьев и сестер.
– Не можете. У бабушки большие связи. Нас зачислили сюда по протекции сенатора де Витта. Вы не посмеете пойти наперекор сенатору.
Лицо директора потемнело от бессильной ярости. Джеймс едва сдержал улыбку.
* * *
Джеймс стоял, где ему было приказано, посреди вестибюля. Остальные Коулбруки появились в холле в полдень, все четверо запыхались от безумной спешки. Они обступили брата: Касс – дежурная по столовой с жирными пятнами на униформе; Майкл – бледный и худой, но с гордо поднятой головой; Элизабет – порывистая и запуганная; и семилетняя Джулия, с восторгом в глазах, покусывая от волнения кончик косички.
– Возвращайтесь в класс, – строго скомандовал Джеймс.
– Это неправильно, – выпалил Майкл. – Ты ведь не виноват.
– И долго ты собираешься здесь стоять? – Губы Элизабет слегка дрожали.
Касс фыркнула:
– Глупышка, всего лишь до тех пор, пока не признается в том, чего не совершал.
– Тогда долго, – заключила Джулия, утвердительно кивнув головой.
Майкл расправил плечи и, гордо подняв голову, встал рядом с Джеймсом:
– Мы остаемся с тобой.
– А я сказал – уходите.
– Артемас наверняка бы нас поддержал, – вмешалась Элизабет. – Он всегда учил нас держаться вместе.
Тут уж крыть было нечем. Джеймс промолчал. Малыши встали рядом.
* * *
Директриса младших классов тряслась от гнева, размахивая кулаками. Ясно, что заставить молодых людей подчиниться можно было только силой.
– Я не в состоянии больше терпеть ваши выходки и немедленно вызываю ваших родителей.
Джеймс сверкнул ненавидящим взглядом, внутри у него все похолодело.
– Наши родители гостят у друзей на Гаваях. Они приедут не раньше чем через месяц.
– Так я и знала. – Директриса отвратительно ухмыльнулась. – Ладно, пусть тогда все посмотрят, как это унизительно! Оставайтесь здесь!
Она ушла, оставив их в мрачном, отдающем эхом холле, отделанном деревянными панелями, с темным мраморным полом. Майкл закашлял.
– Ненавижу! – Кассандра со злостью грызла ногти.
– Делайте вид, что вам все равно. – Джеймс окинул взглядом свою присмиревшую армию. Учащиеся и учителя, проходя мимо, изумленно оглядывались. Свою военную куртку Джеймс отдал Джулии, она обняла его за талию. Элизабет слабо оперлась на него с другой стороны. Майкл, скрестив за спиной руки, с умным видом покашливал. Касс прохаживалась туда-сюда и время от времени крутила пальцем у виска, глядя на старшеклассников, снующих мимо.
Джеймс гордился своей маленькой армией помощи и периодически расправлял затекшие плечи.
Спустя несколько часов Майклу стало плохо, бледное личико одиннадцатилетнего мальчика сморщилось, как у старика. Джеймс не на шутку взволновался.
– Пойду скажу, что драка произошла по моей вине, – бросил он.
Майкл тотчас упрямо замотал головой:
– Только попробуй, и я сверну тебе шею. Я все расскажу Артемасу, посмотрим, как он тебя похвалит!
– Заткнись, хиляк, смотреть тошно.
– Стойте, – объявила Касс, вытащила полплитки шоколада из куртки и протянула Майклу. – Вот. Съешь, поможет.
– Касс, убери шоколад, – в испуге шепнула Джулия.
В дверях вестибюля показалась невысокая девушка – зачесанные назад темные волосы, серьезный взгляд больших красивых глаз.
– Я пришла тебя проведать. – Остановившись перед Майклом, она посмотрела на Джеймса так, словно готова была умереть за него, лишь бы избавить от неприятностей.
Он мрачно сверкнул глазами. Дело в том, что Элис Виндхам училась вместе с Майклом и Элизабет и, вероятно, была их самой близкой подругой, но влюбилась в Джеймса и при встрече всегда тушевалась.
– Все в порядке, – с достоинством бросил Майкл. – Мы, Коулбруки, всегда попадаем в переделки.
Элис с печальным обожанием подняла глаза на Джеймса. От этого взгляда ему стало не по себе: не такой уж он замечательный… да и вообще не жаждал он никакого обожания, а хотел бороться и побеждать.
– Я знаю, ты не виноват, – без тени сомнения произнесла она.
– Возвращайся, а то учителя заметят твое отсутствие.
– Меня это не волнует, я пришла поговорить с тобой.
– Уходи.
На нее было жалко смотреть, и в душе он ругал себя за непростительную грубость. Родители девушки умерли, жила она с выжившей из ума старой теткой. По словам бабушки, эта старая леди уделяла больше внимания своим любимым кошкам, чем Элис. Джеймс наклонился и прошептал ей прямо в ухо:
– Не хочу, чтобы у тебя из-за нас были неприятности. Поняла?
– Элис! – появившись в холле, гневно крикнула директриса и схватила девушку за руку. – Элис, ты меня удивляешь. Что скажет тетя, если ты к ним присоединишься?
– Отпустите ее, – сквозь зубы проговорил Джеймс.
– Я останусь здесь, – не сдавалась Элис.
– Ладно, ты сама так решила. Хочешь, чтобы они тебя осрамили? Что ж, оставайся и отвечай вместе с ними.
– Да, мэм.
Директриса ушла. Кассандра тут же спросила:
– Ты что, дурочка?
– Замолчи! – прикрикнул на нее Джеймс и положил руку на маленькую поникшую голову Элис. Она подняла печальные глаза, в которых светились безграничная любовь и уважение.
– Теперь я останусь с тобой в любом случае. – Она высказалась так храбро, что ему захотелось порвать с этой проклятой школой и всеми ее элитарными глупостями ради нее, а также ради самого себя и своей семьи. Но он не мог. Он хотел стать Артемасом.
* * *
Стрелки часов еле ползли. За весь день они не съели ни крошки и не присели.
Огромные входные двери с треском распахнулись, и появился Артемас! Как и положено, с кадетской фуражкой в руке, он держался прямо и гордо: ни дать ни взять генерал в серой униформе академии. «Уж не случилось ли чего-нибудь», – подумал Джеймс и в тот же миг растаял от любви к брату.
Младшие в отчаянии бросились к Артемасу, повисли на нем с криками радости и вздохами облегчения. Выражение его лица смягчилось, он обнял всех разом, одобрительно кивнув Джеймсу:
– Ты все сделал правильно.
– Тебе позвонила бабушка?
– Да. Пойдем.
Он поднял Джулию на плечи, а Майкла – на руки.
– Вот так взять и уйти?
– Мы с бабушкой разберемся со школой, – ответил Артемас.
Элис пробормотала:
– А я уйти не могу.
Джеймс потащил ее за собой.
– Можешь. Я сам поговорю с твоей тетей.
В ответ она лишь улыбнулась.
Артемас пригнал большой старый автомобиль садовника дяди Чарли и посадил всех в салон. Глядя на его уверенные, спокойные движения, казалось, что с детьми возится взрослый человек, а отнюдь не семнадцатилетний мальчишка. Он отвез ребятишек в столовую и накормил гамбургерами.
– Что скажет дядя Чарли? – прошептала Элизабет.
– Я забочусь о семье, а не о дяде Чарли, – ответил Артемас.
Джеймс кивнул ему и улыбнулся. Артемас никогда не позволит им упасть.
* * *
Лили сунула очередное письмо Артемаса в задний карман рабочей одежды, а книгу «Паутина Шарлотты» [10]10
«Паутина Шарлотты» – популярная детская новелла Элвина Брукса Уайта, написанная в 1952 году.
[Закрыть] – в другой карман.
Она пробиралась вдоль каменного выступа основания старого особняка, слегка касаясь фанеры, которая закрывала окна первого этажа пальмовой комнаты Голубой Ивы. Она нашла место, где фанера прогнила и отвалилась.
Лили забралась внутрь и постояла на грязном кафельном полу, привыкая к сумраку. Приглядевшись, она увидела большой полутемный зал, огромные стеклянные двери, заколоченные снаружи листами железа.
Пальмы упали, прогнившие стволы и большие расколотые керамические горшки валялись на полу, подобно кораблям, дрейфующим в грязи. Паутины по углам комнаты было столько, что хватило бы удержать даже лошадь.
Посередине располагался фонтан: прекрасная мраморная девочка лила воду из вазы. Дожди, омывающие ее в течение десятилетий, породили черные ручьи у пьедестала, казалось, фонтан расплавился в основании.
В первый раз, когда Лили обнаружила открытое окно и побрела по нежилым комнатам особняка, ее охватил какой-то животный страх. Это была забытая сказочная земля, и кто знает, что скрывается в тени у окон и стен, где фанера загораживает голубое небо и горы? Но, к счастью, ее опасения не подтвердились. Только шорох ветра сквозь разбитое стекло нарушал таинственную тишину.
Она примостилась на основании фонтана, скрестив ноги на белых кафельных плитках с изображением голубых ив. Рукавом фланелевой рубашки расчистив место рядом, она мечтательно решила стать здесь хозяйкой и позаботиться об усадьбе ради Артемаса.
Лили извлекла из карманов книгу и письмо. Артемас приезжал сюда, когда она была еще маленькой. Теперь ей – десять.
Она жадно пробежала глазами по строчкам на школьной бумаге с золотым вензелем наверху:
«Учись и не придавай особого значения словам учительницы, для которой ты очень умная из выгоды. Ты просто такая умная для нее, вот и все. Скажи парню, который назвал тебя „здоровым рыжим прыщом“, что он дурак, когда-нибудь еще пожалеет об этом. И хорошенько запомни, что я не просто доверяю какой-то маленькой девчонке позаботиться о Голубой Иве. Я доверяю это единственной в мире девочке».
Лили радостно вздохнула и прижала письмо к груди. У нее была цель в жизни: делать все правильно. В лесу прогремел выстрел. Лили, пригнувшись, подбежала к разбитому окну и осторожно выглянула наружу. У холма на заброшенном лугу среди высокой травы и сосняка бродил Джо Эстес в охотничьей одежде с маленьким старым ружьем на белку. Лили пренебрежительно фыркнула.
Родители этого взрослого парня имели в городе свою фирму. По словам матери, это были приятные и порядочные люди. В разговоре родители Лили упомянули, что Джо как сумасшедший увлекался коллекционированием машин, в связи с чем каким-то образом проштрафился. Теперь же он полюбил охоту и часами бродил по лесу с раннего утра и до позднего вечера. Но сейчас он охотился в чужом поместье! Лили в ярости распихала книгу и письмо по карманам, выскользнула из окна, незаметно подобралась к холму, скрываясь под ветвями деревьев. Казалось, сердце ее вот-вот выпрыгнет из груди.
Достигнув кустарника на краю леса, она присела на корточки и зарычала, рассчитывая, что Джо испугается рычания медведя. Ведь вокруг такие дремучие леса, а у него какое-то никудышное беличье ружье!
Она трясла куст, издавала ужасные гортанные звуки, то понижая тон, то завывая громче, и украдкой наблюдала за Джо, чтобы посмотреть, как он побежит. Парень повернулся и внимательно присмотрелся.
Потом вскинул ружье и выстрелил.
Какая-то невидимая сила толкнула ее назад. Ничего не понимая, она упала на землю. Ее правую руку словно обожгло огнем. Джо уже приближался к ней, а она ошеломленно смотрела на руку и всюду видела кровь. Рукав ее рубашки был прострелен, на плече виднелось длинное углубление.
– Боже мой! – с досадой крикнул Джо, раздвинув кусты. – Ты сама виновата, маленькая дурочка. Не мешало бы проучить тебя, оставив здесь, но от этого будет только больше вони.
Лили сверкнула глазами и голосом, не терпящим возражений, заявила, указывая здоровой рукой:
– Это моя земля. Будь я медведем, я бы откусила тебе голову.
И… потеряла сознание.
* * *
Мать, отец, тетя Мод и ее сестры склонились над ней, словно ангелы. Лили едва разглядела их сквозь плотный туман, улыбнулась и снова закрыла глаза. Все в порядке – она в гостевой спальне тети Мод, рука перевязана и лежит на подушке.
– Врач ввел ей обезболивающее, она проспит до вечера, – услышала Лили шепот тети. – Пусть побудет здесь, пока вы разберетесь с шерифом.
– Я бы убил этого мерзавца Джо за охоту в поместье. – Голос отца был усталым и раздраженным. – Хотя, конечно, его выстрел в Лили был просто несчастным случаем. Боже мой, кто же ожидал увидеть десятилетнюю девочку, спрятавшуюся в кустах и рычащую грозным рыком?
– Она думает, что старое поместье принадлежит ей, и поэтому старается сохранить его для Артемаса Коулбру-ка. – Лили узнала расстроенный голос матери.
Маленькая Сис отозвалась высоким и пронзительным голосом:
– Это праведное дитя ни в чем не виновато, Зи.
– Но я беспокоюсь о ней. Она не похожа на других девочек: слишком серьезная, все время читает. И постоянно околачивается у старого особняка.
Большая Сис принялась успокаивать:
– Она вынослива как мустанг и вдвойне упорнее. И не мечтайте о покладистом характере или желаемых взглядах дочери… не по ее вине, а из-за этой шапки рыжих волос. Она не по годам умна и потому странная.
«Странная?»
На глаза Лили навернулись слезы. Что в этом хорошего? Однажды из соседнего дома на улице, где жила тетушка Мод, вышел старик без штанов, его называли странным. Жена потом посадила его в сумасшедший дом.
– Она надеется, что Артемас Коулбрук в один прекрасный день вернется и женится на ней.
Сердце Лили сжалось – похоже, мама не верила в это.
– Знаешь, – медленно произнес отец, – случаются иногда странные вещи.
– О, Дрю, не смей поощрять ее фантазии! С возрастом она отделается от них и поймет, что мир устроен совсем не как в сказке.
– Пусть помечтает, – прошептала Маленькая Сис. – Может, это убережет ее от толстошеих остряков, которые будут толпиться рядом. Ты хочешь, чтобы она пошла в университет, да? А ты уверена, что она не забеременеет или не выскочит замуж раньше, чем окончательно повзрослеет?
Лили слушала в полном отчаянии, и когда они на цыпочках вышли из комнаты, дала волю слезам. Она вообще не выйдет замуж: ни за Артемаса, ни за остряка, ни за кого-либо другого.
* * *
Она написала Артемасу о том, что была ранена. В ответ он прислал большую посылку, где обнаружился аккуратно сложенный лист бумаги и его серый академический пиджак с золотыми кантами вокруг плотного, стоячего воротника, с витиеватыми медными пуговицами посередине; четыре золотые звезды были приколоты к красивой горизонтальной планке на одной стороне груди, а под ними – блестящая маленькая полоска, на которой черными буквами было написано: «Артемас Коулбрук. Старший кадетский командир».
В письме было всего три строчки:
«Я носил мундир после окончания училища. Пусть теперь он будет у тебя. Ты совершила очень храбрый поступок, но пообещай мне, пожалуйста, что больше не полезешь под ружье».
В ответ она написала:
«Обещаю. Это удовольствие не из приятных».
Лили надела пиджак, чтобы покрасоваться перед родителями, и утонула в нем.
– Он, наверное, такой же большой и сильный, как отец, – испуганно пискнула она. Такой большой и такой красивый. А она дикая как мустанг, с запущенными рыжими волосами, большими руками, большими ногами, ободранными коленями и огромным шрамом от пули на плече.
В один прекрасный день Артемас вернется. Он уже знал, что она странная, и это, по-видимому, ничуть его не смутило.
Глава 6
Это случилось в один из летних дней незадолго до поступления в Уэст-Пойнт. Артемас голышом нежился под ласковыми лучами полуденного солнца. Сьюзен де Гуд – его первая девчонка – лежала рядом на мягком лесном ковре, красивая и золотая в свете падающих лучей.
– Я этого хочу, – прошептала она ему на ухо. Она прямо-таки обожгла его своим дыханием, но у нее он был первым и потому, боясь напугать или чем-то навредить ей, действовал предельно осторожно. А может быть, Бог ему помогал.
Они, по-видимому, провели несколько часов, достигнув кульминации; в благоговейном смущении они сначала просто касались друг друга, затем пламя возбуждения полностью охватило обоих. Теперь он осторожно изучал влажный тайник между ее ног, не позволяя себе полностью отдаться чувству.
Она подняла голову и застонала, откинувшись и прикрыв зеленые глаза; спутанные каштановые волосы разметались по траве.
– Ты такая гладкая внутри, – прошептал он, касаясь губ, чувствуя, что боль между ног вот-вот разорвет его. У обоих не было больше сил сдерживать свою страсть. Трепетно, не доверяя друг другу и смеясь над этим, справлялись они с презервативом.
– Теперь порядок? – Она приподняла свои узкие бедра и наконец отдалась ему. Он заслонил ее от солнца, маленькие соски стали такими же темными, как розы. Ресницы задрожали и робко опустились. – Входи. Еще немного, и я этого достигну.
Это были самые эротические слова в мире. Взволнованный, Артемас пытался произнести в ответ что-нибудь связное, но смог только выдавить:
– Я тоже.
Он осторожно двигался сверху, ощущая ее маленькое хрупкое тело. Ноги их незаметно переплелись, и он скользнул по ее бедру своим выдающимся возбудителем, но потом инстинктивно приподнял ее, и они снова продолжили это увлекательное занятие.
Внезапно он почувствовал ее силу, да так, что каждый мускул на его спине и ягодицах дрогнул. Он притянул ее ближе, Сьюзи широко раскрытыми глазами смотрела на него.
– Не больно? – отчаянно спросил он. – Тебе хорошо?
Улыбка пробежала по ее влажным губам:
– Да. Это здорово!
Они вновь слились в страстном поцелуе. Он начал двигаться быстрее. О, это счастье – скользить и тянуть ее плоть, прижимаясь к ее изящным бедрам. Рот девушки приоткрылся, она вздрогнула и начала извиваться.
– Сьюзи? – тревожно спросил он.
Он едва соображал, но попытался собрать в кулак всю свою волю.
– Не останавливайся, – возбужденно выдохнула она.
Он медленно выгнулся, внимательно посмотрел на нее, обмирая от счастья. Его ритм внезапно породил в ней волны крохотных сокращений, что не поддавалось никакому описанию, тем более не соответствовало его прежним представлениям. Оказывается, тело Сьюзи при помощи тысячи маленьких губ может прилипнуть к нему точно так же, как ее рот.
Она издала мягкий гортанный звук, который, казалось, прошил его насквозь. Забыв обо всем, он продолжал усиленно работать, пальцы девушки уже впивались ему в спину, послышался ее жалобный голос со словами благодарности. Вдруг ее напряжение спало, остановился и он. Все еще оставаясь внутри нее, Артемас целовал ее губы, шею…
– О, Артемас, Артемас, – в изнеможении выдохнула она, – потрясающе. Ты просто великолепен! Говорят, что в первый раз – ужасно. Теперь-то я знаю, что это не так. – Она нежно погладила его по щеке. – У тебя стиснуты зубы. Ты в порядке?
К своему удивлению, он обнаружил, что она права.
– Конечно. Так случается.
Ему нельзя было терять контроль. Все эти ужасные слабости, не раз говаривал дядя Чарли, ты унаследовал от родителей и, не ровен час, они проявятся.
– Я просто… не нахожу слов.
Он виновато посмотрел на нее и, боясь огорчить, улыбнулся. Она погладила его по голове.
– Ты молчун, а я глупая.
Ее палец задержался у маленькой родинки над правым глазом.
Сьюзи широко улыбнулась, как бы прощая его неловкость. Он поцеловал ее, и улыбка стала еще одним милым приглашением насладиться оставшимся временем.
Позднее, когда от деревьев уже падали длинные тени, они оделись. Сьюзи плакала. Артемас, утешая, крепко обнимал ее.
– Я буду писать тебе, – прошептала она.
– А я обязательно отвечу.
– Я умру задолго до Рождества, ей-богу, умру.
– Не говори глупости. Мы проведем с тобой еще много счастливых минут.
– Но тогда уже будет холодно. Куда мы денемся?
– Придумаем что-нибудь. Например, я скоплю денег и сниму комнату в каком-нибудь мотеле.
– Здорово! – воскликнула она с неизвестно откуда взявшимся энтузиазмом. – Я тоже отложу половину карманных денег, которые мне дают в школу. Тогда, пожалуй, можно снять «люкс» с ванной-джакузи и провести там все Рождество.
– Видишь ли, – он сделал усилие, чтобы улыбнуться, словно Рождество уже не сегодня-завтра, – нам остается только привлечь все наше воображение.
Они обнялись и замерли в прощальном поцелуе.
– Я провожу тебя, – предложил он.
– Нет, если вечером я выйду из леса с тобой, это наверняка вызовет подозрение, мать все отслеживает. Отец, конечно же, подумает самое плохое.
– Решит, что ты влюблена в этого ужасного Коул-брука?
Она притянула его за подбородок и отрицательно покачала головой:
– Ты – лучший в мире Коулбрук.
– Не забывай же об этом, когда парни из Йельского университета будут к тебе приставать.
Из глаз ее снова брызнули слезы. Она обхватила его лицо руками:
– Никто не может помешать нам встречаться. Ты такой нежный и романтичный.
Она печально улыбнулась, потом повернулась и побежала к дому.
Артемас смотрел ей вслед и слегка гордился собой: сегодня он доказал, что в интимных делах не похож на своего отца.
Сьюзен медленно шла по лесу, утирая слезы и понурив голову. Погруженная в свои думы, она не услышала цоканья копыт, пока дыхание лошади не стало ощутимым. Резко повернувшись, она увидела отца Артемаса.
Большой, сильный, но уже расплывшийся в талии, что особенно было заметно в бриджах для верховой езды, он соскочил с коня и подошел к ней, теребя уздечку. На губах играла лукавая улыбка.
– Здравствуйте, мистер Коулбрук, – испуганно сказала она, пятясь назад.
– Я видел вас с сыном. Весьма возбуждающее зрелище. От ужаса у нее перехватило дыхание:
– О Боже!
– Ты ведь не хочешь, чтобы это стало известно твоим родителям?
– Идите к черту, – испугавшись его наглой ухмылки, прошептала она и рванулась было прочь. Но он поймал девушку, одной рукой схватил за шею, другой – зажал рот.
Она попыталась вырваться, но сильные руки бросили ее наземь.
* * *
Артемас собирался приехать на Рождество домой. Последнее письмо Сьюзи пришло к нему в тот самый день, когда ее бездыханное тело было найдено в ванной. Она умерла, пытаясь сделать аборт с помощью иглы, продезинфицированной в спирте.
«Он изнасиловал меня, Артемас. Я беременна. Я люблю тебя. Не знаю, что теперь делать, я никогда не избавлюсь от этого».
Родителей он нашел в городе у одного продюсера на грандиозной рождественской вечеринке. Оттолкнув дворецкого, он вбежал в холл. Веселая сверкающая толпа тотчас окружила его. Впрочем, высокая фигура отца, слонявшегося подобно взрослому ребенку с бокалом в руке, сразу же бросалась в глаза.
В одно мгновение оказавшись рядом, не обращая внимания на окружающих, Артемас обвинил отца в случившемся. Вокруг все заволновались, пронесся недоверчивый шепоток. Женщины визжали, среди них угадывался голос матери.
Ударом в лицо отец сбил Артемаса с ног, изо рта закапала кровь. Ослепленный яростью, сын нащупал основание канделябра и размахнулся что было мочи. Кровь хлынула из носа старшего Коулбрука. Артемас ударил еще раз, послышался сильный хруст сломанной челюсти, отец упал на колени. Окончательной расправы отец избежал – Артемаса оттащили.
Стало необычно тихо. Рослые мужчины держали Артемаса за руки, пытаясь обуздать его, а он гневно смотрел на ошеломленного отца с разбитым в кровь лицом.
– Я убью тебя, – твердо сказал он. – Мне следовало бы сделать это раньше.
Словно из-под земли выросла мать и, упав на колени прямо на красное обтягивающее платье, крикнула:
– Артемас, как ты мог?
– Он изнасиловал Сьюзен де Гуд. Из-за него она покончила с собой.
От шока мать издала жуткий, животный вопль. Вокруг уже собирались зеваки, чрезвычайно изумленные и возбужденные происшедшим, в глазах отца застыла ненависть. Он все отрицал. Мать сочувственно наклонилась к нему, прижала голову мужа к груди и пронзила Артемаса гневным, порицающим взглядом.
– Я никогда тебя не прощу. Так обвинить отца, да еще в кругу наших друзей!
* * *
Суд Нью-Йорка постановил назначить опеку над младшими братьями и сестрами Артемаса, пока ведется следствие по делу старшего Коулбрука. Мать сначала жаловалась, протестовала, а потом успокоилась, паразитируя среди друзей. Только социальное положение их семьи, толпа бабушкиных адвокатов и взятки, которые скрепя сердце давал дядя Чарли, расстроили судебное разбирательство.
Несмотря на настойчивые советы бабушки, Артемас отказался поехать в Техас на ранчо к тете Лусии. Он остался с обезумевшими от горя братьями и сестрами, которые во всем его поддерживали. Отца выпустили под залог, и они с матерью уехали к Шульхорнам.
Состоятельные родители Сьюзен знать не хотели никаких Коулбруков после смерти дочери, в том числе и Артемаса. Он как сомнамбула бродил по запруженным пешеходами улицам Нью-Йорка, правда, репортеры находили его повсюду. Они с жадностью накинулись на сенсационную драму между небезызвестными семействами, и, казалось, весь Нью-Йорк смаковал подробности.
Артемас снова и снова приходил к де Гудам, но каждый раз дорогу ему преграждали нанятые охранники, пока наконец он не наткнулся на отца Сьюзен. Большой, сильный, с такой же копной каштановых волос, как у Сьюзен, он плюнул на Артемаса и ударил его по лицу:
– И ты, и то животное, что тебя породило, виноваты в смерти моей дочери. Сукин сын, ты еще заплатишь за это убийство, и тебе никогда не избавиться от стыда.
Артемас мучительно подыскивал извинения.
Еле-еле тянулся январь, горе просто сводило с ума, планы рушились. Он ушел из Уэст-Пойнта, военная карьера теперь его не привлекала. Он жил местью и проводил часы со своими растерянными братьями и сестрами, уверяя их, что жизнь еще не кончилась.
Бабушка, словно королева – голубое роскошное платье, седина, забранная в пучок на затылке, – каждый день вызывала его в гостиную. Он покорно стоял у окна, притворяясь, что слушает, в то время как она расписывала его будущее.
Однажды он нашел ее сидящей в обществе двух незнакомых людей в черных деловых костюмах, державшихся весьма официально. У обоих на висках проглядывала седина, но один был высокий и крепкий, коротко стриженный, похоже, в роду у него были негры, поскольку кожа отливала темно-красным; другой, маленький, со светлой кожей, с песочными густыми волосами, зачесанными на пробор над высоким лбом, так и искрил энергией. Бабушка грациозно кивнула на них:
– Хочу представить тебе Эдварда Тамберлайна и Лизона Ламье. Джентльмены, это мой внук и наш будущий хозяин.
Услышанное так ошеломило Артемаса, что он просто-напросто растерялся. Тамберлайн поприветствовал его крепким рукопожатием; Ламье едва коснулся своей узкой и бледной ладонью. Артемас недоуменно уставился на бабушку, ожидая объяснений.
– Мистер Тамберлайн – финансовый менеджер компании, мистер Ламье – секретарь твоего дяди.
Оба – высококвалифицированные специалисты, им вполне можно доверять.
Она не сводила своих светлых маленьких глаз с изумленного внука.
– Вполне можно доверять в моем деле, – с нажимом повторила она.
Вовлечение Артемаса в заговор против дяди Чарли для бабушки было делом решенным. Внук же никогда не противился ее замыслам, поэтому удивление быстро сменилось ликованием: он получил долгожданное назначение!
Бабушка чуть заметно улыбнулась:
– Настанет день, когда ты приобретешь такие же знания о «Коулбрук чайна», как и они.
Он многозначительно посмотрел на Тамберлайна и Ламье, их проницательный, оценивающий взгляд сменился уважением.
– Ты не раскаешься, что носишь мою фамилию. Придет время, клянусь тебе.
– Слово чести, – отозвался Тамберлайн.
– Присоединяюсь, – добавил Ламье.
* * *
Артемас сидел за столом, изучая отчеты компании, переданные Тамберлайном и Ламье. Неслышно появилась бабушка. Внук поднялся ей навстречу, усадил в кресло.
– Ты довольно скоро станешь заправлять делами, но не теряй попусту время…
– Что ты имеешь в виду?
– Думаю, стать специалистом по керамике, закончив колледж, не помешало бы, а?
Они понимали друг друга с полуслова.
– А как же дядя Чарли?
Она широко улыбнулась:
– Любая выдуманная ложь станет для него лучшим утешением. Когда он узнает правду, будет уже поздно.
Бабушка взяла руки Артемаса в свои:
– Я столько лет – целые десятилетия – приближала этот момент, чтобы снова гордиться своим родом.
– Я не посрамлю тебя, бабушка.
Слезы навернулись у нее на глаза.
– Значит, моя печаль и одиночество стоили того. Но существует еще кое-что… Старое поместье, Голубая Ива, с ним так много связано…
– Оно не забыто и не потеряно. Когда-нибудь оно вновь станет таким же прекрасным, как прежде.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?