Читать книгу "Хрупкое счастье понедельника"

5
Молли

В телефоне оказалось три сообщения от нее. Они все были невероятно длинными, а это значило, что у нее ушла прорва времени, чтобы их написать. Почему-то мама так и не освоила искусство пользоваться большими пальцами при наборе текста. Наверное, дело в возрасте. Сообщения имели безупречную пунктуацию, разбивку на абзацы, красные строки и даже парочку двоеточий – все в нужных местах. «Библиотекарь – это на всю жизнь», – с улыбкой подумала я.

Я вышла с телефоном в свой садик размером с почтовую марку – там сигнал был лучше. Деревянная скамейка, стоявшая в солнечном углу, приятно грела спину, пока я ждала, чтобы мама взяла трубку.

– Молли! – Понятия не имею, каким образом можно вложить столько тревоги в одно лишь мое имя, но у мамы это получалось. – Почему ты звонишь мне по телефону?

– Потому что именно для этого их и придумали, – ответила я.

Шутить я по умолчанию начинала всякий раз. Только иногда забывала, что мама не всегда воспринимает мой юмор.

Она зацокала языком, как, наверное, поступали викторианские вдовицы.

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Ты должна писать сообщения, чтобы до тебя могли дозвониться по более важным поводам. Например, из больницы.

– Мам, если я кому-то понадоблюсь настолько срочно, то они не перестанут звонить, если я разговариваю по другой линии.

– Не нужно лишний раз рисковать.

Я тихо вздохнула. Спорить с ней не было смысла. Бесполезно уговаривать ее успокоиться и не тревожиться обо мне. «Я – твоя мать. Я обязана беспокоиться». Она говорила это так часто, что эти слова стали больше напоминать жизненный принцип. Она определенно посвящала этой задаче всю свою энергию на протяжении последних полутора лет, с того самого дня, как мне поставили диагноз.

В семьдесят лет ей следовало бы разносить друзей в пух и прах в бридж или вист, или играть в кегли, или, наконец, отправиться в круиз, который она давным-давно себе пообещала. Вместо этого она вернулась лет на двадцать назад, в то время, когда главным делом ее жизни была забота о маленькой девочке. Тот факт, что «маленькая девочка» недавно отметила тридцать первый день рождения, похоже, не имел для нее ни малейшего значения.

– Как было вчера в школе?

– Печально, трогательно и волнительно, – к горлу вдруг подступил ком. – Труднее, чем я ожидала, мам.

– Конечно, милая. – Я сама открыла эту дверь, поэтому не могла винить ее за то, что она попыталась протиснуться. – Наверное, самое время мне погостить у тебя. Совсем ненадолго, только чтобы поддержать боевой дух.

Я сухо улыбнулась. Следовало бы уже давно научиться избегать подобных ловушек в разговоре, но тут я сама на нее напоролась.

– Мы уже сто раз об этом говорили, мам. Я не хочу, чтобы ты отказывалась от собственной жизни из-за меня.

– Моя жизнь не будет значить для меня ничего, если в ней больше не будет тебя.

Вот этого я никак не ожидала. Стоило только подумать, что я все уложила в голове, что я примирилась со своей участью, невидимый кинжал проник между ребер в самое сердце. Мое еле живое сердце.

– Брось, мам. Мы же договорились – нельзя терять духа. Все будет хорошо. И мне не нужно, чтобы кто-нибудь за мной ухаживал…

«Во всяком случае, пока», – мысленно добавила я.

– К тому же что будет с Берти, если ты уедешь ко мне?

Это было нечестно, но я знала, как она любит своего маленького вест-хайленд-уайт-терьера. Когда пять лет назад умер папа, я купила ей этого вздорного песика в качестве компаньона, даже не предполагая, что он станет для мамы новой любовью всей жизни. Ни для кого не составляло секрета, что Берти никогда не питался кормом из магазина и что он спал поверх одеяла на той половине кровати, которая когда-то принадлежала папе. Я не могла ее в этом винить, зная по собственному опыту, что к пустой половине двуспальной кровати привыкаешь не сразу.

– В общем, я собрала чемодан. Просто на всякий случай.

Я подумала о собственном чемодане, тоже упакованном и лежащем на дне платяного шкафа. Статистически намного вероятнее, что он вконец запылится, чем мне когда-нибудь понадобится достать его оттуда.

– Могут пройти еще годы, мама, – осторожно напомнила я ей.

Мы читали одни и те же книги. Она знала это не хуже меня.

– А может быть, и пять минут, – возразила она.

Я открыла холодильник и равнодушно уставилась на аккуратно разложенные по полкам упаковки с готовой едой. Трудно проявить неравнодушие к тому, что я едва ли смогу определить на вкус после того, как оно покинет микроволновку. Во времена не такие уж и давние кулинария была моим любимым досугом. Я могла часами перелистывать поваренные книги, наслаждаясь самим процессом планирования, закупки продуктов, а потом – их приготовления.

– А ты в курсе, что постепенно становишься похожей на домохозяйку пятидесятых? – поддразнивала меня Кира, наблюдая, как я вырезаю рецепты из журнала в учительской.