Читать книгу "Ради чего?.."

«Девяносто на шестьдесят, пульс сто десять, а мы, по ходу, в шок собрались», – подумал медик, накачивая тонометр. В принципе, на таких вызовах использовать венозный жгут – это роскошь. Потому что теряется время, пока его достанешь, пока прицепишь… Поэтому работники скорой часто пользуются тонометром, давление все равно часто приходится измерять.

Поставив внутривенный катетер, Антипов набрал обезболивающее. Очень хороший наркотический анальгетик, хорошо обезболивает. Есть один минус – действует пятнадцать минут.

Затем подключил «капалку»1313
  ^{Капельница, а точнее, система для внутривенных вливаний (жарг.).}


[Закрыть].

Одна из самых запар работы в одиночку – мотать шины. Дело в том, что это практически невозможно. С одной стороны, нужно аккуратно держать поврежденную конечность, а с другой стороны – приматывать шину. Хорошо, если водитель грамотный попадется, поможет.

Вообще, от водителя много что зависит. Когда за рулем профессионал, то он и на адрес быстро и безопасно доставит, и на вызов поднимется с хрупкой девчонкой, и помощь поможет оказать.

Димке повезло, Мишка Торин как раз подходил под описание классного профессионального водителя, на «Форде» с бортовым номером пять отработал уже шесть лет.

Обычно, пока медики работают, водители стоят и болтают с гаишниками, спасателями и зеваками.

Торин же сразу залез в салон.

– Ну чего тут, че помочь?

– Подержи ногу вот так, – показал фельдшер. Водитель аккуратно взял, как было сказано. Дима подложил шину под поврежденную конечность.

– Перехвати вот так.

Зубами разорвав упаковку с бинтом, Антипов начал медленно приматывать шину к ноге, другой же рукой придерживая шину. Наркотик подействовал, потому что женщина просто плакала, а не кричала.

– Где мой сын? Димочка-а-а, – всхлипывала женщина.

– Вас как зовут? – решил отвлечь ее Миша.

– Вера, – ответила пострадавшая.

– Давайте, Вера, сделаем так. Я сейчас вам помощь окажу, а потом узнаю, что с вашим сыном, договорились? – примирительно сказал Торин.

– Хорошо, я очень переживаю.

– Вы помните, как это случилось? – продолжил сбор анамнеза Димка.

– Не очень, помню, что смотрела в боковое окно, нас начало крутить – и все… Дальше открыла глаза, смотрю по сторонам, вижу, машина всмятку, попыталась встать, найти ребенка, но почувствовала сильную боль и упала.

«Как минимум сотряс1414
  ^{Сотрясение головного мозга (жарг.).}


[Закрыть]», – подумал Антипов.

Когда все манипуляции были завершены: система капала, женщина была обезболена, а конечность иммобилизирована, Димка послал водителя оценить обстановку и узнать состояние ребенка, а пока тот ушел, стал заполнять сопроводок.

Наконец, дверь салона открылась и появилась улыбающаяся физиономия Мишки:

– С Дмитрием Алексеевичем ничего страшного: ушибы, ссадины и перелом луча под вопросом, так Митька сказал.

– Ну вот и славно, теперь можно ехать, да, Вера? – спросил фельдшер.

Женщина тихо плакала одновременно радостными и горькими слезами.

Антипов понимал почему. Реанимация очень долго работала с мужчиной, видимо, дело – совсем труба.

– Поехали! – крикнул Дима, и «фордик» погнал к ближайшему развороту, расталкивая попутные автомобили.

Пошел моросящий дождь. Капли очень медленно сливались и скатывались по стеклу. В памяти возникали события, произошедшие три месяца назад…

…

В ту смену около четырех утра Антипов сидел в курилке и болтал с коллегами, только что вернувшимися с вызовов. Часто бывает, что в период с четырех до пяти часов вызовов нет. Кто-то бежит воспользоваться моментом и утыкается лицом в подушку, а вот Дима любит посидеть в беседке на свежем воздухе, курить и думать обо всем на свете, глядя на клубы табачного дыма.

Большинство скоряков по возвращении на станцию всегда выходят покурить и, даже если собирались спать, всегда задерживаются, слушая или травя байки.

В четыре-пять утра будто открывается второе дыхание, поэтому сон частенько пропадает.

– И вот в то время, пока я его перематывала, эти два идиота били друг другу морды у машины, – заканчивала рассказ Таня.

Легкий хохот показал, что байка всем зашла.

– Ладно, пойду отдохну, – сказала Таня и ушла в женскую.

– Эх, задолбали что-то… – сменил тему Макс, – сегодня одна фигня, ничего интересного, пять детей с соплями и куча бабушек, жаждущих капотена.

– Да не каркай ты, язык твой – враг твой, – ответил Дима и переплюнул через плечо.

«Шестерка, срочно!» – рявкнул селектор.

– О-о-о, Танюше не повезло, – с тоской протянул Макс.

– Накаркал, блин, говорят тебе, что лучше об этом не трепаться, все без толку, ладно, я в хвосте, пойду лягу, – сказал Антипов.

Дима уснул сразу, едва прикоснувшись щекой до подушки. Даже слюнка потекла от усталости.

«Тройка, семерка, пятерка, восьмерка, двенадцатая, срочно на вызов!» – громко закричал селектор.

Антипов вскочил, не понимая, что случилось и как много прошло времени.

Нацепив кроссовки, подбежал к «аквариуму», из диспетчерской выбежала встревоженная Лена:

– Ребята, давайте скорее, там ДТП с нашей шестеркой. Таня везла ЖКК1515
  ^{Желудочно-кишечное кровотечение.}


[Закрыть] с шоком, отзвонилась, чтоб я приемник предупредила. Потом приемник звонит, мол, где. А сейчас вызов: ДТП со скорой, пострадавших пять.

Быстро схватив резервную травматологическую укладку (находится на станции на случай ЧС и других случаев с большим количеством пострадавших), Дима побежал к машине.

– Куда едем, что за срочность? – спросил водитель, потирая руки.

– Серега, гоним на тридцать второй километр Дороги жизни, там наша шестерка в ДТП попала.

Водитель тут же изменился лицом и молча погнал, мелькая синим маяком.

Дождь противно моросил за окном, капли сливались и скатывались по стеклу. Колонна из скорых ярко освещала дорогу, сзади показались красно-синие маяки гаишников.

«Хоть бы пронесло…» – с тоской подумал Дима.

При подъезде стало ясно, что все очень плохо. Врач реанимационной бригады провел сортировку. Водитель шестой бригады был мертв. Металлический осколок вошел ему в голову через глаз.

Танечка лежала в вычурной позе без сознания, в области левой груди было пятнышко крови. Пациент шестерки был в коме, венозный доступ был сохранен.

Старенькая «Мазда», с которой произошло столкновение, находилась далеко в кювете. Водитель, от которого несло алкоголем, был зажат, при этом он рьяно матерился, говоря о том, что ему все равно и есть кому за него заступиться. Пассажирка «Мазды» была мертва.

Реанимашка взяла себе пациента шестой бригады. Седьмая бригада, состоящая из двух фельдшеров, помогала пьяному водителю, пока эмчеэсники резали кузов. Макс с Димой стали оказывать помощь своей коллеге. Тройка описывала трупы.

После того как Танюшка была обезболена и иммобилизирована, ее взяли к Диме в двенашку. Макс достал из своей машины укладку.

– Прекратите снимать, сволочи!!! – вырвалось нервное перенапряжение у сорокалетнего фельдшера пятой бригады. Зеваки нехотя отвернулись, продолжив фотографировать.

– Не ори, помоги лучше ЭКГ снять, одышка нарастает, тут, по ходу, проникающее в сердце! – показав на маленькую ранку в четвертом межреберье левой половины грудной клетки, отвлекая от зевак Макса, закричал Антипов.

Зафиксировав электроды, Максим нажал кнопку кардиографа.

– Вольтаж очень низкий, – констатировал Дима.

– Смотри, шейные вены набухают… Кабздец… – нервно добавил Макс.

– Ты когда-нибудь перикардиоцентез1616
  Перикардиоцентез – пункция перикарда с целью откачивания скопившейся жидкости, например, крови при тампонаде сердца.


[Закрыть]делал? – спросил Антипов.

– Не-а, а ты?

– Только в теории знаю, что в нашем случае по жизненным показаниям можно обычным катетером.

– Сейчас начнется диссоциация, а затем все, не откачать будет…

– Да не ори ты… Мать твою…

Обработав место прокола, Дима, весь в поту, приложил катетер к левой реберной дуге рядом с мечевидным отростком…

– Ну, с Богом! Глаза боятся, а руки делают, – произнес Антипов и сделал прокол.

У колпачка появилась кровь.

– Есть, попал!

– Давай зафиксирую, – не дыша шепнул Макс.

– Шприц давай.

Откачали примерно восемьдесять миллилитров.

– Макс, ставь третью вену.

– Алло, Лена, звони в приемник, пусть встречают и готовят операционную, у нас Таня, тампонада сердца1717
  ^{Тампонада сердца – острое жизнеугрожающее патологическое состояние, при котором происходит скопление жидкости (чаще всего крови) между листками перикарда, что приводит к невозможности адекватных сердечных сокращений за счет сдавления полостей сердца.}


[Закрыть], ЧМТ, переломы бедер, кома, мы выезжаем! – заорал в трубку Макс и кинул телефон на сидение.

– Серега, погнали очень быстро! – громко крикнул Дима, чувствуя, как подкашиваются ноги.

До больницы доехали минут за пятнадцать.

Встречали все: реаниматолог, хирург, травматолог, терапевт, куча медсестер.

Пациентку увезли в реанимационный блок. Пока заполнялись документы, Дима с Максом умудрились покурить раз по пять, даже немного тошнило, но все равно нервное напряжение не отпускало. Привезли пациента шестерки, укатили его тут же в реанимацию, а затем водителя «Мазды», он остался материться в смотровой. Поставив в карте печать, и двенашка, и пятерка поехали на станцию, Диме предстояла обработка машины, а Макс собирался пополниться.

– Ну что там? – испуганно спросила диспетчер Лена.

– Жопа там… Не знаю, выживет ли… Можно я без подробностей? Вон – Макса спроси. Николая Борисовича жалко… Месяц до пенсии оставался… – ответил Дима и пошел за ведрами и ветошью.

Через два дня станция получила грустную весть о том, что Татьяна – жизнерадостная девушка и грамотный фельдшер, умерла…

– Куда едем? В приемник или реанимацию? – возвратил в действительность голос Миши.

– А? В приемник, – включился Антипов.

Уже как неделю в реанимационном отделении, а также в операционных больницы шел ремонт. Само же отделение временно переехало в соседний корпус. Каждый раз, госпитализируя больного, приходилось решать задачку: везти его в приемник либо сразу в реанимацию. Хорошо, что в приемнике есть шоковый зал. Большинство тяжелых больных можно было везти в приемник, исключения составляли кардиохирургические больные, их везли в другой корпус.

Сдав пострадавшую травматологу, Димка вышел на улицу, сел на подножку своей пятерки и закурил.

Раздался телефонный звонок.

– Привет, любимая, как дела?

– Зай, привет, ты где сейчас?

– В приемнике, что-нибудь случилось?

– Заедь, пожалуйста, домой, очень тебя прошу.

– Что случилось?

– Да ничего страшного, просто заедь, пожалуйста.

– Ладно, сейчас заеду.

– Жду тебя, целую.

– Давай, целую!

Докурив сигарету, Дима забрался в кабину.

– Миша, давай без отзвона ко мне заедем? Я быстренько. Катюха что-то срочно просила заехать.

– Да не вопрос.

Через две минуты Антипов уже поднимался к себе.

Открыв дверь своим ключом, Дима позвал невесту.

Из ванны вышла Катерина со странной улыбкой на лице.

– Что случилось? – поинтересовался фельдшер.

– Дим, у нас с тобой будет ребенок! – прошептала Катя, протягивая тест на беременность с двумя полосками.

У Димки подкосились ноги, душа растянулась, словно меха у гармони, и грянула громкая музыка. Он молча стоял и улыбался как идиот.

– С тобой все в порядке? – смеялась Катя.

А у Димы как будто звук выключили.

Душа кричит, а сказать ничего не может. Наконец, он взял себя в руки, обнял невесту и шепнул ей:

– УРА!

– Ну езжай работай, – улыбнулась Катюха.

– Как вот теперь работать? Совсем не до работы. Работаешь себе работаешь, а тебе вот такое говорят, и сразу не работается! – задурачился Антипов.

Поцелуй на прощание, и фельдшер побежал вниз по ступенькам через одну.

Забравшись в кабину, медработник попытался скорчить обычную рожу, но идиотская улыбка никак не хотела уходить.