Текст книги "Панцири"

Маркиз посмотрел на меня.

– Есть еще вариант обменять титул на щедрое пожертвование в казну господина, и, видят боги, я бы выставил тебе именно такое условие, учитывая доходы твоей фамилии. Однако, за тебя просит мой старый друг, а, потому я вынужден искать для тебя иные пути. И, скажу честно, я их не нахожу.

У меня пересохло в горле. Я-то думал, что худшее – это выбирать между сомнительными ролями придворных служек, а об этом даже разговора не стояло!

– Я могу быть полезен вам, милорд! – сухо прохрипел я.

– Чем? – развел руками господин Дитрихштейн. – Рыцарем под мои знамена ты никогда не встанешь, а пехотных полков я не содержу. Да и хромый ты, как я погляжу, и одноглазый – воин из тебя сейчас не самый лучший. Потому даже телохранителем определить не могу, на смех поднимут.

Помолчав, добавил:

– Что же до твоих ратных подвигов, то они, бесспорно, достойны награды, только я к ним никакого отношения не имею, совершены они не под моим гербом. И вот скажи, как мне быть? Понимаешь, как мне сложно принимать такие решение?

О, да, эти сложные решения благородных. Только пожалеть остается. Хотя, кажется, маркиз действительно откровенен. Он не юлит, не шутит, он на самом деле не знает, как со мной поступить!

Пока маркиз разглядывал птиц за окном, я молчал. Увы, в этих вопросах я ему не помощник. Можно, конечно, напомнить о свободных должностях виночерпия и батлера, но сама мысль о том, насколько это будет жалко и неестественно звучать, как будет умоляюще выглядеть, приводила меня в ярость. Да и не хотел я быть ни одним, ни другим! Уж лучше останусь сам собой, а там разберемся. Жил ведь как-то все эти годы простым солдатом? И еще столько же проживу, если боги позволят!

И тут маркиз щелкнул пальцами, протянул:

– Погоди-ка… А всё не так безнадежно!

Он победно посмотрел на меня:

– Я дарую тебе титул «белого кавалера»!

Я нахмурился. Я ни о чем подобном раньше не слышал.

– Простите мое невежество, милорд… – начал я, но маркиз перебил.

– Каждый нерожденный дворянин является «белым кавалером», то есть, тем, в ком пока еще не течет благородная кровь, однако он уже пользуется всеми благами и преимуществами своего положения. С простолюдинами это работает иначе. Были прецеденты, когда за какую-либо службу им обещали титул и земли – и до поры, пока работа не будет завершена, соискатель являлся «белым кавалером», то есть еще не дворянином, но уже носящим соответствующие регалии. Само собой, «кавалер» не получает жалование, не может иметь свой герб и расцветку, и всю добродетель исполняет во имя господина, приумножая его славу и почет.

Маркиз замолчал, ожидая моей реакции. От радости я, само собой, не запрыгал, но предложение показалось мне любопытным.

– Я верно понял, милорд, что меня будут считать шевалье, но как бы авансом?

– Об этом будем знать лишь мы двое, – господин Дитрихштейн важно кивнул. – Ну и, конечно, его величество, если пожелает.

– Какую-же службу вы мне доверите? – вновь спросил я. – Ведь, по вашим словам, я никуда при дворе не гожусь.

– При дворе – действительно не годишься, – не стал спорить маркиз. – Разве что вот отвечать за сохранность имущества в загородной резиденции. Служба не пыльная, спокойная. Поскольку жалование платить тебе не будут, разрешаю питаться на общей кухни. Но, само собой, можешь организовать себе отдельный стол, возражать не буду. Даже разрешаю перевести туда молодую жену.

Господин Дитрихштейн рассмеялся, довольный своей щедростью.

Я же помрачнел. Меньше всего я желал превращаться в домашнюю собачку.

– И долго мне придется носить этого «белого кавалера»? – спросил я не очень вежливо.

– Как служить будешь, – легко ответил маркиз. – Зато потом никто не сможет сказать, что маркиз Дитрихштейн раздает титулы налево и направо.

Вот тут я действительно пал духом. Эдак мне до конца жизни в служках бегать!

– Милорд! – воскликнул я. – Вы говорили, что титул можно заработать подвигами! Позвольте мне проявить себя на этой стезе! Видят боги, не вынесу я тихой службы, не рожден я за перинами да склянками приглядывать!

– Ты рожден быть торговцем, – спокойно заметил маркиз. – А вместо того глотки режешь, да замки штурмуешь.

Было видно, что его расстроило мое упорство и неблагодарность. Однако, маркиз был человеком военным, и быстро умел принимать новые решения.

– Если бы не мой долг перед шевалье Караско, выгнал бы тебя взашей, – сообщил он. – Уж не думал, что битый час потрачу на такую ерунду. Впрочем, тебе повезло, дважды. Во-первых, я сегодня в хорошем расположении духа, а во вторых…

Он указал на пергамент, который читал до моего прихода.

– Боги благоволят тебе, солдат Дрю Ормандо. Четыре дня назад войска Серого Царства высадились на наших берегах. Грядет большая война, и у тебя будет возможность совершить подвиг или погибнуть во славу моего имени. Такое служение тебя устроит?

Это были самые сладкие слова, что я слышал за последние дни! Благообразный соискатель Дрю Ормандо враз испарился, его место занял кровожадно скалящийся королевский тяжелый пехотинец по кличке Дикий.

– О, да, – ответил я. – Это служение я приму с благодарностью!

15е число, канун Кржомы и Вахмурины. День

– Всё же ты поступил эгоистично, – сказал Пикси. – Просто не захотел брать на себя ответственность и сбежал.

– Да, легкой жизни захотел, – поддакнул Руни. – Без обязательств и заботы о завтрашнем дне.

– Дурачок, – коротко прокомментировал Ариф. – Сейчас бы анварское попивал, да выбирал, какую девку первой в койку затащить.

– Вам не кажется, что вы повторяетесь? – спросил я. – Вы мне в прошлый раз то же самое говорил.

– А зачем новое придумывать, коли ты на одни и те же грабли наступаешь? – хмыкнул Пикси.

– Да. Какие грабли, такие и слова, – кивнул Руни.

– Дурачок, – повторил Ариф.

В отряд я вернулся сразу же после разговора с маркизом, даже не заезжая домой. В кармане лежала расписка о том, что я имею рыцарские притязания под патронажем господина Дитрихштейна, а также обязательство носить опознавательный его герб на элементе обмундирования. Оставил господину Абусу весточку для родных, в которой, как мог, попытался объяснить причину своего решения. Там же я попросил прощение у Леоноры, заклиная не связывать мой отъезд с нашим браком. Написал, что она – замечательная женщина и жена, пообещал обязательно вернуться. Передал в пользование Леоноре все свои накопления, дабы она не испытывала нужду в мое отсутствие.

Отдельно поблагодарил господина Караско, выразил надежду, что такой старый вояка, как он, поймет меня, как никто другой.

Наверное, вам интересно как меня встретили в отряде с моим новым статусом? Ну, начну с того, что я не стал о нем особенно распространяться. Кому надо узнали, а остальным вникать в хитросплетения моего призрачного дворянства ни к чему. Более того, никаких преференций мне мое «рыцарство» не давало. Две должности, на которые я мог претендовать, уже были заняты Мертвецом и Зырей, потому дорога мне была одна – обратно в строй, как множеству прочих младших сыновей и бастардов всевозможных графов и баронов, коими полнилась армия. Но я не роптал. Как вы уже поняли, я был бы рад и этому.

Только вот оставалась одна загвоздка – мои раны и увечья. Если я с ними ничего не сделаю, причем срочно, то пробуду в отряде ровно до первого построения.

– Где его палатка? – строго спросил я.

– Может не надо? – с сомнением протянул Пикси. – Ты же говорил, что у тебя была договоренность с каким-то колдуном?

– У меня нет времени! Мне нужен лучший, чтобы сразу всё сделал. А сильнее лорда Балфа никого нет. В ноги ему упаду, только бы вылечил!

– Да тут тоже не всё так однозначно! – замялся Пикси.

– Разберемся!

Палатку колдуна нашли быстро, перед ней стоял караульный из числа пикинеров.

– Куда? Кто такие? – он нас не признал, но уважительно решил не хамить.

– Нам Афанас нужен, – взял слово Пикси.

– Мне не докладывали о вашем визите.

– Так сейчас и доложили. Позови.

– Не велено. Сказали, что опочивают, не беспокоить.

– На кой ляд нам Афанас? – вполголоса спросил я у Руни. – Это вообще кто такой?

Руни махнул рукой, мол, подожди.

– Дружище, мы ведь не спрашиваем что тебе велено, а что нет, – продолжил препираться Пикси. – Нам нужен Афанас, он будет рад нас видеть.

– Не велено, – уперся караульный, хоть и поглядывал на нас настороженно. – А будете меня обижать, я трещоткой мотану.

И указал на трещотку, которую использовали для вызова подмоги.

– Я тебе сейчас мотану! – проскрипел Ариф, но Пикси закрыл ему рот рукой.

– Дружище, – очень ласково сказал Пикси караульному. – Ты же видишь, откуда мы.

Кивок в сторону фиалки на плече.

– Это значит, что мы не уйдем пока не получим свое. Позови Афанаса, будь добр.

Караульный нервно мотнул головой, покосился в сторону трещотки. Ариф предостерегающе покачал головой.

– Хорошо, – сказал Пикси.

И заорал во всю свою луженую глотку:

– Афанас!!!

Мы вздрогнули от неожиданности. Где-то испуганно заржали рыцарские лошади. Пикси пошел ва-банк – нас сейчас либо выгонят, навесив горячих, либо мы добьемся своего.

Полог шатра резко откинулся и на пороге появился заспанный парнишка в белой ночной рубахе до пят. Я узнал его – помощник колдуна.

– Афанас! – радостно развел руками Пикси. – Не спится?

– Вы? – парнишка подслеповато щурился, разглядывая гостей.

– Мы.

– Велено было не пущать, – развел руками караульный.

– Давайте отойдем куда-нибудь, – предложил Руни. – Пока не пришел кто-нибудь злой, нервный и облеченный властью.

Афанас вздохнул, пригласил нас в шатер.

Стоило нам зайти под полог, мы будто попали на восточный базар – в воздухе витал сизый дым от ароматических палочек, с поперечин свисали пряные коренья и травы, а на низеньком столике виднелись заветренные фрукты.

Не так я себе представлял обитель могущественного колдуна. Собственно, сам Огненный Левиафан по-старчески храпел на горе подушек и незатейливо портил воздух. Рядом тускло поблескивал медный ночной горшок.

– Чего вам? – обиженно спросил парнишка, протирая глаза кулаками. – Дайте выспаться человеку.

– Чего тебе ночью не спится? – поинтересовался Руни.

Афанас покосился на колдуна, буркнул:

– Бессонница у нас, – потом спросил по-деловому. – Чего вам?

Удивительно дело, парнишка нас совсем не боялся. С чего бы?

– Мне нужен колдун, – сказал я. – Чтобы он меня вылечил.

– Вылечил? – переспросил Афанас.

– Я что, тихо говорю? – спросил я. – Или невнятно?

Афанас оценивающе осмотрел меня, спросил у Пикси:

– Это Дикий, про которого вы рассказывали?

– Он самый.

– Так и подумал.

– Разбуди колдуна, – сказал я сухо. – Мне некогда с тобой болтать.

Но Афанас даже не шелохнулся, вновь посмотрел на Пикси. Спросил сокрушенно:

– Вы ему не сказали?

– Не сказали.

– Не сказали о чем? – повернулся я к друзьям.

Руни театральным жестом указал на Афанаса.

– Это и есть наш великий колдун.

Заспанный парень в белой ночной рубахе развел руками.

– Смешно, – оценил я. – Давай, буди Левиафана.

– Дикий, послушай, – выступил вперед Руни.

И я послушал.

После плена и возвращения домой ребята задумались о причинах поражения. И очень их заинтересовало странное поведение колдунов в те дни, особенно легендарного магистра ордена Рыбы и Свистка, профессора Королевской Академии Магии, придворного мага его величества лорда Балфа. И понаблюдав за ним, пришли к удивительному выводу, что великий колдун слишком похож на обычного выжившего из ума старика, а всё решает его помощник по имени Афанас, старательно сохраняя свое инкогнито и не выходя из роли послушного слуги. Ребята выловили его, прижали, и под страхом обнародовать его тайну, вынудили во всем сознаться.

– Мне, как самому способному из Академии, выпала честь служить господину Белфу, – поведал парнишка. – А он возьми и… Вот.

Красноречивый кивок в сторону пускающего слюни колдуна.

– Что мне было делать? – вздохнул парень. – Обратно в интернат я возвращаться не собирался, а тут как раз экспедиция. А потом колдовать пришлось, назад уже дороги не было.

– Хочу сказать, что колдуешь ты прескверно, – заметил я.

Парень насупился, пробурчал:

– Сам бы попробовал. Книга заклинаний на тайном языке написана, я его до конца еще не выучил. Еще и страницы защищены, то и дело открываются не там, где нужно.

Мне на плечи будто камни нагрузили. Это что, я зря сюда ехал? Идти на поклон к Мертвецу, или к госпоже Дампьер, молить, чтобы хотя бы кашеваром при отряде пристроили? Или домой возвращаться со стыдом и позором?

– Делай, как сможешь, – я решительно сжал челюсти.

– Ты плохо слышал, Дикий? – взвился Ариф. – Этот недоучка тебя в пар обратит!

– Эй! – возмущенно воскликнул Афанас.

– Ариф прав, – сказал Пикси. – Это всё равно, что просить кузнеца выбить молотом больной зуб. Того и гляди, без челюсти останешься.

– А то и без головы, – вторил Руни.

Стоит ли говорить, что хуже неопытного колдуна может быть только прикидывающийся колдуном недоучившийся студиоз? И в другое время я бы на расстояние полета стрелы не подошел к Афанасу. Но сейчас сама мысль о возвращении в Грейлир заставляла моё естестве выть от отчаяния.

Конечно, можно занять денег у друзей, вновь вернуться домой, склонить повинную голову перед отцом, перед шевалье Караско. Вновь начать делать припарки и примочки, ходить к местному колдуну, надеясь на долгосрочный успех. И даже быть счастливым с молодой женой, медленно толстея у домашнего очага. Наверное, о таком могли бы мечтать многие.

– В книге твоего господина есть лечебные заклинания? – решительно спросил я.

– Есть, – кивнул Афанас.

– Дикий, не дури! – предостерег Пикси.

– Как бы там ни было, он колдовал в бою, – заметил я. – Иногда удачно. Так что, шансы на успех у меня хорошие.

– Дикий, я пропустил момент, когда: «Иногда удачно» превратилось в «хорошие шансы на успех»? – нахмурился Пикси.

– А вы меня не хотите спросить? – вдруг поинтересовался Афанас. – Уже все решили, да? А с чего бы мне вообще за это браться?

– Потому что иначе все узнают о твоем обмане, – развел руками Руни.

– И тебя сожгут, – ласково улыбнулся Ариф. – Посадят на кол и сожгут.

– Серьезно? – поразился такой жестокости Руни.

– У нас так делали, – пожал плечами Ариф.

– Так, ладно, – вздохнул Афанас. – Но потом вы оставите меня в покое?

– Нет, конечно, – хмыкнул Пикси. – Но теперь мы будем твоими должниками. Смекаешь?

– Или ты можешь превратить нас в жаб, – задумчиво предположил Руни. – Или в поленья.

– Ты зачем ему такие идеи подкидываешь? – толкнул друга в бок Пикси.

– Да я так, мысли вслух!

– Смотри, если я вдруг стану поленом, я тебя первым задушу.

– Как? – удивленно вскинул брови Руни.

– Хорош трепаться, – одернул я товарищей.

Повернулся к Афанасу, сказал:

– Делай. Только постарайся, будь добр.

Парнишка ничего не ответил. Поправил одеяло на Левиафане, вытащил из сумки огромную книгу заклинаний и принялся листать, забравшись с ногами на подушки. Наконец, сказал:

– Смотри, ничего не обещаю.

Я кивнул.

– И если ничего не выйдет, то это тоже будет считаться?

Я снова кивнул.

– И если вдруг выйдет совсем не то…

– Хватит, – остановил я его. – Делай, как можешь. А то мне твой мандраж передаваться начал.

Да, мне было страшно. Легко смотреть смерти в лицо, когда ты в бою, когда в руках оружие и ты можешь показать зубы. А когда вот так, молча и покорно ждешь свою судьбу, это прям выбивает почву из под ног.

Афанас начал бормотать, водя пальцем по листу. Я напрягся, мысленно взывая ко всем богам. Застывшие у входа друзья, кажется, перестали дышать.

Афанас читал, я молился. Афанас запнулся, я вздрогнул.

Воздух замерцал, засветился, наполняясь объемом и теплом. На моих ботинках появились мелкие оранжевые молнии, потянулись вверх, заплясали на штанинах.

Вдруг парень замолчал, с шумом захлопнул книгу. Мерцание свернулось в белый шар и с треском исчезло. Лицо обдало горячим воздухом.

Тоненько вскрикнул Руни.

Афанас был бледен, как мел, дрожащей рукой вытер выступивший пот.

Я нервно сглотнул.

– Чего ты творишь, парень? – возмущенно воскликнул Ариф. – У меня чуть сердце не остановилось!

– Книга текст поменяла, – выдохнул Ариф. – Я предупреждал. Хорошо, что вовремя сообразил.

– Хорошо, что сообразил, – согласился я. – Давай еще раз.

Со стороны товарищей донесся сокрушенный выдох. Руни сказал дрожащим голосом:

– Я на улице подожду, не могу смотреть.

Остальные остались.

Афанас вновь взялся за книгу, бросил взгляд на спящего колдуна, снова начал искать нужное заклинание.

От напряжения у меня заныло под ложечкой.

Если все получится, воздам богам, всем, кого вспомню! А то мало ли кто именно там заботится обо мне?

На сей раз, все было иначе. Меня окутал легкий молочный туман, прохладный и пахнущий мятой. Я попытался ощутить какой-нибудь лечебный эффект, но лишь пятка зачесалась.

Афанас дочитал страницу, закрыл книгу и сказал:

– Всё.

– Всё? – переспросил я.

– Сделал, что мог.

Парень поднялся, покачиваясь, добрел к столу и приник к кувшину с водой.

– Дикий, – позвал Пикси. – Ты как?

Я подвигал плечом, встал на ноги, прошелся туда-сюда. Ничего не болело, хотя нога двигалась с затруднением.

– Глаз не вернул, – заметил Ариф.

– Скажите спасибо, что хоть что-то получилось, – тяжело дыша, выдохнул Афанас. – И так все силы потратил.

– Ничего не болит, – подтвердил я. – Представляете? Всё прошло.

Товарищи радостно загалдели, позвали с улицы нервничающего Руни.

Я демонстративно замахал руками, попрыгал на месте.

– Ничего не болит! – радостно воскликнул я. – Получилось!

В счастливом порыве я бросился обнимать и кружить Афанаса. Тот улыбался, клацал зубами и безвольно болтался из стороны в сторону. Выдавил полузадушено:

– Не был уверен, конечно, что сработает… Но слава богам!

Я поставил парня на место, спросил уже с легким сердцем:

– Могло не сработать? Сложное заклинание?

– Полное излечение для людей – да, сложное, я его не могу прочитать. А для котов, конечно, попроще.

Наступила тишина, прерываемая лишь свистящим дыханием королевского Магистра.

– Для котов? – переспросил я, надеясь, что мне послышалось.

– Для котов, лис и енотов, – ответил Афанас. – Такая, друидская магия.

И здесь я что-то ощутил, что-то, чего не должно было быть. Холодея, я сунул руку под рубаху, ощупывая плечо. Задрал штанину, осматривая ногу. Поднял на Афанаса глаза, которые уже начинал застилать кровавый туман.

Руни нервно хихикнул.

– Дикий теперь у нас кот, – деревянным голосом произнес Пикси.

Ариф коротко, но емко выругался.

Плечо и ногу покрывала полосатая кошачья шерсть.

– Но ведь не болит, – попытался оправдаться Афанас, видя, как я зверею.

Я пару секунд пожирал его взглядом, потом закрыл лицо ладонями и тяжело опустился на пуф.

Что толку от избитого ученика колдуна? Он сразу предупреждал, он не набивал себе цену. И ведь помог – как смог, но, тем не менее. А что до шерсти… В отряде был северянин по имени Клац, так он был такой волосатый, что мог зимой на снегу спать и завивать косы на груди. А тут, подумаешь, немного кошачьей шерсти тут и там. Экая мелочь! Зато я снова в строю, снова могу заниматься любимым делом!

– Спасибо, – я выпрямился во весь рост, протянул Афанасу руку. – Я твой должник.

Ариф ответил на рукопожатие, устало улыбаясь.

На том и разошлись.

Тот же день. Вечер

В походном лагере все также пахло нехитрой солдатской едой, звенели молоточки, кто-то кого-то гортанно отчитывал.

Я улыбался, я вновь оказался дома.

Мертвец, к которому я пришел представляться, некоторое время молча смотрел на меня, покашливая и поблескивая холодными глазами. Я решил, что капитан хочет услышать чудесную историю моего внезапного исцеления, но он лишь спросил, не приволок ли я за собой проблемы, о которых ему нужно знать?

Я его заверил, что ничего такого, способного испортить репутацию отряда. Он вновь откашлялся, выдал мне повязку правофлангового и, от лица командования, пожелал хорошей службы.

Пока ждали интенданта Каркара, которого еще предстояло растрясти на новые доспехи, мне вкратце описали состояние дел.

Армия Серого Царства высадилась сразу в нескольких местах, сбив с толку приморских баронов. Пока те спорили, кому будут подчиняться объединенные войска, «пепельные» подняли флаги над рыбацкими поселками и осадили ближайшие замки. С каждым днем из-за моря приходят новые корабли, и скоро ничто не помешает солдатам Дахурда углубиться в наши земли.

Король уже бросил клич, призывая всех вассалов под свои знамена, нам же пока предстояло попытаться хоть как-то помешать захватчикам.

Как всегда – не самая простая задача. Из огрызков, что удалось собрать после неудавшегося похода, сформировали новую армию, немного сдобрив свежей кровью. Генерала Фореля, что ранее командовал нами, обвинили в провале компании, повесили на него всех собак и сослали подальше от королевских очей. Теперь к победам нас предстояло повести генералу графу Бертрану Бебраксу, также известному в солдатских кругах как «Пухлый рыцарь» или «генерал БеБе». Внешне граф являл полную противоположность генералу Форелю – упитанный, розовощекий, с длинными усами цвета пшеницы и вечно вытаращенными глазами навыкат. Но главным отличием был подход к командованию войсками. Там, где Форель действовал с оглядкой на реальное положение дел, на меняющуюся обстановку и на собственную интуицию, БеБе ни на шаг не отходил от указаний свыше. Говорили: «В атаку!» – он бросал армию в атаку с упорством прущего на нерест лосося, хотя разумнее было бы отступить и обойти с флангов. Говорили: «К вечеру быть в Кон Падэ» – и армия пёрла через горы и леса, без сна и отдыха, изнемогая и неся небоевые потери, хотя можно было пожалеть людей и потратить чуть больше времени на сплав по реке.

В общем «Пухлого рыцаря» солдаты не любили, но, как известно, генералов назначают не по любви. Зато королевская ставка, пытаясь отмыться от недавнего поражения, выбрала максимально лояльного исполнителя. Ну, посмотрим как теперь дела пойдут.

Под вечер в лагерь приехала Фиалка, и я был рад увидеть ее живой и невредимой. Девчонка заметно повзрослела, увереннее держалась в седле, смотрела внимательно и серьезно. И меч больше не болтался словно чужой, и одежду подогнали как надо. В общем, графиня явно усвоила урок, и хотелось верить, что ломать дров она будет меньше.

Хотите знать, кто еще выжил в той мясорубке? Филипп! Этот рыжий несуразный парень обрадовался мне как любимому дядюшке, даже вознамеривался обнять. Принялся рассказывать о том, как потерял любимую ложку, как в сапог заполз уж, как ему ударили палицей по голове и о том, какие носки ему связала бабушка.

Я очень быстро устаю от подобных людей, их навязчивый треп сводит меня с ума. Оборвав словоохотливого парня на полуслове, я отправил его в противоположную сторону.

Вечером мы с друзьями жарили мясо на костре и пили прохладное розовое. Парни рассказывали про новобранцев, называя их «толстожопыми енотами», и сетуя на то, что раньше были лучше. Про графиню Дампьер, которая отрядила своего личного лекаря для раненых панцирей. Про какого-то укротителя чудовищ, которого одна из его летучих тварей затащила на колокольню и они там с ней подрались, а потом пожарная команда спасала их обоих, потому как тварь летать уже не могла, а укротитель падать не собирался. Само собой, обсуждали назначение генерала Бебракса, сожалели об уходе Фореля.

В полночь, словно ведьмовской сыч, явился Мертвец и приказал заканчивать посиделки. Прохрипел, поблескивая глазами:

– У вас слишком веселые рожи для солдат. Такие рожи положены рыцарям и умалишенным. Немедленно приведите рожи в порядок и готовьтесь к унылым солдатским будням.

С этими словами он удалился, а мы, допили вино, принялись приводить рожи в порядок.

Наконец-то все сомнения и душевные терзания позади! Да здравствует Король! Да здравствует тяжелая пехота! Да здравствуют унылые солдатские будни!