Текст книги "Создатель"
![](/books_files/covers/thumbs_240/sozdatel-208819.jpg)
Автор книги: Денис Калдаев
Жанр: Киберпанк, Фантастика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
V
Убежище было скрыто в зарослях. Оно распологалось под сосной, корни которой поднимались метра на два над землей и, ветвясь тонкими побегами, расходились во все стороны. Ствол дерева походил на заржавевшую трубу, облепленную плющом и черными, липкими грибами. У входа в убежище желтела полоска песка, по краям – стелился кустарник с острыми листьями.
– Здесь безопасно, – заметил юноша. – Сюда почти не проникает свет.
Сорвав с куста маленький белый цветок, он протянул его Сифинь.
– Мы видели на берегу толпу, – сказал Нейт. – Они что-то кричали, и мы побоялись к ним выходить. Я взял девочку на руки и побежал обратно в лес.
– Разумно, – ответил Брахур.
– В центре стоял какой-то старик. Ты говорил о нем?
– Да, они ему поклоняются.
Сифинь уткнулась Нейту в плечо и молчала.
Похоже, так ей становилось спокойней.
– И давно? – спросил Нейт.
– Он появился здесь вместе со всеми и заявил, что это его остров. Всем было поначалу плевать… Никто не понимал, что происходит, был жуткий хаос. Через два дня все уже страдали от жажды. Некоторые пили морскую воду. Я видел их трупы.
– Вы не нашли пресную воду?
– Никто тогда не нашел, – ответил Брахур. – А что пили вы?
– Конденсат. Он стекал по стенам пещеры… – Нейт хмуро отвел глаза. – Что случилось потом?
Брахур на мгновение задумался и продолжил:
– Старик всех собрал и пообещал, что даст воду. «Разве позволю я вам умереть от жажды? Я укажу вам источник». Кажется, так и сказал.
Нейт больше его не перебивал.
– Помню, на старика накинулся какой-то парень. Закричал, что тот все знал. Но его остановили. Есть там один коренастый – он теперь правая рука старика. «Пусть ведет», – сказал он. Я помню его глаза и еще, как на его шее вздулись жилы. Да я и сам был измучен, честно скажу… Ну, побрели мы за стариком. Одни смотрели на него с осуждением, другие – с надеждой. Старик привел нас к оврагу. Я не видел, но многие говорили, что там, где он ударил палкой, возник ручей. И началась потасовка. Все рванули к воде и стали пить.
Нейт напряженно думал. Он чувствовал, что мир для него открывается с новой, неприятной стороны. Выходит, старик устроил, чтобы эти люди медленно сошли с ума.
– Значит, это секта?
– Да, здесь образовалась секта.
– А музыка?
– Я уже говорил тебе.
Он вновь хотел возразить, что океан не может играть музыку, но вдруг ощутил тупое, давящее изнеможение. Спорить ему не хотелось.
Где-то неподалеку зашуршала листва.
– Мне нужно идти, – обернулся на звук Брахур. – Можете здесь отдохнуть. В глиняном горшке есть немного воды.
Под навесом сгустилась тьма, но можно было различить кучу мягких папоротниковых веток, служащих постелью. В углу стояли горшки с водой, лежали несколько гнилых яблок и длинные желтые полоски, похожие на кору.
– Нам нужно ему доверять, – сказал Нейт.
– Я поняла, – ответила Сифинь. – Мне он показался хорошим.
Она села на кучу веток и смотрела на него исподлобья.
– Если что, я всегда начеку.
– Что это значит – «начеку»? – не поняла она.
– Это означает, что я всегда осторожен, – сказал он, смахивая с подбородка маслянистые капли пота.
Брахур шел по густой буковой рощице и думал.
Сквозь заросли пробивался разорванный, соединенный с незнакомой музыкой мотив из «Грозы» Вивальди.
«Ага. Его здесь не часто услышишь, – пронеслась мысль. – Нужно отметить».
Наконец Брахур добрался до шалаша.
Его встретила крупная, хмурого вида женщина с густыми черными волосами. Это была Мирия.
Она выглядела отекшей. Брахур подозревал, что это почечная недостаточность, вызванная обезвоживанием тех дней.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил он.
– Тошнота не проходит, – ответила Мирия. – И мышцы очень странно подергиваются.
– Пей больше воды. Я тебе говорил. Завтра принесу еще.
Повисла пауза.
– Почти ночь. Поздно же ты пришел. – Она готовилась ко сну и взбивала постель – слежавшиеся ветки папоротника.
– Тебя никто не беспокоил? – спросил он.
– Днем проходил мимо один. Даже не обратил внимания. Так что все хорошо.
Брахур кивнул.
– Есть немного фруктов, – сказала Мирия.
– С удовольствием поем.
Однажды он спас ее – дал напиться из дубового корня. И теперь она была единственным человеком, кому он доверял в этом гиблом месте.
– У холма я наткнулся на двоих, – сказал Брахур. – Отец с дочкой. Я говорил с ними.
– Что тебя удивило?
– Их разум не затемнен.
Он с жадностью поглощал желтые продолговатые плоды.
– Где они жили? – Мирия замерла и с тревогой смотрела на него.
– Отец говорит, что в пещере.
Брахур вытер липкий сок с подбородка, нырнул в шалаш и вытащил из угла связку коры. Внутри пахло прелым папоротником и гнилыми фруктами.
– Выходит, они даже не слышали о старике? – Глаза Мирии блестели из-под болезненно опухших век.
– Вроде бы нет. Я поверил им. Невозможно так естественно лгать.
– Где они сейчас?
– В моем укрытии.
– Господи боже мой… Ты с ума сошел? Вести их туда в первый же день!
– Все в порядке.
– А если они…
– Они измучены и напуганы, – сказал Брахур. – Все равно я ночую у тебя.
Он вышел на свет, развязал связку коры и вытянул одну длинную полоску молочного цвета. Затем сел на землю, в руках у него появилась заостренная палочка.
Он что-то выцарапывал на коре.
– Ты обещал рассказать, что ты там пишешь, – сказала Мирия.
– Это дневник, – не сразу ответил Брахур. – Я описываю жизнь на острове. Виды растений и животных. Например, какие птицы здесь водятся. Много чего… – Он почесал лоб. – Повадки сектантов, конечно. Воспоминания из прошлой жизни.
– Зачем тебе это? – спросила с любопытством она.
– Это исследование. Мне нужно во всем разобраться. Не просто же так мы сюда попали.
– Возможно, мы умерли, – прошептала женщина. В ее голосе чувствовался страх. – И Бог отправил нас сюда, чтобы мы искупили свои ошибки.
Брахур фыркнул.
– Я люблю наблюдать за небом, – продолжала Мирия. – Это меня успокаивает. С детства люблю. Вот только за эти дни я не видела ни одного самолета, ни одной белой полосы в небе.
– Я давно это заметил, – сухо сказал Брахур. – Смотри. Здесь я записываю музыкальные произведения, которые мне удалось распознать.
Он показал женщине полуметровую полоску, густо покрытую закорючками.
– Ты разбираешься в музыке? – спросила Мирия.
– Немного.
– Внушительный список, – заметила она.
– Почти двадцать композиторов, – гордо сказал он. – Хотя многое, конечно, я не знаю.
Мирия улыбнулась и вернула полоску.
Она коснулась его руки, и он сразу понял, что у нее жар.
– Пообещай мне, – сказал Брахур, – что прямо сейчас допьешь эту воду в горшке. Нужно пить еще больше.
– Обещаю.
Брахур опять думал: сплю я или бодрствую? И в который раз не смог ответить на этот простой вопрос.
Отлежавшись, Нейт решил сходить на разведку и посмотреть, что происходит на пляже.
Продираясь сквозь жесткие стебли папоротников, он наткнулся на подобие зеленого туннеля, который вел к берегу. На пляже все сверкало и захлебывалось солнцем. С бешеным, иронически веселым вызовом звучала музыка. Вдали около десятка человек стояли на коленях и, глядя на гладкую поверхность океана, молились. Еще несколько в каком-то отупении бродили вдоль кромки воды.
На обратном пути он заметил в кустах тело, облепленное мухами. Лицо тучного мужчины, на котором застыла гримаса ужаса, было вымазано черной засохшей кровью и песком. Нейт подошел к трупу, присел на корточки и внимательно рассмотрел его.
От таких потрясений могли пострадать последние остатки его разума, исчезнуть здравый смысл, уступив место паранойе.
Нейт размышлял над самым простым объяснением происходящего: возможно, он тоже сошел с ума. С другой стороны, он был твердо уверен, что, несмотря на сюрреализм ситуации, это не так. Его окружала яркая действительность – реальность, не вызывающая сомнений. Влажные запахи острова, терпкий вкус фруктов, пляшущие по воде блики солнца, наконец, люди. Живые люди.
Он вдруг подумал: «А что, если против него составлен заговор, чтобы подтолкнуть его к сумасшествию или, того хуже, к самоубийству. Нет, это точно выглядит нелепо».
Сифинь спала.
Он с ужасом понял, что, раздираемый любопытством, оставил ее совсем одну. Она свернулась в позе эмбриона и тихо сопела. Чумазое личико. Волосы свалялись в колтуны. Его затопила жалость к девочке. Она больше не жаловалась на отсутствие мыла и, казалось, начала привыкать к этому проклятому месту.
Он поцеловал ее плечо, лег рядом на мягкие, душистые ветви папоротника и погрузился в тревожный сон.
Брахур выглядел обеспокоенным, когда вернулся в логово под сосной. Он пришел под вечер, когда спряталось за океан солнце и остров окутала тьма. Они с Нейтом сидели неподалеку от входа и разговаривали, глядя на тлеющие угли.
– Чтобы здесь выжить, – сказал Брахур, – нужно уметь притворяться.
– Ясно.
– Где девочка?
– Спит.
Нейт, встав, заглянул внутрь логова, вздохнул и вернулся к костру. Девочка спала, как сурок, – настолько она устала и измучилась.
– Если послушать старика, – продолжал Брахур, – так это «благословенное божество» избрало нас и перенесло сюда.
– Откуда вообще он взялся?
– Порой мне кажется, это сон, – хмыкнул Брахур. – Кошмар с добавкой религиозности.
– А ты верил в Бога? – неожиданно спросил Нейт. – До острова.
Не вполне понимая причину, он проникся особым доверием к Брахуру.
– Нет, не верил.
– Совсем? Или допускал возможность?
Парень немного подумал и ответил:
– Когда мне было лет семь, отец водил меня в церковь. Мы зажигали свечи и молились. Повзрослев, я стал агностиком.
Они помолчали.
– Сегодня я видел на пляже старика, – сказал Нейт. – И знаешь… кажется, они боятся его и даже любят.
– Обезвоживание часто приводит к помрачению сознания.
– Ты о случае с водой? – уточнил Нейт.
– Да, это был умный ход, – рассуждал Брахур. – Все были подавлены и мало понимали, что происходит.
– Как он нашел ручей?
– Похоже, он знал, где выходят подземные воды. Или бродил рядом и случайно наткнулся.
– А что говорит сам старик?
– Мол, его породил океан, – продолжал парень. – Что он и есть – плоть океана. А я говорю, что его породили наши ложные надежды… Когда он открыл ручей, многие смотрели на него как на спасителя. С трепетом, понимаешь? Я даже видел, как некоторые поклонились ему. А потом из толпы вышел коренастый и спросил, как отсюда выбраться. Все тогда умолкли. И старик сказал: «Преклоните колено»… Я подумал, что его разорвут на части. Но никто даже не посмел к нему приблизиться. Будто невидимая стена окружала его.
– Дикари, – покачал головой Нейт.
Он не нашел ответа лучше.
– Старику удалось убедить их только потому, что они были смятены и легко внушаемы. Остальное – выдумки. Психология толпы. Объяснения чудес – лишь попытка встроить логический каркас в картину мира. Либо все рушится, либо ты, стараясь все сохранить, хватаешься за любые объяснения, какими бы они ни были слабыми.
– Пожалуй, так оно и есть, – согласился Нейт.
Ночью ему снилось, как где-то кричала женщина:
– Нет! Не трогайте меня! Нет…
Раздались звуки борьбы.
– Помо…
Он проснулся.
Это началось несколько дней назад, когда Сифинь рывком села на постели и долго вглядывалась в темноту.
– Кто это, Нейт?
– Тише, дитя, тебя никто не тронет.
Она задрожала и начала скулить, как маленькое животное.
– Я не дам тебя в обиду, – сказал он.
Нейт долго ее успокаивал. Пока наконец не наступила тишина, а в ней – едва различимые голоса мужчин, которые обсуждали, кто же будет первый в очереди.
С тех пор кошмары ему снились каждую ночь. «Возможно, я все-таки потерял рассудок, – пришел он к неутешительному выводу. – Ведь это объясняет и остров, и секту, и эту невыносимую музыку из океана».
Он напряженно слушал. Мышь тащила что-то в нору. Трещали цикады. Вспорхнула птица. Горький запах прибоя. Тьма. Ему казалось, что рядом за деревьями прячутся люди – много людей, – которые выгадывают момент, чтобы схватить их, утащить в заросли и убить.
Когда Брахур заглянул в шалаш, он увидел, что Мирия лежит на боку и тихонько стонет.
– У тебя опять жар, – он потрогал ее лоб и покачал головой. – Я… я не знаю, чем его сбить… я не знаю… прости.
– Пройдет.
Ее тело было округлившимся, распухшим, будто накачанным водой. Руки и ноги подергивались.
– Нужно плыть, – решительно сказал Брахур. – Я что-нибудь придумаю. У сектантов есть лодка – они ловят на ней рыбу.
Он прокашлялся и добавил:
– Я не могу тебя оставить.
– Я тяжелая, как корова, – печально улыбнулась женщина. – Потоплю лодку.
Брахур молчал.
Наконец спросил:
– Опять болят почки?
– Да, – ответила Мирия.
Брахур коснулся поясницы женщины – она мучительно застонала.
Он быстро отпрянул и замер.
Женщина тяжело дышала, и по ее лицу катились бусины пота.
Он вздохнул и сел рядом.
«Проклятый старик! – мелькнула злобная мысль. – Это все из-за него».
– Если я поплыву, то привезу тебе лекарства, – сказал он. – Обещаю. Я привезу их. Антибиотики, спазмолитики… Я приведу за собой помощь. Тебя вылечат. Обещаю.
VI
Сектанты. Отвратительное чувство, когда ты живешь в их окружении. Чувство, что ты чужак. Живой среди мертвых.
Проходили однообразные дни, сплетенные из жары, дождей и музыки, которую Нейт успел возненавидеть.
Ему казалось, что он плавает в густом тумане, но вместе с тем он никогда не терял бдительности. С сектантами стычек почти не случалось. Как выяснилось, было не так сложно затеряться среди них. Если не считать редких вопросов, на которые его научил отвечать Брахур, они не обращали на него особого внимания.
– Просто говори, что идешь молиться.
Это работало и подозрений обычно не вызывало. Сектанты рассеянно кивали и брели по своим делам.
– Мимикрия, – говорил Брахур. – Искусство обманывать, чтобы выжить.
– Что такое «мимикрия»? – спросила Сифинь.
– Когда ты умеешь притворяться, – улыбнулся парень. – Например, зеленые кузнечики умеют прятаться в траве, а заяц зимой меняет шерстку на белую, как снег.
– Здорово, – сказала девочка.
– Мы тоже будем чуточку притворяться, – добавил Нейт.
– А как?
За дни, проведенные на острове, она загорела, ее кожа стала золотистой. Большие голубые глаза с любовью смотрели на Нейта.
– Я покажу тебе, – сказал он.
Сифинь ходила за ним по пятам, и Нейт был уверен, что сектанты считают ее его дочерью. Кажется, она научилась ему доверять. Это льстило ему, хоть он и понимал: если его раскусят, они оба окажутся в смертельной опасности.
Чтобы не выделяться, иногда они спускались к океану и притворялись, что молятся волнам. Они садились на пятки, делали серьезные лица и кланялись, беззвучно шевеля губами. Вместо молитвы Нейт частенько напевал какую-нибудь песню. Сифинь – что-то бормотала о Клер. Бывало, Нейт и приходил один.
Поначалу ей было страшно сидеть на пляже в окружении сектантов, но Нейт предложил девочке относиться к этому как к игре, и вскоре «молитвы» вошли у них в привычку. Возвращаясь в укрытие, они часто смеялись над собой.
«Просто невероятно! – иногда думал он. – Я живу в секте, и у меня есть дочь!»
Случалось, он видел на берегу собравшуюся вокруг старика толпу. Они с Сифинь благоразумно обходили стороной эти сборища. Однако ему всегда было любопытно наблюдать, как сектанты преклоняются перед своим пророком.
Нейт с ужасом смотрел на его повелительно простертые руки, сверкающие глаза и высохшее тело, покрытое белой накидкой. Видимо, они сшили ее из своей одежды. Старик вызывал у Нейта то неприятное чувство, которое ощущаешь, когда тебе выбивают почву из-под ног. Нейт подавленно отводил глаза и говорил Сифинь, что нужно поторопиться.
Терзавший его вопрос о том, как он попал сюда, оставаясь без ответа, постепенно трансформировался в другой – как отсюда выбраться. Мучительное копание в воспоминаниях надоело ему, он понял, что устал рыться в памяти. Это всегда оканчивалось ничем.
Однажды они с Сифинь пришли на берег и сели в отдалении от кромки воды, за спиной у большинства молящихся. Вскоре появились и другие. Куда ни глянь, по пляжу маячили фигуры сектантов. Они стягивались к берегу, точно муравьи к куску сладкой дыни.
Их лица напоминали гротескные маски, движения выглядели плавными и неторопливыми. Нейт насчитал в поселении полторы сотни мужчин, почти столько же женщин и девять детей. Он привык смотреть на них, определяя степень фанатичности – достаточно было заглянуть человеку в глаза или послушать его речь, чтобы оценить, насколько тот любит и предан Маркусу.
Почти у всех горел во взгляде странный огонек, а на губах замирала неприятная полуулыбка. Такая, как ему казалось, бывает у убийцы, сбежавшего из тюрьмы.
Их голоса тоже звучали странно – отрывисто, толчками.
– Не все из них слепо верят, – говорил Нейт Брахуру. – Думаю, наберется как минимум человек двадцать, которые только делают вид, что молятся океану.
– Вполне вероятно, – рассеянно отвечал тот.
Нейт ждал появления рыжей девушки лет восемнадцати. Высокая, тоненькая, гибкая. Он всегда с интересом наблюдал за ней. Она напоминала ему солнце среди этого беспросветного мрака. Ежедневно, утром и вечером, она сидела на одном и том же месте, рядом с небольшой заводью, и молилась волнам.
Она казалась ему красивой, и эта красота никак не вязалась с ее верой в Маркуса. Возникал странный диссонанс. Почему она верит в него? Все дело в обезвоживании? Она тоже потеряла рассудок?
Ее руки с тонкими, сложенными чашечками пальцами касались бедер, глаза смотрели на волны, губы шептали молитву.
Поначалу Нейт был уверен, что сможет вывести ее из этого транса. «Мне удастся ее разбудить, – думал он. – Уж меня-то она должна послушать. Я разумен, в отличие от них. Я объясню ей». Однажды он осмелился, обратился к девушке, но она промолчала.
– Почему вы верите в него? – спросил он осторожно.
Она ответила ему едким, обжигающим взглядом, от которого ему стало не по себе. Больше он не предпринимал попыток, лишь молча наблюдал за ней во время их с Сифинь псевдоритуалов.
Но в тот день девушка подошла сама, и это было в высшей мере странно.
– Знаете, почему он велик? – спросила она.
Нейт никак не ожидал вопроса.
Изумленно покачав головой, он приготовился слушать.
– Во-первых, он спас всех. У нас не было воды. И он дал ее нам. – Девушка будто говорила заученную речь. Ее губы шевелились медленно и механически. – Во-вторых, его породил океан, а значит, он велик. И еще: его музыка прекрасна.
– Он… он ведь мог случайно найти ручей, – возразил Нейт. Он обескураженно смотрел на нее, не зная, что сказать от волнения. – Как и любой из нас.
Сифинь молча слушала.
– Нет, – ответила девушка. В ее глазах горел яркий огонек веры. – Маркус создал его.
Нейт хмурился и улыбался одновременно.
– Нельзя всему верить на слово, – сказал он, чувствуя, как барабанит в груди сердце.
– Маркус всегда говорит правду.
Нейт вздохнул и спросил:
– Откуда вы знаете, что его «породил океан»?
Она отвернулась, плечи ее задрожали.
– Так сказал Маркус.
Доказывать что-то было бессмысленно.
– Да, – согласился Нейт. – Он очень велик.
Но он все же решил, что в ее взглядах произошел какой-то сдвиг. И нужно вновь поговорить с этой девушкой. Ему казалось, что, общаясь с ним, она постепенно восстановится. И странно, что она сама к нему обратилась.
– Эта женщина меня пугает, – шепнула ему на ухо Сифинь.
На обратном пути они сделали крюк и прошли мимо лодки сектантов. По утрам два рыбака, прихватив остроги, выходили на ней в океан. По сути, это был двухметровый сучковатый кусок бревна с выдолбленной полостью.
У лодки, развалившись на песке, дремал крупный краснолицый мужчина. «Похоже, он охраняет ее круглые сутки», – подумал Нейт. Но, если бы его получилось отвлечь – например, ночью, – появился бы отличный шанс отсюда уплыть.
– Хорошая лодка, – тихо сказал Нейт.
– Какая-то кривая, – ответила Сифинь.
– Зато плывет, наверное, здорово.
Девочка рассмеялась, и он не смог сдержать улыбку.
На пригорке, в значительном удалении от шалашей, работало несколько десятков мужчин. Каменными топорами они рубили древесный молодняк, разбрызгивая млечную, липкую смолу. Они уже сложили громадный сруб и теперь строили крышу.
Нейт поднял глаза и хмуро уставился на строение.
– Напоминает Вавилонскую башню.
– Старик мечтает о церкви, – ответил, не глядя, Брахур. – Вот только, к сожалению, он имеет мало общего с богом.
– Как Мирия?
– Лучше.
Она шла на поправку, и для Брахура это было огромной радостью.
Наступила полиурическая стадия, которая сопровождается облегчением состояния больного. Руки и ноги Мирии больше не выглядели опухшими, взгляд прояснился.
– Я очень за нее рад, – сказал Нейт.
Брахур коротко кивнул.
Он сидел на земле и острой палочкой выцарапывал что-то на куске коры.
Сифинь слонялась рядом и выкладывала листьями на песке солнце. Иногда она подбирала камешки или прутики, изучала их и равнодушно бросала.
– Что ты все время пишешь? – спросил Нейт.
– Это заметки. Дневник.
Обычно он отмечал на коре все, что казалось ему важным или просто интересным: обезвоживание, обгоревшие спины, всеобщая потеря памяти, секта, отец и его напуганная дочь.
Он любил, когда все было представлено наглядно и разложено по полочкам.
На отдельных полосках он описывал природу острова: чаек, голубых и желтых птиц (он не знал, как они зовутся), куропаток, рыб, оленей (однажды он видел в зарослях их стройные пятнистые фигуры), цветы, похожие на комнатные орхидеи, дубы и буки, сосны и тисовые деревья.
И, конечно, он фиксировал все воспоминания, какие смог отыскать в своей памяти: поездка в Америку, конференция во Франции, учеба в институте, последние дни до того, как попасть на остров.
Брахур чувствовал, что ведение дневника поможет ему не потерять рассудок – забыть, кто он такой, и через месяц-другой раствориться в толпе сектантов. С другой стороны, сопоставив все записи, можно провести интересующие его параллели и наконец-то выяснить, какого черта он тут делает. Это гораздо легче, чем отчаянно, глядя в одну точку, копаться в своих мыслях и воспоминаниях.
– Наверное, уже на книгу набралось, – улыбнулся Нейт. – Где будешь печататься?
– Зря смеешься, – не отреагировал он на шутку.
Раньше он обсуждал дневник только с Мирией, которой доверял больше, чем Нейту.
– Я понимаю.
Повисла пауза.
Нейт нагнулся к кусту, усыпанному красными ягодами, и потрогал землю. «Глина, – подумал он. – Нужно сделать еще посуду».
Весь прошлый день он лепил горшки и ставил их на просушку под горячие солнечные лучи.
– Я придерживаюсь версии, что меня похитили. – Брахур отложил кору и посмотрел на небо. – И теперь проводят какой-то эксперимент. Возможно, меня пичкают наркотиками, и это все – иллюзия.
У него был пронзительный взгляд, без капли страха. Худое тело – кожа да кости. Осанка – прямая, голова тянется вверх, подбородок приподнят.
– По-твоему, острова не существует?
– Похоже на правду.
– А меня? – рассмеялся Нейт. – Меня тоже не существует?
Вокруг него кружились, метались повсюду пестрые бабочки.
– Версия с похищением такого количества человек выглядит гораздо абсурднее, – сказал Брахур. – Неужели кто-то смог бы провести столь масштабную операцию? Похитить людей и доставить их на остров – это невозможно, просто невообразимо. Да и кому это нужно?
– Значит, остров – твоя галлюцинация?
Нейт смотрел на него с недоверием. Он тоже давно отбросил фантастическое предположение, что их похитили. Даже несмотря на их одинаковую одежду, стандартное комбо – белая майка и черные штаны.
– Я лишь строю дерево вариантов, – пожал плечами Брахур. – Ты разве не заметил, что женщин здесь столько же, сколько мужчин? Подозрительное равенство.
«Он также теряет рассудок. Это место делает нас безумными», – подумал Нейт, но промолчал.
– Я часто вспоминаю свою прошлую жизнь, – продолжал Брахур, – Лизу, институт, учебу на психолога. Последний день до острова. Но я не вижу точки перехода.
Наконец-то они затронули эту тему!
– Какое твое последнее воспоминание? – оживился Нейт.
Брахур немного подумал и неуверенно сказал:
– Рукопожатие. Но я могу ошибаться.
– С кем? – выпалил Нейт.
Он тоже вспоминал чью-то сухую ладонь и ощущение крепко сжатых пальцев. Когда он мысленно перебирал подробности того дня, какая-то муть, густой туман заволакивали все, – и день уплывал, ускользая в небытие.
– Не знаю.
– Я тоже жал кому-то руку.
– Я не помню, Нейт, – признался Брахур и перевел взгляд на церковь.
Мужчины, обгоревшие на солнце, усталые, но восторженные, покидали стройку. Берег словно облысел. Сосны вырубили на десятки метров в глубь острова. Церковь, пугающая своими размерами, поднималась тремя ярусами в небо.
С презрением поглядывая на сектантов, Нейт сказал:
– Мы вынуждены притворяться, носить маски. А знаешь, что это мне напоминает? Притчу, которую я читал еще подростком.
– Рассказывай. – Брахур продолжал писать.
– Дело было в Средние века, – начал Нейт. – Одного преступника бросили в загон к голодным свиньям. Но они не сожрали его, как бывало до этого с другими приговоренными к смерти.
– Он выжил?
– Да, – кивнул Нейт. – Ему удалось выжить, он сразу обмазался свиными экскрементами и стал подражать животным – ползать на четвереньках, хрюкать, реветь и даже есть из общего корыта, не помогая себе руками.
– Свиньи принимали его за своего.
– Именно. Ну и слух о выжившем просочился далеко за пределы города. Многие приезжали в тюрьму, чтобы посмотреть на чудо. А вот соль всей истории в том, что этот человек, поначалу лишь притворявшийся свиньей, полный страха и ненависти к ним, через месяц потерял рассудок, а вместе с ним и речь. Он утратил личность и, судя по всему, комфортно чувствовал себя в этом загоне.
– Ты настолько за себя боишься? – Брахур поднял глаза, испытующе глядя на собеседника.
Кажется, Нейт попал в точку.
– Честно сказать, да. Но больше переживаю за Сифинь. Здешняя атмосфера плохо на нее влияет.
Ему на миг представилась череда дней и ночей на этом проклятом острове – если, конечно, это остров, – дней, заполненных лицами сектантов, страхом за себя и девочку, нескончаемыми «молитвами» и паршивой актерской игрой, которую ему приходилось изображать.
– Старик хочет провести перепись, – прервал паузу Брахур. – Сейчас в поселке почти две сотни человек. И говорят, в лесах живут столько же.
– Они еще не исследовали весь остров? – спросил с иронией Нейт.
Он бросил взгляд на церковь и вдруг увидел рыжую девушку. Она стояла не двигаясь. Ее огненные волосы колыхал ветерок, глаза отрешенно смотрели на церковь.
Он так залюбовался ею, что прослушал сказанное Брахуром.
– Прости, я отвлекся, – признался он.
– Готовятся на следующей неделе, – повторил парень. – Но остров огромен.
– А если туда бежать?
– Сомневаюсь, что удастся, – заключил Брахур. – К тому же это наверняка опасно.
Он посмотрел на голубеющие верхушки гор. Они вздымались крутой, почти вертикальной стеной и казались нереально высокими.
Нейт сделал глубокий вдох и с жаром выпалил:
– Тогда нужно уплыть с острова.
Брахур покачал головой, но ничего не ответил.
Океан шептал плавные, нежные напевы, похожие на шубертовские пастиччо.
«Нужно сделать отметку», – подумал парень.
Он вытащил из связки полоску со списком композиторов и торопливо нацарапал: «Шуберт? Пастиччо, аллегро спиритосо?»
Нейт украдкой наблюдал за девушкой. «Она явно не заслуживает этой участи – быть частью безумной секты. Ее можно вылечить, – решил он, – надо только подобрать ключик».
Но как? Она едва ли станет слушать его аргументы. Это как спорить с человеком, который верит в то, что Земля – плоская. Или убеждать рабовладельца XIX века, что рабство – безнравственно и ненормально.
– Скоро вернусь, – сказал Нейт. – Присмотри за девочкой.
Брахур продолжал сосредоточенно выводить слова на коре.
– Ты куда? – забеспокоилась Сифинь.
– Всего на пять минут, дитя, – бросил Нейт.
Поднявшись, он шатающейся походкой направился в сторону церкви. С океана тянулись ласковые переливы. Девушка коснулась бревен строения и низко поклонилась.
Нейт боялся, что она уйдет, и ускорил шаг. Но нет – она стояла на прежнем месте и, видимо, молилась.
Он сделал глубокий вдох и тронул ее за плечо.
– Извините.
Она обернулась.
– Прекрасная церковь, – сказал он, кашлянув в руку.
От волнения в горле застрял комок.
Девушка с восхищением оглядела здание и кивнула:
– Она мне очень нравится.
По дороге он придумал несколько вопросов, которые, по его мнению, могли разбудить ее сознание.
– Чем вы занимались до острова? – спросил он, улыбнувшись. – У вас была семья?
Он на мгновение обернулся, увидел Брахура, который продолжал выцарапывать что-то на коре, и сидящую рядом Сифинь.
Девушка не ответила. Она недоуменно смотрела на него и молчала.
– У вас был молодой человек, которого вы любили? – не сдавался Нейт. – Может быть, вы помните своих родителей?
– Я родилась здесь, – заявила она. – И не понимаю, о чем вы говорите.
Он опешил, не зная, что на это ответить. Молчание затянулось. Рядом остановились двое сектантов и с любопытством смотрели на него.
– Видимо, я ошибся, – сказал несмело Нейт. На него опять нахлынули черные мысли. – Извините.
Она смерила его ледяным взглядом и направилась в сторону шалашей.
Отложив кору, Брахур сверлил его глазами. Его лицо походило на хищную орлиную маску, он терпеливо ждал, когда подойдет Нейт.
– О чем ты с ней говорил? – спросил парень.
– Да так.
Брахур хмурился и выглядел крайне обеспокоенным.
– Ты понимаешь, что рискуешь нас выдать?
– Все в порядке, – заверил Нейт. – Ничего особенного.
– О чем ты ее спрашивал?
– О семье. Я же говорю, ничего такого, – разозлился Нейт.
– И что она тебе ответила? – Парень поднялся и в упор смотрел на него.
– Что родилась на этом острове.
Брахур фыркнул и отвернулся.
Нейт сел рядом. Он вдруг почувствовал угрызения совести.
– Ты ее знаешь? – спросил он.
– Она очнулась позже меня, – тихо вздохнув, сказал Брахур. – Мы лежали на берегу, примерно девять человек. Я помню, как она кричала на второй день. У нее не прекращалась истерика. И как она пила воду из океана. И как чуть не умерла. Когда старик повел всех к ручью, она ползла за ним, как собака.
Стиснув зубы, Нейт тер глаза. Сгустилось тяжелое молчание. Сифинь перестала играть и с испугом смотрела на них.
– Нужно бежать, – нарушил тишину Нейт.
Брахур собирал в стопку полоски исписанной коры.
– Их можно отвлечь, – сказал он, не поднимая глаз.
– И как это сделать? – спросил Нейт.
Он еще никогда не видел в Брахуре столько решимости. Тот резким жестом указал в сторону церкви, взял под мышку кору и ушел.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?