Читать книгу "Рыжий: спасти СССР 2"

Дети гуляли на улице в такие опасные игры, а родителям чаще всего было настолько это безразлично, что травмы сопровождали ребёнка с того момента, как он родился, и не покидали его до взрослой жизни. И, вспоминая свое советское детство, точнее, наши забавы, порой, задумываюсь, как мы дожили до разумного возраста? Но главное – не хватает родительского внимания.

И всё-таки я решил поработать завтра. Приход следователя, теперь вот эта вот сцена со Светой… А уже через часа два должна прийти Таня…

– Зови девчонок, сыграю вам пару песен на гитаре! – сказал я.

Света улыбнулась и задорно выбежала из моей комнаты. Стороннему наблюдателю такая реакция девочки, выбегающей от мужчины, могла бы навеять некоторые фантазии.

* * *

– Саша, я рад тебя видеть! – здоровался я с Травкиным.

– Как будто мы с тобой давно не виделись? – усмехнулся надежда советской журналистики.

– Проходи в актовый зал. Не стесняйся, можешь подходить к столам, – сказал я, указывая рукой в сторону актового зала общежития.

Народ собирался на заседание “Экономического кружка” А у меня складывалось такое ощущение, будто я какой-то граф или герцог, который даёт в своём поместье бал. Правда, получался какой-то неправильный бал, женщин среди приглашённых не было.

А, нет, была одна девушка. Вот же мой предшественник, рыжий извращенец, учудил! Он, оказывается, привлёк к экономическому ленинградскому кружку ещё и свою любовь – Лиду. Вот она и была единственной девушкой в нашем сугубо мужском обществе.

– А ты словно Коровьев, который встречает рядом с Маргаритой приглашённых на бал Сатаны, – блеснула своими познаниями творчества Михаила Булгакова Лида.

– А ты хочешь быть Маргаритой? Значит, тогда где твой Мастер, если я Коровьев? – всё же поддался я на провокацию и немного пофлиртовал с Лидой.

– Чего я хочу… Если бы ты хотел узнать мои желания, ты бы это сделал, – сказала девушка и проследовала в актовый зал.

* * *

Майор КГБ Руслан Иванович Уфимцев сидел в машине марки «Москвич» и лично наблюдал за тем, кто именно приближается к общежитию. Кого-то из молодых людей он знал, других видел в первый раз. Всё здание общежития было под наблюдением. Мало того, в актовом зале, в единственном месте, где могло бы собраться такое большое количество молодых ленинградцев, была установлена прослушка.

А в соседнем здании была оборудована комната, где записывались все разговоры, которые будут вестись на этом собрании. Туда майор отправится уже скоро. Нужно же самому слушать, что происходит. Слушать, и решать. Не взять ли всех этих сопляков, возомнивших, что могут что-то менять в стране? Сразу скопом, устроить большое политическое дело?

Глава 6

Майор Уфимцев, пусть и работал в управлении КГБ по Ленинградской области, но имел собственное задание, которое ему было доведено с самого верха, из Москвы. Он должен был контролировать любые неформальные собрания ленинградской молодёжи, фиксировать, что именно происходит на этих сборищах, о чём будут разговаривать, а после тайно докладывать в Москву.

– Связь с Москвой есть? – спросил майор.

Связь с Москвой была. В любой момент мог последовать приказ на арест тех, кто собрался в общежитии ПТУ №144. И майор Уфимцев знал всех, кто будет раскручивать это большое дело, возможно, самое громкое после знаменитых сталинских судов… Он даже понимал, что эти люди и сами не святоши.

– А это кто? – спросил Уфимцев у своего заместителя по отделу, когда увидел низкого, но явно старше всех остальных молодых людей, идущих в общежитие. – Может местный семейный? Но силуэт знакомый.

– А это наш гость из Москвы! Нас предупреждали, – сказал заместитель.

– Напомни, как его зовут?

– Некий Борис Абрамович Березовский…

* * *

Товарищи члены… В смысле члены кружка, сразу при входе в актовый зал накидывались на фуршетные столики, стоящие вдоль стены. Это уже был яркий показатель, зачем и почему молодёжь стремится попасть в кружок. Те, кто это всё задумал, прекрасно понимали, что молодёжь будет рваться получить доступ к потреблению. Самые низменные человеческие качества – набить требуху, утолить инстинкты.

– Анатолий Аркадьевич, а кто теперь будет поставлять фарцу? – спросил незнакомый мне парень.

Вопрос был не праздным. Я и вовсе не хотел никакую форцу поставлять. Однако, на первых порах мне всё-таки придётся что-то сделать и в этом направлении.

– Следующее собрание у нас не за горами, вот там всё и будет! – сказал я и похлопал парня по плечу.

Задумка, вообще, почему я провожу этот экономический кружок, который, казалось, является рассадником моих врагов, заключалась в том, что я хотел отделить зёрна от плевел. Я уверен, что те парни, ну и одна девушка, которые здесь собрались, далеко не все развращены и стремятся развалить Союз, как это будет в будущем.

Силу убеждения никто не отменял. Да, были убеждённые паразиты, могильщики Советского Союза, которых переубедить в чём-то будет крайне сложно, если вовсе возможно. Но я уверен, что большинство из этих ребят, которых я сейчас вижу, но о которых не слышал и в будущем, – это та масса, которая в конечном итоге уйдёт в тень, будет, может быть, только косвенно причастна к тем событиям, которые имели место в другой ветке реальности. А, может, напротив, кто-то будет против, но не станет сопротивляться.

Я рассчитываю на то, что эта ветка реальности уже другая. По крайней мере, если мне не будет удаваться более мирным путём достичь своей цели, я просто найду возможность и взорву к чёртовой матери основных могильщиков Советского Союза. Но я понимал: не будет Чубайсова, не будет Гайдара, Ельцина и иже с ними – место пустым не останется. Поэтому всё-таки нужно сражаться структурно, а не кровью. Хотя и последний вариант окончательно отвергать нельзя.

– Товарищи, – громко я обратился ко всем присутствующим, многих поймав на том, что они жадно поедают всё из того, что было представлено на столах. – Я понимаю, что бутерброды с икрой, буженина и ветчина – это очень важно для молодых здоровых организмов. Но эти молодые здоровые организмы должны ещё и питаться другой пищей, интеллектуальной.

Я старался шутить, при этом выдерживая серьёзный тон моего обращения. То есть поступать так, как и выглядит всё это собрание. По сути, это всё игра, ставки в которой пока мизерные, но будут повышаться. Это как карточные игроки сперва садятся за стол, и ставкой у них являются спички. Потом сигареты. И уже скоро они играют на достаточно крупные деньги, забыв о том, что садились за карточный стол лишь для развлечения, а не для того, чтобы заработать деньги или же их потерять.

– Я хотел бы представить вам ту программу развития, которую вижу, и которую собираюсь продвигать в будущем, в том числе и по комсомольской линии. Вы её услышите. После я предложу вам разделиться на секции. На этом этаже общежития освобождены четыре блока, где вы сможете обсудить всё то, что будет мной сказано. После мы соберёмся и будем уже предметно обсуждать. Я буду отвечать на ваши вопросы, – озвучивал я регламент работы.

– А почему, Чубайсов, ты ведёшь это собрание? Мы раньше начинали с того, что выбирали президиум! – послышался вопрос из зала.

– Делаю вам первое замечание. После второго вы покинете наше собрание. Все здесь присутствующие обращаются друг к другу уважительно, по имени-отчеству. Мы не в песочнице играем, – жёстко заметил я, вызвав тем самым шепотки.

Да, пусть это собрание во многом может определяться словом «демократичное», но это будет и к лучшему, если сейчас кто-нибудь встанет и просто уйдёт. Уверен, что с такими людьми мне больше общаться незачем. Более того, если сейчас все соберутся и уйдут, то я не так уж сильно расстроюсь. Невозможно двигаться через кружок – буду искать варианты и работать в других направлениях.

– Мишка… Михаил Николаевич, закрыл бы ты свой рот и дал бы сказать Чубайсову… Анатолию Аркадьевичу, – выкрикнул Эдуард Мальцев, метивший, наверное, на место моего заместителя.

Но пока я не вижу никого, кто мог бы стать моей командой.

– Так вот…

– Извините, товарищи, что я припозднился, – двери в актовый зал были распахнуты, и на пороге стоял…

Японский городовой! Был бы под рукой автомат… Были бы дырки в теле этого упыря. У “товарища” ещё не такая явная пролысина, пусть он выглядит молодо и даже ещё не сильно обременён лишними килограммами. Но та тварь, которую я сейчас рассматривал, была узнаваема.

– Если кто меня не знает, то я – Борис Абрамович Березовский. Так уж вышло, что я в Ленинграде в командировке. Узнал, что у вас собрание. Вот, так сказать, с приветом от московских товарищей, – сказал плюгавый, показал мне жестом: можно ли ему войти.

Я после некоторой паузы кивнул. Терпения мне. И ещё раз терпения.

Гаденыш сел на первый ряд стульев, заложил ногу на ногу, руки сложил и положил себе на колено. Выглядит он, словно экзаменатор, настроенный непременно завалить экзаменующегося.

Ситуация усложнилась. Одно дело – обсуждать программу экономического развития со студентами или вчерашними студентами. Другое, когда это нужно озвучивать свои планы перед таким уже матёрым подлецом, как Березовский. Но отступать некуда.

– Небольшая преамбула… – начал я свой доклад.

Я старался не смотреть на Борьку-АвтоВАЗа, а говорить всё то, что и планировал. Сперва я обозначил главный постулат, незыблемый для меня: каждый человек должен получить в меру своих профессиональных и личностных навыков, достойное применение.

– Сразу обозначу, товарищи, что крупные предприятия, как, впрочем, и мелкие, не должны уходить из-под контроля государства ни в коем случае. Из-под контроля не должно уходить ничего, так как именно государство является гарантом стабильного развития и имеет ресурсы для того, чтобы планировать это развитие, – сказал я, собираясь продолжить, но был перебит.

– Что у вас происходит? О каком государстве, как о гарантии стабильности, вы можете утверждать, если государство губит частную инициативу? – перебил меня Березовский.

– Вы желаете войти в полемику, товарищ или господин? Есть здесь тот, кто не согласен с ленинской концепцией поощрения инициативы советских людей? Вы за частную собственность и дикий капитализм? За эксплуатацию рабочих и за только лишь одну цель – получение прибыли? – жёстко говорил я.

Вопросы, озвученные мной, были провокационными. Никто не скажет на данный момент, что он против линии партии, либо он против ленинского учения. Даже Ельцин и его приспешники до 1991 года ссылались исключительно на ленинское учение.

– Провокатор! – выкрикнул Березовский, теряя свою невозмутимость и напыщенность.

– Извольте дослушать, товарищ из Москвы, что я предлагаю! – жёстко сказал я.

Остальные присутствующие смотрели то на меня, то на Березовского, боясь хоть что-то сказать. Ленинградский кружок только начинал свою деятельность, тут ещё не выработалась та концепция реформ, которую будут двигать эти молодые люди. Или уже не будут двигать.

– Прошу вас, товарищ оратор! – зло сказал Березовский.

Назвав его «господином», я наверняка нажил себе врага. Впрочем, он никогда бы и не стал мне другом. Значит, будем враждовать. И я продолжил.

– Все бригады шабашников, которые и сейчас промышляют, и которых государство не берёт под контроль, необходимо упорядочить. Никто не знает об их квалификации, как строителей. О том, какие они используют материалы для строительства. Мне удалось узнать, и могу сказать, что немало частных домов имеют обрушения, порой, даже с трагическими последствиями. Да, эти сведения собраны больше из слухов и от знакомств, но я не имею доступа к подобной информации. Боюсь, что и правоохранительные органы подобным мало озаботились. Именно потому они должны работать под контролем государства, платить налоги в казну, пополняя бюджет и строительство социальной инфраструктуры, как и увеличение потребительского предложения…