282 000 книг, 71 000 авторов


Электронная библиотека » Денис Старый » » онлайн чтение - страница 3

Читать книгу "Мертвая тишина. Том 4"


  • Текст добавлен: 18 ноября 2026, 20:40

Автор книги: Денис Старый


Жанр: Попаданцы, Фантастика


Возрастные ограничения: 16+

сообщить о неприемлемом содержимом



Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

Шрифт:
- 100% +

Глава 4

– Давай, Андрей, что по той общине, которую ты обнаружил? И меня очень сильно интересует, куда делась часть продовольствия из супермаркета и небольших продуктовых и фирменных магазинов рядом с ним. Условно говоря, где столько жрачки, чтобы год кормить полсотни человек, а то и больше? – сказал я.

Андрей не стал подниматься. И, в принципе, я не считал нужным, чтобы кто-то ещё вставал и выказывал какое-то раболепие, субординацию и всё прочее. Не надо мне её выказывать – надо работать и соблюдать. А такие совещания лучше всего получаются, когда они происходят если не в дружеской атмосфере, то хотя бы около неё.

По крайней мере, в этом мире, с этими людьми, большинство из которых не привыкли прогибаться и чтить неписаные, а может быть, и писаные правила поведения чиновников и подчинённых перед ними, более продуктивная работа получается на доверии и инициативе. Люди должны не бояться открыть рот передо мной. Они должны бояться не прийти ко мне, зная о проблеме, промолчать.

Ну и ещё... Я внимательнее посмотрел на Андрея. Выглядел он хреново.

Не смертельно, нет. Но лицо осунулось, под глазами появились тени, а повреждённую руку он держал несколько неестественно, стараясь лишний раз ею не двигать. На лбу блестели мелкие капли пота, хотя в помещении жарко не было.

– Что медики говорят о твоей ране? – спросил я вполне участливо.

Впрочем, рана, которая была у Андрея, действительно была важна. И не только для него, но и для всех членов нашей общины.

В последней схватке вчера небольшая группа молчунов неожиданно вырвалась именно на Андрея. И так уж получилось, что у нас впервые один ногтем распорол крепкие штаны Андрея, а второй, которого он прирезал ударом ножа в сердце, умудрился рухнуть таким образом, что эту почти что царапину, разрез глубиной не больше нескольких миллиметров, залил собственной кровью.

Уже сегодня, как мне сообщили медики, рана стала нарывать необычайно сильно.

– Рану почистили. Меня антибиотиками пичкают, – явно нехотя признался Андрей и поморщился. – Температура небольшая. В остальном нормально.

– Нормально, – повторил я и посмотрел на его руку. – Это когда тебя за задницу комар укусил. А когда тебя поцарапала тварь, после которой мы вообще не понимаем, как люди превращаются в молчунов, это называется немного иначе.

Андрей недовольно дёрнул щекой, но спорить не стал.

Да, уже раздавались предположения, что лучше бы Андрея и вовсе изолировать где-нибудь. Потому как он может открыть для нас ещё один путь заражения и превращения в молчуна. Я действительно пока отстранил его от всех дел, и он находился у медиков, но посчитал, что прибыть на совет старших и рассказать о людях, которые проживают у нас под боком, а мы о них до недавнего времени ничего толком не знали, Андрей просто обязан.

– Артур Степанович, – обратился я к мужчине-медику, между прочим, профессору, которого не так давно назначил руководить всеми нашими медицинскими службами. В большом количестве они сейчас ожидали, когда произойдёт окончательная зачистка медцентра, чтобы туда перебраться и что-то там делать. Хотя что именно – я до сих пор понимал весьма приблизительно. – Что думаете?

– Нужно разбираться, – скупо ответил мне главврач.

– Прекрасно. Обожаю исчерпывающие заключения специалистов, – сказал я. – Разбирайтесь. И чтобы к обеду у меня были сведения по вашим предположениям и по тому, как вся эта неприятная история может развиваться.

– Первый, я не Господь Бог, – раздражённо сказал Артур Степанович, снимая очки и протирая их краем рубашки. – Я не могу к обеду установить природу того, чего современная медицина вообще никогда не видела.

– А я не требую установить природу. Я требую варианты. Андрей опасен для окружающих или нет? Какие признаки отслеживать? Что делать, если ему станет хуже? Как быстро изолировать? Какие препараты давать? Чего не делать? Вот это вы можете?

Профессор несколько секунд смотрел на меня поверх очков.

– Вот это могу.

– Вот это мне и нужно. А ещё... мы уже почти освободили от молчунов медцентр. Готовьтесь к переселению. Врачей много, очень много. И тут или всем занятие найти, а значит, природу молчунов изучать, или в другие профессии, – жёстко говорил я.

– И без того часть младшего медперсонала определили на огороды, – главврач не сдавался.

– И правильно. Если нет ответов, вот, как пример, по инциденту с Андреем, значит, зря всё! – продолжал я.

– Его изолировать всё равно придётся, – добавил он уже спокойнее. – Не потому, что я считаю его заразным. Потому что я пока не могу доказать обратное.

За столом стало тихо.

Вот оно.

Можно сто раз говорить себе, что царапина мелкая. Можно вспомнить десятки случаев, когда кровь молчунов попадала людям на одежду, руки, а наверняка кому-то и на повреждённую кожу. Можно убеждать себя, что если бы зараза передавалась настолько легко, мы уже все давно бегали бы по улицам и жрали друг друга. Но стоило врачу произнести слово «изолировать», и Андрей сразу перестал быть просто раненым товарищем.

Он стал потенциальной угрозой.

Андрей это тоже почувствовал.

– Заприте меня в клетке, – криво усмехнулся он. – И табличку повесьте: «Не кормить. Может укусить».

Никто не засмеялся.

– Не надо клетки, – сказала Камила Рафаиловна. – И не надо делать из него прокажённого. Отдельная палата, наблюдение, связь. Всё.

– А если начнёт превращаться? – спросил Лыньков.

Андрей повернул голову к нему.

– Тогда пристрелишь, – спокойно сказал он. – Только не промахнись. И, как я понял, сперва и вовсе хотели замять... молчали. А раньше порезы и травмы с молчунами были, да и не страшно, лечится. Но не было никогда, чтобы жидкость, пусть условно кровь, эта тёмная, серая субстанция внутри молчунов, попадала в открытую рану человека.

– Проще меня убить, – словно бы обижался Андрей-Крест.

– Андрей, – тихо произнесла Камила.

– А что Андрей? – Он пожал здоровым плечом. – Мы все об этом думаем. Я просто сказал вслух.

Я смотрел на него и чувствовал, как внутри появляется нехороший холодок. Не потому, что боялся увидеть перед собой молчуна. Боялся другого. Если Андрей действительно начнёт превращаться, приказ должен буду отдать я. И лучше сразу решить это для себя, а не тогда, когда человек, с которым ел, спорил и воевал, перестанет быть человеком.

– Если начнёшь превращаться, сначала попробуем понять, что с тобой происходит, – сказал я. – А пристрелить всегда успеем. У нас с этим проблем нет.

– Утешил, – буркнул Андрей.

– Я вообще известен своим человеколюбием.

На этот раз усмехнулся даже он.

– А теперь рассказывай про соседей, – продолжил я. – Пока профессор не забрал тебя обратно и не запретил разговаривать без письменного разрешения.

Андрей чуть удобнее устроился на стуле и несколько секунд собирался с мыслями.

– Детский сад и профилакторий, – начал он. – Сначала думали, что признаки жизни только в садике. Окна на втором этаже закрыты изнутри, часть занавешена. На крыше следы. Не старые. Кто-то выходит туда регулярно. Потом заметили дым у профилактория. Очень слабый, его почти сразу прибило ветром. Решили посмотреть ближе.

– Насколько ближе? – спросил Чёрных.

– Метров до ста пятидесяти дошли. Дальше не полезли. Между нами и зданиями молчунов слишком много.

– Сколько – «слишком много»?

Андрей задумался.

– Одновременно видели около сорока. Но это только с нашей стороны и только тех, кто снаружи. В домах может быть ещё столько же, может, в несколько раз больше. Они там странно себя ведут. Не расходятся.

– На звук реагируют?

– Реагируют. Но далеко не уходят. Будто их что-то постоянно возвращает к этим зданиям.

Я нахмурился.

– Люди?

– Возможно. – Андрей задумался. – Словно ими управляют... И не так, чтобы агрессирует тот, кто управляет, – сказал он и с вызовом посмотрел.

Мол, ну давайте, критикуйте, смейтесь.

– Это не должно удивлять. Может быть, Альфа или какая ещё мутация молчунов, – предупредил я насмешки.

Вот это уже интересно.

Если молчуны каким-то образом чувствуют живых, даже находящихся внутри зданий, то мы получили ещё одну крайне неприятную особенность этих тварей. А если не чувствуют, значит, причина в другом. Звук. Запах. Что-то ещё. В любом случае рядом с детским садом и профилакторием собралась толпа, через которую местные не могли просто так пройти.

– Самих людей видели? – спросил я.

– Двоих. Один мужчина на крыше профилактория. С биноклем. Второй мелькнул в окне детского сада. Может, женщина, может, подросток – далеко было. И ещё бельё сушится.

– Бельё?

– Простыни, одежда. На верёвке во внутреннем дворе.

Вот это уже не «признаки жизни». Это люди. Живут. Стирают. Наблюдают. Каким-то образом существуют рядом с несколькими десятками молчунов и до сих пор не сожраны.

– Почему не выходят на связь? – спросила Валентина Петровна.

– А мы выходили? – ответил Андрей. – Кричать через толпу молчунов не стали.

– Радиостанции?

– Молчат.

– Может, у них их нет, – заметил Лыньков.

– Или есть и они не хотят отвечать, – добавил Чёрных.

Я постучал пальцами по столу. Южные соседи. Исчезнувший Штурм. Неизвестные разведчики, один из которых сейчас сидит у нас в плену. Люди в детском саду и профилактории. Поля с продовольствием. Молчуны, которые почему-то концентрируются возле живых. Слишком много отдельных кусочков мозаики появилось за последние дни, и мне совершенно не нравилось, что я пока не понимал, относятся они к одной картине или к пяти разным.

– А продукты? – напомнил я. – Супермаркет.

– Вот там самое интересное, – сказал Андрей. – Его вынесли. Не полностью. Зашли мы туда. Молчунов много, двери закрыли и вышли. Но продуктовый не разобран полностью. Это точно.

– Следы машин? – спросил я.

– Есть. Но там столько всего ездило после начала этой херни, что понять невозможно. Мы нашли две брошенные тележки на дороге в сторону профилактория. Только это ничего не доказывает.

Ничего не доказывает. Но заставляет задуматься.

Полсотни человек действительно могли жить год на запасах одного хорошего супермаркета, если не жрать как в последний день и дополнять добычей из других магазинов. А если продукты ушли в детский сад и профилакторий, то там сидит уже не случайная семья, пережидающая кошмар. Там организованная группа.

Артур Степанович поднялся.

– Я Андрея забираю.

– Ещё минуту, – сказал тот.

– Нет. Совет закончен для тебя.

– Артур, опомнился ты после моих слов. Его по-хорошему нельзя было сюда допускать. А пока угомонись, – сказал я.

Я провёл ладонью по лицу и посмотрел на часы. Хотел закончить совет быстрее, а мы опять сидим. Впрочем, оставалось последнее.

Самое интересное.

– Теперь Гусь, – сказал я. – Где он?

– Ждёт за дверью, – ответил Чёрных.

– Зови. Думаю, о том пленнике, которого он взял, должны знать все из Совета. Чтобы понимали, в каком мире живём и что если не мы, то нас, – сказал я.

Через полминуты вошёл Гусь. Усталый, небритый, довольный собой настолько, что это было видно ещё до того, как он успел открыть рот. Куртка в грязи, на одном рукаве засохшая кровь, но шёл бодро. За ним вошли двое его бойцов.

– Живой? – спросил я.

– Кто? – Что-то он тупил.

– Ты! Весёлый с какого?

Гусь оглядел себя.

– Вроде да. Живой. А чего грустить?

Сделал себе зарубку узнать, чего это он может так глупо улыбаться. Женщину нашёл какую? С кем?

Он сел на свободный стул, но почти сразу поднялся обратно. Видимо, понял, что сидя рассказывать неудобно.

– Взяли одного. Остальные трое ушли.

– Потери? – спросил я.

Конечно, уже всё знал, но нужно озвучить при всех, что мы умеем работать чисто и без потерь.

После того как пропала группа Штурма и мы не смогли скрыть разработку планов по экспансии на юг или для того, чтобы отомстить за смерть товарищей, или для того, чтобы их освободить. Так вот... поколебалась вера людей в то, что боевая часть нашего общества способна защитить небоевую. Так что пусть слушают.

– У нас нет потерь. Двух из ихних положили наглухо. Оставили там, раздели только, – с гордостью за свои действия докладывал Гусь. – Одного ещё по дороге... пришлось, командир.

– Почему?

Гусь пожал плечами.

– Не хотел сдаваться. Попытался вырваться и выпрыгнуть из машины на ходу.

– Все понимают, что у нас в подвале дома связанный и уже подготовленный для общения враг? Кто это стоит говорить? – Я обвёл людей взглядом. – Валентина Петровна, а как понимает твоя служба обстановку?

– Так зэки это. Ну, те, кто часть города взял, или уже почти целый без нашего района, – проявила женщина знания.

Понимают люди. Знают.

– Так, я пойду пообщаюсь с пленным. Совет заканчиваем, – сказал я и поднялся. – Валентина Петровна, доклад оставьте. Лыньков, с Чёрных определяете, где показать ударный дрон нашим южным друзьям так, чтобы они увидели и правильно поняли, но без удара по людям. Камила, продолжай работать с семьями погибших и особенно с матерью мальчика. Мне к вечеру нужен не отчёт, а понимание, кому ещё требуется помощь. Остальные – по своим направлениям.

Я сделал несколько шагов к двери, но остановился.

– И ещё. Про Андрея пока никаких слухов. Вообще. У него воспалённая рана. Всё. Если через час я услышу, что по общине уже рассказывают, будто Рыцарь превращается в молчуна и ночью всех сожрёт, буду искать источник лично.

– А если действительно начнёт? – негромко спросил Лыньков.

Я посмотрел на него.

– Тогда узнаете первыми.

В коридоре было светлее, чем в комнате. Через открытое окно тянуло августовской жарой, дымом от кухни и чем-то ещё – кажется, жареным луком. Во дворе кто-то ругался из-за тележки, женщина звала ребёнка, вдалеке лаяли собаки Юрца. Обычная жизнь. Настолько обычная, насколько вообще может быть обычной жизнь после конца света.

И главное, что на эти звуки не бегут молчуны. Может быть, слышат, сидя закрытыми в квартирах, мечутся, головами бьются о стену, но во дворах молчунов не было.

А причина, почему я так сильно заинтересовался, была в том, что Гусь шепнул...

– Там не всё так просто... Он сам к нам шёл. И он стрелял в спины своим подельникам. Если бы не те выстрелы, мы попали бы под пулемёт, – признавался Гусь.

Вот теперь стало действительно интересно.

Незнакомый человек. Разведчик. Пришёл в наш район из другой части города. Был вооружён. Следил за нами. Стреляет в спины своим собратьям по оружию, какие бы они ни были: заключёнными или осуждёнными, всё равно.

Глава 5

Подвал, конечно, не был приспособлен для того, чтобы здесь находился хоть кто-нибудь. Как ни пытались создать антураж чуть ли не пыточной, разложили клещи, паяльник, молоток... атмосфера не так чтобы сильно давила.

Тем более что именно здесь у нас были основные склады различного инвентаря, ножей, которые складывали в коробки, кухонных принадлежностей и многого другого, чем был забит практически полностью подвал. Человек, осознавший нынешнюю реальность, оказавшись здесь, скорее думал бы не о том, как всё плохо, а о том, как здесь хорошо. Имеется немало всякого добра, которое точно пригодится в будущем. Припасы еды в дальних подвалах под амбарными замками. А значит, жить можно.

А еще, если бы тот человек, который здесь сидел привязанный к крепкому стулу под дулом автомата одного из бойцов, был слабаком из тех, кому достаточно лишь угрозы, чтобы разговорить, вряд ли бы этот мужик, на вид матёрый, стал командиром группы разведчиков. Так что пытать можно, я не морализатор. Что эффективно – то делаем. Но зачем так сразу? Можно и поговорить сперва.

Мы встретились с ним глазами. Он не отвернулся, я же усмехнулся.

– А мне вот не до смеху, – сказал он, чуть скривив губы. – Мне и зуб выбили и уже угрожали всякие предметы засовывать во всякие места. Вы же тут не извращенцы?

– Я тебя... – тут же рванул боец, готовясь огреть юмориста прикладом.

– Стоять! – выкрикнул я. – Успеется. А то выключишь его, а у меня и без того времени в обрез.

Пленник злобно посмотрел на дежурного бойца. А того прям трясло от желания почесать кулаки.

Бритоголовый, с резко выраженными скулами. Ростом был невелик, но у меня складывалось стойкое убеждение, что он кого-то мне напоминает. Борца. Спортсмен какой-то, причём я бы не сказал, что в прошлом, потому как физическая форма у мужика была что надо. Широкие плечи, крепкая шея, мышцы на руках и груди такие, что сразу понятно: этот человек не только в тренажёрном зале железо таскал, но и в драках участвовал. Причём, скорее всего, весьма успешно.

Его раздели, оставив в одних трусах. И нет, это не какое-то извращение моих бойцов, чтобы посмотреть на бугристые мышцы крепыша, это правильная предосторожность. Я, к примеру, тоже знаю немало способов, чтобы при помощи одежды убить человека. И убиться-то самому. Мало ли, еще какие отмычки будут, чтобы снять наручники, лезвие, чтобы перерезать веревки.

– А тебе не должно быть смешно. С чего смеяться, если ты пришёл на наши земли и явно весь по нашу душу? – начал я диалог, усаживаясь напротив. – Пришел. Проиграл. А время нынче такое, что жизнь человека, вопреки здравому смыслу не имеет ценности.

Я специально сказал эти слова, чтобы посмотреть реакцию человека на адекватность. Считает ли, что человечество не должно воевать друг с другом? Имеет ли человечность?

Я посмотрел на Камиллу Рафаиловну.

Но, как оказалось, взять с собой Камилу было некоторой ошибкой. Пленник плотоядно улыбнулся, глядя на пусть и не молодую, но очень привлекательную женщину восточной наружности. Она же не сказать что поплыла при виде брутального мужика, но несколько больше профессионального задерживала взгляд на мужике. Я прямо чувствовал флюиды, которые могли исходить от этой, как оказалось, весьма любвеобильной женщины.

А он... нет, издевался над ней. Усмехался.

– Камила, иди-ка погуляй! – приказал я ей, стараясь не повышать голоса.

– Я могу пригодиться, – тут же подобралась женщина и явно засмущалась, осознав, что только что даже она, матёрый психолог, не смогла унять своё женское либидо, и оно пусть ненадолго, но вырвалось наружу.

– Камила, ты всё поняла. Не заставляй меня называть вещи своими именами, – сказал я.

А вот присутствующий здесь Чёрных, видимо, не до конца всё понял. С Камилой у него уже были отношения.

Гнездо разврата, а не община.

Камила фыркнула, наверное, всё же ушла, бросив на прощание взгляд, но не на того мужика, который продолжал плотоядно на неё смотреть, а на Чёрных. Нужно будет разобраться в этой ситуации, а то ещё случится какая поножовщина.

Я бы не сказал, что муж Камилы, один из тех, кто сейчас занимается производством холодного оружия для общины, такой уж робкого десятка. На что парень рукастый, а у нас пока более-менее хватало бойцов, я его и не привлекал к оперативной работе.

– Дама вышла, можем поговорить по-мужски, – сказал я, отодвинув стул и, демонстрируя уравновешенность и спокойствие, заложил ногу за ногу.

Не свойственное мне положение сидя, но показалось, что в данный момент оно вполне уместно, демонстрируя мою самоуверенность. Мужик проследил за моими движениями, потом перевёл взгляд на Чёрных, который остался стоять возле двери. Автомат у него был опущен, но я прекрасно понимал, что поднять его – дело одного мгновения.

– Итак, ты от Бурого, – сказал я.

– Я был вынужден с ним быть. Ну, он отморозок, как и люди его, – сказал, словно бы выплюнул, мой собеседник.

– Ну, это ты можешь песню петь сколько угодно, вопрос, насколько она мне понравится. Я, знаешь ли, переборчив в музыке, – сказал я.

Ещё немного поиграли взглядами. И в какой-то момент я уже решил, что такой принципиальный человек, который не может отвернуть взгляд, мне вообще не нужен, как он демонстративно именно это и сделал, словно бы покоряясь.

– Я бы мог спросить тебя о том, с каким заданием ты прибыл сюда. Думаю, ты сам понимаешь логику, что Бурому, хоть он и зэк, но не думаю, что полный идиот, вполне важно знать, что у нас происходит, и иметь вот своего человека.

Вновь пауза. Где-то наверху раздался стук, послышались шаги, а затем скрипнула дверь. Подвал освещался двумя электрическими лампочками, одна из которых то и дело едва заметно мигала. Пахло деревом, железом, какими-то старыми тряпками и чуть-чуть сыростью. Пленник посмотрел на лампочку, словно удивляясь тому, что у нас вообще имеется электричество.

– Генератор на тебя еще тратим, – посетовал я. – Давай быстрее поговорим. Электричество нынче дорого. Так что? Где ответы?

– Я не буду оправдываться. Мне это ни к чему. На поверхности, может быть, ты и вправе подумать таким образом, – был мне ответ.

Я кивнул Чёрных, и он подал флягу с коньяком нашему пленнику. По стандартам: предоставить немного положительных эмоций, показать, что мы люди, что способны не только бить и связывать, но ещё вот угощаем стратегическим продуктом. Насколько хороший коньяк может быть стратегическим продуктом, уверен, что этот мужик знает прекрасно.

– Хорошо, рассказывай о себе, – сказал я, приготовившись ждать увлекательную историю.

Хотя, если он действительно послан нашими конкурентами, а перед тем, как этого засланного казачка направить к нам, его проинструктировал кто-то с мозгами, то легенда не должна быть какой-то заковыристой и обладать яркими моментами. Всё буднично...

– Меня взяли по старым грехам. Я десять лет жил в Казахстане, скрывался, но нашли там. Да, я был наёмником, ушёл воевать ещё до того, как началась война. Скрывался, потому что убил...

Мужик прикусил нижнюю губу, и мне даже показалось, что начала проступать кровь. Или к нам послали матёрого оперативника, конспиратора и талантливого актёра, что он так играет, либо не врёт.

– Я убил своего лучшего друга... Думал, что убил. Застукал его на своей жене и избил. Не хотел. Просто бил, в какой-то момент потекла крыша, я не соображал, что делаю. А потом просто забрал манатки и уехал. Меня нашли, перевели сюда. Мой адвокат отправил дело на доследование, там оказалось, что, может, не столько я его убил, сколько жена моя добила... Грязь всё это. А я не грязный, я человек.

И стоит, казалось, проникновенный, словно бы действительно человек изливает мне душу. В какой-то момент мне даже в какой-то степени стало жалко мужика, и что жена его оказалась такой стервой, и что жизнь он свою поломал. Ведь на вид не старше тридцати пяти лет.

– Хорошо, здесь я понял. Тебя держали в КПЗ. Там было восстание... Ну или как назвать, когда зэки смогли захватить власть после всего этого апокалипсиса, что случился. Но если тебя направили в разведку, то доверяли. Значит, ты уже что-то сделал. Участвовал в бою с Комитетом спасения?

– Нет, не участвовал. Но разведку вёл. Бурый хоть и отморозок, но он опирается на нормальных, даже привлекает к себе не только зэков. Даёт доступ к ресурсам, женщинам, к власти. Он грамотно себя ведёт, – признал пленник.

– Но... Когда наступит это «но»? Или ты пришёл расхваливать, какие хорошие порядки у Бурого? – спросил я.

– Но он жестокий, и еще забрал мою женщину. Так, чтобы показать свою власть, он забрал то, что у меня было единственно дорого, – произнёс мужик, и на этот раз в его голосе я услышал не столько обиду, сколько настоящую ненависть.

– Уже более понятно. Как же ты успел так влюбиться, если был в КПЗ?

– Это двоюродная сестра моей бывшей жены. Она ещё вообще была юной девочкой, когда всё это случилось, когда друга я убил, или ее сестра. Но вот, как говорила, пронесла свою детскую любовь. А тут вся эта хрень произошла. И так получилось, что мы встретились, и она выжила. Девчонка-то не от мира сего и в телефонах не сидела. Активная девочка была, да и есть...

– Хорошо, и ты хочешь отомстить? – спросил я. – Как же так получилось, что ты решил уйти от Бурого? И вот ты здесь, а она там, ты её оставил.

– Ты это, не бей по больному. Девки из гарема находятся под серьёзной охраной, и там немало девчонок, которые или родственницы, или любимые женщины других парней. Они как в заложниках. И Бурый уже неоднократно казнил девок только потому, что их родичи что-либо сделали не так...

Мне казалось, что прямо сейчас он должен заплакать. Но нет, мужик ещё держался. Я не задал тот логичный вопрос, который сейчас просто повис в воздухе. Какого же хрена он тогда припёрся сюда, понимая, что её казнят?

– Ну, спрашивай уже как оно есть. Не спросишь, так сам отвечу. Она просила о смерти. Она уже дважды пыталась вскрыться, но всё спасали. Она нашла возможность, просто попросила меня отомстить.

– Жесть, какие страсти, – не выдержал и сказал Чёрных.

Я посмотрел на него, и тот сразу замолчал. Не потому, что испугался, а просто понял, что не время и не место. Пленник тоже повернул голову, но ничего не сказал. Сидел, глядя куда-то в сторону, и я заметил, что пальцы его сжались настолько сильно, что побелели костяшки.

– Имя-то у тебя имеется? – спросил я.

– Сергей. Сергей Ковалёв. Можно просто Серый. Меня так ещё до всего этого называли, – ответил он.

– Ну вот, Сергей, уже лучше. А то сидим, разговариваем, словно на каком-то анонимном собрании любителей выпить, – сказал я. – Меня Корзун зовут. Хотя, думаю, ты и так знаешь.

– Знаю. Про тебя у Бурого много говорят, – ответил Ковалёв.

– И что же говорят? – заинтересовался я. – С этого места по подробнее.

– Что ты слишком много о себе возомнил. Что у тебя техники полно, оружия, людей. И что если тебя сейчас не прижать, то потом уже поздно будет. Там еще кто-то рвался к тебе по минской трассе. Остановили, боевые оказались. Кто-то ушел, но одну машину в дуршлаг превратили. На больших трассах крупнокалиберные пулеметы стоят.

Черных засуетился. Его, похоже ребята. Он связывался с кем-то из Жлобина. Там тоже была похожая группа, как и у него в медцентре.

– Выйди... но кто-то выжил. Так что не бесись, – сказал я Черному, понимая, чувствуя, что он закипает, нервничает.

Я посмотрел на бойца и тоже отправил его.

– Остались одни... без фокусов, а то я тоже нервный, без церемоний убью. А так... В целом правильно рассуждаешь, – согласился я. – Только вот прижимать меня – дело неблагодарное. Могу и сдачи дать. А теперь давай к главному. Ты ведь не просто так стрелял в спины своим товарищам? После, если будет после, расскажешь, что обо мне говорят и думают. Я так и не допонял твоих резонов. Ты же своих задвухсотил.

Сергей поднял голову.

– Они мне не товарищи. Один из них участвовал в захвате девок для Бурого. Второй лично убил парня, только за косой взгляд. А третий... Третий просто скотина. Я бы их и раньше положил, только не было возможности.

– И ты решил, что мы тебе такую возможность предоставим?

– Я решил, что если уж уходить, то с пользой. Для себя и для вас, – ответил он. – Я знаю Бурого, знаю, что он думает и решает по вам. Что с ремонтной базы пришли люди, но там все сложно. Еще что у вас неподалеку военная база, третий полк, еще имеется. И там склад. Не тот, что снаружи...

Он замолчал.

– Ты уже торгуешься своей информацией? Я знаю про подземный склад старого оружия. Что и Томпсоны там и ППШ и всяко разно вплоть до мосинок. Но думал, что разграблен он в первую очередь был...

– Так он нем мало кто знал. Он же опечатан и все тут... Но если осведомлен ты, почему не проехались?

– Тебя ждали, твоих советов, – сказал я.

– Я проведу, если что. Я сфоткал план. И нас направляли не столько к тебе. По твоей общине другие группы работать будут. Я про склад этот. Патроны не бесконечны, Бурый ищет боеприпасы. Много пожгли они на штурме Комитета.

Вот это уже звучало интереснее. Причём куда интереснее всех его предыдущих признаний. Потому как человек, который просто хочет отомстить, может оказаться полезен лишь один раз. А вот тот, кто способен рассуждать о собственной выгоде, да ещё и понимает, что для достижения цели ему нужны союзники, – совсем другое дело.

– Скажи мне, Сергей, а чего ты хочешь? Только без этих красивых слов про месть, справедливость и прочее. Конкретно. Чего ты хочешь получить от меня? – спросил я, чуть подавшись вперёд.

– Забрать её. Живой. И уйти отсюда подальше. Если получится, ещё и Бурого прикончить, – ответил он.

А если он ее... То мстить. У меня больше нет никого. Так что ты как знаешь... Хочешь верь, хочешь не верь.

– А если я предложу тебе не уходить? – спросил я.

Ковалёв посмотрел на меня с явным недоверием.

– В каком смысле?

– В самом прямом. У нас община. Люди живут, работают, воюют, детей растят. Не рай, конечно, и проблем хватает. Но у нас женщин не держат в гаремах, за чужие проступки не расстреливают и вообще стараются жить по-человечески. Ты военный, разведчик, умеешь командовать людьми. Такие мне нужны.

– Не понял? Так я для этого и пришел, – Сергей недоумевал

– Тогда слушай внимательно. Пока ты не остаёшься здесь. Ты отправишься обратно. Мол, выжил, подкинем тебе инфы важной для Бурого. Ну и связь. Придумает что-нибудь...

– Ты что? Предлагаешь мне быть шпионом?

– Шпион – это вражеский. Свой – разведчик. И не кабенься. Это лучший исход и для тебя и твоей женщины. Она жива, я за вами. Эвакуацию можно будет сообразить. Но мне нужна вся инфа и сейчас и после, когда Бурый на что-то решится. Или... подговори еще кого. Действуй и место в моей общине гарантирую и для тебя и тех людей, что ты приведешь, – сказал я.

– А она? – спросил Сергей. – Она уже не сможет жить после такого...

Вот ведь человек. Я ему про службу, про возможность начать новую жизнь, а он опять про свою женщину. Впрочем, может, именно поэтому ему и стоило дать шанс. Потому как человек, который ещё способен ради кого-то рисковать собственной шкурой, не окончательно превратился в скотину.

– Сможет. У нас разные дамы живут. Уже успели натерпеться. Так что?

Ковалёв долго смотрел на меня, потом медленно выдохнул.

– Тогда развяжи руки. Я расскажу.

– Нет, Серый, – усмехнулся я. – Руки мы тебе развяжем, когда убедимся, что ты не собираешься кого-нибудь придушить. А пока рассказывай так. Я ведь не заставляю тебя писать мемуары. И ты сам сбежишь от нас. Нож оставлю, пистолет твой. Рацию возьмешь и на закодированной частоте будем тебя вести дронами, сколько сможем. Решай!

– Да я решил уже все, – обреченно ответил он.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 | Следующая
  • 0 Оценок: 0


Популярные книги за неделю


Рекомендации