Текст книги "Шпион по призванию"
![](/books_files/covers/thumbs_240/shpion-po-prizvaniyu-2567.jpg)
Автор книги: Деннис Уитли
Жанр: Исторические приключения, Приключения
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 34 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Ускорив шаг, Роджер нырнул в каюту, сбросил башмаки и высыпал в них гинеи и кроны, оставив в кармане только мелочь. Охваченный паникой, он вытащил объемистый узелок с драгоценностями Джорджины, судорожно соображая, куда бы его спрятать. Сорвав с шеи шелковый шарф, Роджер расстелил его на столе, развязал узелок, высыпал драгоценности на шарф, потом скрутил его, связал концы в узлы, а в середине перехватил обрывком веревки. Раздевшись, он обмотал длинную неровную колбасу вокруг талии таким образом, чтобы ее придерживал на теле кожаный пояс, и уже надевал рубашку, когда сверху послышался зычный голос Неда:
– Эй! Чего ты там копаешься?
– Сейчас иду! – отозвался Роджер, вылезая на палубу.
К своему удивлению, он увидел, что на борту люггера хозяйничают несколько незнакомцев со шхуны, на которую перебирался экипаж «Сэлли Энн». Очевидно, суда обменивались командами – эта процедура была странной, но в то же время выглядела успокаивающе, поэтому, больше не требуя объяснений, Роджер последовал за Дэном на «Альбатрос».
Вскоре корабли отошли друг от друга под негромкие возгласы прощания.
Когда «Сэлли Энн» скрылась в темноте, Роджер спустился в каюту шхуны. Она оказалась просторнее» и чище, чем на люггере, и располагалось здесь не четыре, а восемь коек. Положив на одну из них сумку, Роджер поднялся на палубу в поисках Дэна, так как чувствовал угрызения совести из-за недавних подозрений, что контрабандист намерен обмануть и ограбить его.
Экипаж был занят установкой парусов, а Дэн стоял на узком полуюте за большим штурвалом.
– Не хочу показаться назойливым, Дэн, – обратился к нему Роджер, – но мне не терпится узнать причину обмена экипажей судами. Может, вы объясните, в чем тут дело?
Контрабандист рассмеялся:
– Почему бы и нет? Ты все равно скоро это узнаешь. Конные полицейские в эти дни кишмя кишат возле Мьюдфорда и Борн-Хит, но на острове Уайт спокойно, поэтому мы и держим там наш груз. Ребята из Ярмута постепенно, по нескольку бочонков зараз, перевозят его в маленьких лодках, которые курсируют взад-вперед.
– Так вот оно что… – пробормотал Роджер. – Но почему вы не могли доставить туда груз на люггере?
– В хорошие дни я так и делал. Но теперь Олли Никсон жаждет моей крови. Мы обменялись судами, чтобы одурачить его. При дневном свете он увидит «Сэлли Энн» и станет гоняться за ней, пока она будет заниматься безобидной рыбной ловлей, а мы тем временем поплывем на «Альбатросе» во Францию.
– Ловко придумано, Дэн.
– Эта уловка срабатывала уже дважды и, даст Бог, сработает снова.
Следующие два часа, пока маленькая шхуна, покачиваясь на волнах, двигалась в ночном мраке, Роджер оставался на палубе. Потом он решил немного поспать. Острые края драгоценностей на поясе причиняли ему неудобство, но их вес был распределен лучше, нежели в кармане, поэтому Роджер предпочел оставить их там и лег на койку, не раздеваясь. Молодым требуется больше сна, чем старикам, и несмотря на то, что Роджер смог поспать несколько часов вечером на кладбище, он заснул снова, едва успев закрыть глаза.
Когда он открыл глаза, было уже светло и его ноздри щекотал сильный запах стряпни. Сев на койке, он увидел, что Фред Маллинс жарит свинину с луком в маленьком камбузе, оборудованном в дальнем конце каюты. Пригладив волосы перед треснувшим зеркалом, прибитым к переборке, Роджер присоединился к бывшему матросу и стал помогать ему накрывать на стол.
Члены экипажа спускались за едой по очереди. Последним пришел Дэн. Позавтракав, он лег вздремнуть, а Роджер поднялся на палубу. Старый рыбак Саймон Фрай теперь стоял у штурвала; шхуна споро двигалась вперед, подгоняемая попутным ветром. День обещал быть погожим. Окинув взглядом горизонт, Роджер не увидел ни одного паруса, за исключением паруса «Сэлли Энн», которая, очевидно, сопровождала их всю ночь и сейчас находилась примерно в миле по левому борту.
Не найдя себе никакой работы, Роджер все утро грелся на солнце, устроившись на свернутом канате. В полдень он снова вместе с экипажем закусил простой и грубой пищей.
Дэн, стоявший у штурвала, поинтересовался самочувствием Роджера, и тот, напрочь забыв о предлоге, изобретенном, дабы уговорить контрабандиста взять его на корабль, весело откликнулся:
– Никогда не чувствовал себя лучше!
– А я что говорил? – рассмеялся Дэн. – Нет никакой разницы между побережьем и серединой пролива. Сейчас мы уже ближе к Франции, чем к Англии. К шести пристанем к берегу.
В первые часы после полудня не происходило ровным счетом ничего, но в начале пятого Ник Бартлет, исполнявший обязанности вахтенного, предупредил:
– По корме парус, капитан.
Накинув петлю каната на одну из спиц рулевого колеса, чтобы оно не меняло положения, Дэн взял подзорную трубу и направил ее в ту сторону, куда указал Ник.
Через пару минут он с проклятием опустил трубу и сообщил:
– Это таможенное судно «Экспедишн». Олли Никсон снова у нас на хвосте.
– Ну, вам-то нечего бояться, – успокоил его Роджер. – Он интересуется не нами, а «Сэлли Энн».
– Будем надеяться, разрази его гром, – пробормотал Дэн.
Капитан «Сэлли Энн», очевидно, тоже заметил таможенника, так как люггер, исполняя роль приманки, начал уходить в сторону, в то время как «Альбатрос» держал прежний курс.
Теперь весь экипаж собрался на палубе и в течение следующего получаса с тревогой наблюдал за таможенным судном. Оно шло с большей скоростью, чем суда контрабандистов, и вскоре стало их настигать. Стремясь не возбуждать подозрений таможенников, «Сэлли Энн» не предпринимала решительных шагов, а отклонилась всего на несколько градусов к западу, так что сначала было невозможно определить, преследует таможенное судно шхуну или люггер.
Однако вскоре ситуация прояснилась. «Сэлли Энн» находилась уже в добрых двух милях, но «Экспедишн» игнорировала ее и под всеми парусами следовала в кильватере «Альбатроса».
– Черт бы его побрал! – выругался Дэн. – Они разгадали нашу уловку и хотят взять нас на абордаж.
– Ну и что? – спросил Роджер. – У вас ведь еще нет контрабандного груза, и они ничего не могут вам сделать.
– Да, – угрюмо согласился Дэн. – До ночи нам некого опасаться, исключая французов. Но Олли Никсон наверняка будет теперь поджидать нас на обратном пути. Убедившись, что на борту «Альбатроса» я и мои ребята, он станет несколько дней патрулировать в этих водах.
Тем временем таможенное судно подошло к шхуне на расстояние окрика, и над водой пронесся зычный голос:
– Эй, на шхуне! Именем короля приказываю лечь в дрейф!
С очередным проклятием Дэн повернул шхуну на шесть градусов; ее паруса безвольно захлопали на стеньгах. Экипаж принялся быстро зарифливать их, пока с «Экспедишн» спускали шлюпку. Команде таможенного судна опыта было не занимать, и через пять минут гичка уже пришвартовалась к корме шхуны.
Грузный краснолицый мужчина поднялся на борт, окинув проницательным взглядом маленькую группу людей.
– Добрый день, мистер Никсон, – поздоровался Дэн с предельной вежливостью, на которую был способен.
– Так это вы, Иззард, – проворчал Никсон. – Я так и думал. Что это вы с дружками делаете на «Альбатросе»?
– Капитан Каммингс одолжил мне шхуну, сэр. В этом нет ничего незаконного.
– Возможно, но кажется чертовски подозрительным, тем более что прошлой ночью вы отплыли из Лимингтона на «Сэлли Энн». Что вы везете, или шхуна гружена балластом?
– Балластом, ваша честь, – с усмешкой ответил Дэн.
Никсон обернулся к старшине, который ступил на борт «Альбатроса» следом за ним:
– Спуститесь в трюм, Хиггинс, и посмотрите, что там.
Дэн удержал старшину:
– Полегче. Если вам приспичило совать нос в чужие дела, то скажу: у нас на борту груз соли, который мы везем в Гавр.
– Так вот оно что, – криво усмехнулся Никсон. – Ладно, Хиггинс, поверим ему на слово.
– Все равно в этом нет ничего незаконного, – настаивал Дэн.
– Нет, если вы открыто выгрузите соль в Гавре, но король Людовик не платит мне жалованье, так что это не мое дело.
Повернувшись, чтобы спуститься в шлюпку, Никсон заметил Роджера, который стоял наполовину скрытый от него штурвальным колесом.
– Да ведь это мастер Брук! – удивленно воскликнул таможенник. – Что вам здесь понадобилось?
– Я скоро поступаю во флот, сэр, – быстро ответил Роджер, – и хочу проверить, как буду чувствовать себя в море.
– Странная компания для молодого джентльмена, – нахмурился Никсон. – Я не могу предъявлять бездоказательные обвинения, но если в следующий раз обнаружу на этом судне контрабанду, а вы все еще будете на борту, то мне придется арестовать вас вместе с экипажем.
– Я уверен, что у Дэна Иззарда и его людей нет никаких преступных намерений, сэр, – слегка покраснев, солгал Роджер.
– Весьма в этом сомневаюсь, поэтому если вы здесь только для забавы, то лучше позвольте мне отвезти вас домой.
– Спасибо, сэр, но я никогда не был за границей и хочу повидать Гавр, так что предпочитаю остаться с Дэном.
– Если чутье меня не подводит, то, оставаясь на «Альбатросе», вы имеете больше шансов повидать французскую галеру, чем Гавр. Возвращайтесь со мной и позвольте мне заслужить признательность вашей матушки.
Но для Роджера было настолько важно высадиться во Франции, что он не мог позволить повлиять на себя даже под страхом встречи с галерой. Поэтому он покачал головой и повторил:
– Благодарю вас, сэр, но я предпочитаю остаться с Дэном.
Никсон пожал широкими плечами:
– Будь по-вашему, но боюсь, что вскоре вы раскаетесь в непростительной глупости.
Кивнув Дэну, он направился к борту вместе со старшиной, и вскоре гичка поплыла к «Экспедишн»,
На «Альбатросе» вновь установили паруса, и шхуна, оставив за кормой таможенное судно, продолжила путь к берегам Франции.
Роджер не без тревоги размышлял о зловещем замечании мистера Никсона относительно французской галеры. Если на борту у Дэна был груз лимингтонской соли, то он, очевидно, предназначался для Франции. Роджер слышал, что французы были вынуждены платить необычайно высокую цену за этот дешевый товар из-за чрезмерного налога, которым обложил его король Людовик. Этот налог, именуемый gabelle, явился одной из основных причин недовольства монархией во Франции. Так как Дэн в течение многих лет зарабатывал на жизнь ввозом в Англию контрабандных спиртных напитков, казалось в высшей степени невероятным, что он добровольно заплатит высокую импортную пошлину на ввоз соли во Францию.
Придя к выводу, что Дэн планирует получить солидную нелегальную прибыль в обоих пунктах назначения, Роджер не слишком встревожился дополнительным риском, которому невольно себя подверг, так как Дэн уже давно снискал репутацию хитрого и ловкого контрабандиста, но его беспокоила мысль, что «Альбатрос» может выгрузить соль и взять на борт спиртное в какой-нибудь уединенной бухте, вовсе не заходя в порт Гавра.
Пытаясь скрыть тревогу, Роджер подошел к Дэну и спросил:
– Когда мы должны прибыть в Гавр, Дэн?
– Завтра на рассвете, парень, – спокойно ответил контрабандист. – У нас назначено рандеву, как говорят французы, с друзьями вечером на берегу. Потом мы поднимемся по проливу к порту, погрузим славную выпивку и в сумерках отплывем домой.
Роджер облегченно вздохнул. Теперь ему стало ясно, что они не только зайдут в Гавр, но и проведут там весь день, так что он сможет сойти на берег и избавиться от драгоценностей.
– А французская береговая охрана не слишком вас беспокоит? – спросил он после паузы.
– Нет. Они не так смышлены, как наши ребята, и не так многочисленны. Лишь бы не нарваться на военный корабль. Смотри туда, парень. Видишь темную полосу на горизонте? Это берег Франции.
Забыв обо всем, Роджер взял у Дэна подзорную трубу и стал разглядывать незнакомую землю, где обитали традиционные враги Англии, о которых он так много слышал.
Дэн время от времени поглядывал через плечо на судно мистера Никсона. Он рассчитывал, что таможенники хотя бы на время вернутся в Англию, но, к его досаде, их корабль продолжал следовать в кильватере «Альбатроса» под тремя четвертями парусов. Положив шхуну в бейдевинд курсом к западу, чтобы добраться до побережья Нормандии, находящегося в нескольких милях, Дэн удивился, что Никсон проигнорировал его действия, продолжая двигаться в сторону Гавра.
Вскоре после ужина, когда Роджер снова поднялся на палубу, таможенное судно исчезло из поля зрения. «Альбатрос» теперь находился гораздо ближе к французскому берегу, и можно было разглядеть снующие вдоль него маленькие суденышки.
Около девяти, когда летние сумерки начали сгущаться, они разглядели на горизонте за кормой двадцать или тридцать точек – по словам Дэна, это была гаврская рыбачья флотилия, вышедшая в море. Некоторое время Роджер наблюдал за ними в подзорную трубу. Казалось, они тоже следуют западным курсом, а самое большое из них понемногу приближалось к «Альбатросу».
Роджер собирался привлечь внимание Дэна к большому судну, но услышал, что контрабандист приказал спустить грот и фок. Они находились против того места, где было назначено рандеву, и Дэн намеревался лежать в дрейфе до наступления ночи и лишь потом пристать к берегу.
Снова посмотрев в трубу, Роджер обнаружил, что не одно, а два судна рыбачьей флотилии гораздо больше остальных и имеют иную конструкцию. Вскоре оба судна отделились от вереницы маленьких точек и шли в направлении «Альбатроса» под всеми парусами. Подбежав к Дэну, Роджер указал ему на них.
Дэн взял трубу и с минуту разглядывал корабли.
– Похоже, это два торговых судна, отплывшие из Гавра с отливом, – сказал он. – Но лучше возьми трубу, парень, и приглядывай за ними.
Роджер снова принялся наблюдать за двумя приближающимися судами. В оснастке меньшего из них ему почудилось что-то знакомое.
– Тот, который меньше, корабль мистера Никсона! – крикнул он.
Дэн выхватил у него трубу.
– Ты прав, парень! – проворчал он. – Какого дьявола ему нужно теперь? И почему с ним другой корабль? Эй, Фред Маллинс! Что ты думаешь о том судне – большем из двух?
Бывший матрос взял трубу и стал разглядывать приближающиеся корабли. Опознание затрудняли сумерки и тот факт, что незнакомый корабль находился прямо за кормой, поэтому можно было разглядеть только нос и паруса на фок-мачте.
– Это французский корабль, – наконец пробормотал Маллинс. – И если я не ошибаюсь, тридцатишестипушечный фрегат.
– Тысяча чертей! – выругался Дэн. – Этого я и боялся. Ублюдок Никсон предал нас. Что это за англичанин, который натравил на нас лягушатников, чтобы они отправили нас на галеры под плети надсмотрщиков? Эй, вы! Быстро поднять паруса!
Члены экипажа тут же развили бурную деятельность. Одно дело быть обвиненным в контрабанде в Англии, где ни один судья не вынесет приговор без явных улик, и совсем другое – попасться на этом во Франции. Там виновного ждала медленная и мучительная смерть у весла на военной галере. Через десять минут все паруса на шхуне были установлены, и она двинулась в сторону моря в надежде скрыться в темноте.
С возрастающей тревогой все наблюдали за преследователями. Оба корабля изменили курс и теперь шли в сторону моря, резко срезая угол, рассчитывая перерезать путь шхуне. Фрегат и «Экспедишн» были куда более быстроходными судами, чем «Альбатрос», и вскоре стало ясно, что они настигают добычу.
Роджер молился о наступлении темноты так горячо, как не молился никогда прежде; ему казалось, что мрак так и не сменит долгие летние сумерки. Мрачный Дэн стоял у штурвала, выжимая из шхуны всю скорость, на которую она была способна. Команда, как безумная, трудилась у люков, вытаскивая на палубу груз, надеясь выбросить всю соль за борт, прежде чем фрегат доберется до них.
Роджер поспешил на помощь, с беспокойством поглядывая на фрегат. Сгибаясь под тяжестью мешка с солью, который собирался бросить за борт, он внезапно увидел облачко белого дыма на полубаке преследователя. Вслед за этим послышался звук выстрела. Он понял, что фрегат выпалил из орудия впереди носа шхуны, приказывая остановиться. Тьма наконец сгустилась, и Дэн, игнорируя сигнал, продолжал двигаться прежним курсом, все еще надеясь, что ночь прикроет их бегство из французских вод.
Орудие пальнуло снова, и Роджер увидел, как снаряд срикошетировал о волны ярдах в десяти от правого борта шхуны. Но Дэн упрямо двигался вперед, не давая команды убрать паруса.
На полубаке фрегата в третий раз появилось белое облачко, выстрел отозвался гулким эхом, и за ним последовал треск дерева на корме шхуны. Ядро попало в цель и, пробив корму, запрыгало по палубе.
Роджер не вполне осознал то, что произошло через мгновение. Он слышал, как орудие выпалило в четвертый раз, затем накренилась и начала падать грот-мачта шхуны. Паруса, шкоты и обломки рангоута разлетались во все стороны. Неведомая сила ударила Роджера в спину, сбила с ног и швырнула вперед. В следующий момент он оказался в воде.
Глава 7
ЧЕЛОВЕК В КРАСНОМ
Роджер был хорошим пловцом, но еще никогда не падал в море полностью одетым. Через минуту он обнаружил, что промокшая одежда невероятно мешает двигаться. К тому же в ботинках у него лежали монеты, а вокруг пояса находилось несколько фунтов драгоценного металла. Чувствуя, что все это тянет его вниз, Роджер ощутил приступ паники и открыл рот, чтобы закричать, но тотчас же гребень волны ударил ему в лицо. Наглотавшись морской воды, он пошел ко дну.
Следующие мгновения стали для него невыразимым кошмаром. Промелькнула мысль, что ему пришел конец. В отчаянном усилии спасти жизнь, он попытался сбросить ботинки – они отказались подчиниться, но судорожное бултыхание ногами вытолкнуло его на поверхность.
Жадно глотая воздух, Роджер вовсю заработал руками и ногами, не думая ни об экономии сил, ни о направлении, в котором он плывет, а просто повинуясь инстинкту самосохранения. Вскоре он увидел, что движется в сторону французского фрегата, по-прежнему идущего под всеми парусами.
Роджер понимал, что может держаться на воде и даже понемногу двигаться вперед, однако фрегат пройдет мимо него на солидном расстоянии, и маловероятно, что во мраке кто-либо из находящихся на палубе заметит его в воде.
Оглядевшись, Роджер увидел «Альбатрос». Шхуна успела отойти ярдов на двести, прежде чем свисающая с борта грот-мачта сделала ее неподвижной.
Роджер напряженно думал, хватит ли у него сил добраться до шхуны. Сокровища Джорджины теперь грозили ему гибелью; они висели у него на бедрах свинцовым поясом, избавиться от которого не было никакой возможности, так как он находился под одеждой. Казалось, с каждым взмахом драгоценности становились все тяжелее. Они тянули Роджера вниз, и даже самые маленькие волны били ему в лицо, заливая глаза и ноздри соленой пеной. Отчаяние стиснуло его сердце – каждое движение казалось ему последним.
Поле зрения Роджера было весьма ограниченным, и он мог видеть шхуну, только с усилием приподнявшись из воды. При этом он не замечал большого обломка грот-мачты, плывущего в его сторону, до тех пор, пока с ним не столкнулся. Со вздохом облегчения Роджер ухватился за него руками и повис, тяжело дыша.
Переведя дух и дождавшись, пока прояснится в глазах, залитых соленой водой, Роджер поднял голову над бревном и быстро огляделся. Он находился в полутораста ярдах за кормой изувеченного «Альбатроса», к которому приближался французский фрегат, а в четверти мили за его кормой смутно виднелись очертания таможенного судна. Минут пять Роджер отдыхал, покачиваясь на воде, пока его ум лихорадочно искал путь к спасению.
Снова приподнявшись, Роджер увидел, что фрегат и «Экспедишн» легли в дрейф. При свете фонарей с фрегата спускали шлюпку. Было слишком темно, чтобы разглядеть подробности, но слух Роджера уловил приказы французского офицера и плеск весел, когда шлюпка отплыла к «Альбатросу», чтобы задержать контрабандистов.
Этот факт поверг Роджера в еще большее уныние. Держась за бревно, он мог спастись от водяной могилы, но отнюдь не избавиться от ужасной перспективы быть отправленным на одну из французских военных галер. Несколько минут Роджер колебался, оставаться ли ему на бревне в надежде, что его прибьет к берегу или подберет какое-нибудь другое судно, или же, собрав все силы, звать на помощь, смирившись с мрачной перспективой.
Летняя ночь наконец наступила, и, приподнявшись в очередной раз, Роджер смог различить на месте «Альбатроса» только смутное белое пятно; местоположение фрегата и таможенного судна указывали их огни. Решив, что нельзя пренебрегать шансом на спасение, какими бы ужасными последствиями это ему ни грозило, он принялся звать на помощь.
Спустя минуту Роджеру показалось, будто он слышит ответный крик. Он умолк и прислушался, но крик не повторился – очевидно, это перекликались люди Дэна и французы в шлюпке. Запаниковав при мысли, что его могут не услышать, Роджер завопил во всю мощь легких.
Вскоре он снова сделал паузу и прислушался. Ни звука. «Альбатрос» растворился во мраке, а огни фрегата и таможенного судна, казалось, несколько отдалились. Подумав, что его относит прилив, Роджер стал кричать снова, но ответа, как и прежде, не получил.
Через десять минут ему пришлось умолкнуть, так как у него пересохло в горле и перехватило дыхание. Наступила полная темнота, и Роджер, видя лишь мачтовые огни двух судов, понимал, что его отнесло от них по меньшей мере на полмили.
Оставалась последняя надежда: продержаться на бревне, пока его не прибьет к берегу или пока не наступит день, а с ним появится и новый шанс на спасение. К счастью, летом вода была теплой, но он все равно опасался, что его руки онемеют и через несколько часов не смогут держать бревно.
Стараясь ухватиться поудобнее, Роджер стал перемещаться вдоль бревна и вскоре наткнулся на свисавший с него обрывок каната. Он ухватился за него сначала одной рукой, затем другой и в конце концов смог привязать себя к бревну достаточно крепко, чтобы держать голову над водой, лишь слегка придерживаясь за скользкую древесину. Впервые с того момента, как его выбросило за борт, Роджер смог расслабиться и не спеша обдумать ситуацию, но размышления не принесли ему особого утешения.
Самое большое впечатление за насыщенный событиями последний час произвело на него гнусное поведение мистера Олли Никсона, выдавшего соотечественников французам. Теперь стало очевидным, что «Экспедишн» прекратил следовать за «Альбатросом», ибо Никсон предпочел добраться до Гавра и сообщить местным властям, что судно контрабандистов находится во французских территориальных водах, идя вдоль берега. После этого неразборчивый в средствах таможенник взялся сопровождать фрегат, желая насладиться несчастьями, которые навлек на злополучного Дэна и его спутников. Прежде Роджер ни за что бы не поверил, будто англичанин способен на такую низость, и дал себе клятву, что если выживет, то рассчитается с Никсоном за Дэна и за себя. Но в данный момент шансы исполнить клятву казались ему иллюзорными.
Огни мачт обоих кораблей исчезли из поля зрения Роджера, и, хотя на небе появились звезды, в окружающем мраке не было видно никаких признаков присутствия людей.
Роджеру казалось, будто он уже целую вечность висит на бревне, погрузившись в воду до подмышек и медленно покачивая ногами в такт движению волн. Ему пришло в голову пророчество Джорджины, что вода всегда будет чревата для него опасностью. Он подумал о том, как бы девушка удивилась, узнав, насколько быстро сбылось ее предсказание. Джорджина, несомненно, представляла его себе в комфортабельной лондонской гостинице, надежно поместившим деньги, вырученные от продажи драгоценностей, в банк господ Хор. Роджер попытался утешить себя мыслью о том, что другие ее пророчества также должны исполниться, но он вспомнил, как Джорджина предупреждала его, что увиденное в стакане воды сбывается лишь в том случае, если человек следует по пути, естественному для его характера и окружения – как поступает большинство людей. Злоупотребление же свободной волей может обернуться бедой: вмешается высшая сила, приговорив человека к смерти.
Взвешивая все за и против, Роджер повеселел при мысли, что он находится у берегов Франции, а именно во Франции Джорджина видела его дерущимся на дуэли. Однако девушка говорила, что дуэль состоится только через несколько лет, а Роджер планировал, если ему, конечно, удастся достичь берега, как можно скорее возвратиться в Англию, так что этот аргумент ни к чему не приводил.
Роджер пробыл в воде уже полтора часа и с приближением ночи начал замерзать. Энергично двигая руками и ногами, чтобы восстановить кровообращение, он повернул голову и внезапно увидел не далее чем в пятидесяти ярдах плывущий над водой огонек. Он принялся кричать. Ему ответили по-французски, затем послышались возбужденные возгласы, свет стал приближаться, и вскоре в темноте проступили очертания маленького судна, идущего под парусами. Через несколько минут Роджера подняли на борт.
Из французского языка Роджер знал только то, что успел усвоить за год обучения в школе, поэтому нормандское наречие, на котором обращались к нему столпившиеся вокруг матросы, оказалось почти недоступным для его понимания. Но природная склонность к языкам помогла справиться с трудностями. Роджер сообщил морякам, что час назад он в темноте упал за борт с английского торгового судна. Как он вскоре догадался, судьба привела его на одно из судов рыбачьей флотилии, которую юноша видел после того, как она перед началом сумерек отплыла из Гавра.
Низкорослый смуглый мужчина с широкими плечами, оказавшийся капитаном судна, проводил Роджера в маленькую каюту. До сих пор ему удавалось держаться, но теперь шок и напряжение последних часов дали о себе знать, и он свалился на койку от слабости. Роджер смог проглотить крепкий кальвадос, который влили ему в горло, и позволить стащить с себя мокрую одежду. Через четверть часа он уже крепко спал, запеленутый, как мумия, в четыре грубых одеяла.
Проснулся Роджер, когда уже рассвело, и обнаружил с каюте смуглого капитана. Они с трудом обменялись несколькими фразами, из которых Роджер узнал, что смэк 3030
Смэк – одномачтовое рыболовное судно.
[Закрыть] после удачного ночного лова возвращается в Гавр. Капитан поставил рядом с койкой миску овсяной каши и вышел из каюты.
Первая мысль Роджера касалась денег и драгоценностей, но, к великому облегчению, он увидел, что похожий на колбасу пояс с безделушками Джорджины лежит рядом, все так же перевязанный веревкой, а возле него стоит маленький глиняный горшок с золотыми и серебряными монетами, которые были спрятаны в ботинках. Очевидно, его спасители были людьми честными, а возможно, приняли его за знатного человека и побоялись ограбить. И все-таки у Роджера были все основания благословлять их честность, ибо им ничего не стоило выбросить его за борт, присвоив драгоценности и деньги.
Окинув взглядом тесную каюту, Роджер подумал, что честность рыбаков кажется еще более поразительной, учитывая их явную бедность. Конечно, на люггере Дэна помещения тоже не отличались изысканностью, зато в каюте висела одежда пусть и поношенная, но из добротного материала, стояли крепкие кожаные сапоги, пахло беконом и ромом из бочонка. Здесь же все говорило о нищете. Даже капитан носил рваные хлопчатобумажные брюки и башмаки на деревянной подошве, а овсянка, по-видимому, служила экипажу повседневной пищей, так как в каюте не чувствовалось и намека на добрые английские запахи печенки, лука и бекона.
Одеяла, в которые завернули Роджера, были немногим лучше мешковины, но, так как его одежду унесли, он был вынужден лежать под ними, ожидая ее возвращения.
Около двух часов Роджер, время от времени впадая в дрему, размышлял о своем чудесном спасении, странной цепочке событий, приведших его на борт французской рыбачьей посудины, и злой участи, которая, по всей вероятности, постигла команду «Альбатроса». Потом в каюту спустился капитан и принес Роджеру его одежду, высохшую на утреннем солнце. Если не считать того, что его вещи были измяты, выглядели они вполне прилично. Одеваясь, Роджер с тоской подумал о прекрасном теплом пальто и сумке, где лежали отделанные серебром пистолеты и другие ценные для него вещицы, оставшихся в каюте «Альбатроса», но тотчас же упрекнул себя за сожаление о подобных мелочах, в то время как Провидение сохранило ему жизнь, свободу и даже небольшое состояние.
Выйдя на палубу, он увидел, что смэк и еще два рыбачьих судна, подгоняемые свежим ветром, движутся к полосе на горизонте – очевидно, к берегу Франции. Трюм маленького суденышка был более чем наполовину заполнен серебристой блестящей рыбой – главным образом, пикшей, мерлангом и камбалой. Один из рыбаков бросил несколько рыбин в небольшую корзину и унес ее вниз. Через полчаса капитан подошел к Роджеру, снял шапку, поклонился и пригласил его в каюту.
Стол был уже накрыт, но, к удивлению Роджера, капитан не сел за него вместе с ним. Указав Роджеру на скамью, он выложил из кастрюли рыбу на большое глиняное блюдо, отрезал добрый ломоть ржаного хлеба, положил его рядом с рыбой и застыл в почтительном ожидании.
Поняв, что есть придется руками, Роджер приступил к делу. Рыба, сваренная с зубком чеснока, показалась ему удивительно вкусной. Конечно, он предпочел бы ее в жареном виде, но понимал, что бедные рыбаки не могут позволить себе такую роскошь, как сало. На столе стоял кувшин, но не было стаканов, и, глотнув из него, Роджер обнаружил там невероятно кислый сидр. Из уважения к хозяину он постарался удержаться от гримасы.
Роджер окончил трапезу, капитан кивком пригласил его на палубу и позвал двух рыбаков, дожидавшихся своей доли рыбы.
Теперь берег был уже ясно виден, а час спустя стало возможным разглядеть мачты судов в гаврском порту. Рыбачья флотилия направилась в свою гавань, находившуюся в некотором удалении от военно-морского порта и бухт для торговых кораблей.
Для того чтобы сойти на берег, не требовалось никаких формальностей, и Роджеру оставалось только поблагодарить спасителей. Чувствуя на поясе драгоценности Джорджины, он счет возможным проявить не меньшую щедрость, чем по отношению к Дэну, и вручил смуглому капитану пять из оставшихся у него четырнадцати фунтов. Француз явно не ожидал такого подарка и с бессвязными выражениями признательности проводил Роджера на причал, кланяясь ему, словно принцу.
Роджеру еще предстояло узнать, что бедняки во Франции раболепствовали перед знатью, так что рыбаки без возражений выполнили бы любой его приказ, не ожидая никакого вознаграждения. Теперь же он направился в город, довольный тем, что поддержал честь Англии и уверенность местных жителей в несметном богатстве каждого английского милорда.
Часы били половину четвертого, когда Роджер сошел на берег. Был погожий солнечный день. Свернув на фешенебельную улицу Франциска I, оказавшуюся самой оживленной артерией города, Роджер принялся вертеть головой: то и дело новое зрелище или звук привлекали его внимание. Хотя улица была сравнительно широкой для того времени, верхние этажи домов по обеим сторонам настолько выступали вперед относительно нижних, что почти соприкасались друг с другом. Улица мало отличалась от тех, которые Роджер видел в Уинчестере и Саутгемптоне, но люди на ней казались ему вырядившимися в маскарадные костюмы.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?