Текст книги "Ураган Уайетта"
![](/books_files/covers/thumbs_240/uragan-uayetta-27525.jpg)
Автор книги: Десмонд Бэгли
Жанр: Зарубежные приключения, Приключения
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 2
I
Костон на следующий день поднялся рано и после обычного гостиничного завтрака, посмотрев в записной книжке пару адресов, вышел в город. Он вернулся в «Империал» задумчивым и рассеянным, так что когда они ехали на мыс Саррат в нанятом им автомобиле, разговора не получилось. У ворот базы их остановили, но после разговора по телефону дежурный дал знак матросу, и тот проводил их до кабинета Уайетта.
Джули с любопытством рассматривала таблицы на стенах, старенький стол и поцарапанные стулья.
– Вы тут не роскошествуете, – заметила она.
– Это просто рабочий кабинет, – сказал Уайетт. – Присаживайтесь.
Костон уставился на таблицы с выражением некоторого скепсиса на лице.
– Меня поражают эти ученые, – сказал он. – Они всегда говорят о простых вещах так, что мы, простые смертные, ни черта не можем понять.
Уайетт рассмеялся, но ответил серьезно.
– Дело обстоит как раз наоборот. Наша задача – упростить то, что на самом деле невероятно сложно.
– Да уж, постарайтесь, пожалуйста, подбирать слова попроще, – попросил Костон. – Я слышал, что вы недавно летали на личную встречу с ураганом. Как вам удалось узнать его месторасположение? Он ведь в тысяче миль отсюда.
– Это совсем просто. Раньше об образовании циклона узнавали только тогда, когда его замечали на каком-нибудь корабле или на острове. В наши дни мы их обнаруживаем рано. – Уайетт разложил на столе фотографии. – Это снимки из космоса. Мы их получаем со спутников – либо серии Тирос, либо – Нимбус.
Джули смотрела на фотографии, ничего не понимая. Уайетт начал объяснять.
– Здесь все, что нам нужно знать. Вот здесь, в углу, – время, когда это снято, вот это – масштаб. Этот конкретный ураган – около трехсот миль в поперечнике. А вот это – широта и долгота. Так что мы точно знаем, где он находится.
Костон щелкнул ногтем по одной из фотографий.
– Это как раз тот ураган, которым вы сейчас занимаетесь?
– Именно. Это Мейбл. Я только что закончил расчеты по его теперешнему местонахождению и курсу. Он сейчас находится менее, чем в шестистах милях к юго-востоку от нас и движется на северо-запад со скоростью, чуть превышающей десять миль в час. Это вполне согласуется с теорией.
– А я думала, ураганы движутся быстрее, – сказала Джули с удивлением.
– Нет-нет, речь идет не о скорости ветра: Это скорость всего урагана в целом относительно поверхности Земли. А ветра внутри него чрезвычайно сильные, более ста семидесяти миль в час.
Костон был погружен в раздумье.
– Мне это как-то не нравится, – сказал он. – Вы говорите, что он идет на северо-запад. Такое впечатление, что он движется прямо на нас.
– Да, – подтвердил Уайетт. – Но учтите, что ураган обычно движется не по прямой. – Он взял со стола большую плоскую книгу. – Это атлас ураганов. Мы фиксируем их траектории и, анализируя их, пытаемся делать обобщения. Иногда нам это удается. Вот к примеру – 1955 год. – Он открыл атлас, полистал его. – Вот Флора и Эдит – хрестоматийные случаи. Они шли с юго-востока, затем повернули к северо-востоку по параболе. Такая траектория определяется несколькими факторами. На ранней стадии ураган устремляется на север, но затем вынужден повернуть к западу под воздействием вращения Земли. Позже он попадает под влияние северо-атлантической системы ветров и поворачивает к востоку.
Костон пристально вглядывался в таблицы.
– А что вы скажите про этот?
Уайетт улыбнулся.
– Я так и думал, что вы обратите на него внимание. Это Алиса. Он двигался к югу, а завершился в Северной Бразилии, – мы до сих пор не знаем, почему. А вот Джанет и Хильда. Они не поворачивали назад, а вопреки теории прошли прямо над Юкатаном в Северную Мексику и Техас. Они погубили массу людей.
– Мне кажется, ваша теория сильно хромает, – проворчал Костон. – А что вы скажите про эту завитушку?
– Айона? Я как раз вчера вспоминал его. Он шел, извиваясь, как змея, и если распрямить извивы, получится курс, вполне соответствующий теории. Но мы пока не знаем, что в точности является причиной таких резких поворотов ураганов. У меня есть идея о том, что, может, на них оказывают влияние газовые струи реактивных самолетов, но это трудно проверить. Вообще ураган – весьма чувствительная вещь. Он ведь представляет собой довольно тонкий слой, всего несколько тысяч футов высотой. Поэтому, скажем, контакт с Землей разрушает его. Стоит ему налететь на горную цепь, он разобьется об нее до смерти. Правда, при этом успеет наделать бед.
Джули тоже внимательно рассматривала таблицы.
– Они похожи на больших животных, правда? Ей-богу, такое впечатление, что этот Айона сначала хотел разрушить мыс Гаттерас, но потом повернул, потому что он ему не понравился.
– Было бы здорово, если бы они обладали разумом. Тогда нам, может быть, лучше удавалось бы предсказывать их поведение. А это необходимо. Ведь ураган – это гигантская тепловая машина, самая большая и мощная динамическая система на Земле. – Он кивнул на таблицы. – Мейбл, к примеру, имеет энергию большую, чем энергия тысячи водородных бомб.
– Ты так восторгаешься ураганами, словно влюблен в них, – заметила Джули.
– Чепуха! – воскликнул Уайетт. – Я их ненавижу. Как и все население Вест-Индии.
– А здесь, на Сан-Фернандесе, бывали ураганы? – спросил Костон.
– На моей памяти нет. В последний раз ураган налетел на Сан-Фернандес в 1910 году. Он разрушил Сен-Пьер до основания и убил шесть тысяч человек.
– Один ураган за шестьдесят лет, – протянул Костон. – А скажите, мне просто интересно это знать, какова вероятность того, что этот ваш приятель Мейбл завернет прямо сюда?
Уайетт улыбнулся.
– Это возможно, но маловероятно.
– Ага, – сказал Костон, глядя на таблицу. – Получается, что Серрюрье гораздо более опасен для острова, чем любой из ваших ураганов. Он в общей сложности погубил здесь больше, чем 20 000 человек. Если бы ураган помог избавиться от него, то лучше в он пришел сюда.
– Может быть, – сказал Уайетт. – Но это не моя область. Я с политикой дела не имею. – Он снова начал говорить об ураганах, но теперь интерес его слушателей не был таким горячим, они явно устали от обилия научной информации, и он предложил завершить их встречу и пойти на ланч.
Они расположились в офицерской столовой, куда Хансен, который согласился к ним присоединиться, пришел с опозданием.
– Извините, друзья, я был занят. – Он обратился к Уайетту.
– Кто-то, видимо, спятил. Пришел приказ – срочно подготовить к полету все вышедшие из строя самолеты. Мою машину они уже сделали. Утром я осмотрел ее, а днем – контрольный полет. – Он притворно закатил глаза. – А я-то мечтал о неделе отдыха.
Костон был явно заинтересован.
– Что-нибудь серьезное? – спросил он.
Хансен пожал плечами.
– Да, по-моему, нет. Брукс вообще не склонен к панике.
– Брукс?
– Капитан первого ранга Брукс – командующий базой.
Уайетт тихо спросил Джули:
– Что ты сегодня делаешь днем?
– Ничего особенного. А что?
– Я устал от кабинетной работы. Не прокатиться ли нам на Сен-Мишель? По-моему, ты любила бывать на этом пляже. Сегодня вполне подходящий день для купания.
– Прекрасная мысль, – согласилась она. – Хорошо.
– После ланча и поедем.
– Что там с Мейбл? – спросил Хансен.
– Ничего нового, – сказал Уайетт. – Пока он ведет себя вполне прилично. Только что прошел мимо Гренады, как мы и предсказывали. Скорость, впрочем, немного увеличилась. Шеллинг слегка обеспокоен этим.
– А своим предсказанием он не обеспокоен? Впрочем, он себя обезопасил, будь уверен.
Костон, вытирая салфеткой углы рта, сказал:
– Если позволите, я переменю тему. Кто-нибудь из вас слышал о человеке по имени Фавель?
– Джулио Фавель? – переспросил Хансен. – Да он же мертв.
– В прошлом году люди Серрюрье схватили его в горах. Там происходила стычка, и пленников не брали. Фавеля убили. Об этом сообщали в газетах. – Он недоуменно поднял брови. – А почему вы им интересуетесь?
– Да ходят слухи, что он жив, – сказал Костон. – Я об этом слушал только сегодня утром.
Хансен посмотрел на Уайетта, Уайетт на Хансена. Уайетт сказал:
– Не этим ли объясняется кошмар прошлой ночи? – И, обращаясь к Костону, пояснил: – Прошлой ночью в городе было много войск.
– Я тоже видел, – сказал Костон. – А кто этот Фавель?
– Не притворяйтесь, – сказал Уайетт. – Вы же репортер, вы знаете это так же, как я.
Костон улыбнулся и сказал без тени смущения:
– А я хочу знать взгляды других. Так сказать, объективное мнение. Как ученый, вы должны ценить это.
– Так кто же такой этот Фавель? – вмешалась Джули.
Костон сказал:
– Кость в горле Серрюрье. Серрюрье называет его бандитом, а Фавель предпочитает называть себя патриотом. Я думаю, что правда скорее на стороне Фавеля. До того, как сообщили о его смерти, он скрывался в горах и доставлял Серрюрье немало хлопот. После никаких сведений о нем не поступало – до сих пор.
– Не верю, что он жив, – сказал Хансен. – Мы бы, наверное, знали об этом.
– У него могло быть достаточно ума, чтобы, пользуясь слухами о своей смерти, залечь на дно и копить силы.
– А может, он болел, – сказал Уайетт.
– Может быть, – сказал Костон и обратился к Хансену, – ну и что вы думаете по этому поводу?
– Вся моя информация исходит из газет, – сказал Хансен: – к тому же мой французский не так уж хорош, – во всяком случае, это не тот французский, на котором изъясняются тут. – Он наклонился вперед. – Послушайте, мистер Костон. Мы ведь тут на базе подчиняемся военной дисциплине. Был приказ ни в коем случае не вмешиваться в местные дела, даже не интересоваться ими. Стоит нам сунуть свой нос во что-то, нас ждут крупные неприятности. Даже если мы сможем вырваться из лап головорезов Серрюрье, с нас сдерет шкуру командующий Брукс. Было тут несколько случаев, в основном с рядовыми. Их мгновенно выслали в Штаты, где их на год или два посадили за решетку. Я, кстати, собирался вам вчера об этом рассказать, но этот Доусон помешал.
– Понятно, – сказал Костон. – Что ж, прошу прощения. Я не представлял себе ваши трудности.
– Ничего, – ответил Хансен. – Вы ж не обязаны были знать. Но я должен еще добавить, что нас особенно предостерегают против разговоров с заезжими репортерами.
– Да, никто нас не любит, – сказал Костон со вздохом.
– Разумеется, – подтвердил Хансен. – Все обычно что-то скрывают, но наши причины особенные – мы стремимся не создавать здесь поводов для нарушения спокойствия. Вы же сами знаете лучше меня – там, где появляется репортер, жди беды.
– Я бы не сказал, дело обстоит как раз наоборот, где случается беда, появляется репортер. Беда приходит вначале. – Он резко переменил тему. – Кстати, о Доусоне. Он, оказывается, тоже остановился в «Империале». Когда мы сегодня утром выходили из отеля, мы видели его в ресторане. Он боролся с похмельем с помощью сырых яиц и бутылки виски.
Уайетт спросил:
– Вы ведь на самом деле не в отпуске, а, Костон?
Костон вздохнул.
– Мой шеф считает, что я в отпуске. Но я прибыл сюда в порядке небольшого личного расследования. До меня доходили разные слухи и отголоски слухов. К примеру, в эти края направлялось довольно много оружия. Оно шло не на Кубу и не в Южную Америку, это я выяснил, – значит, оно оседает где-то здесь. Я рассказал об этом моему шефу, но он не согласился с моими доводами, или, как он выразился, домыслами. Однако я привык доверять себе, поэтому я взял отгул и вот я здесь.
– Ну, и нашли вы то, что ищете?
– Знаете, очень боюсь, что нашел.
II
Уайетт медленно вел машину по окраине Сен-Пьера. Толчея на улицах не позволяла ехать быстрее. Полуголые мальчишки, рискуя быть задавленными, перебегали дорогу прямо перед носом автомобиля и заливались веселым смехом, услышав тревожные гудки клаксона; повозки, запряженные быками, перегруженные грузовики постоянно создавали пробки; кругом стоял оглушительный шум, – словом, это была обычная городская суета. Выехав из города, Уайетт вздохнул с облегчением и прибавил скорость.
Дорога к Сен-Мишелю шла через цветущую долину Негрито, окаймленную плантациями бананов, ананасов и сахарного тростника, на которые хмуро взирали вершины Святых гор.
– Похоже, что тревога прошлой ночью была ложной, – заметил Уайетт. – Несмотря на то, что говорил утром Костон.
– Никак не могу понять, нравится мне Костон или нет, – сказала Джули задумчиво. – Вообще-то газетчики обычно напоминают мне стервятников.
– Я чувствую с ними какое-то родство, – сказал Уайетт. – Он зарабатывает на всяческих несчастьях, и я тоже.
Джули была шокирована.
– Нет, это совсем другое дело. Ты все же стараешься предупредить несчастья.
– Ну, и он тоже, так он во всяком случае сам говорит. Я читал кое-что из его статей. По-моему, очень неплохо. У него есть сочувствие к ближнему. Я думаю, он искренне огорчен тем, что оказался прав в данной ситуации, если все же он прав, конечно. Моли Бога, чтобы это оказалось не так.
Она нетерпеливо пожала плечами.
– Ладно, не будем больше о нем, хорошо? Давай на время забудем и о нем, и о Серрюрье, и об этом, как его, Фавеле.
Он притормозил, чтобы объехать почти загородившую дорогу повозку с камнями, и кивнул головой в сторону солдата, стоявшего у дороги.
– Серрюрье не так легко забыть. Напоминания о нем на каждом шагу.
Джули посмотрела назад.
– Что это?
– Это «корве» – принудительные работы на дорогах. Все крестьяне должны в них участвовать. Это отрыжка предреволюционной Франции, и Серрюрье использует ее на все сто. На Сан-Фернандесе всегда так было. – Он кивнул теперь в бок. – Так же обстоит дело и с плантациями. Когда-то ими владели иностранные компании, в основном американские и французские. Серрюрье, когда пришел к власти, произвел национализацию, а точнее, забрал все себе. Теперь он их использует как зону, где трудятся заключенные. А попасть в заключенью на острове – пара пустяков, поэтому недостатка в рабочей силе тут нет. Впрочем, сейчас участились побеги.
Тихим голосом она спросила:
– Как ты можешь жить здесь, среди всех этих ужасов?
– Здесь моя работа, Джули. То, что я делаю, помогает сохранить жизни людей по всему Карибскому морю и на побережье Америки. И лучшее место для этого – здесь. Я ничего не могу сделать с Серрюрье. Если бы я даже попытался, меня тут же убили бы или в лучшем случае арестовали. Ну, выслали бы отсюда. Никому от этого лучше не стало бы. Так что я, как Хансен и другие, держусь за базу и стараюсь сосредоточиться на своей работе. – Он замолчал, увидев впереди крутой поворот, потом закончил: – конечно, все это мне не нравится.
– Значит, ты не думаешь о том, чтобы уехать отсюда, скажем, в Штаты?
– Здесь наилучшие условия для моей работы, – сказал Уайетт, – я ведь уроженец Вест-Индии. Это – мой дом. Пусть плохой, но дом.
Несколько миль они ехали молча. Наконец он остановил машину на обочине.
– Помнишь это место?
– Его невозможно забыть, – сказала она, выйдя из машины и оглядывая раскинувшуюся перед ними панораму.
Вдали виднелось море, словно сверкающее громадное блюдо из чеканного серебра. Прямо перед ними лежали петли пыльной дороги, по которой они только что поднялись. А между дорогой и морем располагалась роскошная долина реки Негрито, спускавшаяся к заливу Сантего с мысом Саррат в дальнем конце, и уютно устроившимся в изгибе маленьким городком – Сен-Пьером.
Уайетт не смотрел вниз. Вид Джули, стоявшей на ветру у края обрыва в платье, облепившем ее фигуру, привлекал его гораздо больше. Она вытянула руку, показывая через долину на место, где солнце ярко отражалось в потоке воды.
– Что это?
– Это Серебряный водопад на Малой Негрито. – Он подошел к ней. – Малая Негрито соединяется с Большой ниже по долине. Отсюда их слияние не видно.
Она перевела дыхание.
– Это один из самых замечательных видов, какие мне приходилось видеть. Я как раз думала, привезешь ли ты меня сюда вновь.
– Рад, что угодил тебе, – сказал он. – Из-за этого ты приехала на Сан-Фернандес?
Она засмеялась.
– Это одна из причин.
Он кивнул.
– Что ж, основательная причина. Надеюсь, другие не хуже.
– Я тоже. – Ее голос был каким-то смутным. Она опустила голову.
– Но ты в этом не уверена?
Она подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза.
– Нет, Дейв, не уверена. Совсем не уверена.
Он положил руки на ее плечи и привлек к себе.
– Жаль, – сказал он и поцеловал ее.
Она не сопротивлялась, ее губы раскрылись навстречу его губам, руки обняли его. Она тесно прижалась к нему, но вдруг резко вырвалась из объятий.
– Не знаю, – воскликнула она. – Я все же ни в чем не уверена. Я даже не уверена в том, что я не уверена.
Он сказал:
– Что ты думаешь о том, чтобы переселиться на Сан-Фернандес?
Она посмотрела на него настороженно.
– Это что, предложение?
– Пожалуй, да, считай это предложением, – сказал Уайетт, потирая подбородок рукой. – Не могу же я все время жить на этой базе, а ты – вести экзотическую жизнь бортпроводницы. Мы найдем дом. Хотелось бы тебе поселиться где-нибудь здесь?
– О, Дейв, это было бы замечательно! – воскликнула она, и они вновь бросились друг другу в объятия.
Через некоторое время Уайетт сказал:
– Никак не могу понять, почему ты была так холодна со мной. Ты прилипла к Костону так, словно он тебе родной брат.
– Ну тебя к черту, Дейв Уайетт, – возмутилась Джули. – Войди в мое положение. Я, можно сказать, охочусь за мужчиной, а женщине это не положено. В последний момент у меня просто похолодели ноги, я так боялась, что выглядела сущей дурой.
– Значит, ты прилетела, чтобы повидаться со мной?
Она взъерошила его волосы.
– Ты не очень разбираешься в людях, а, Дейв? Погружен в свои ураганы и формулы. Конечно, я прилетела, чтобы повидаться с тобой. – Она взяла его руку и стала разглядывать его пальцы один за другим. – Знаешь, у меня было много парней, и всякий раз я думала, что вот этот, может быть, то, что надо, но всегда в ход моих мыслей каким-то образом вмешивался ты. И я решила приехать и все прояснить для себя на месте. Я должна была или сохранить тебя в своем сердце или вырвать из него, хотя не знаю, смогла бы. А ты продолжал писать свои бесстрастные письма, от которых мне хотелось выть.
Он усмехнулся.
– Я никогда не умел выражать свои чувства на бумаге. Теперь вижу, что я наказан – попался в капкан, поставленной хитрой женщиной, – так давай же отпразднуем это событие. – Он подошел к машине. – Я наполнил термос твоим любимым напитком – «плантаторским пуншем». Правда, я отошел от строгой формулы – в интересах трезвости и учитывая время дня. Иначе говоря, здесь меньше рому и больше сока.
Они сели лицом к Негрито и попробовали пунш. Джули сказала:
– Я ведь мало знаю о тебе, Дейв. Ты говорил прошлым вечером, что родился в Сен-Киттсе, где это?
Уайетт махнул рукой.
– Это остров к юго-востоку отсюда. Вообще-то его настоящее название Сен-Кристоф, но в последние четыре столетия его звали Сен-Киттс. Кристофер, черный император Гаити, взял себе имя святого Киттса – он был беглый раб.
– Твоя семья всегда там жила?
– Мы не были аборигенами, но Уайетты известны на острове с начала семнадцатого века. Они были рыбаками, плантаторами, даже пиратами, как мне говорили, – словом, пестрая публика. – Он хлебнул пунша. – Я последний Уайетт с Сен-Киттса.
– Да? Это нехорошо. Почему же?
– В середине прошлого века ураган почти уничтожил остров. Три четверти Уайеттов были убиты. Погибло вообще три четверти населения. Затем на Карибах наступила полоса экономического упадка, – конкуренция со стороны бразильского кофе, восточно-африканского сахара и так далее. Те Уайетты, которые еще оставались, уехали. Мои родители держались до моего рождения. А потом и они переселились на Гренаду. Там я и вырос.
– А где находится Гренада?
– Юг островной гряды, севернее Тринидада. А прямо к северу от Гренады лежат Гренадины, цепь маленьких островков, которые на Карибах ближе всего к нашему представлению о рае. Как-нибудь я отвезу тебя туда. Мы жили на одном из них до тех пор, пока мне не исполнилось десять лет. А потом я отправился в Англию.
– Родители послали тебя туда в школу?
Он покачал головой.
– Нет. Они погибли. Был еще один ураган. Я воспитывался у тетки в Англии.
Джули осторожно спросила:
– Ты поэтому так любишь ураганы?
– Наверное, да. Я думаю, что когда-нибудь мы возьмем их под контроль, и я внесу в это свою лепту, надеюсь. Сейчас мы можем организовать только раннее оповещение об ураганах, но в будущем сможем остановить их прямо на месте зарождения, несмотря на всю их силу. Работа в этом направлении ведется. – Он улыбнулся. – Ну вот, теперь ты знаешь о Дэвиде Уайетте все.
– Ну, не все, но впереди много времени, чтобы узнать, – сказала она удовлетворенно.
– Ну, а как насчет истории твоей жизни?
– С этим пока тоже можно подождать, – сказала она, отводя его руку, и встала. – Ты обещал, что мы будем купаться.
Они залезли в машину, и Джули стала разглядывать голубовато-зеленые склоны Святых гор. Уайетт сказал:
– Это скверная местность – нездоровая, неплодородная, труднопроходимая. Здесь скрывался Фавель, пока его не убили. Здесь целая армия может исчезнуть. Да так не раз и бывало.
– Когда?
– А первый раз это случилось, когда Бонапарт пытался подавить восстание рабов. Основное направление удара было, конечно, на Гаити, но параллельно Ле-Клерк послал полк на Сан-Фернандес, чтобы укротить рабов и на нем. Полк благополучно высадился на остров и направился вглубь, не встречая особого сопротивления. Он дошел до этих мест и больше назад не возвращался.
– Что же случилось с ним?
Уайетт пожал плечами.
– Засады, снайперы, болезни, истощение. Белые люди не могут жить здесь. А черные могут. Тем не менее эта местность поглотила еще одну армию, на этот раз черную. Это было не так давно. Серрюрье послал сюда три батальона, пытаясь выудить отсюда Фавеля и навязать ему открытый бой. Но они исчезли таким же образом. Это ведь территория Фавеля.
Джули посмотрела вдаль, на освещенные солнцем холмы, и содрогнулась.
– Чем больше я знакомлюсь с историей Сан-Фернандеса, тем больше она ужасает меня.
– Мы, жители Вест-Индии, просто смеемся, когда слышим, как американцы и европейцы восхищаются антильским тропическим раем. А как ты думаешь, почему Нью-Йорк наводнен пуэрториканцами, а Лондон – выходцами с Ямайки? Карибские страны все поражены нищетой и раздорами, не только Сан-Фернандес. – Уайетт вдруг остановился и как-то смущенно засмеялся. – Я забыл, что предложил тебе здесь жить. Хорошую рекламу я создал этому месту, не правда ли? – Он несколько минут помолчал, затем продолжал серьезно.
– То, что ты говорила о работе в Америке, может быть, имеет смысл.
– Нет, Дейв. – Джули покачала головой. – Я так не поступлю с тобой. Я не хочу, чтобы наша совместная жизнь началась с того, что ты бросишь свою работу. Это никому из нас не принесет пользы. Мы поселимся здесь, на Сан-Фернандесе, и будем здесь счастливы. – Она улыбнулась. – Только сколько же я должна ждать, чтобы искупаться?
Уайетт включил зажигание, и они снова поехали. По мере того, как они поднимались выше, чтобы перевалить горный хребет, местность менялась. Плантации уступили место густому переплетенному кустарнику, в котором лишь изредка мелькали расчищенные полянки с ветхими хижинами. Однажды большая змея переползла дорогу прямо перед медленно двигавшимся автомобилем, Джули испуганно вскрикнула.
– Это еще что, – заметил Уайетт, – это бледная тень того, что можно встретить выше в горах. Впрочем, там нет дорог.
Внезапно он остановил машину и стал смотреть на маленький домик, стоявший у края дороги. Джули тоже посмотрела на него, но не увидела ничего примечательного – обычная глинобитная хижина без окон с неряшливой соломенной крышей. Около нее стоял человек и вбивал в землю деревянный колышек.
– Извини, Джули, – сказал Уайетт. – Мне надо поговорить с ним.
Он вышел из машины и направился к хижине. Его внимание привлекла крыша, на которую накинута сеть, сплетенная из волокон местного растения – сизаля. К сети были привязаны длинные веревки, три из которых другим концом были прикреплены к колышкам. Он дважды обошел хижину, затем задумчиво посмотрел на человека, продолжавшего невозмутимо работать большим молотком, и спросил его на местном искаженном французском:
– Что это вы делаете?
Человек взглянул на Уайетта. Лицо его блестело от пота. Он был стар, но сколько ему было лет, сказать было трудно. Внешность здешних жителей обманчива. На взгляд он казался семидесятилетним, но на самом деле ему могло быть около пятидесяти.
– Как что, белый человек? – ответил он. – Я предохраняю свой дом.
Уайетт вынул пачку сигарет и протянул старику.
– Тяжелая работа – предохранять свой дом, – сказал он.
Старик поставил молоток на землю, взял сигарету. Наклонив голову к зажженной спичке, он затянулся и произнес:
– Очень тяжелая, белый человек, очень. Но ее нужно делать. – Он посмотрел на сигарету. – Американская. Хорошая.
Уайетт тоже закурил и вновь посмотрел на хижину.
– Да, крышу надо укреплять, – согласился он. – Дом без крыши все равно, что мужчина без женщины, – не завершен. А у вас есть женщина?
Старик кивнул и выпустил клуб дыма.
– Что-то я не вижу ее, – продолжал Уайетт.
Старик снова затянулся и посмотрел на Уайетта своими карими в красных прожилках глазами.
– Она пошла в гости.
– Вместе с детьми?
– Угу.
– А вы укрепляете крышу дома. Должно быть, вы боитесь чего-то?
Старик отвел глаза от Уайетта и, переминаясь с ноги на ногу, сказал:
– Сейчас время такое. Нужно бояться. Никто не может совладать с тем, что идет к нам.
– Большой ветер? – тихо спросил Уайетт.
В глазах старика появилось удивление.
– Конечно, а что же еще? – Он хлопнул в ладоши и вскинул руки вверх. – Когда приходит большой ветер, он крушит все подряд.
Уайетт кивнул.
– Вы правы. Надо заботиться о крыше своего дома. – Он сделал паузу. – А почему вы уверены в том, что большой ветер придет?
Старик поковырял босой ногой сухую землю и отвернулся.
– Я знаю, – пробормотал он, – знаю.
Уайетт понял, что настаивать на ответе не имеет смысла – ему уже доводилось вести такие разговоры.
– А когда придет большой ветер? – спросил он.
Старик посмотрел на безоблачное голубое небо, потом наклонился, взял щепотку пыли, потер ее между пальцами.
– Дня два, – сказал он. – Может, три. Не больше.
Уайетт был поражен точностью предсказания. Если Мейбл вообще нанесет удар по Сан-Фернандесу, это произойдет именно в этих временных пределах. Но каким образом этот безграмотный старик мог узнать об этом?
– Вы ведь просто отослали жену с детьми отсюда, правда? – спросил он.
– В горах есть пещера. Закончу работу и сам отправлюсь туда.
Уайетт взглянул на хижину.
– Когда пойдете, оставьте дверь открытой. Ураганы не любят закрытых дверей.
– Конечно, – согласился старик. – Закрытая дверь – это не гостеприимно. – Он посмотрел на Уайетта, и в глазах его мелькнула веселая искорка. – Кажется, будет еще один ветер, белый человек. Посильнее, чем ураган. Фавель идет с гор.
– Но ведь Фавель мертв.
Старик пожал плечами.
– Фавель идет с гор, – повторил он, и подняв свой молот, возобновил работу.
Уайетт вернулся к машине и сел за руль.
– В чем дело? – спросила Джули.
– Он говорит, что идет большой ветер, и поэтому он укрепляет крышу своего дома. И еще он говорит, что когда этот ветер приходит, он крушит все подряд. – Уайетт посмотрел на старика, трудившегося на солнцепеке. – Он также знает, что надо оставить дверь дома открытой. Знаешь, Джули, к сожалению, я должен вернуться на базу. Мне нужно кое-что проверить.
– Понимаю, – сказала Джули. – Если надо, так надо.
Он развернулся, и они поехали назад. Джули спросила:
– Гарри Хансен говорил мне, что обеспокоен этим Мейбл. Действительно стоит беспокоиться?
– Понимаешь, все противоречит тому, чему меня учили, противоречит логике. И все же я думаю, что Мейбл повернет к Сан-Фернандесу и накроет нас. – Он криво усмехнулся. – Теперь мне нужно убедить в этом Шеллинга.
– Он поверит тебе, как ты думаешь?
– А какие у меня есть доказательства? Сосущее чувство под ложечкой? Безграмотный старик, укрепляющий крышу? Шеллингу нужны факты – показатели давления, адиабатические кривые, – словом, все, что можно оценить в цифрах и проверить в справочниках. Сомневаюсь, что я смогу его убедить. И в то же время я должен это сделать. Сен-Пьер сейчас не в лучшем положении, чем в 1910 году, в смысле возможности противостоять урагану. Ты же видела целый город развалюх, который возник на окраине. Сколько они простоят под напором ветра? А вот население Сен-Пьера увеличилось и сейчас составляет тысяч шестьдесят. Ураган будет для него катастрофой, последствия которой даже трудно представить.
Он машинально давил и давил на акселератор, и машина, заскрежетав шинами на повороте, едва устояла на колесах.
– О, Дейв, – воскликнула Джули, – ты не решишь своих проблем тем, что угробишь себя на этом откосе.
Он притормозил.
– Извини, Джули. Я немного нервничаю. – Он покачал головой. – Меня удручает то, что я совершенно бессилен.
Джули задумчиво проговорила:
– А если тебе как-нибудь подделать цифры, так, чтобы привлечь к ним внимание командующего Брукса. Конечно, если ураган не придет, твоя профессиональная карьера будет кончена, но ведь стоит попробовать.
– Если бы я был уверен, что это получится, я бы сделал это, – мрачно ответил Уайетт. – Но Шеллинга не проведешь. Пусть он глуп, но не настолько, чтобы пропустить явную липу. Он достаточно опытен для этого.
– Хорошо, ну что же ты собираешься делать?
– Не знаю, – сказал он. – Не знаю.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?