Текст книги "Смерть, какую ты заслужил"
![](/books_files/covers/thumbs_240/smert-kakuyu-ty-zasluzhil-9454.jpg)
Автор книги: Дэвид Боукер
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
– Как раз о ней я и хочу поговорить. Как по-твоему, еще не поздно внести кое-какие изменения?
Тинкер охнул, точно его ударили под дых.
– Поздно. Номер уже ушел в печать.
У Билли закружилась голова. На долю секунды он увидел себя на больничной койке, под вентилятором легких, кругом рыдают и молятся убитые горем родственники.
– Что? Повтори еще раз.
– Мы сверстали его пораньше, чтобы растянуть себе каникулы на Рождество. Но послушай... сейчас я говорить не могу. У меня совещание. Скоро позвоню и договоримся пообедать вместе. Когда ты в следующий раз будешь в Лондоне?
Но Билли уже положил трубку. В гостиной он включил компьютер и открыл файл с интервью. Ловя себя на том, что ему трудно читать, он пробежал глазами текст, силой воли заставляя его превратиться во что-нибудь столь же пустое и отупляющее, как интервью в «Хэллоу!». К несчастью, статья была даже более поносная, чем ему помнилось.
Какой смысл притворяться? Тони прав, а Билли – распоследний идиот. Он в пух и прах разнес человека, известного тем, что от врагов мокрого места не оставляет. И что на него нашло? Неужели жизнь у него настолько жалкая, что он бессознательно подстроил все так, чтобы с ней покончить?
Отходных путей он не подготовил. У Билли не было ни денег, ни машины. Первым слепым инстинктом было уехать к сестре Кэрол в Дисли. Они с Кэрол не ладили. Сестра считала его ленивым сквернословом-нигилистом, чурающимся всякой ответственности. А он ее – толстозадой традиционалисткой, восхищающейся королевой. Оба были правы.
Невзирая на конформизм или, может, благодаря ему Кэрол пригласила его погостить на Рождество. Сестра узнала, что Никки от него ушла, и, не говоря об этом вслух, очевидно, его жалела. Из гордости Билли счел ее сочувствие глубоко оскорбительным и уже отклонил приглашение.
Но внезапно перспектива поплевывать финиковыми косточками в Дисли показалась ему весьма привлекательной или, во всяком случае, более привлекательной, чем перспектива выплевывать выбитые зубы в Левенсгульме. Дом на Альберт-стрит не был ни отрадным, ни уютным. Заходить на чердак Билли вообще боялся. И как быть с тенью у шкафа в спальне? Билли часто просыпался по ночам и ошибочно принимал тень за покойную бабушку. Нет, конечно, это была не его бабушка, а просто тень, но все равно страшно.
Наскоро затолкав в дорожную сумку кое-какую одежду, он в последний момент вспомнил и положил мобильный телефон и рождественские подарки для сыновей Кэрол. Подумав, взял еще ручку и блокнот. В конце концов он же писатель. Потом, заперев дверь, он вышел в ледяной туман.
Куда ни глянь, дальше трех ярдов ничего не видно. Машины ползли со скоростью десяти миль в час, свет приближающихся фар в сумерках походил на разливающуюся грязную жижу. Всю дорогу до станции он оглядывался через плечо, уверенный, что за ним кто-то идет. Потом напомнил себе, что времени всего пять, и куда бы он ни пошел, и впереди, и сзади будут прохожие. Но где же они? Мир в тумане казался пустым и безмолвным.
На перроне он начал мерзнуть. Одет он был в кожаную куртку на два размера больше его. Промозглый ветер беспрепятственно забирался между тонким свитером и подкладкой. Поезд на двадцать минут опоздал, а когда наконец прибыл, то оказался набит битком.
Но плотно стиснутые незнакомцы, их пакеты из супермаркетов, их вымотанные под конец рабочего дня лица успокоили Билли. Ни один не походил на Пономаря или его подручных. По большей части это были обычные, ничем не примечательные граждане, которые покинут сей мир так же незаметно, как в него пришли. Зато никто из них не подожжет врагу лобковые волосы паяльной лампой.
Из-за тумана дорога, которой полагалось продлиться час, заняла полтора. Когда поезд подъезжал к Дисли, Билли начал чувствовать себя в безопасности. Трудно было себе представить, что люди Пономаря подкарауливают его в этом городке среднего класса у подножия дербиширских холмов.
Выходя из здания вокзала, он испытал привычное чувство утраты. В Дисли когда-то жил Стив Эллис, друг, про которого он рассказывал Тони. Стива усыновила состоятельная пара. Вскоре после своего появления в Манчестерской Средней школе Стив выбрал Билли себе в друзья. Стив был самым крутым мальчишкой в школе. Билли – самым наглым. Стив избивал шестиклассников, а Билли откалывал шуточки, когда они, хныча, лежали в пыли.
Но у Стива была ранимая душа, о чем мало кто знал. Он был одержим желанием найти свою настоящую мать и бесконечно фантазировал о том, где она живет и какая она. Он зачитывался классикой литературы ужасов и мог дословно цитировать свои любимые романы, например, «Дракулу» или «Франкенштейна». Он был исключительно чутким и всегда знал, что думают – или чувствуют – люди вокруг.
Билли и Стив были настолько близки, насколько возможно без поцелуев. Их жизни и мечты сливались. Кольцо с черепом на пальце у Билли было подарком ко дню рождения от Стива. Древние считали, что безымянный палец напрямую связан с сердцем. Сосущая пустота, которую испытывал Билли всякий раз, когда касался кольца, этот миф как будто подтверждала.
С вечера поножовщины Билли давнего друга видел лишь однажды. Как-то вечером они встретились в пабе в центре города, когда Стива освободили условно. Стива окружали мальчики чуть помладше – из тех, кто татуирует себе тыльную сторону ладоней булавкой и шариковой ручкой. Билли пришел один. Приветствием Стива стал кивок и чуть презрительная ухмылка. Ухмылка словно бы говорила: «Я кого-то пырнул. Я побывал в тюрьме и выжил. Я круче, чем ты когда-либо станешь».
Сестра Билли жила на тенистой зажиточной авеню возле Лайм-парк. Подходя к дому, Билли увидел висящие на деревьях в начале подъездной дорожки рождественские гирлянды и начал спрашивать себя, а правильно ли поступает, но тем не менее позвонил в дверь. Открыла Кэрол, как всегда старше и более нервная, чем он помнил. Она удивилась, но была ему искренне рада. Из кухни вышел ее муж Роджер пожать Билли руку, другой тут же протянул банку «Боддингтонс».
Пока Билли пил пиво в гостиной под рождественской елкой, его племянники Марк и Крис гордо сообщили, что нашли рецензию на его последнюю книгу.
– Она была в Интернете, – с энтузиазмом объяснил старший, Марк. – Там говорилось, что книга просто дрянь.
– Нет, там только сказано, что она скучная, – поправил Крис.
– Ну спасибо, ребята, – сказал Билли. – Полагаю, вы вне себя от радости, что у вас такой знаменитый дядя.
Позже вечером Билли, верный себе, начал доставать хозяев. Когда мальчики пошли спать, а Кэрол – возиться на кухне, Роджер налил себе и Билли бренди. У шурина Билли было круглое, с нездоровым румянцем лицо, которое как будто никогда не нуждалась в бритве, и густая грива безупречно седых волос.
Роджер, вожатый в скаутском лагере, проговорился, что на Рождество ему подарят биографию Бейден-Пауэлла* [Основатель движения скаутов]. Со слов Роджера выходило, что Бейден-Пауэлл всегда выполнял свой долг. Билли напомнил, что однажды Бейден-Пауэлл велел повесить человека за кражу козла.
– Ага, – отозвался Роджер, – это только доказывает мои слова.
– Интересно, повесил ли он себе наградной значок? – задал риторический вопрос Билли.
– Он исполнил свой долг, – натянуто повторил Роджер.
– Но почему тот, кого он велел повесить, вообще украл козла? – не унимался Билли. – Может, его родные умирали от голода, и он считал, что его долг их накормить.
– Давай-ка поаккуратнее, – сказал Роджер. – Мы говорим о великом человеке.
– Так почему же Бейден-Пауэлл его повесил?
Кэрол с мужем отправились спать в десять. Билли лег полчаса спустя, ощущая себя подростком. В основном потому, что кровать принадлежала его двенадцатилетнему племяннику. Стены комнаты были оклеены постерами «Саус-парка» и фотографиями нападающих «Манчестер юнайтед». Вот пожалуйста, взрослый мужчина спит в детской кроватке в теплом домишке среднего класса, укутанном тишиной и туманом.
Билли долго лежал без сна, думая об удивлении и ужасе, которые, наверное, мучили человека, который ожидал публичной порки, а узнал, что его казнят. Тут ему пришло в голову, что, хотя он пишет романы ужасов, никакой его вымысел не дотягивает до реальности. С этой безрадостной мыслью он заснул.
Когда он проснулся, в комнате стояли двое. Крупные мужчины в дорогих пальто. В одном из них Билли узнал шестерку из ресторана Пономаря. У второго были ярко-рыжие волосы, ямочка на подбородке и смутно извиняющееся выражение лица.
– Мистер Дай? Я Грэхем Уэйн. Также известен как Зверюга. Я работаю на мистера Пономаря, который очень хотел бы с вами поговорить.
– Какого черта... как вы вошли? Зверюга кивнул на своего спутника.
– Это Дюймовочка. Он умеет обращаться с замками.
Теперь Билли окончательно проснулся. Его подташнивало от страха, но, оказывается, нашел в себе силы ухмыльнуться:
– Дюймовочка? Как в сказке?
– Думай, что мелешь, – предостерег Дюймовочка, немедленно покраснев, как экзотическая рыбка.
В голове у Билли прояснилось. Зверюга кашлянул и вежливо улыбнулся.
– Не могли бы вы одеться? Лучше не заставлять мистера Пономаря ждать.
– Мама всегда советовала не ходить никуда с незнакомыми мужчинами. Особенно среди ночи.
Рыжий рывком раздвинул занавески, и в глаза Билли больно ударил дневной свет.
– Одиннадцать утра.
– Ленивая задница.
Тут Билли вдруг вспомнил про сестру и ее семью.
– Если вы причинили вред кому-то в этом доме, я вас, черт побери...
– Стойте, стойте! – Останавливая его поток слов, Зверюга поднял руку. Голос у него бы мягкий и гортанный. Билли приходилось напрягаться, чтобы разобрать, что он говорит. – Все живы-здоровы. Твои чистенькие родственники отвалили за покупками в надраенном человековозе. В доме только мы. А теперь будь паинькой, одевайся.
– Как насчет чуточки уединения? – спросил Билли.
Громилы вышли в коридор, оставив дверь приоткрытой, чтобы видеть окно. Билли медленно оделся, рыща глазами в поисках какого-нибудь оружия. Нашелся только небольшой кусок какого-то темного минерала с голубыми вкраплениями, наверняка купленный в сувенирной лавке «Пещеры Голубого Джона». Кто-то ему как-то сказал, что, если сжать в кулаке что-нибудь тяжелое, им можно сломать противнику челюсть. Теперь Билли представился шанс проверить эту теорию на практике.
Туман развеялся. День был хмурый и серый. Перед домом стоял заляпанный грязью «ягуар». Нависая над Билли, громилы Пономаря шли по обе стороны от него, держась с уникальной, раздражающей беспечностью, которая приходит с опытом: когда целую жизнь глядишь на макушки других людей. Когда они подошли к машине, Билли выронил из кармана фунтовую монету. Стоило Дюймовочке опустить взгляд, Билли замахнулся и изо всех сил вмазал ему по виску.
Глаза гангстера удивленно расширились, но он не упал. И тут же почти рефлекторно отмахнулся – и Билли растянулся в слякотной грязи. Поначалу Зверюга был слишком ошарашен, чтобы среагировать. Потом заржал, изумленный абсурдным поведением Билли.
Билли же крепко досталось. Так крепко, что в первые несколько мгновений земля под ним показалась такой же удобной и желанной, как пружинный матрас. Он полежал еще с минуту, пытаясь отдышаться, пока Зверюга силился удержать Дюймовочку, который рвался закончить то, что Билли начал.
– Я ему голову оторву! – рычал сквозь стиснутые зубы Дюймовочка.
– Дюймовочка... Дюймовочка... Остынь ты наконец. Малькольму он нужен целым.
Билли был уверен, что значить это может только одно. Пономарь не чурался марать собственные нежные ручки.
Высвободив осколок минерала из пальцев Билли, Зверюга рассмотрел его, хмурясь, и уронил в карман своего пальто. Потом посадил Билли, слишком оглушенного, чтобы сопротивляться, на заднее сиденье. Билли откинулся на скрипнувшую обивку, а Дюймовочка, чертыхаясь, осматривал лицо в зеркальце заднего вида. Над правым глазом у него набухала пурпурная шишка. Увидев в зеркальце отражение Билли, он поклялся грязно отомстить.
Когда машина тронулась, Зверюга, стараясь не смеяться, повернулся к Билли.
– А ты у нас чудной тип, верно? Ты, случаем, не под кайфом?
Был канун Рождества. Движение по трассе А6 почти замерло. Мимо прошаркала семья: папа, мама и маленький мальчик. Папа сделал вид, что собирается пнуть сына ногой под зад, мама шлепнула мужа по спине. Рассмеявшись, отец заглянул в ползущий мимо «ягуар» и встретился глазами с Билли.
Билли пришло в голову, что надо бы отчаянно замахать, завопить «спасите!». Но это стоило бы слишком много труда, к тому же он счел подобную выходку слишком для себя унизительной. И хуже того, вполне вероятно, что такую лихорадочную клоунаду прохожие воспримут как шутку или решат, что это не их дело.
Свернув с трассы, «ягуар» плавно миновал кованые ворота Лайм-парка. Это Билли озадачило. Лайм-парк – аттракцион для туристов, общественное место. Если Пономарь ждет его здесь, то, должно быть, он безрассуден до сумасшествия.
Но парк был почти заброшен, и за ленивым продвижением машины наблюдали лишь олени и овцы. Билли с детства помнил петляющую асфальтовую дорожку, которая вела к Лайм-холлу. У него она всегда ассоциировалась с воскресными прогулками, мороженым и пикниками. А вовсе не с увечьями и насильственной смертью.
Когда машина миновала Кейдж-хилл, Дюймовочка мягко затормозил. Билли попытался было выкатиться из машины, но, предупреждая такой его порыв, Дюймовочка вовремя схватил его за воротник. Зверюга снова расхохотался.
– Похоже, мы ему не слишком нравимся, а?
Не выпуская куртку Билли, Дюймовочка развернул его лицом вперед.
– Топай, – скомандовал он.
Зверюга тихонько хмыкнул себе под нос.
Теперь Билли всерьез испугался. Холодный влажный воздух Дербишира с легким ароматом овечьего навоза морозил лицо и уши. Лайм-холл, мрачная коническая сторожевая башня на вершине пологого холма, была местной достопримечательностью. В детстве Билли, сам не зная почему, ее боялся. Теперь понял. Вот здесь он потеряет жизнь или, если повезет, только лицо.
Когда они поднялись на холм, из-за башни вышла знакомая коренастая фигура. Это был Малькольм Пономарь, закутанный в просторное пальто-дубленку. Мстительную физиономию обрамляли завязанные под подбородком «уши» меховой шапки, щеки посинели от ледяной стужи, но он улыбался. Опустив взгляд, Билли удивился, увидев, что вслед за Пономарем вышел карлик. Присмотревшись внимательнее, он понял, что это не карлик, а ребенок, девочка лет семи. Она была светленькой, с голубыми укоризненными глазками и строгим изящным ротиком.
– Моя внучка, – гордо объяснил Пономарь и, взяв руку девочки в варежке, сжал ее.
Билли охватило облегчение, настолько глубокое, что он едва не шагнул к Пономарю, чтобы его расцеловать. Его привезли не на казнь и не на показательное избиение. Тут было нечто совершенно другое. Дюймовочка толкнул Билли в спину, и, заскользив по грязи, Билли едва не потерял равновесие. При виде этого Пономарь повернулся к девочке.
– Все в порядке, золотко? Пойди поиграй. Но не уходи далеко, чтобы я тебя видел.
Ребенок отошел. Сделав несколько шагов к Дюймовочке, Пономарь оскорбительно шлепнул его по груди.
– Эй! Что тут происходит! Не распускай руки, глупый хрен!
– Он же напал на меня, мистер Пономарь!
– Плевать. Ты только посмотри на него и посмотри на себя! – Приподнявшись на цыпочки, он схватил Дюймовочку за брыли и сильно их вывернул. Дюймовочка, которого никто не назвал бы слабаком, покраснел и съежился. Тогда Пономарь повернулся к Зверюге: – А ты, рыжая задница? Тебе же полагалось командовать?
С видом полнейшей беспомощности Зверюга развел руками.
Пономарь повернулся к парочке спиной.
– Валите! Убирайтесь с глаз моих, оба!
Рослые громилы деревянно зашагали вниз с холма, а Пономарь впервые поглядел на Билли.
– Ну пошли.
– Куда мы идем?
Пономарь поморщился.
– Значит, тебе не сказали?
– Я думал, у меня какие-то неприятности.
Пономарь опять гневно вспыхнул.
– На меня идиоты работают. Идиоты!
– Не хочу придираться к словам, но, по-моему, они скорее олигофрены. На идиотов они не тянут, ума не хватает.
Позвав внучку, Пономарь выдавил смешок.
– Это Джудит. Мы с ней большие друзья, правда, цветочек?
Девочка кивнула, сердито глянув на Билли, будто проверяла, хватит ли у него духу возразить.
«Роллс-ройс» «серебряный серафим» Пономаря с регистрационным номером «МАЛЬК1» ждал на парковке. Джудит села впереди с дедом. Заднее сиденье предоставили одному Билли. В спинку пассажирского сиденья впереди был встроен экран небольшого телевизора. Достав термос с дымящимся бульоном из бычьих хвостов, Пономарь налил немного в крышку-стакан и протянул девочке. Потом налил чашку Билли.
– Ну, – сказал он, тостом поднимая собственный бульон, – спасибо за потрясную статью.
– Э... чем меньше будет сказано, тем...
Пономарь вывернул шею посмотреть Билли в глаза, на лице у него отразилось недоумение.
– Она, по-твоему, нехороша?
– Почему же? А по-вашему?
– По-моему, прекрасно. Лучшее, что обо мне писали в прессе. Более того, все, кого я знаю, так говорят. Понимаю, тогда, в ресторане я немного переборщил, но, должен сказать, ты сам напросился. Но знаешь, честь по чести, ты свалял отличный текст, и я хочу, чтобы ты работал на меня.
На Билли накатило дежа-вю. Бульон, роскошная машина, улыбающийся до ушей Пономарь. Он все это уже видел.
– Что? Как гангстер?
– Нет. – В лице Пономаря мелькнула былая злобность. – Как писатель, хрен ты бестолковый. – Тут он вспомнил, что ему полагается обхаживать Билли, а не оскорблять, и поспешно добавил: – Да, мне бы хотелось предложить тебе работу. Я хочу, чтобы ты написал мою автобиографию.
– С радостью, – без раздумья согласился Билли.
Хотя ответ Пономарю понравился, взгляд у него остался холодным, мертвым и бездушным.
– В таком случае мне бы хотелось сделать тебе маленький подарок. К Рождеству.
Пономарь протянул ему чек на три тысячи фунтов.
– Это взятка? – задохнувшись от суммы, спросил Билли.
– Назовем это подарком, – ответил Пономарь с неприятной улыбкой. – К Рождеству.
Встав на коленки, Джудит посмотрела на Билли и захихикала при виде его изумления и радости. Ее лицо преобразилось. Она стала совсем другим ребенком. Обеими руками сжимая чек, Билли рисовал себе будущее.
3
Да, я считаю, в нем таится великий преступник... И мне жаль любого, кто перебежит ему дорогу.
М. Р. Джеймс. «Гадание на рунах»
Когда Билли Дай сообразил, что ему оставили жизнь, мир на мгновение показался прекрасным. Мерзлая грязная трава Лайм-парка, дербиширское небо, кожа под ногтями – все представилось новым и столь ярким, что резало глаз. Если не считать периодов под кайфом, мир никогда не выглядел столь чудесно с тех пор, как ему было тринадцать и Габриэлла Таун, самая красивая девчонка в Манчестере, позволила ему потрогать свои круглые груди на последнем ряду кинотеатра Эй-би-си в Динсгейте. Тогда еще целую неделю мир Билли мерцал неземным светом. Потом она с ним порвала, и возвратились тени неведения и сна.
Билли понимал, что в этих тенях виноват он сам, что, сделай он над собой усилие, мог бы жить в храбром счастье, а не гнуться под мертвым грузом беспокойства и горечи, иссушавших душу и отравлявших его каждый день. Но, как и по телику, обычное безобразие вернулось, как только смогло. За пятнадцать минут окно, которое было открылось, захлопнулось снова, и Билли очнулся, осознав, что ест ленч с убийцей в пабе на Хай-лейн.
Паб назывался «Красный лев». Из-за внучки Пономарь вел себя примерно. Никаких ругательств, совсем мало похвальбы и лишь одно угрожающее замечание (в адрес хозяина), эхом раскатившееся по всему зальчику, когда Пономарь заявил:
– Не обижайся, приятель, но если наш заказ не будет здесь через минуту, я всему пабу покажу, что на тебе парик.
После неспешной полуторачасовой трапезы Пономарь предложил подвезти Билли к дому сестры. Билли отказался под предлогом, что ему нужно прогуляться. Перед расставанием Пономарь открыл багажник, чтобы достать антифриз, показав при этом пачку журналов: штук двадцать экземпляров «Блэга».
– У меня тут солидный запас, – объяснил он. – Для друзей и деловых партнеров, сам понимаешь.
– Я номера еще не видел, – заметил Билли.
Пономарь намек понял и сунул в руки Билли толстый глянцевый журнал.
– Счастливого Рождества. Свяжусь с тобой в новом году.
Как только машина Пономаря отъехала, Билли вернулся в паб, заказал «реми мартэн» и, устроившись на табурете у стойки, прочел статью, произведшую столь большое впечатление на человека номер один в Манчестере. Сходство ее с отосланным Билли текстом было минимальным.
Боясь оскорбить известного психопата, редактор уполовинил разоблачительную статью в три тысячи слов, вычеркнув все угрозы и расистскую грязь Пономаря и оставив лишь разглагольствования о его неустанном труде на ниве благотворительности и о том, что бы он сделал для отца, будь старик еще жив. Это была апология монстра, а под ней стояло имя Билли.
Довершала елейные восхваления глянцевая фотография в разворот, о существовании которой Билли даже не подозревал. На ней Пономарь красовался в костюме от модного портного, а две привлекательные анорексички буквально висли на широких плечах гангстера и оставляли следы губной помады на толстой харе манчестерской сволочи. Билли это принесло облегчение и позабавило одновременно. Искромсав его творение, Пол Тинкер спас ему жизнь. В первый и в последний раз Билли Дай хотя бы за что-то поблагодарил редактора.
Чек Пономаря Билли обналичивать не стал. Во всяком случае, сразу. Для начала он решил проконсультироваться у своего агента, Рози Силкмен. Это была крупная грушеобразная женщина с маленькой яблоко-образной головкой. Ее офис располагался над массажным кабинетом в Сохо, и на лестнице Билли часто встречал пристыженных госслужащих. В тот дождливый январский день, когда Билли Дай и Рози Силкмен встретились в самый последний раз, Билли был уверен, что Рози начнет настаивать, чтобы он порвал чек Пономаря и вернулся к серьезному почетному занятию – написанию романов, которые никто не читает.
Ленч они ели в индийском ресторане за углом от офиса Рози, где были единственными посетителями. Пока Билли давился луковым бхаджи, она поставила его в известность о достижениях своих более преуспевающих клиентов и, пригвоздив взглядом василиска, сказала:
– Конечно, отказываться от такого шанса чистое безумие. И я знаю, что ты не сумасшедший. Во всяком случае, мне так кажется, вот почему ты согласишься.
После приступа кашля и нескольких глотков минералки Билли запротестовал:
– Но я не пишу биографии. Мое призвание – хоррор.
– Хоррор не продается. И тебе это прекрасно известно.
– Стивен Кинг продается.
На что Рози с полным ртом отрезала:
– Ты не Стивен Кинг.
– Спасибо, Рози. Спасибо за чудесный вотум доверия.
– Не глупи. Нет ничего постыдного в разносторонности.
– О чем ты, черт побери?
– Именно об этом. Ты пишешь романы ужасов, гм, ты чертовски хороший писатель, гм, я бы даже сказала, мирового уровня. Ты хотя бы на секунду сомневаешься, что я так думаю? – Билли невежливо пожал плечами. – Но, гм, послушай, у тебя есть запасные варианты, ты журналист, ты вполне способен на требуемую дисциплину, гм, плюс, думаю, я сумею выговорить тебе приличные условия.
– Да они должны быть астрономическими!
– Ну, я бы сказала, самые большие не обязательно самые оптимальные.
– Что, черт побери, это значит? Я что, единственный человек на свете, кто думает, что ты чушь городишь?
У Билли и Рози сложилась постоянная невротическая схема: она выступала в роли властной мамаши, он – непослушного и неблагодарного сына. На самом деле Билли был на четыре месяца старше Рози, хотя ему и в голову бы не пришло ей об этом сказать.
Вздохнув, она покачала головой.
– Иногда с тобой столько мороки.
Повисла тишина. Стол навестил угрюмый официант – долить в стаканы минеральной воды. Наконец Билли заговорил:
– Так, по-твоему, ты можешь продать книгу про Малькольма Пономаря за большие деньги?
– Вероятно.
– Сколько?
Она бесцеремонно резко отбросила челку.
– Это не точная наука.
– Почему всякий раз, когда я спрашиваю тебя про деньги, ты всегда ведешь себя так, будто я перехожу на личности? Разумеется, перехожу. Но ведь для меня они – такие же личные, поэтому нет, черт побери, необходимости обижаться.
– Я не обижаюсь.
– Ладно. Сколько ты попытаешься из него выбить?
– Гм, ну, гм, это будет зависеть от, гм, размеров издательства.
– Ты замечала, как часто говоришь «гм», Рози?
– Разве?
– Все, гм, время.
– Ты никогда не спрашивал себя, почему у тебя нет большого успеха? – устало спросила Рози.
– Учитывая, что ты мой агент, зачем, скажи на милость, мне задаваться таким вопросом?
Оскорбление попало в цель. На следующий же день Рози Силкмен позвонила Билли домой и сообщила, что если он хотя бы еще раз такое ей скажет, то может искать себе нового агента. Билли отчаянно хотелось ее послать, но он боялся рисковать. Он был почти уверен, что никакой другой агент его не возьмет.
Соглашение было достигнуто в атмосфере угнетающей алчности между «Агентством Рози Силкмен», адвокатом Пономаря и «Рэтборн, Льюис и Фрай» с Бедфорд-сквер, Лондон. Название издательства Билли счел добрым предзнаменованием. Мэттыо Льюис написал знаменитый готический роман «Монах». Бейзил Рэтборн сыграл в «Сыне Франкенштейна», а «Рахат-лукум Фрайя» – известный шоколадный батончик.
Читая контракт, Билли только изумлялся. На сей раз Рози Силкмен превзошла саму себя. Малькольм Пономарь снизойдет до еженедельных интервью на весь тот срок, пока Билли будет писать за него историю его жизни. Во время работы над книгой Пономарь будет выплачивать двести пятьдесят фунтов в неделю Рози Силкмен, из которых она изымет свои десять процентов плюс налоги. По завершении рукопись станет совместной собственностью Пономаря и издательства. Авторство Билли останется тайной. Также он не получит никакой прибыли с любого документального фильма или симпатичных игрушечных «Малькольмов пономарей», которые могут родиться из успеха книги.
Хуже сделки не придумать. Билли было все равно. Он с готовностью написал бы книгу даром. И хотя он презирал себя за это, но радостно предвкушал шанс свести знакомство с настоящими гангстерами.
Интервью проходили в просторном бунгало Пономаря в Кнутсфорде. Дом располагался на широкой элегантной авеню, обрамленной лиственницами и табличками «продается». Поначалу Билли не понял, что значат эти таблички. Кнутсфорд был одним из самых богатых городков графства Чешир. Писательница Элизабет Гаскелл списала свой Крэнфорд с Кнутсфорда. Полтора века спустя город оставался столь же снобистским, узколобым и претенциозным. С соседями Малькольм Пономарь знакомства не водил.
Но они-то его знали.
Пономарь так же ненавидел ритуал наговаривания на диктофон, как и сам Билли, поэтому, чтобы развеять взаимную скуку, интервью временами перетекали в кафе и ресторанчики Кнутсфорда. Когда они сидели за лучшим столом и Пономарь, силясь вспомнить имена и названия мест из истории своей семьи, забывал о привычном бахвальстве, Билли вполне сознавал, что становится центром всеобщего внимания. В основном замужних женщин с прилизанными волосами и золотыми украшениями в тон загару. Все знали Пономаря, поэтому когда тебя видят с ним, видят, что ты запросто его прерываешь, когда он спотыкается на каком-нибудь факте... это позволяло Билли отведать пьянящий глоток власти...
Как поп-звезде или члену королевской семьи, Малькольму Пономарю никогда не приходилось платить. Его визитница трещала по швам от карточек перепуганных «партнеров», готовых поставлять все: домашние приборы, предметы обстановки, цветы, шоколад и алкогольные напитки, какие ему когда-либо могли потребоваться.
После краха своего брака Пономарь занимался сексом только с проститутками или «вонючками», как их называли между собой «Пономарчики». С самого начала он ясно дал понять, что готов снабдить Билли любым порно, наркотиками или «вонючками», какие ему понадобятся.
– Только попроси. Я караю любую сволочь, которая меня обкрадывает, но... Просите и обрящете, ха-ха!
Билли объяснил, что пытается завязать с наркотиками, а порно само с ним завязало.
– Если бы вы сумели найти красивую умную женщину, которая была бы со мной сексуально совместима и с которой никогда не пришлось бы скучать, о большем я и не мечтал бы.
Пономарю это заявление показалось слишком невразумительным, поэтому он пропустил его мимо ушей и возобновил свой монолог:
– Хочешь пушку? Я тебе достану. DVD-плейер? Возьми два...
В его доме было восемь уборных. Там были игровые комнаты, где до рассвета играли в покер, снукер и дартс – всегда на деньги. В каждой комнате стояли гигантские пепельницы, которым полагалось быть еще и декоративными, не только функциональными.
– Видишь вон ту, с «Беллс виски»? – сказал Пономарь Билли во время первого интервью. – Она в форме гребаного колокола, видишь? Такую работу теперь днем с огнем не найти.
По всему дому висели фотографии роскошной яхты Пономаря. Это пришвартованное в Олгрейве судно было названо «Дядя Джо» в честь Джо Ройла, менеджера футбольного клуба «Манчестер сити». Приглашение провести выходные на яхте было одновременно печатью высочайшего одобрения и ужасного проклятия: гарантировало, что в долгу у Малькольма Пономаря ты будешь до конца жизни.
Хотя у Пономаря не было вкуса, зато хватало денег нанять тех, у кого он имелся. Впрочем, он был невысокого мнения о декораторах. «Они все розовые или педики». Дом он забил красными кожаными креслами, а полы приказал покрыть темно-коричневым ковролином, чтобы замаскировать пятна мочи и дерьма, которые оставлял страдающий недержанием карликовый пудель его матери. Пуделя звали Везунчик. «Ему повезло, что его не посадили в мешок и не бросили в чертову реку», – бросил как-то походя Пономарь.
Когда Билли впервые встретил мать Пономаря, она была настолько поражена, что едва не уронила Везунчика. Пес рявкнул на Билли, показав желтые клыки. Поскольку Билли одевался как отребье, миссис Пономарь и собака ошибочно предположили, что он и есть отребье. Да, Малькольм и его мальчики грабили и терроризировали законопослушных граждан, но в отличие от Билли одевались у хороших портных и всегда выглядели чисто.
Гравиевая подъездная дорожка вечно была запружена флотилией дорогих машин. Тут были «лотус-сан-бим», «триумф TR-7» и «ягуар ХК». «Роллс-ройс» «серебряный серафим», на котором Билли привезли в Лайм-парк, дополняла розовая «корнич». Когда Билли опоздал на первое интервью, потому что его автобус отменили, Пономарь одолжил ему «BMW» пятой серии с помятым крылом, но всего лишь с тридцатью пятью тысячами миль пробега.
– Пользуйся, пока работаешь над книгой.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?