Читать книгу "Неугомонные: История английских королей и королев"

Глава 2
Король Король

Есть еще кое-что такое, чего не было в VI веке, – это Англия. Никто не называл ее так сотни лет. Правда, сколько именно лет, точно не скажешь, никто ведь не устраивал официальной церемонии смены бренда. Тут не было как с Royal Mail (Королевская почтовая служба), которая в какой-то момент стала называться Consignia, или как с Andersen Consulting, которая превратилась в Accenture, а Consignia опять стала Royal Mail[3]3
  В январе 2001 года Британская государственная почтовая корпорация (на тот момент официально называвшаяся The Post Office) была переименована в Consignia, но новое название не прижилось, и уже через год, после бойкота со стороны профсоюза работников связи, организация вновь сменила вывеску, став Royal Mail Group.


[Закрыть]. Не было такого дня, когда все вывески с надписью «Британия» вдруг сняли и заменили на что-то еще. Да и какие уж тут вывески. Читать-то почти никто не умел. Последние две фразы, впрочем, описывают большую часть истории человечества, так что, я надеюсь, вы не рассчитываете на то, что времена, о которых идет речь в этой книге, придутся вам по вкусу.

«Англия» была одним из таких слов, к которым привыкают постепенно, – вроде «менсплейнинг» или «стейкейшн»[4]4
  Английские неологизмы, образованные посредством слияния слов таким образом, что получившаяся в результате лексическая единица сочетает значения своих составных частей. Так, mansplaining составлено из man «мужчина» и explain «объяснять» (термин применяется к ситуации, когда мужчина снисходительно или упрощенно пытается объяснить что-то женщине, считая ее глупее себя), а staycation (от stay «оставаться» и vacation «отпуск») означает отпуск, проведенный недалеко от дома или вовсе не выходя на улицу.


[Закрыть], и к тому времени, когда ее королем сделался Вильгельм Завоеватель (полагаю, вы о нем слышали), название уже успело войти во всеобщее употребление. Большинству людей известно, что в 1066 году Вильгельм Завоеватель (тогда еще этого прозвища не носивший) выиграл битву при Гастингсе и стал королем Англии. Если говорить о потенциальной аудитории этой книги, «большинство» можно спокойно заменить на «всех». Если среди вас, дорогие читатели, есть такие, кто этого еще не знал, я был бы очень рад познакомиться с вами, потому что это означает, что вы действительно читаете книгу в жанре, которым раньше совершенно не интересовались. Вы – если вы существуете (а я готов поспорить, что нет) – радикальный нарушитель всех и всяческих алгоритмов. Это как если бы кто-то взялся за биографию Элвиса Пресли, не подозревая, что тот был музыкальным исполнителем. С точки зрения статистики то, что вы делаете, вероятно, еще более необычно, чем то, что сделал Вильгельм Завоеватель.

Возможно, с этого нам и стоит начать: с Нормандского завоевания, когда начинается английская история в собственном смысле слова. Я имею в виду – нормальная история, с принятой по сей день нумерацией монархов. Если принц Уильям станет королем под тем именем, которым его сейчас называют (что бывает не всегда и часто приводит к путанице – вспомним Эдуарда VIII, которого до коронации называли Дэвидом, и Георга VI, бывшего принцем Альбертом), он будет Вильгельмом V, то есть пятым по счету в том ряду, где Завоеватель стоит на первом месте. Почти официально считается, что английская история начинается именно с этого момента.

За несколько месяцев до того, как первый Вильгельм вступил на берег Англии, умер король Эдуард Исповедник. После смерти у него сложилась еще более блестящая карьера, чем при жизни, потому как он стал святым. Это ведь покруче, чем просто король, правда? Честно говоря, сам я не слишком в восторге от того, что королей объявляют святыми. Это как генеральные директора крупных компаний, которые получают рыцарские звания, оказываясь в одной компании с благотворителями, которые жизнь положили на сбор средств для детских приютов, но в итоге вынуждены довольствоваться званием кавалера ордена Британской империи[5]5
  Кавалер (или член, англ. member) – низшая, пятая, степень этого ордена.


[Закрыть]. Тем не менее именно так все и было. Эдуард Исповедник угодил в святые, хотя его ни разу не сжигали заживо, не прибивали к чему-либо гвоздями, – и не просто святым, а таким, в честь которого позднее получит имя еще один король Эдуард. Но именно этот более поздний тезка станет Эдуардом Первым. Исповедник же, при всем к нему почтении, как и прочие английские короли до Вильгельма Нормандского, просто не считается.

Единственное, что мешает назвать Вильгельма Завоевателя первым королем Англии, – это то, что сам он так себя не называл. Не привязывал к этому свою идентичность – как выразились бы те, кто живет в начале XXI века. Вильгельм видел себя в роли законного наследника Исповедника, и не потому, что он был из тех идиотов, которым кажется, что слова выглядят правдоподобнее, если они рифмуются, – как «successor» и «Confessor». Впрочем, даже не знаю, кем уж надо быть, чтобы поверить в подобную чушь.

Эдуард Исповедник мог считать себя законным правителем из королевского дома Кердика. После того как ему удалось пару раз изгнать викингов, он еще сильнее укрепил свою власть над страной, которую потихоньку начинали называть «Engla londe». До этого династия правила королевством Уэссекс с момента его основания в 519 году самим Кердиком (видимо, был какой-то человек, которого так звали). Это произошло вскоре после прибытия в Британию так называемых «англосаксов», то есть представителей различных племен, происходивших с территории современной Северной Германии и Дании. Впервые они появились здесь около 410 года, как только Римская империя вывела свои легионы, и теперь множество беззащитных романо-британских сановников гадали о том, кто же будет обслуживать центральное отопление на их виллах. Вместе с ними осталось какое-то количество не шибко храбрых местных военачальников, ни один из которых, как уже упоминалось, не может сколько-нибудь убедительно считаться королем Артуром. Все они довольно беззаботно жили под опекой Римской империи с тех самых пор, как та захватила эти земли в 43 году н. э.

Черт, эта история рассказывается задом наперед! Впрочем, если вдуматься, это вполне логичное направление. Именно так работают археологи. Нельзя начать с топоров каменного века, прорыться через римские горшки к глиняным трубкам для курения и закончить послевоенными продуктовыми карточками и старой «нокией». Отправной точкой наших исследований прошлого является настоящее. Историческое повествование, движущееся в хронологическом порядке, немного похоже на набор дорожных указателей, который начинается с того места, куда вы направляетесь, и ведет туда, где вы находитесь прямо сейчас.

Но я не из тех, кто намерен ниспровергнуть давно устоявшуюся традицию рассказывать историю в порядке следования событий. Нет-нет, не такой уж отчаянный я бунтарь – обратите внимание на то, как аккуратно я одет. Господи, да какое там: я до сих пор пользуюсь тканевым носовым платком. Так что попробую-ка я начать с первого английского короля, а уж дальше как пойдет.

Мгла веков

Вот вам несколько имен: Вортигерн, Хенгист и Хорса, Вехха, Эсквин, Элли, Элла, Ида, Икель и, наконец, Кердик (о нем уже заходила речь). Вы будете заинтригованы, когда я сообщу вам, что никто не знает наверняка, существовали ли эти люди на самом деле. Хотя по сравнению с королем Артуром – скорее да, вероятность, во всяком случае, побольше. При желании можно сказать, что один из них был прообразом короля Артура. Серьезно, если вы так решите, в этом не будет большой ошибки.

А вот кто был их прообразом? Откуда у нас эти имена, эти странные сочетания звуков? Я сам, что ли, их выдумал? Нет. Льщу себя мыслью, что в этом случае мне удалось бы сделать их более приятными на слух. Имена эти пришли к нам из мглы веков, а люди, которым они принадлежали, были одними из первых правителей Англии.

Да, из мглы веков! Смиритесь с этим! И это не отговорка, такова реальность. Письменных свидетельств той эпохи крайне мало. Как вы думаете, с какой стати все пришли в такой восторг, когда в старой, полусгнившей лодке в Саттон-Ху археологи обнаружили тело короля и несколько безделушек? А ведь все это датируется на сотни лет позже, чем сохранившийся целиком римский развлекательный центр, который они раскопали в Бате. А все потому, что нашелся уникальный памятник, позволявший судить о том, что происходило в Британии через триста лет после ухода римлян. В остальном у нас есть лишь слухи и догадки.

История развивалась следующим образом. В первые годы владычества римлян древние бритты под предводительством Каратака и Боудикки оказывали им сопротивление, но к тому времени, как империя ушла, они успели насквозь пропитаться стокгольмским синдромом. Они обожали римлян. По сути, они превратились в «романо-бриттов», и после вывода легионов они инстинктивно пытались сохранить все в привычном для себя комфортном римском стиле.

Этот хитрый план не сработал. Когда Западная Римская империя рушилась, происходило много чего еще. По Европе, сея вокруг себя хаос, рыскали гунны, готы и вандалы. В Британии король по имени Вортигерн (заметьте, что вортигерн означает «король» на бриттском, древнем языке обитателей Британии, и, хотя я боюсь запутать читателей, возможно, действительно существовал эдакий «король Король»)[6]6
  Имя Вортигерн буквально означает «суперкороль», «король над королями» (бриттск. vor– «над» + tigernos «король, вождь») и, возможно, вначале действительно было титулом. Примечательно, что русское слово «король», как считается, происходит от имени первого франкского императора Карла Великого.


[Закрыть] страдал от набегов пиктов, происходивших с территории современной Шотландии, и скоттов с территории нынешней Ирландии. Знаю, это выглядит так, как если бы я намеренно пытался навести тень на плетень, но тут уж что есть, то есть, ничего не попишешь.

Могу себе представить, как Вортигерн с тревогой всматривается в море, плещущееся где-то за болотами Северного Кента, и пытается вспомнить, как правильно натягивать на себя тогу. Можно вообразить и густой туман, приносимый морским ветром. Возможно, я воспринимаю мглу веков слишком буквально. Король, безусловно, был растерян и напуган, но нет причин полагать, будто в его дни совсем не было ясной погоды.

Похоже, Вортигерн был немного тэтчеристом. Он твердо верил в сокращение государственного сектора и приватизацию активов. На протяжении нескольких уютных столетий жители Британии успешно передавали свою оборону на откуп чужестранцам, и теперь, в отсутствие этих великолепных профессионалов из легионов, король искал другую континентальную корпорацию, которая могла бы подать заявку на тендер.

На сцене появляются братья Хенгист и Хорса. Среди англосаксов, обитавших тогда в германских землях, они считались важными персонами. Вортигерн нанял их обоих и три корабля с их дружинниками в придачу, чтобы они приехали и урегулировали ситуацию с безопасностью в стране. Не знаю, как и когда была оформлена эта сделка, – мгла веков и все такое, – но братья объявились в Британии где-то во второй четверти V века, надавали по лбу какому-то количеству пиктов, а затем, недолго думая, принялись потчевать и своих нанимателей.

Следом за ними прибыло множество других англов и саксов, а также ютов (которые обычно фигурируют на заднем плане – возможно, из-за комбинации фонетического эффекта оглушения согласных на конце слова и антисемитизма). Они постепенно захватили территорию, которая сейчас (благодаря им) называется Англией, и основали несколько королевств. Хенгист стал первым королем Кента (Хорса погиб в битве с бриттами), и теперь мы можем определить значение некоторых других имен, названных выше: Вехха был первым королем восточных англов, Эсквин – восточных саксов, Элли – южных саксов, Элла – Дейры, а Ида – Берниции (Дейра и Берниция позднее станут королевством Нортумбрия). Икель воцарился в Мерсии, а Кердик стал править западными саксами. Запоминать все это необязательно – велика вероятность, что это полная чушь. Дальнейшее же, спустя еще несколько столетий мглы, наконец-то обрело статус «истории».

Кандидатов на звание первого английского короля не так уж и мало. Мы находимся во мгле, где правда и вымысел сливаются, как земля, болота и Северное море, по которому приплыли англосаксы. Хенгист и Хорса очень похожи на вымысел: два брата и три корабля, которые часто упоминаются как «три киля», выглядят скорее как фольклор. Братья напоминают Ромула и Рема – еще один этногенетический миф, приправленный мотивом предательства, а три киля постоянно фигурируют в англосаксонских легендах на манер злодеев, вламывающихся с оружием в комнату в криминальных драмах.

У тогдашних англосаксов наверняка имелись свои крупные вожаки. Королевства, основание которых приписывается таким «королям», действительно существовали. Но подробности того, кем на самом деле были все эти люди, давно забыты.

Не бойся темноты

На протяжении двух-трех столетий после распада Западной Римской империи людям было свойственно поразительное беспамятство. Они начисто забыли о том, что только что произошло, а поскольку достоверных письменных источников очень мало, то же самое постигло и их потомков. Осталось лишь мрачное ощущение, что произошел колоссальный засор (а впрочем, дренажная система перестала функционировать еще раньше), и в итоге эту эпоху стали называть «Темными веками».

В последние годы большинство ученых выступает против употребления этого термина: такова уж их натура. Хлебом их не корми – дай заявить, что их предшественники ошибались, даже если речь идет всего лишь о наименовании эпохи.

Было время, когда «Темными веками» называли весь средневековый период вплоть до XV века и начала эпохи Ренессанса. Это, во-первых, упрощение, а во-вторых, неправильное брендирование позднего Средневековья, которое, как по мне, просто сияет благодаря яркой геральдической символике. Возможно, я слишком впечатлен пестрым колоритом фильма Лоуренса Оливье «Генрих V», однако складывается впечатление, что количество блестящих труб, девушек в остроконечных шляпках и юношей в остроносых туфлях слишком велико для того, чтобы эти века можно было назвать темными. Бестолковыми – это да, но уж не темными. К тому же в ту эпоху происходило много других любопытных событий, поэтому использование термина «Темные века» скорее говорит о том, что некоторые люди малость съехали с катушек на великолепии Ренессанса – как будто нам вообще не нужно интересоваться историей до того момента, как Леонардо принялся рисовать свои каля-маля с вертолетами.

Иногда же термин «Темные века» использовался для обозначения периода, длившегося с момента ухода римлян из Британии до 1066 года, что, опять же, кажется не совсем правильным. По современным меркам девятый, десятый и одиннадцатый века никак нельзя назвать приятными, однако они все же отличались от пятого и шестого веков, для которых эпитет «темные» выглядит как нельзя более уместным.

Кроме того, в некоторых частях света V и VI века прошли вполне себе гладко, так что по отношению к ним это название выглядит совсем уж нелепостью. Другой дело, что Англия – или та территория, которая сейчас называется Англией, но тогда еще не была ею, – в их число не входит. С выводом римских гарнизонов общество утонуло в дерьме – в самом буквальном смысле, поскольку это ознаменовало 1400-летний перерыв в строительстве канализации. Настал резкий и повсеместный социально-экономический упадок. Производство товаров рухнуло, монеты больше не чеканились, а численность населения начала головокружительно падать – и вовсе не потому, что люди предпочитали заводить меньше детей ради того, чтобы сосредоточиться на своей карьере.

Виллы оказались заброшены, и по всей стране в землю закапывались клады монет и ценностей – их владельцы надеялись, что смогут их достать, когда ситуация улучшится. То была тщетная надежда. Вырыли их уже люди с металлоискателями – более чем через тысячу лет после того, как все владельцы обратились в прах. Гражданское население, которому при римской власти запрещалось носить оружие, не могло оказать сопротивления воинственным народам, прибывавшим со всех сторон.

Возможно, для едва сводивших концы с концами крестьян, привыкших жить в невообразимой (для нас) нищете, это не имело такого большого значения, но всех, кто был хоть немного позажиточнее, – тех из них, кто пока еще держался на ногах, – это очень сильно подкосило. Это был настоящий апокалипсис. И если уж это не достаточная причина использовать термин «Темные века», то страшно даже подумать, для чего его приберегают.

Особенно глупо полагать, будто это выражение звучит каким-то образом оскорбительно по отношению к той эпохе. Как будто эпоха может обидеться. Как будто люди, чей уровень жизни с отступлением легионов буквально рухнул в тартарары, примутся возражать или спорить. Мне кажется, они согласились бы с тем, что время, в которое они жили, было сплошным кошмаром. Не думаю, что молчать об этом значило бы проявить к ним больше уважения.

Какой смысл проявлять льстивое уважение ко всем без исключения эпохам? «О, они все прекрасны, все эти эпохи, – давайте же проявим такт и не будем называть одну из них темной. Разбитые и протекающие крыши, которые никто не помнил, как чинить, по-своему не менее великолепны, чем строительство Парфенона и изобретение демократии. Давайте скажем громкое "браво!" всем людям в истории за то, что они вообще существовали. Зачем анализировать и осуждать? Это ведь выглядит снисходительно – говорить людям, напрочь забывшим, как пользоваться водопроводом или обтесывать камень, и к тому же погибавшим в огромных количествах, – что они в чем-то ошибались».

Этот пример цивилизации, которая внезапно стала заметно хуже во всех смыслах этого слова, сам по себе чрезвычайно примечателен и достоин внимания. История приняла такой неожиданный и по-настоящему мрачный оборот, и факт этот необходимо подчеркнуть. Вот то, о чем было бы полезно помнить каждому обществу.

Не хочу выступать в роли Кассандры, но нам сейчас это точно не помешало бы. Серьезную угрозу для нашей современной цивилизации представляет собой неизменная поствикторианская вера в прогресс. Подобная «вигская интерпретация истории» регулярно разоблачается с тех самых пор, как этот термин был придуман историком Гербертом Баттерфилдом в 1931 году – непростом для тех, кто верит, что постепенно все становится лучше. Тем не менее большинство из нас принимает эту веру, не задумываясь. Ее эхо можно услышать, когда люди, упрекая друг друга в предвзятости, говорят: «Да ладно, на дворе двадцать первый век», как будто ход времени неизбежно сопровождается повышением этических стандартов. Уничижительный смысл слова «устаревший» показывает, насколько глубоко в нас укоренилось представление о том, что человеческая цивилизация со временем становится только лучше. Возможно, в последнее время она и улучшилась (по крайней мере, в технологическом плане), но это вовсе не аксиома. Является ли вера в улучшение идеальным способом гарантировать это самое улучшение? Сомневаюсь. Здоровый страх перед социальными катаклизмами может оказаться не таким уж плохим способом избежать их.