Текст книги "Восстание"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vosstanie-2907.jpg)
Автор книги: Дэвид Вебер
Жанр: Зарубежная фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Так много единиц ВКФ редко собиралось в одном месте, и Ли Хан с удовольствием изучала их опознавательные огни и вспоминала служивших на них мужчин и женщин, членов закрытого братства офицеров Военно-космического флота. Все они как один были профессионалами, братьями и сестрами по оружию, приверженцами высоких идеалов службы на благо Земной Федерации.
По крайней мере ожидалось, что они проникнулись этими высокими идеалами. В этом был весь смысл существования Военно-космического флота, хотя его офицеры, будучи обычными людьми, часто страдали от бремени этой трудной миссии. Ли Хан, размышляя о том, соответствует ли она сама высоким стандартам Военно-космического флота, подумала о том, сколько других людей, управлявших оружием, спрятанным за толстенной сталью, мучится сейчас теми же сомнениями, вынужденные скрывать истинные мысли за броней своих глаз.
Ли Хан покачала головой и поднялась на ноги.
– Принимайте командование кораблем, – официальным тоном сказала она командиру Чангу. – Я быстренько приму душ и отправлюсь к адмиралу.
– Есть!
Командир Чанг занял кресло капитана, и Ли Хан покинула мостик. Чанг рассеянно разглядывал приборы и лишь после того, как дверца электромобиля с шипением закрылась, позволил себе взглянуть на глухую дверь в переборке, за которой скрылась миниатюрная женщина, командовавшая «Черной Стрелой». Неужели она действительно думает, что никто на борту не подозревает, какие мысли ее обуревают?! Чанг с бесстрастным лицом вновь повернулся к приборам. Равнодушные темные глаза командира прекрасно скрывали бешеную работу его мысли.
– Рад видеть вас, капитан Ли! – Адмирал Форсайт протянул сухую немощную ладонь Ли Хан, и она невольно сравнила ее со стальными тисками волосатой руки адмирала флота, с которым она недавно разговаривала на Голвее. Внешне Стефан Форсайт был полной противоположностью Уильяма Ратгерса. Форсайт был худым и сутулым, а морщинистое лицо и поредевшие волосы выдавали его преклонный возраст. Он был живым памятником Четвертой межзвездной войне, и Ли Хан знала, что скоро он выйдет в отставку. Его тело было дряхлым и изможденным, потому что он был одним из тех немногих людей, которым не помогала омолаживающая терапия. Впрочем, во взгляде серых глаз сквозили острый ум и сильная воля.
– Я тоже рада вас видеть, адмирал! – ответила Ли Хан, отвечая на рукопожатие.
– Вы прибыли очень быстро, – продолжал Форсайт, жестом указав ей на стул, и потрогал папку с секретными документами с такой осторожностью, словно там сидела гадюка.
– Мы очень спешили.
– Ну вот и отлично… Хотите что-нибудь выпить, пока я буду смотреть документы?
– Благодарю вас, нет.
– Как угодно.
Ли Хан поправила фуражку на коленях и тихо сидела, пока старый адмирал извлекал из папки покрытые мелким шрифтом бумаги. Он читал их медленно и внимательно, но по лицу было непонятно, какие мысли приходят ему в голову. Возможно, содержание документов не поразило его так же, как Ли Хан. Может быть, он намного тщательнее проанализировал кризис или располагал информацией, которой не было у простого капитана.
Форсайт вздохнул и перевернул последний лист, потом сложил документы в аккуратную стопочку, засунул их назад в папку, нажал на кнопку у себя на пульте и сказал, взглянув на засветившийся экран:
– Виллис, будьте добры, зайдите ко мне.
– Есть!
Форсайт отключил связь и вымученно улыбнулся.
– Я понимаю, капитан, что вы наверняка знаете не больше того, что содержится в этих документах, но прошу вас поделиться со мной и с капитаном Энрайтом своими непосредственными впечатлениями. Мы здесь почти в полной изоляции и не вступали в связь с Внутренними Мирами вот уже около года.
– Разумеется, адмирал! – пытаясь скрыть смущение, ответила Ли Хан.
– Благодарю вас! А вот и капитан!
Как только в адмиральскую каюту быстрыми шагами вошел Виллис Энрайт, Ли Хан поспешно встала. С этим офицером у нее всегда ассоциировались именно быстрота движений, стремительность, почти поспешность. Казалось, время течет для него слишком медленно и он старается выжать из каждой секунды максимальную пользу. Темп его жизни было непросто выдержать тем, кто с ним общался, но благодаря этому он стал отличным капитаном, и в один прекрасный день ему предстояло стать выдающимся адмиралом.
– А, это ты, Ли Хан! – Энрайт обменялся с ней теплым рукопожатием. – Рад тебя видеть. Ну как твои родители?
– Мама все так же красива, а отец все так же элегантен, – улыбнулась Ли Хан. – По-моему, этим все сказано.
– Да, пожалуй, – усмехнулся Энрайт. Он плюхнулся в кресло, а Ли Хан села на место, взглянув на Форсайта, чтобы понять, не раздражают ли того непринужденные манеры Энрайта. Однако старый адмирал лишь улыбнулся командиру своего флагманского корабля, а потом снова стал серьезным.
– Виллис, капитан Ли привезла нам очень тревожные сведения. – Он подтолкнул к Энрайту лежавшую на столе папку. – Хочешь почитать?
– А зачем? – пожал плечами Энрайт. – Не сомневаюсь, что Законодательное собрание отмочило очередную глупость. Вот уже много лет это его основная задача, а то мы бы здесь не торчали.
– Что бы оно ни отмочило, Законодательное собрание все-таки законно избранное правительство, – сказал Форсайт, и по его раздраженному тону стало понятно, что они с Энрайтом уже спорили на эту тему. – Впрочем, – покачав головой, продолжил он, – не стану скрывать, что на этот раз они действительно повели себя глупо. Ты только почитай!
Он открыл папку и подал Энрайту верхний лист. Капитан пробежал его глазами и помрачнел.
– Глупо – это мягко сказано, – мгновенно посерьезнев, тихо сказал он. – Боже мой, если это действительно произойдет, на Звездных Окраинах начнется страшная буча! И право, не знаю, можно ли будет в этом винить их обитателей! – Энрайт продолжил чтение и внезапно присвистнул: – Господи боже мой! Если они выдворят Шорнинга из Палаты Миров, мы окажемся по уши в дерьме!
– Совершенно верно, — ледяным тоном сказал Форсайт. – И кто же будет разгребать это – как ты изволил выразиться – дерьмо? Кому поручат наводить порядок?
– Нам! – с дрожью в голосе проговорил Энрайт.
– Совершенно верно! – сказал Форсайт и снова повернулся к Ли Хан: – Капитан Ли, вы в основном согласны с такой оценкой ситуации?
– В разговоре со мной, – осторожно ответила Ли Хан, – адмирал Ратгерс, судя по всему, оценивал ситуацию точно так же. – Пожав плечами, она добавила: – В его депеше наверняка об этом говорится намного подробнее.
– Его депеша, как это часто случается в наше время, написана, так сказать, эзоповым языком. – На несколько мгновений Форсайт сгорбился, словно ему на плечи свалилось бремя всех прожитых им лет. – Судя по всему, теперь мы не решаемся прямо излагать свои мысли даже в сверхсекретных документах.
– Дело в том, что никто не хочет признать очевидное, – вмешался Энрайт. – Федерация на краю гражданской войны.
Так Ли Хан впервые услышала слова, о которых часто думала. Было вполне естественно, что первыми их решился произнести именно Виллис. Ли Хан пристально наблюдала за Форсайтом, но старый адмирал сидел с каменным лицом.
– Балансировать на краю войны – еще не значит вести боевые действия, Виллис, – негромко проговорил он. – И наша задача заключается в том, чтобы не допустить их начала.
– Совершенно верно, – кивнул Энрайт. – Но по силам ли нам это?
– Военно-космическому флоту по силам любая задача.
– Но ведь обитатели Звездных Окраин не космические пауки, не тангрийцы и не орионцы. В войне с инопланетянами, независимо от нашего желания, чаще всего решающую роль играло оружие. Да и кому было жалко этих тварей! Но как же нам стрелять в людей?! – Энрайт грустно покачал головой. – Осмелюсь заметить, наши экипажи вряд ли станут стрелять в граждан Федерации.
– До этого дело не дойдет, – сказал Форсайт. – Мы немедленно выходим в узел пространства и вылетаем на плановые маневры в Контравийское звездное скопление. Даже бофортцам хватит ума не рыпаться, когда у них над головами появится такая армада.
– А что если они уже взбунтовались? – негромко спросил Энрайт. – Я служил с Ладом Шорнингом. Он не дурак, но, приняв решение, идет до конца.
– Но ведь Шорнинг там один такой!
– Когда его вышвырнут из Законодательного собрания, он станет самой замечательной личностью во всем Контравийском скоплении. Он и до того был достаточно влиятельным, а теперь считается преемником Фионы Мак-Таггарт.
– Адмирал, – решила вмешаться Ли Хан, – капитан Энрайт говорит разумные вещи. Не знаю, понимаете ли вы, какой авторитет в последнее время приобрел Шорнинг. Если его исключат из Палаты Миров, сотни депутатов от Звездных Окраин в знак протеста подадут в отставку.
– Ну и очень глупо! – фыркнул Форсайт. – Я бы на их месте продолжал борьбу в Законодательном собрании.
– Нам легко рассуждать, – осторожно заметил Энрайт. – Мы сидим себе на кораблях и в ус не дуем, стали похожими на рыцарский монашеский орден, а не на организованную группу людей, защищающих интересы жителей Земной Федерации. Кроме того, мы сами никогда не сталкивались с политической машиной Индустриальных Миров, а ведь они начали так нагло манипулировать Законодательным собранием, что депутатам от Звездных Окраин это стало очевидно еще до убийства Фионы Мак-Таггарт. А теперь у них не осталось ни малейших сомнений. Они устали бороться внутри системы, построенной так, что их поражение неизбежно.
– Но если они не успокоятся, открытый разрыв Окраин с Федерацией предрешен, а это будет только на руку махинаторам из Индустриальных Миров, замысливших этот трюк! – Форсайт постучал пальцем по папке. – Неужели на Звездных Окраинах этого не понимают?!
– Осмелюсь заметить, господин адмирал, – сказала Ли Хан, – они так разгневаны, что им уже все равно.
– Вы разделяете их негодование, капитан Ли? – негромко спросил Форсайт.
– Безусловно! – Ли Хан, впервые услышавшая этот вопрос от одного из своих начальников, почувствовала почти физическое облегчение, дав на него честный ответ.
– Послушай, Стефан! – раздался вкрадчивый голос Энрайта, и адмирал Форсайт перевел взгляд с Ли Хан на командира своего флагманского корабля. – Большинство офицеров Звездных Окраин на нашем флоте разделяет чувства капитана Ли Хан. Ты сам не рос на Окраине и, возможно, не понимаешь возмущения, которое ощущают ее обитатели. Именно поэтому мне и не нравится «демонстрация силы», в которой нам предстоит участвовать. Я не знаю, как поведет себя личный состав Флота перед лицом вооруженного восстания. Не забывай, что более шестидесяти процентов наших людей родом именно из Дальних Миров!
– Они военные и принесли присягу на верность Федерации, – невозмутимо ответил Форсайт. – В случае необходимости они исполнят свой долг. – Он сделал резкий жест рукой, словно желая развеять воцарившуюся в каюте напряженную атмосферу. – Впрочем, мы вылетаем к Контравийскому звездному скоплению как раз для того, чтобы такой необходимости не возникло.
– Так точно! – отрубил Энрайт, наклонившись вперед в кресле. – Но, с вашего позволения, я хотел бы выдвинуть одно предложение.
– Внимательно слушаю, – с задумчивым видом глядя на Энрайта, ответил Форсайт.
– Я полностью согласен с тем, что лучший способ предотвратить нежелательный ход событий – ввод сил Военно-космического флота в пространство Контравийского звездного скопления еще до того, как там что-либо произойдет. Предлагаю отправить вперед космические авианосцы адмирала Ашигары и линейные крейсера. Они в полтора раза быстроходнее мониторов. Самым полным ходом они долетят дотуда почти на три месяца раньше, чем остальные корабли ударной группы. Тем самым мы упредим контравийцев, если они планируют необдуманные действия.
Ли Хан пристально наблюдала за Форсайтом, который неторопливо раскачивался в кресле, размышляя над предложением Энрайта. Виллис прав. Необходимо как можно скорее перебросить боевые корабли в Контравийское скопление. Даже самые ярые сторонники Звездных Окраин на флоте не станут спорить с тем, что любые беспорядки необходимо пресекать до того, как понадобится сила оружия.
– Нет, Виллис, – наконец произнес Форсайт. Энрайт открыл было рот, чтобы возразить, но Форсайт едва заметным жестом руки приказал ему хранить молчание. – Я понимаю, что ты хочешь любой ценой не допустить беспорядков, но, если мы отправим вперед отдельную группу, это будет совершенно не похоже на плановые маневры. Кроме того, полагаю, ты переоцениваешь степень напряженности ситуации в Контравийском скоплении. Не сомневаюсь, что ты правильно оценил настроения руководителей Дальних Миров, но все же в своей массе их население верно Земле, и мы успеем добраться туда всей ударной группой еще до того, как их руководители подтолкнут народ к необдуманным действиям.
– Стефан! – сказал Энрайт. – Прошу тебя не путать верность прародине с верностью Законодательному собранию. Для обитателей Звездных Окраин это не одно и то же.
— Вполне возможно, – раздраженно ответил Форсайт, – но, полагаю, эти представления в их сознании совпадают в достаточной степени, чтобы удержать их от необдуманных поступков. Кроме того, ни в коем случае нельзя создавать такое впечатление, словно мы ждем восстания. Нет, Виллис, на этот раз мы все-таки будем действовать по моему плану.
Ли Хан, затаив дыхание, ждала новых возражений от Энрайта, на лице которого была глубокая озабоченность, но он предпочел промолчать.
– Ну что ж, значит, решено! – сказал не терпящим возражений тоном Форсайт и взглянул на хронометр: – Полагаю, самое время поужинать. Не желаете ли к нам присоединиться, капитан Ли?
– С огромным удовольствием, адмирал, – ответила Ли Хан, не возражая против перемены темы, встала и вышла из каюты вслед за адмиралами, бросив через плечо последний взгляд на закрытую папку с секретными документами, оставшуюся на столе Форсайта.
Проходя мимо космического десантника, стоявшего на часах возле адмиральской каюты, Ли Хан почувствовала, как у нее по коже побежали мурашки. Адмирал Форсайт был порядочным человеком и верным присяге военным, заботившимся обо всех гражданах Федерации без исключения. И все же Ли Хан не могла избавиться от тягостного ощущения, что у нее на глазах только что случилось непоправимое.
4
Возвращение домой
Межзвездный лайнер «Козерог» только что вышел из узла пространства, у него еще скрипели переборки, а у всех находившихся на борту гудело в ушах, хотя лайнеры никогда и не проходят узлы пространства со скоростью военных кораблей. Не дай бог, нежных и к тому же выложивших кругленькую сумму за перелет пассажиров вырвет завтраком! Миг колоссального напряжения миновал, на мгновение взбесившиеся электронные системы «Козерога» пришли в норму, а металлические листы палубы стали слегка вибрировать, когда мощные двигатели снова заработали во всю силу, – экипаж лайнера дорожил репутацией скоростного межзвездного судна!
Ладислав Шорнинг вышел из каюты в устланный ковром коридор первого класса. После нескольких месяцев пути он уже не оглядывался через плечо на каменное лицо ликтора Палаты Миров, неотступно следовавшего за ним по пятам. За весь бесконечно монотонный перелет Ладислав даже не удосужился спросить, как того зовут. Да это его и не особенно интересовало. Он уже понял, что все ликторы на одно лицо: ни один из них не допускал проявления и малейшего чувства, которое могло бы помешать выполнению профессионального долга.
Задумавшись о своем пренебрежительном отношении к ликторам, Шорнинг нахмурился, понимая, что несправедлив к ним. Все ликтора, начиная с командующего дикторским корпусом и кончая неопытным рекрутом-первогодком, отличались беспристрастностью, они не имели права отдавать предпочтение ни одному из миров. Они состояли на службе у Законодательного собрания, пользовались правами граждан всей Федерации, и ни одна из звездных систем не могла претендовать на их особо благосклонное отношение. Впрочем, даже осознавая несправедливость своего отношения к ликтору, Ладислав не мог не воспринимать это безликое существо как наймита.
Стоило ему вспомнить гнусный фарс, названный Законодательным собранием «отрешением от депутатского мандата», как в душе в очередной раз закипело негодование. Шорнинг даже не пытался отрицать свою вину, a By Лианг, руководитель делегации с Шанхая и защитник Ладислава, построил свою речь на прецеденте Ортлера, требуя аналогичной неприкосновенности для своего подзащитного. На этом настаивали Звездные Окраины, обвинявшие Индустриальные Миры в лицемерии и считавшие убийство Фуше справедливой казнью.
Ладислав понимал, что его жизнь висит на волоске, но он черпал силы в ненависти, подогреваемой потоком лжи, обрушившимся на него со стороны «индустриалов». И в то же время он не мог не восхищаться ловкостью, с которой политическая машина Тальяферро использовала яростную реакцию Звездных Окраин во вред им самим. Дальние Миры пришли в неописуемое негодование и восприняли как пощечину решение вышвырнуть Шорнинга из Законодательного собрания и сослать его обратно на Бофорт, словно это единственное подходящее место для «варваров его пошиба». Депутат за депутатом неистово обличали «индустриалов», а Коренные Миры, до слуха которых донеслись только их яростные возгласы, предпочли закрыть глаза на махинации, спровоцировавшие это негодование. Ладислав наблюдал, как их делегации отшатнулись от представителей Звездных Окраин, испугавшись их ярости и предпочтя поверить в нарисованную «индустриалами» злобную карикатуру на обитателей «звездных задворок».
Шорнинг понял, что Коренные Миры готовы пойти на компромисс, равносильный для них смертному приговору, и не ощущал ничего, кроме мрачной решимости вернуться в не пораженные безумием миры далеких звезд, чтобы приступить там к делу, в неизбежности которого уже убедился.
И все же Ладислав с глубоким уважением следил за действиями немногочисленных умеренных депутатов, пытавшихся повернуть вспять неумолимый ход истории. Его восхищение было искренним, хотя наряду с ним он испытывал и раздражение, понимая, что мечта, которую они пытаются спасти, навсегда погибла. Больше всего среди умеренных депутатов ему понравился Оскар Дитер.
Наверняка и другие депутаты удивились не меньше Шорнинга, услышав, как худенький депутатик с Нового Цюриха призывает к умеренности и благоразумию. Он, руководитель делегации, в которую входил убитый Фуше, отказался выдвигать обвинения против его убийцы и вступил в яростный поединок с Тальяферро, используя все навыки опытного парламентария, чтобы спасти Ладислава и Законодательное собрание. Поражение Дитера в этой схватке было предрешено, но он не желал сдаваться, и жалкие остатки умеренных депутатов присоединились к нему, словно понимая вместе с Ладиславом, как много зависит от исхода этого сражения…
Шорнинг встрепенулся, стараясь отогнать воспоминания, и пошел в опустевший салон. Он был последним пассажиром первого класса на «Козероге», ведь Бофорт – конечный пункт полета, в некотором смысле конец Федерации, ее граница. Многие Дальние Миры отстояли от земли на большее расстояние, но на Бофорте заканчивался маршрут, пролегавший через узлы пространства в Контравийское звездное скопление. Когда-то магнаты, управлявшие всем происходившим в Федерации, не обращали ни малейшего внимания на этот затерянный мир и не понимали, какую прибыль сулит промысел нарвала-убийцы.
Ладислав присел под иллюминатором, оснащенным увеличительным стеклом. Лайнер мчался к его родной планете, и Шорнинг уже различал крошечную на этом огромном расстоянии точку орбитального порта, где космические челноки и грузы ожидали прибытия межзвездных судов. Корабли класса «Козерога» были детищами космического пространства. Им не было суждено войти в атмосферу, ведь до начала промысла нарвала на Бофорте даже не было орбитального порта. Тогда на родную планету Шорнинга спускались только летавшие куда попало грузовые корабли, приспособленные к спуску в атмосферу. Они забирали улов, слишком скудный, чтобы привлечь огромные корпорации типа «Тальяферро Лайн» или хотя бы зафрахтованные почтово-пассажирские корабли корпорации «Мобиус».
Шорнинг пожирал глазами видневшийся за орбитальным портом огромный пурпурный диск Бофорта. Мысленно он уже вдыхал напоенный йодом ветер и чувствовал на своих плечах бремя высокой гравитации. Увидев бескрайние облака, закрывавшие половину видимой части планеты, он улыбнулся. В Хеллборне бушевал шторм, а таких штормов, как на Бофорте, не знала ни одна из планет в известной части Галактики. Большую часть поверхности покрывали до боли знакомые Шорнингу лиловые воды бурных морей. Не считая Грендельсбейна, небольшого южного континента, население ютилось на грядах островов, в беспорядке разбросанных по водному пространству планеты. Некоторые из островов по земным меркам были огромными, но они все равно считались островами – плато и неприступные вершины подводных гор поднимались отвесными стенами из ледяных океанских волн. Человек превратил эти острова в жилище для себя и своего потомства, но и суровый Бофорт наложил неизгладимый отпечаток на своих обитателей. Их воля стала непреклонной, как гранит его каменистых архипелагов, и Ладиславу очень хотелось снова встать на родную почву. Ему не терпелось вновь почерпнуть силы у скал, некогда наделивших его мужеством.
Однако его не покидали мучительные размышления о пережитой катастрофе. Когда-то он отправился на Землю начальником службы безопасности бофортской делегации, а возвращается оттуда изгнанным из Законодательного собрания жалким неудачником, не сумевшим выполнить свой долг. Бофортцы были гораздо сострадательнее и проницательнее обитателей безопасных и укрощенных планет Внутренних Миров, но они всегда доводили начатое дело до конца. В мире, где сила тяжести, атмосферное давление и океанские воды совместными усилиями выживали непрошеного гостя – человека, только смерть могла служить оправданием тем, кто не добился своего. Ладислав понимал и принимал эту черту своего народа, потому что без нее обитатели его родной планеты не были бы бофортцами, да и сам он был бы другим. Поэтому он страшился их немого осуждения не меньше собственных угрызений совести.
Много часов он неподвижно сидел и смотрел, как растет в иллюминаторе орбитальный порт. «Козерог» проследовал мимо украшенной черно-белыми эмблемами фортификационного командования глыбы бофортской космической станции слежения с ее строгими функциональными формами. Неподалеку, поблескивая в лучах далекого солнца, проплыл легкий крейсер пограничной стражи бело-синей опознавательной окраски. Сверкнув эмблемой в виде стилизованной линзы галактического телескопа носовой части корпуса, он лег на новый курс и с огромной скоростью ринулся прочь. Он был похож на уверенную в своей силе породистую борзую, и Ладислав задумался над тем, зачем такой мощный боевой корабль появился в окрестностях Бофорта.
Из-за диска планеты, сверкая отраженными лучами солнца, выплыла огромная луна. Спутник Бофорта назывался Бодич и превышал размерами Марс Солнечной системы. Сила тяжести на Бодиче была вполовину меньше земной, а воздуха в атмосфере достаточно хватало для жизни. Ирония судеб Галактики, в частности, заключалась в том, что вокруг Бофорта, чья атмосфера была едва ли не слишком плотной для человека, вращался спутник с атмосферой, в которой чуть-чуть не хватало плотности для человеческого существования. Ладислав все еще помнил шок, который испытал, увидев Луну возле прародины-Земли и поняв, что именно этот ничтожный каменистый спутник величественно сверкает на знаменах Федерации и является причиной тех жалких перепадов уровня воды в океане, которые на Земле гордо называют приливами. Видели бы земляне приливы на Бофорте!
Наконец двигатели «Козерога» замолчали. Космические буксиры орбитального порта подошли к лайнеру. Он задрожал, когда они погасили его движение и стали тащить к огромным гибким трубам, которые должны были соединить его с портом.
«Через несколько минут откроются грузовые и пассажирские люки!» – подумал Ладислав и, не спеша поднявшись на ноги, вышел из салона. За ним как тень последовал ликтор.
Космический челнок отчалил от орбитального порта и рванулся к Бофорту со стремительностью морского сорокопута, ринувшегося на тунца-мутанта. Ладислав неподвижно сидел и смотрел в иллюминатор. Корабль сложил крылья с ведущими кромками, раскаленными в верхних слоях атмосферы, гася орбитальную скорость. Сбросив скорость, челнок снова выпустил крылья, и Ладислав увидел, как они остывают в ледяном воздухе Бофорта. Скорость упала еще больше, и наконец заработали двигатели, которым предстояло пронести судно еще несколько сот километров вплоть до Беофульфского архипелага с бофортским космопортом.
Внизу замаячил огромный, похожий на морскую звезду, остров Краки, в центре которого приземлялись космические челноки. По меркам Внутренних Миров бофортский космопорт был маленьким. Никто и никогда не пытался разнообразить его аскетический облик, оставшийся практически неизменным с самого начала освоения Бофорта, в природу которого он прекрасно вписывался.
Челнок приземлился, и у Ладислава похолодело внутри, когда он внезапно заметил, что его прибытия ожидает целая толпа народа, окружившего посадочную площадку. На Бофорте бушевал весенний шторм. Ледяной ветер рвал на встречающих одежду, трепал волосы. Челнок трясло до тех пор, пока его захваты не зацепились за кольца, вделанные в бетон посадочной площадки. Поскрипывая корпусом на ветру, челнок замер. Ладислав встал и двинулся к открывающемуся люку. Услышав привычный вой ветра и вдохнув ледяной воздух, ворвавшийся внутрь корабля, он накинул куртку из шерсти морской овцы.
Шорнинг бросил любопытный взгляд на последовавшего за ним ликтора, все это время караулившего и охранявшего его. Присутствия ликтора было достаточно, чтобы показать, что Ладислав под защитой Законодательного собрания и никто не имеет права арестовать его или подвергнуть преследованиям. Однако его ликтор был слишком молчаливым ангелом-хранителем. Он не сказал Ладиславу ни одного доброго слова, ни разу не обругал и не подбодрил его, и тому внезапно стало интересно, не скажет ли что-нибудь охранник теперь, когда его задание выполнено. Однако тот просто проследовал за Ладиславом к люку и остановился. Как только Шорнинг ступит на бофортскую землю, он больше не будет нуждаться в защите! Поэтому ликтор, по-прежнему не проронив ни слова, спокойно наблюдал за тем, как Ладислав, не оглядываясь, выбрался из люка.
Сырой и холодный бофортский воздух хлестнул Шорнинга по щекам, его кости хрустнули под тяжестью мощной гравитации. В последний раз Ладислав был дома пять лет назад и почти забыл, каково приходится на Бофорте людям его роста и веса. Он спустился вниз по трапу, двигаясь очень осторожно, пока его мышцы и рефлексы приспосабливались к силе тяжести, на тридцать процентов превышавшей искусственную гравитацию на борту «Козерога». Встречающие уже толпились у самого трапа. Ладислав увидел отца и брата, возвышавшихся над толпой на целую голову. Потом он ступил на родную землю, и сердце заныло от сладкой боли: он наконец-то дома!
Ладислав повернулся было к отцу, но замер на месте, увидев перед собой худощавую женщину в развевающемся на плечах красочном пледе предводительницы бофортского клана Мак-Таггартов. Преклонный возраст не погасил огня реявших по ветру рыжих волос леди Пенелопы Мак-Таггарт, и все же она казалась маленькой и хрупкой среди завываний неумолимого бофортского шторма. В ее позе ощущалась властность и достоинство. Ладислав остановился перед ней, внезапно почувствовав себя неуклюжим и несуразно громадным под гордым взором ее ярко-зеленых глаз, в которых сквозило безбрежное горе.
– Леди Пенелопа, – негромко начал он едва слышным сквозь свист ветра низким голосом.
– Лад! – тихо произнесла она.
– Я… – начал было Ладислав, но замолчал, почувствовав, как к горлу подступил знакомый комок. – Мне очень жаль, – с подавленным видом проговорил он. – Я был стать предупрежден, но не стал успеть. Она была уехать, до того как я стал обо всем узнать, но это я во всем виноват. Она стала заплатить за мой промах своей жизнью, за которую я буду заплатить своей.
Он склонил голову и почувствовал, как толпа замерла, ведь он только что признал, что повинен в смерти другого человека. В любом бофортском суде такое признание было равносильно смертному приговору. Хотя Ладислав и не стоял в зале суда, он все равно отдал свою участь в руки леди Пенелопы, которая могла теперь делать с ним все, что пожелает. Шорнинг почувствовал, что присутствовавшие содрогнулись от ужаса, но, с его точки зрения, даже самой суровой карой ему было не искупить своей вины.
– Я слышала твои слова, Ладислав Шорнинг! – прозвучал, перекрывая вой ветра, традиционный ответ леди Пенелопы, и Ладислав взглянул ей прямо в лицо, очень напоминавшее своими благородными чертами красоту Фионы. – Но говори мне, Ладислав Шорнинг! Разве оба убийцы не были пасть от ее руки? Разве не ты стал настоять, чтобы она стала быть вооружена? Разве не ты стал предупредить ее? Разве не ты был защищать ее десять долгих лет, пока она не стала убитой?
Ладислав с мрачным лицом выслушал это и кивнул.
– Тогда, Ладислав Шорнинг, не говори, что должен заплатить мне своей жизнью за ее жизнь! – Звонкий голос леди Пенелопы произвел эффект взорвавшейся гранаты в толпе, напряженно ожидавшей развязки. – Мы должны гордиться, гордиться моей дочерью, которая была успеть умертвить своих убийц, и тобой, человеком, который стал дать ей такую возможность. Мак-Таггарты не станут захотеть твоей крови, Ладислав Шорнинг, потому что ты будешь стать один из нас. Ты будешь мой сын!
Ладислав наконец высоко поднял голову. По его бороде и щекам текли слезы, а леди Пенелопа сильными руками обняла его за пояс и прижалась головой к его широкой груди. Последние слова матери Фионы звучали у него в ушах, как голос новой надежды, ведь леди Пенелопа произнесла традиционную формулу усыновления, а к приемным детям на холодном и суровом Бофорте относились, пожалуй, с еще большей любовью и заботой, чем к родным. Ладислав неуверенно погладил худенькие плечи леди Пенелопы. Он почувствовал в ней всю силу Бофорта и вновь склонил голову так, что его светлая борода вплелась в развевающиеся на ветру рыжие волосы Мак-Таггартов.
– Вы потеряли дочь, матушка Пенни, – негромко сказал он прерывистым басом. – Эту утрату ничем не восполнить. Но вы будете для меня матерью, а я буду стать вам сы…
От волнения Ладислав не сумел закончить традиционную формулу, а леди Пенелопа взяла в ладони его лицо и положила к себе на плечо, не скрывая перед толпой своих друзей и соседей слез, катившихся по ее щекам.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?