Текст книги "Восстание"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vosstanie-2907.jpg)
Автор книги: Дэвид Вебер
Жанр: Зарубежная фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Дитер стоял в дверях, сверкая темными глазами. Фиона никогда не любила Дитера и знала, что он отвечает ей тем же. В отличие от Тальяферро Дитер почти не умел скрывать своих чувств, а Фиона часто вызывала его раздражение во время дебатов в Палате Миров. Он ненавидел ее за это, и ненависть его была особенно сильной, потому что речь шла о женщине. Хотя конституция и отменила дискриминацию женщин, она была одним из самых святых неписаных законов на Новом Цюрихе, и Фиона подозревала, что ее персона не только задевает амбиции Дитера, но и оскорбляет его до глубины переполненной предрассудками души. Тем не менее она должна была проявить хотя бы внешнее гостеприимство и с улыбкой протянула ему руку:
– Господин Дитер!
– Госпожа Мак-Таггарт! – ответил Дитер ледяным голосом и, игнорируя протянутую ему руку, смерил презрительным взглядом Фиону, которой ужасно захотелось влепить ему пощечину.
– Рада вас видеть, – сквозь зубы процедила она. – Насколько я понимаю, в предстоящих завтра прениях вам отводится очень важная роль?
– Совершенно верно, – ответил Дитер. – И насколько мне известно, вам тоже. Вы, разумеется, как всегда, встанете на пути прогресса и цивилизации.
Ближайшие к ней с Дитером гости замолчали и обернулись в их сторону. Фиона почувствовала, что стоявший рядом с ней Ладислав напрягся, и незаметно коснулась его руки.
– Мне больше нравится считать себя защитницей эволюции Дальних Миров, – таким же ледяным голосом сказала Фиона. – Мы тоже имеем право на свою точку зрения, на свои ценности и мечты.
– Какие ценности и мечты могут быть у грязной деревенщины! – внезапно прошипел Дитер с такой злобой, что Фиона уставилась на него широко открытыми глазами. Он что, больной? Где это слыхано, чтобы на официальных приемах говорили такие вещи?!
– Да, господин Дитер, – услышала она свой голос, – у нас тоже есть мечты и стремления. А может, Индустриальные Миры хотят обложить их пошлиной?
В зале воцарилось гробовое молчание. Фиона не осмеливалась обернуться, чтобы посмотреть, какое впечатление произвел на гостей этот обмен колкостями, но отступать было поздно. Конечно, в подобной перебранке не было ничего хорошего, но проявить нерешительность было смерти подобно.
– Да в гробу мы видели ваши мечты и стремления! – язвительно проговорил Дитер. – Для жительницы Дальних Миров вы, сударыня, неплохо говорите с трибуны, но "не думайте, что Законодательное собрание будет вечно закрывать глаза на ваше варварство и вашу ксенофобию. Вы и вам подобные слишком долго преграждали путь цивилизации!
Дитер так яростно выплюнул последнее слово, что Фиона внезапно уловила запах у него изо рта. Да он же совершенно обкурился новоафинским мизирем! Как же он мог
явиться сюда в таком виде! Впрочем, каждый сходит с ума по-своему! Теперь Фионе было важно парировать его выпад.
– Милостивый государь! – прозвенел в мертвой тишине ее голос. – Возможно, мы действительно варвары, но мы все-таки не позволяем себе являться на официальные приемы в таком непотребном состоянии!
Среди гостей раздался шепот одобрения, а лицо Дитера исказила гримаса ярости. Даже сквозь дурман мизиря до него дошел весь идиотизм собственного положения. Впрочем, понять свой промах еще не значит его исправить, а затуманенный мозг Дитера явно не был сейчас на это способен.
– Ну ты и шлюха! – внезапно прошипел он прямо в лицо Фионе. – Да что ты из себя изображаешь! Убирайся на свою вонючую планету и плоди там в грязи паршивых щенят!
Фиона и ее гости окаменели. Неприязнь в отношениях между политическими лидерами была обычным делом, но ничего подобного на их памяти еще не случалось!.. Трудно было поверить, что Дитер был до такой степени не способен держать себя в руках, но его слова повисли в воздухе, как критическая масса плутония, и все, затаив дыхание, ожидали взрыва.
И взрыв не заставил себя долго ждать. Своей огромной ладонью Ладислав Шорнинг влепил Дитеру оглушительную пощечину.
Депутат от Нового Цюриха отлетел назад, прямо в объятия Фуше. Несколько мгновений, вытирая кровь на губах, он с ужасом смотрел на Ладислава, потом, изрыгая проклятия сдавленным голосом, кое-как поднялся на ноги. Фуше сунул руку за пазуху, и у Фионы все поплыло перед глазами, когда она услышала слова, произнесенные громовым голосом Ладислава, привыкшим выкрикивать команды на борту космического крейсера: «Вы будете стать мне за это ответить!»
Дитер замер, разинув рот, пока смысл брошенного ему вызова доходил до одурманенного парами мизиря мозга. Он вдруг осознал, что находится на территории представительства Бофорта и, следовательно, на бофортской территории, а на этой планете дуэли были самым обычным делом. Дитер уставился на возвышавшегося перед ним великана и впервые в жизни понял, чем вол, терпеливо склонившийся под ярмом, отличается от разъяренного быка.
– Я… я… – Дитер судорожно подыскивал слова. – Это совершенно… нелепо. Это какое-то варварство! Вы же не собираетесь?!
– Да, кое-кому это может показаться варварством, – мрачно произнес Ладислав. – Но вы все равно будете стать со мной драться.
– Я не буду! – в ужасе пропищал Дитер.
– Не будете?! – Ладислав схватил депутата от Нового Цюриха за лацканы пиджака одной рукой, и все увидели, как заиграли мускулы, привыкшие к гравитации, на треть превышающей земную, и оторвал его от пола. – Значит, я, по-вашему, варвар, но вы все равно не станете посметь встретиться со мной в честном поединке?! Не забывайте, что вы на территории Бофорта и тут действуют наши законы.
– Отпустите его, Шорнинг! – Прозвучал голос Фуше, все еще державшего руку за пазухой. Ладислав направил ледяной взгляд своих голубых глаз на напряженное лицо телохранителя.
– Что с ним сделать? – негромко спросил Фиону могучий бофортец.
– Господин Фуше! – сказала Фиона голосом, разнесшимся по всем уголкам зала. – Вы находитесь на территории Бофорта, и, как глава бофортской делегации в Палате Миров, я убедительно прошу вас ничего не доставать из-за пазухи и опустить руки по швам.
Фуше бросил на нее презрительный взгляд, но побледнел, увидев за ее спиной трех мрачных ликторов Палаты Миров, которые, сверля его свирепыми взглядами, стояли наготове с электрическими дубинками в руках. Фуше не заметил, как они появились в зале, но прекрасно понимал, чьи приказы они будут выполнять, и опустил руки по швам, показав ликторам раскрытые ладони.
– Благодарю вас! – ледяным тоном произнесла Фиона, а потом слегка коснулась руки Ладислава.
– Отпусти его, Лад, – негромко попросила она.
Несколько секунд казалось, что белокурый великан ее не послушается, но вдруг он разжал пальцы и отпустил Дитера, который, оказавшись на полу, с трудом устоял на ногах. Зеленые глаза Фионы излучали ледяной свет, но голос был еще холоднее.
– Господин Дитер, вас только что вызвал на честный поединок Ладислав Шорнинг. Вы принимаете вызов?
– Я? Разумеется нет! Это просто…
– Замолчите! – оборвала его Фиона, и брызгавший слюной Дитер подавился собственными словами. – Ну что ж! У вас полное право отклонить вызов на дуэль. Но, как представительница Бофорта на нашей прародине-Земле, считаю своим долгом объявить, что отныне вы не имеете права вступать на бофортскую территорию. Немедленно покиньте наше представительство. Если вы снова здесь появитесь, вас выдворят силой.
Дитер беззвучно хватал воздух ртом, как выброшенная на берег рыба. На его побледневшем лице все еще был виден красный отпечаток ладони Ладислава. В полной растерянности он осмотрелся по сторонам, но увидел только пылавшие ненавистью лица. Никто из присутствовавших не усомнился в правильности принятого Фионой решения. Дитер открыл было рот, но Фиона опередила его.
– Еще одно слово, господин Дитер, – негромко проговорила она. – И я прикажу ликторам вывести вас вон. Прошу вас удалиться!
Оскар Дитер повернулся и стал неуклюже пробираться сквозь толпу гостей к выходу.
Фионе было не в чем упрекнуть Ладислава. Разве что в поспешности. Ведь это она сама должна была бросить вызов Дитеру, поведение которого было неприемлемо на Бофорте и на других планетах, обитатели которых выросли в борьбе с враждебной средой и привыкли носить оружие, не прощая оскорблений. И все же, хотя Фиона и считала поступок Ладислава совершенно обоснованным, она заранее сожалела о возможных последствиях.
Последствия эти, впрочем, оказались неожиданными. «Индустриалы» могли убедить Коренные Миры в варварстве Звездных Окраин, но даже «индустриалы» не посмели бы утверждать, что можно безнаказанно посягать на обычаи, бытующие в том или ином обществе. Такого рода нетерпимость давным-давно разрушила бы Федерацию, и все обитатели Коренных Миров единодушно осуждали поступок Дитера. Даже состояние наркотического опьянения (вполне обычное в большинстве Коренных Миров, но недопустимое на Звездных Окраинах) не могло служить оправданием его непростительной грубости. Полемика между Индустриальными и Дальними Мирами стала видна обитателям Коренных Миров совсем в ином свете.
Реакция же жителей самих Дальних Миров еще больше удивила Фиону. Она ожидала бурного всплеска слепой ярости, но Дальние Миры только теснее сплотились вокруг своего лидера. Разумеется, они вполне обоснованно воспылали к «индустриалам» безумной ненавистью, но уважение к Фионе и Ладиславу оказалось сильнее этого чувства.
Благодаря нелепому поступку Дитера авторитет Фионы на Звездных Окраинах и в Коренных Мирах вырос как никогда, а позиция Индустриальных Миров в разгоревшемся споре пошатнулась. Вопрос о слиянии по-прежнему оставался нерешенным, но под руководством Фионы Дальние Миры превратились в умеренную и целенаправленно действующую политическую силу. Дни шли за днями, и Фиона чувствовала, как чаша весов постепенно склоняется на их сторону.
Саймон Тальяферро сбросил маску напускного дружелюбия. Он смерил холодным взглядом Оскара Дитера и Франсуа Фуше, появившихся в его офисе.
– Ну ты и дурак! – заорал он. – Ну нельзя же быть таким идиотом!
– Я… Я был вне себя! – заикаясь, пробормотал Дитер. – Меня спровоцировали!
– Никто тебя не провоцировал! Ты просто обкурился! На, посмотри! – Тальяферро швырнул на стол пачку бумаг. – Ты хоть понимаешь, что натворил?!
– Господин Тальяферро! – В раскалившейся атмосфере, царившей в офисе, спокойный голос Фуше прозвенел, как лед на дне стакана. – Мы не отрицаем, что совершили промах, но поиском крайних теперь делу не поможешь. У вас есть все основания быть нами недовольным, но не лучше ли подумать о том, как помочь делу?
Хладнокровие Фуше, судя по всему, остудило гнев Тальяферро, который перевел дух и расправил плечи.
– Вы правы, Франсуа, – наконец произнес он. – Я постараюсь больше не упоминать об этом прискорбном… инциденте. Однако уверяю вас, он повлек за собой почти катастрофические последствия. Вот здесь, – он ткнул пальцем в пачку бумаг на столе, – все написано. На прошлой неделе дело уже было на мази, а теперь эти варвары торжествуют победу.
Дитер вытер лоб бумажной салфеткой и промолчал. За одну эту ужасную неделю он скатился с позиции второго по влиятельности лидера Индустриальных Миров почти до положения парии. В политических кругах все знали, что теперь от имени Нового Цюриха выступает Фуше, и большинство ожидало, что Дитера отзовут, а Фуше официально займет его место. На карьере Дитера можно было ставить крест, и он сверлил взглядом спину Фуше, вспоминая, что именно тот завел в тот вечер разговор о наркотиках и даже раздобыл ему зелье намного сильнее того, к которому Дитер привык.
Дитер знал, что мизирь не вызывает галлюцинаций и не может побудить человека к бреду, но собственные слова поразили его, пожалуй, еще больше, чем Фиону Мак-Таггарт. Выходило, что он сам себе не отдавал отчета в том, до какой степени ненавидит эту женщину. Но Фуше то все понимал. Именно он и подтолкнул Дитера на этот поступок, но обвинять сейчас в чем-либо Фуше было не только бесполезно, но и небезопасно. В Индустриальных Мирах не очень жаловали дураков, а простофиль там откровенно презирали.
– Эти прогнозы составлены достаточно тщательно? – спросил Фуше и, когда Тальяферро кивнул, добавил: – И они, разумеется, учитывают существующие реалии.
– Все прогнозы учитывают существующие реалии, которые в нашем случае нельзя изменить. Короче говоря, мы утратили первоначальное преимущество. В открытых прениях по столь жгучему вопросу, как слияние, Дальние Миры скорее всего одержат над нами верх, даже если мы будем молчать о перераспределении количества депутатских мандатов… Подумать только! Этой безмозглой деревенщине Шорнингу посчастливилось случайно нащупать наше единственное слабое место!
– А что если он не совсем безмозглый? – глухо проговорил Дитер.
– Ну конечно! – язвительно ответил Тальяферро. – Признай я за Шорнингом титанический ум, ты стал бы утверждать, что взять верх над таким сильным противником невозможно.
Убийственная ирония Тальяферро заставила Дитера сжаться как от удара.
– Он безмозглый дурак и действует по принципу: сила есть – ума не надо. И как назло, именно тогда нужно было применить силу…
– В конечном итоге все упирается в Шорнинга и Мак-Таггарт, – задумчиво пробормотал Фуше.
– Пожалуй, да, – ответил заинтересовавшийся Тальяферро. – Впрочем, от Шорнинга мало что зависит. Все дело в Мак-Таггарт. Она уже четверть века формирует себе окружение политических союзников. Она лучший политик в Дальних Мирах. Там это прекрасно понимают и следуют за ней, как стадо баранов. Однако ее позиции уже ослабевали. Через несколько дней я бы поставил вопрос на голосование, и все прогнозы предвещали, что горячие головы из Дальних Миров не поддержали бы Мак-Таггарт. Теперь же они питают к нам еще больше ненависти, чем раньше, а ее авторитет почти непререкаем. Сейчас эти безумцы пойдут за ней в огонь и воду.
– Вы правы, – не торопясь проговорил Фуше. – А что если бы ее не стало?
– Если бы ее не стало, – без обиняков объяснил Тальяферро, – ее сторонники из Дальних Миров безрассудно бросились бы на нас, и нам ничего не стоило бы с ними разделаться. Но от Мак-Таггарт нам не избавиться. Ее не подкупить, не запугать и нечем шантажировать. Кроме того, она уже пятнадцать лет возглавляет политическое объединение делегаций Дальних Миров. А после событий на прошлой неделе у нее появились все основания считать себя любимицей фортуны.
– Все это верно, – с легкой усмешкой проговорил Фуше. – Но ведь никто не застрахован от несчастного случая. А Гран-Йорк – это вам не какой-нибудь Бофорт! Мы же в самом центре конгломерации городов Северо-западного коридора. Это такие джунгли, в каких обитателям Звездных Окраин просто не выжить…
– Что ты имеешь в виду?! – с ужасом воскликнул в воцарившемся молчании Дитер. – Ты же не предлагаешь…
– От господина Фуше не поступало никаких предложений, Оскар, – ледяным тоном прервал его Тальяферро. – Он просто рассуждал о возможных событиях, к которым мы не имеем и не можем иметь никакого отношения. Разумеется, он совершенно прав: если бы с госпожой Мак-Таггарт случилось… несчастье, это очень способствовало бы нашему успеху в политической борьбе. Конечно, если нашим противникам удалось бы… измыслить какую-либо связь между этим несчастьем и нами, это не пошло бы нам на пользу.
— Совершенно верно, – согласился Фуше. – Я полностью с вами согласен.
Фиона Мак-Таггарт критически изучала отражение своего лица. Она была уже не так молода, как ей бы хотелось, и никогда не считала себя красавицей, и все же ей было не стыдно смотреть на себя в зеркало, и она заговорщически подмигнула своему отражению.
– Ну что, подруга! – негромко произнесла она. – Сделаем так, чтобы никто не догадался, сколько нам пришлось поработать! – Она рассмеялась и потянулась за своей парадно-выходной сумочкой. Господи, как же было приятно собираться не в Палату Миров на очередную схватку с политическими противниками!
Впрочем, Индустриальные Миры перешли к обороне. Теперь они постараются отложить голосование, хотя Фиона и не понимала, ради чего. Сейчас любое промедление с голосованием было ей только на руку. Несомненно, у «индустриалов» был какой-то коварный план, который еще предстояло разгадать если не ей самой, то Ладиславу или кому-нибудь другому из числа ее сторонников… Впрочем, сейчас Фиона чувствовала себя внезапно помолодевшей и предвкушала приятный вечер. Разумеется, в здешней разреженной атмосфере дышалось не очень легко, но впереди ее ожидало прекрасное зрелище. Опера возникла на Земле, и, по мнению Фионы, ее земное исполнение по-прежнему было неподражаемо.
Фиона взглянула на неказистый двухмиллиметровый игломет, лежавший у нее в сумочке, и подумала, не выложить ли его, ведь, несмотря на маленький размер, он был тяжелым, как кирпич. Кроме того, она же идет не в поход по джунглям! Гран-Йорк был сердцем суперцивилизованных Коренных Миров, но Фиона решила, что Лад очень расстроится, если она выйдет из дома безоружной, тяжело вздохнула и захлопнула сумочку.
Она включила монитор, стоявший у изголовья ее кровати. На несколько секунд экран украсила цветная заставка, призывающая к вниманию, а потом возникло лицо Ладислава.
– Я готова, Лад! – радостно сообщила ему Фиона. —Пожалуйста, пришли за мной машину!
– Сейчас… А ты захватила с собой игрушку? – подозрительно спросил Ладислав.
– Ну конечно же! – Фиона рассмеялась и постучала тяжелой сумочкой по кровати. – Смотри, какая я послушная!
– Смейся, смейся! – с легкой усмешкой проговорил Ладислав. – Но мне спокойнее, если ты вооружена, Фиона!
– Я знаю, Лад! – Ее тронуло, что он назвал ее по имени, ведь Ладислав всегда старался называть Фиону «боссом», чтобы посторонние не думали, что, благодаря их старинной дружбе, он пользуется ее особой благосклонностью. – Порой мне кажется, что у тебя легкая форма паранойи. Но ведь я сама назначила тебя начальником службы безопасности. Если прикажешь, я поеду в оперу с гранатометом и в каске.
– Шутки шутками, но, захвати ты гранатомет, я был бы стать намного спокойнее, – почти всерьез ответил Ладислав. – Впрочем, стервятники вроде немного угомонились. Так что желаю приятно провести вечер, босс!
– Большое спасибо, Лад! Постараюсь! – взмахнув ресницами, пропела Фиона и прервала связь.
Через двадцать минут монитор Ладислава снова подал признаки жизни. Шорнинг приказал, чтобы его никто не беспокоил, и теперь раздраженно оторвался от документа, который изучал, но, взглянув на экран, нахмурился. Его вызывали по горячей линии. Ладислав ответил на вызов и ошеломленно уставился на покрытую каплями пота физиономию Оскара Дитера.
– Прошу прощения за беспокойство, господин Шорнинг! – Дитер воспользовался тем, что Ладислав онемел от удивления, и затараторил, опасаясь, что тот прервет связь. – Мне обязательно надо с вами поговорить. У меня для вас важнейшая информация.
– Да что вы говорите?! – Лихорадочно обдумывая ситуацию, Ладислав старался выглядеть как можно невозмутимее. По понятиям Бофорта, Дитера для него больше не существовало, и он представить себе не мог, о чем с ним говорить. Однако омерзительный «индустриал» наверняка сам это понимает. Следовательно, речь идет о чем-то чрезвычайно важном, но о чем?
– Да, да! Я просто не знаю, к кому еще с этим обратиться. – Дитер говорил крайне взволнованно, и Ладислав внезапно понял, что он почти шепчет. Неужели он боится, что его подслушают?!
– Ну и что же у вас за информация?
— Сначала обещайте, что никому не расскажете, от кого ее получили! – вытирая потный лоб, выпалил Дитер.
– Я не очень хорошо стал понять, о чем вы?
– Умоляю вас, господин Шорнинг! Вы можете водить за нос других, но не меня! Впрочем, признаю, притворяетесь вы очень ловко.
Ладислав настороженно прищурил глаза. Так значит, этот «индустриал» догадался, что Шорнинг не так прост, как кажется? Тем не менее Дитеру явно было все равно. А что если у него действительно какая-то важная конфиденциальная информация?
– Ну ладно, господин Дитер, – сказал Ладислав, – обещаю, что о нашем разговоре никто не узнает.
– Благодарю вас, господин Шорнинг! – От этого обещания Дитеру явно полегчало, но теперь он как будто не знал, с чего начать. Шорнинг почти физически ощущал, как Дитер собирается с мужеством, чтобы продолжить.
– Господин Шорнинг, вчера вечером я поступил очень глупо, и мы оба это знаем, но, ей-богу, я не знал, к чему приведет мой поступок.
– О чем вы? – нахмурившись, спросил Ладислав. «Неужели Дитер опять обкурился?!» – подумал он.
– Из-за моего поведения рухнуло множество планов, – затараторил Дитер. – Не сомневаюсь, вы понимаете, что я имею в виду. И все-таки я и представить себе не мог, что некоторые из моих соратников в буквальном смысле слова готовы на все. Господин Шорнинг, они ведь собираются ее убить!
Дитер обмяк, словно с его плеч упало тяжелое бремя, но Ладислав несколько секунд пребывал в полной растерянности. Потом до него дошел смысл услышанных слов.
– Вы что, серьезно? На депутата Мак-Таггарт готовится покушение?
– Да! То есть мне так кажется! – Дитер опять обеспокоено заерзал. – Я знаю только то, что это обсуждалось.
Ну вы сами понимаете: как было бы удобно, если бы с Мак-Таггарт что-нибудь случилось и все такое… Я пытался протестовать, но теперь меня никто не слушает…
– Кто и когда? – прервал его Ладислав.
– Я даже не знаю, пойдут ли они на это! – Дитер выглядел крайне озабоченным. – По-моему… Мне кажется, всем руководит Франсуа Фуше, но я не знаю, где и как он хочет это осуществить.
– Вам больше нечего мне сказать?
— Да… То есть Франсуа что-то говорил о том, каким опасным может быть Гран-Йорк.
– Боже мой! – Ладислав побледнел и потянулся было к кнопке, чтобы прервать разговор, но передумал и еще раз взглянул на жалкого «индустриала». – Благодарю вас, господин Дитер. Я на вас больше не в обиде.
Дитер слегка приободрился, поняв, что Шорнинг берет назад вызов на поединок.
– Спасибо, – прошептал он. – И прошу вас, не дайте им ее убить! Я и представить себе не мог, что… – Дитер умолк и, став на мгновение таким, каким Ладислав всегда его знал, погрозил пальцем. – Ну все! Спасите ее, господин Шорнинг! И скажите, что… я прошу у нее прощения!
– Непременно! Всего хорошего!
Бросив взгляд на часы, Ладислав сразу переключился на другой канал. Если ему повезет и на улицах Гран-Йорка обычные пробки, Фиона еще не доехала до Метрополитен-Опера.
– Вот это да, Крис! Неужели мы так быстро доехали! – воскликнула Фиона, когда автомобиль остановился у поребрика.
– Я и сам удивляюсь, босс, – ответил молодой охранник, разглядывая элегантно одетую публику у дверей оперного театра.
– Ну и прекрасно! Ненавижу пробираться на свое место по ногам зрителей.
Крис Фельдерман распахнул дверцу, Фиона вышла из машины и следом за ним стала пробираться сквозь толпу к входу.
– Держи вора!
Фиона и Фельдерман обернулись на крик и увидели, как кто-то из толпы вырвал сумочку из рук жены руководителя
делегации с планеты Шанхай и бросился наутек. Вор прошмыгнул рядом с Фионой, та дернула за рукав своего телохранителя.
– Хватай его, Крис! Он украл сумочку госпожи By!
– Есть! – Длинноногий Фельдерман ринулся за вором и уже почти настиг его, но тут Фиона почувствовала затылком чей-то взгляд, обернулась и с тревогой разглядела двух человек, шедших прямо к ней. Она не видела их раньше, но у них были такие суровые лица, что ей стало не по себе. Недоброе предчувствие охватило ее, переросло в панический ужас, но она тут же опомнилась и взяла себя в руки.
Фиона и не думала бежать, а Криса звать было поздно. Мысли мелькали в ее мозгу как молнии, но реакция оказалась еще быстрее. Она сунула руку в сумочку, нащупала игломет. Не пытаясь вытащить оружие, она подняла его вместе с сумочкой.
Наемные убийцы были с Шилоха. Они не ожидали, что их жертва вооружена, а в первую очередь их застала врасплох быстрота ее движений. Недаром она выросла на планете с большой силой тяжести! И все же они были профессионалами и сразу все поняли.
Треск двух пистолетов-пулеметов слился с пронзительным визгом игломета.
Фиона лежала на тротуаре. «О боже! Какая невыносимая боль!» Она негромко застонала. Лежа в луже какой-то горячей жидкости, почувствовала, как ей под голову подложили что-то вроде подушки. Она открыла глаза и с трудом поняла, что над ней наклонился Крис Фельдерман. Но почему он плачет?
– Крис? – прошептала она ослабевшим до неузнаваемости голосом. У нее что-то капало с подбородка, и внезапно Фиона поняла, что это кровь. Впрочем, особого впечатления это на нее не произвело.
– Фиона, прошу тебя, молчи! Сейчас приедет «скорая».
– «Скорая»? – Фиона непонимающе заморгала. Над тротуаром вилась какая-то легкая дымка, из-за нее мало что было видно. На улице вдруг заметно похолодало. Лишь потом до Фионы дошло, зачем нужна «скорая».
– Не волнуйся! «Скорая» уже ни к чему! – прошептала она.
– Сейчас! Они сейчас приедут! – всхлипывая, бормотал Крис, словно подгоняя «скорую помощь».
– Ну и хорошо! – Фиона понимала, что врачи ей уже не помогут, но на удивление ясное сознание подсказало ей, что Криса лучше не расстраивать. – А что с…
– Покойники! – сквозь зубы прошипел Крис. – Ты прикончила их обоих.
– Здорово!
Дымка сгустилась. Фионе становилось все холоднее и холоднее. Вдруг темнота, маячившая за туманной пеленой, показалась ей теплой и уютной. Там ей больше не будет больно! Но, может, она что-то не успела сказать? Фиона собрала все оставшиеся силы и улыбнулась Крису окровавленными губами. Неподалеку со свистом приземлились два полицейских аэромобиля, но она даже не обратила на них внимания, а только крепче сжала руку Криса.
– Передай… Ладу… огромный привет! – пробормотала она. – И скажи ему… что я пристрелила их об…
И тут для Фионы Мак-Таггарт свет погас навсегда.
Ладислав Шорнинг восседал в Палате Миров, как огромный валун из бофортского гранита. Его мысли были чернее задрапированного крепом кресла рядом с ним. Это он во всем виноват. Виноват перед своей планетой, перед собой и прежде всего перед Фионой. Крис Фельдерман считал во всем виноватым себя, но он, Ладислав, знал настоящего убийцу. Остальные члены бофортской делегации были в шоке, но, в отличие от Ладислава, старались не унывать.
Он же вспоминал, как рос вместе с Фионой на продуваемых всеми ветрами берегах моря, лилового в лучах оранжевого бофортского солнца. Он вспомнил, как они ходили под парусом и ловили рыбу. Тот день, когда она подала заявление о приеме на службу в Силы по защите морей, тот день, когда она убедила его баллотироваться на пост депутата от Бофорта в Палате Миров.
«Мне нужен надежный друг, защита и опора», – сказала она ему, и он защищал ее десять лет, вплоть до того дня, когда отпустил Фиону одну на улицы прародины человека, где ее и умертвили, как скотину на бойне.
Когда его захлестнули невыносимо болезненные воспоминания, Ладислав стиснул зубы, и вдруг его мозг, как раскаленная игла, пронзила одна-единственная до предела отчетливая мысль: существование Земной Федерации не стоило жизни Фионы.
«Четыре с половиной века человеческой истории в конечном итоге ничего не стоят! – с горечью подумал он, глядя на мраморные полы и увешанные знаменами стены. – Мы сумели построить только этот пышный театр, этот мавзолей умерших идеалов, это вместилище для правительства, в котором заседают убийцы!»
Широкое лицо Ладислава помрачнело. Вместе с Фионой умерли все его иллюзии. Теперь речь уже не шла о постепенном поступательном развитии, о медленной эволюции. С гибелью Фионы политический блок Дальних Миров оказался обезглавленным. Лишившись лидера, он стал разваливаться, по мере того как разъяренные власти в Дальних Мирах требовали найти заказчиков убийства. Однако те прекрасно замели следы.
Убийцы же были обитателями Звездных Окраин, а не Внутренних Миров, и тем не менее все понимали, кто их нанял. Ладиславу об этом сообщил Дитер, но Шорнинг дал слово никому об этом не рассказывать. Впрочем, его сторонники и не нуждались в этой информации, ведь Звездные Окраины прекрасно знали, кто их недруги. И все же бездоказательно никого обвинить было нельзя, а не доказав вину, никого нельзя было наказать. Не погасив жажду мести, политический блок Дальних Миров скоро распался бы в припадках слепой ярости, и его смела бы с пути хорошо отлаженная политическая машина «индустриалов». Шорнинг хорошо это понимал и все-таки радовался этому. Такая перспектива совершенно его не удручала.
Он поднялся и нажал на клавишу, прося предоставить ему слово. В зале на мгновение воцарилась тишина. Депутат от Занаду взглянул вниз с огромного экрана, чтобы посмотреть, кто прервал его выступление.
– Господин спикер, – медленно сказал депутат, – я уступаю трибуну достопочтенному депутату от Бофорта.
На главном экране появилось угрюмое лицо Ладислава, и в зале воцарилось молчание, потому что Шорнинг попросил слова впервые за десять лет.
– Господин спикер! – Шорнинг говорил хриплым голосом, практически без акцента, и среди депутатов, понявших, что он много лет только притворялся необразованным провинциалом, прокатился ропот удивления. – Я бы хотел, чтобы вы пролили свет на одну проблему юридического характера.
– С удовольствием, господин Шорнинг, – ответил Хейли с сочувственным выражением лица.
– Господин спикер, если я не ошибаюсь, много лет назад, а точнее в две тысячи триста пятьдесят седьмом году, Винстона Ортлера с Голвея обвинили в убийстве его любовницы с Земли.
Депутаты застыли в немом изумлении, лицо Саймона Тальяферро исказила злобная гримаса, а Хейли уставился на Ладислава с совершенно ошарашенным видом.
– Я прав, господин спикер?
– Да, вы правы. Но официального обвинения ему так и не было предъявлено…
– Совершенно верно, господин спикер, – сказал Ладислав с непроницаемым лицом. – Официального обвинения ему не было предъявлено точно так же, как никого официально не обвинили в гибели Фионы Мак-Таггарт, а точнее, в ее убийстве по политическим мотивам. Тем не менее, насколько мне известно, в упомянутом мною случае вина была доказана, но депутаты, коллеги Ортлера, постановили, что, согласно конституции, он, как депутат Палаты Миров, пользуется неприкосновенностью и против него ни в коем случае не может быть возбуждено уголовное дело, не правда ли?
– Да, господин Шорнинг, – негромко ответил Хейли. – Думаю, что дело обстояло именно так. – Потом Хейли набрал полную грудь воздуха и решил поставить все точки над «и»: – Можно мне поинтересоваться, почему вы об этом спрашиваете?
– Конечно можно! – Ладислав выпрямился во весь рост, поднявшись над остальными депутатами, как разгневанный титан. – Я считаю, что теперь, как и тогда, виновные не понесут наказания, потому что убийцы Фионы Мак-Таггарт заседают вместе с нами в Палате Миров!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?