Читать книгу "Навья отрава"

Если Радомир сумел перебраться через озеро, то Сторожевым это не под силу. Им оставалось одно – спешить в объезд, но и беглецы медлить не станут.

Они уже пересекли несколько холмов, которые то вздымались вверх, то уходили резко вниз. Бредущие по снегу люди порядком утомились: то шли пешком, чтобы дать лошадям отдохнуть, то ехали верхом, но не теряли бодрости. Лошади бежали резво, и они достигли края холмов до заката. Это обрадовало и придало сил. А потом с высоты показался раскинувшийся в долине огромный город.

Он лежал почти у самых холмов, поражая воображение.

У Марешки даже перехватило дыхание! До того это зрелище было прекрасно! Владар смотрел на дома, улицы, с таким изумленным видом, что девушке хотелось смеяться. Она повернулась к нему и улыбнулась:

– Теперь понимаешь, отчего я так хотела выбраться из деревни?

Кузнец едва оторвал взгляд от долины и проговорил:

– Никогда бы и представить не мог, чтобы люди могли столько настроить! Это ж диво какое! Да как же это возможно?

Она все-таки рассмеялась, с гордостью глядя на Холмоград, точно он был ей родным:

– А сколько ты еще не знаешь, Владар! Сколько чудес всяческих на свете есть. Так бы и жил в деревне, мира не ведал.

Кузнец посмотрел на жену впервые так, будто все-таки признавал ее правоту. Еще немного они полюбовались белым городом, окутанным золотым сиянием, к которому вились извилистые нити дорог. Вокруг виднелись крошечные деревеньки, но хотелось скорее попасть за городские стены.

На какой-то миг даже возникло чувство, что Красный Терем и его Жрецы лишь привиделись в страшном сне. Марешка позволила себе забыться на краткий миг, но вспыхнувшее болью тело тут же напомнило о нападении навьи.

Прежде, чем спуститься в долину, они огляделись: не едет ли кто с той дальней стороны, где к горизонту тянулась цепь холмов, но снежная долина была спокойна.

Остаток пути путники проделали поспешно, не сводя глаз с высоких башен и крыш Холмограда, и смогли немного успокоиться лишь когда достигли городских ворот, и сделали это вовремя. Их закрыли вскоре после их прибытия. На ночь ворота всегда запирают. Так оно надежнее.

При въезде взяли мзду – Владар заплатил серебром, а еще выдали грамоту особую, что позволяла прибывшим гостям без препятствий освоиться в Холмограде. А кто не мог заплатить, должен был наняться в городские работники и сделать что-то полезное. Как сказали – работы всегда хоть отбавляй: убирать улицы, следить за чистотой, стирать, мыть, строить, продавать, можно наняться в помощники в трактир или в какой еще приличный двор. Казалось невероятным, что можно жить на широкую ногу, хотя прибыли гости из далекой глуши, где боятся лишний раз и помыслить о дальних странствиях.

В деревне редко использовали монеты. Чаще, когда приезжали купцы, то они могли брать серебром или золотом за товары. И хотя это тоже считалось по деревенским меркам дорого, запасы золотого песка то и дело пополнялись. Об этом заботились Старейшины. Так деревенские могли себе позволить приобрести иноземные товары.

Золото намывали в одной из рек за деревней, а затем делили так, чтобы хватало на всю семью. С такими запасами можно было не бедствовать и в одном из Дальних Городов, но Старейшины упорно не желали ничего и слышать о том, чтобы покинуть обжитые места. Дальний Мир представлял собой неведомую угрозу. Лучше было жить по старинке в глухих лесах.

Узнав тайну Старейшин о том, как они могли поступать с ни в чем не повинными караванами, Марешка бы уже ничему не удивилась. Можно было оставить все богатые товары и деньги себе, прихватить выживших и заодно заставить замолчать тех, кто не желал держать язык за зубами.

Владар накопил довольно много золота, но оно для него всегда было лишь средством заплатить за какой-нибудь редкий товар. А сейчас золотой песок в мешочках и серебряные монеты в кошеле, могли помочь обустроиться в городе. Владар мечтал открыть кузню: он тосковал по раскаленному металлу, звуку молота, песне наковальни. А Марешка бы устроила травяную лавку, чтобы занять себя полезным трудом.

Вид города чрезвычайно взволновал. Глядя на Владара, он был даже под большим впечатлением, чем она сама. Все-таки ей доводилось любоваться сложенными из камня домами и ровными улицами в видениях или в матушкиных книгах, хотя бы и на нарисованных картинках. И все же вживую увидеть тяжелые кованые городские ворота, украшенные медными пластинами, и полированные белые камни, словно выраставшие из снега, из которых были сложены почти все дома кругом, казалось сродни чуду. Когда солнце садилось, его лучи окрасили городские стены в мягкий желто-розовый цвет, отчего все кругом так и засияло ненадолго, прежде чем на землю опустилась густая ночь.