Читать книгу "Студёная любовь"

Глава 8

Любава

Наверное, быть бесчувственной – это слабая защита от боли. Не той, что выламывала тело и покрывала кожу тонкой коркой льда, а той, что глубже. Колючей и пронзительной.

Олла, русая низенькая девчонка с нашего факультета, еще в начале четвертого курса влюбилась в женатого архивариуса, и ректор лично занимался ее проблемой. В итоге студентку сначала перевели в другой корпус, поселили в комнате одну, но она была уже не она. Другая. Точно, как я, только не холодная, а опустошенная.

На прошлой неделе мы с ней на полном ходу столкнулись в коридоре общежития. Я еле узнала в прозрачном лике прежнюю румяную ученицу. Остановилась у стены, потому что боль от прикосновения скрутила мышцы, а девушка внезапно прыгнула ко мне, как кошка, и, вцепившись в плечи, заорала:

– Никому не отдавай свою любовь! Это единственное, что может согреть.

Уже тогда артефакт давал сбои, пропускал изредка других в мое пространство. Мы с ис-тэ переделывали его несколько раз, приглашали сильного мастера-артефактора из Имана, но в чем причина поломки и сбоев так и не смогли разобраться.

Девушка застыла передо мной, лед, словно жидкое стекло, поднялся по ее бледной коже так стремительно, что я не успела пикнуть. Магия превратила Оллу в нежно-голубую статую, которая от моего малейшего движения рассыпалась, взорвав передо мной снежный пух.

Мне никогда не было хуже, и я думала, что сильнее болеть не может, но ошибалась. Может. И болело.

За спиной слышались музыка и смех, пары кружились по залу, ректор вышел прочитать напутствие перед каникулами, а я не могла шевельнуться, будто меня приставили к стене на расстрел.

Очень больно. Так сильно, что скулы сводило и в глазах темнело.

Я сбежала ото всех. Спряталась. Сама не знаю, что за угол, но здесь хотя бы не было толпы. Не было лишних прикосновений.

Стало еще холоднее, кровь словно не текла больше по венам, тело выкручивало, ребра сдавливались, казалось, они по очереди ломались.

Я упала. Ноги не удержали. Темнота дрожала и не хотела расступаться. Веки утяжелились, будто на них налипли комки снега. Через несколько долгих минут, с трудом сфокусировавшись на ярких бликах перед собой – огнях, что падали сквозь решетку балкона в помещение, я подтянулась по стене и выровнялась.

Как поднялась, сама не знаю. Что-то вело. Тянуло.

Еще несколько шагов в мутную даль, преодолевая спазмы в груди и мерзлый кашель.

Передо мной выросла высокая мужская фигура. Слезы размыли видимость, слабость выматывала и не позволяла среагировать, отодвинуться, убежать. Чужак взял меня за плечи крупными ладонями и, взрывая под кожей новые пики боли, притянул к себе. Оглушая прикосновениями, но удерживая от падения.

Я открыла холодные губы, чтобы закричать, но не смогла. Воздух перекрыло чем-то мягким, горячие потоки закружились и влетели в горло, сплетаясь с моим дыханием, а следом пробралось что-то влажное и юркое. Обжигающее. Приносящее на смену жуткого холода распирающий жар. Крошечные искры наслаждения, неведомого доселе, пробрались в грудь и словно связали меня с мужчиной.

Я слышала чей-то стон. Мой или его, не знаю. Чувствовала горячие пальцы в волосах. Его губы на моих губах. Сладко-острый вкус на языке.

Кто он, не видела и не могла разобрать из-за слез, но я не отталкивала его, напротив притягивала к себе. Поцелуй становился глубоким и таким пронзительным, что я задыхалась от давления в грудной клетке и сладкой пружины, что скрутила поясницу.

Показалось, что горю. Полыхаю. Плавлюсь. Холод трусливо отступил, спрятался под ребрами, пропуская вперед вожделение и страсть. Желание раскрыться и подчиниться.

Столкнувшись впервые с подобным, я не знала, что можно, а что нельзя – шла на поводу ощущений и внезапного облегчения от многолетней болезни.

Но когда к яростным движениям во рту добавились порочные прикосновения к моей груди, растирающие между пальцами напряженные соски, меня внезапно пронзило ледяной стрелой боли и выбросило в темноту.

Когда очнулась, я лежала на полу, а на меня обеспокоенно смотрел пижон в синем кителе и сверкающими пагонами, тот самый – с дивной колесницы.

Мужчина, опустившись передо мной на колени, продолжал мягко говорить:

– Здравствуй, – и нежно поглаживал мою щеку тонкими пальцами. – Тебе лучше?

Заглянул в глаза, будто искал что-то, а я с трудом вдохнула.

По привычке дернулась и оттолкнула мужскую руку, но неожиданно поняла, что мне не больно. Осталось фантомное ощущение камня в груди, но прикосновения оказались приятными. Шокированная, перехватила крупную ладонь, чтобы убедиться, что не ничего плохого не испытываю. Потянула мужчину к себе, цепко переплела наши пальцы. Смяла, погладила, перевернула. Ничего. Только столкновение нашей кожи. Его горячей и моей холодной.

– Кто ты? – прошептала, приблизившись и заглянув в смуглое лицо. Тяжелые скулы прикрылись с одной стороны длинными темными волосами – тугая коса расплелась. Одна прядка на глазах высветлилась, засеребрилась, красиво засияла в полутьме.

Он промолчал, в глубине темных глаз завертелось синее огненное кольцо, что тут же погасло. Мужчина провел кончиками пальцев по моей щеке, едва касаясь, словно собирал что-то, а после дернул уголком губ.

– Белоснежная… девочка. Чистая, как вершина шэарийских гор.

Когда он попытался вновь прикоснуться, меня ошпарило холодом, отчего я шарахнулась подальше и врезалась лопатками в стену.

Стремительно, высокими волнами, моя боль возвращалась. Слишком быстро – спину пробило привычной стрелой, стылый обруч вернулся на место и сковал грудную клетку, не позволив нормально вдохнуть. Лезвия льда впились в горло и заставили меня в страхе отползти еще. Чудесное выздоровление временное, боль никуда не ушла, она со мной навсегда.

Но я готова поклясться мраку, что чувствовала руку мужчины на своей коже, впитывала тепло его губ. Как он это сделал? Он высший? Архимаг? Кто? Королевская семья довольно большая…

– Синарьен ин-тэ О'тэнли, – присев ко мне ближе и склонив немого голову, представился темноволосый. Протянул руку, чтобы поднять меня, а я в страхе отвернулась.

– Ваше высочество… – выдохнула и спрятала взгляд.

Только принца мне не хватало. С ним будет много проблем, а с моей особенностью, когда друг к другу не прикоснуться – это смертельно для обоих. Нельзя, чтобы он меня выбрал, даже в слуги нельзя. Нужно держаться подальше. Плохо, что мы вообще столкнулись.

Мужчина убрал ладонь, догадавшись, что я сторонюсь, отошел к арке балкона, выглянул на улицу и окинул величественным взглядом площадь.

– Тебе лучше? – снова повернулся ко мне, заложив руки за спину, и надменный взгляд изучающе прошелся по моей фигуре, но не задержался, убежал в проем, где толпились другие девушки. – Я могу тебя оставить?

Он меня не выбрал?

– Зачем… – хотела сказать «поцеловал», но боль вновь пронзила тело, сошлась кольцом на запястье со шрамом и, сковав горло, выгнула меня дугой.

Что-то поменялось, и я едва понимала это сквозь мутное состояние, что почти выбрасывало в обморок.

Принц подошел ближе и, не спрашивая разрешения, поднял меня на руки и перенес на тахту. Я едва не сошла с ума от сильного наплыва боли – захлебывалась, отчаянно цепляясь за синий мундир.

Заметив, что я корчусь, мужчина склонился и внимательно всмотрелся в мои глаза.

– Адептка… Лекаря вызвать? – он бесцеремонно потрогал мои плечи, прощупал шею, словно проверял что-то. Стащив мех накидки, шокировано уставился на мою грудь, спрятанную под белоснежным шелком. Облизнул сухие крупные губы. Сглотнул. Его глаза потемнели, стали чернее ночного неба, а руки поплыли вдоль лифа, оглаживая мою талию, спускаясь ниже.

Я приподнялась. Наглые прикосновения принца вновь меня не ранили, лишь согревали и пробуждали странные колючки на коже. Удивительно. Опустив взгляд на замершие крупные ладони на краю корсета, ахнула и распахнула рот.

Из моей груди вырвались серебристые перевязи магии. Они стремительно полетели в принца. Что это?

Отмахнулась. Сбила их налету. Ленты рассыпались искрами, оглушая звоном, а потом снова сгруппировались и настойчиво потянулись к мужчине.

Какая-то связь. Нет! Нельзя!

Синарьен тоже ошарашенно смотрел на магию и не шевелился, лишь сдавливал руками мою талию.

Из его груди мне навстречу вырвались голубые нити, и мы внезапно оказались лицом к лицу, примороженные взглядами.

В темно-карих глазах, будто сделанных из кровавого янтаря, восторженно заплясало пламя. Не кританская синяя магия, а именно пламя, я такого еще не встречала у жителей Энтара.

– Так вот, кого выбрал артефакт, – зачарованно проговорил принц, когда ленты двух цветов, серебристой и синей, сплелись, прошивая нас единым мерцающим сиянием.

От непонятной наполненности я вскрикнула и снова вылетела в темноту.

Но уже не от боли, а наслаждения, накрывшего с головой.

Глава 9

Синарьен

Девушка бледная, невзрачная. Из достоинств у нее разве что красивая грудь и волнующий аромат кожи.

Глаза пустые, зеркальные, будто неживые. И сама она холодная.

Чего я вообще на нее напал? Тьма попутала!

Целоваться полез, чуть не сдох от возбуждения, а она взяла и упала в обморок.

Очень болезненная и слабая, такая в будущие королевы точно не подойдет.

Я собрался дальше искать избранную, но не смог оставить Белянку на полу. Неправильно это. Не по-мужски. Взял студентку на руки, притянул к себе, чтобы не упала, но так и завис… Разглядывал ее фигуру, щупал, словно больной, а после произошло что-то странное: осколок внезапно растекся в воздухе, будто плавленое олово, расплелся синими лентами и связал нас.

Она и есть моя будущая невеста? Вот эта блеклая ледышка? Папа, да ты издеваешься?!

Не бросишь же ее теперь и не откажешься.

Хотя, что там говорила мама? Осколок – всего лишь лучший вариант, но решать, жениться на этой девушке или выбрать другую, только я могу.

Всего лишь вариант…

И я позорно смотался. Подхватил скучающую стражу у двери и приказал им быть в стороне – мешают знакомиться с дамами. Вояки хмуро переглянулись, но кивнули. Только сильнее сжали рукояти мечей и подобрались. Да что мне тут, в ванильном обществе красоток, угрожает?

Оборвав остатки серебристо-синих магических нитей, что тянулись в сторону балкона и отскакивали от светлых льдистых стен искрами, я убежал подальше от Белянки, словно за мной гнался ледяной монстр.

Сам не знаю, что на меня нашло!

Спустившись по ступенькам в холл, оценил пиршество. Академия постаралась, выглядело богато. Девушки в шикарных длинных платьях, кто-то с диадемами, кто-то с цветами в волосах. Все разные, красивые, яркие, сочные. А главное – здоровые и румяные. Ни одной блеклой. Почему мне досталась самая паршивая?

Прищурившись, выискал в толпе фигуристую студентку в алом платье, специально выбирал не попаданку, и подхватил ее в танец.

– Как тебя зовут?

– Айлин, – хихикнула она, хлопнув густыми ресницами. На щечке родинка, полумесяцем бровь. Ну красотка! Можно брать. И бедра крупные, много наследников мне нарожает.

Несколько кругов под музыку пытался рассмотреть ее получше, принюхаться, попробовать кожу рук на ощупь, вызвать в себе ощущения симпатии или шевеления осколка, но он пульсировал под ребрами и рассекал холл двухцветной нитью, показывая упорно на балкон.

Пока я оглядывался и терзался сомнениями, мы с девушкой на полном ходу влетели в молодого мужчину в черном мундире. Он ростом был пониже меня, но взгляд наполнился яростной мглой, оттого стало не по себе. Высший, скорее всего, следователь, судя по рианцевым звездам на груди. Руки мага захрустели, глаза налились кровью.

– Это моя пара, – глухо сказал агрессивный, сжал кулак, сверкнув знаковым кольцом магической инспекции.

Айлин сдавленно засмеялась, я подхватил веселье.

– Я ее первым заметил, – косо улыбнувшись, завел девушку за спину. Она тихо хихикнула.

Может, маг разглядит во мне королевскую персону и отступит? Хотя вряд ли.

Эти, из отдела по особо важным преступлениям, как голодные собаки, вгрызаются в свое намертво.

Персонаж, что заявил на выпускницу права, расправил плечи и размял шею с мерзким хрустом.

– Соли отложились, стоит к лекарю обратиться, – с улыбкой протянул я и оглянулся в поисках пути отступления. Тьма с ними, пойду дальше искать.

– Что? – пробасил маг и, показалось, стал внезапно выше.

– Разве девушек мало, ис-тэ? Вон столько свободных! Выбирайте любую.

– Что?!

О, заладил. Тупой или немного недоразвитый? Как он сложные дела ведет и преступников ловит, если элементарных намеков не понимает? Детина вымахал, а мозгов, как у курицы.

– Айлин пойдет со мной, – зараза, стоило промолчать! Я разрезал воздух словами, зло взяло, что мой статус остался незамеченным, и выпятил грудь, чтобы этот агрессивный посмотрел на королевские погоны, а самому вдруг тошно стало. Будто оброненная фраза встала поперек горла.

Маг-то заметил мой статус. Только толку? Он еще подступил, а я оглянулся, словно почувствовал неладное. Холодную змейку, что проползла между лопатками.

Взгляд полетел через толпу зевак, разноцветных платьев и танцующих пар и скрестился с бесцветными радужками Белянки. Та, увидев меня, сорвалась с места и шустро выскользнула на улицу.

Да она и сама не хочет быть моей суженой! Вон как спешила прочь – только пятки сверкали!

– Айлин с вами не пойдет, ин-тэ. – Голос недовольного мага угрожающе приблизился, а я не успел сказать, что все-таки не претендую.

Девушка с визгом отскочила, а мне в нос прилетел хороший такой, меткий хук. Я от неожиданности откинулся назад и пропахал спиной холодный узорчатый пол центрального холла под смех расступающихся зрителей.

– Она моя, я выбрал! – навис надо мной псих. И знал же, что ему ничего не будет за нападение. На балу все заказчики равны: хоть принц, хоть мельник, если у последнего хватило денег купить билет на это мероприятие. Покупателям конкурировать не возбранялось, только студентам запрещено противиться выбору и магию использовать. Не всем хозяева попадались по душе, академия заранее защищала свои интересы. На прошлом балу был случай: девушка применила магию, когда ее выбрал старый богач иманец, пытаясь сбежать, но только ранила себя, стала бесполезной. Из-за этого академия вынуждена была предоставить магу двоих учеников, а это расточительство для Энтара. Магия слишком ценна.

Стража не посмела вмешаться в наш спор со следователем, ведь мне ничего не угрожало, разбитый нос – это чепуха, королевские лекари исправят за минуту. Да и я сам был неправ. Следователь первым Айлин выбрал, судя по красным щекам и ласковому взгляду девушки, что она бросала на мужчину. Видимо, студентка не смогла отказать королевской персоне в танце, пока чудак отходил. Я влез в их отношения, он приструнил меня, все честно. Правила всех касаются.

Я отполз, приподняв ладони. Было бы из-за кого драться! У нее щеки в веснушках, как в ржавчине, и ноги, как спички. Под платьем, конечно, оно не видно, но я уверен, что тощая. Вытерев платочком кровь над губой, со смехом бросил:

– Да понял! Забирай. Уже и пошутить нельзя. – Мельком оглянулся на выход – Белянки и след простыл.

«Не упусти невесту!» – взорвалась память голосом брата.

Ла-а-адно!

– Да что ж такое?! Удружил артефакт короля. – Я нехотя встал, выпрямил спину и махнул рукой стражам, словно мошкару отгоняя. – Так и быть, возьму Белянку. Вот жилось тебе скучно без невестки, папуля! Теперь держись, привезу кусок льда, будешь сам отогревать.

Я уверено пошел через толпу, уворачиваясь от наглых девиц в белом – их здесь было около пяти десятков, но не всех выберут, слабых и оставшихся распределят в более глухие города и поселки – учителями, архивариусами или слугами. Если места будут. Наших магов, энтарцев, желающих работать, тоже хватает, а тут чужаков приходится пристраивать, но решение короля – закон. Стали реже рождаться дети с магией, папа переживал, что еще несколько поколений – и Энтар окажется на пороге вымирания одарённых. Не знаю, чем это плохо. И без магии можно прекрасно существовать.

Другое дело, что большинство этих странных путешественников по мирам не удержатся на предложенных государством местах, пойдут по рукам, в дома терпимости, на улицу попрошайничать, работать на рынках и складах, прислугами у жестоких хозяев. Что стало с первым выпуском? Знаю я, изучал как-то. Их половины уже в живых нет. В том числе и тех двух, что достались богачу-старику. Быстро погасли, а в причинах никто не разбирался. Кому нужны эти судьбы попаданцев?

Участь не завидная – быть чужим всегда и везде, потому что из другого мира. По сути, эти потеряшки – никто. Они никому не нужны, как личности. Нужна только их магия. И изредка тело для пользования.

Гордо вытянув шею, я вышел на улицу. После удара и падения особо уже и искать никого не хотелось. Да и вдруг Эв был прав? Вдруг нельзя другую девушку брать? А я тут носом ворочу. Хотя скорее хлюпаю. Папа и так меня на коротком поводке держит, стоит промахнуться – выбросит из замка, закроет строительство моего завода и лишит трона и звания. Потом только слугой работать, конюшни чистить да на рынке мешки таскать. После царских палат? Ну уж нет!

Невеста не стена – подвинется, переживу и мерзлячку, заведу себе жаркую любовницу, делов-то.

Куда моя блеклая избранница делась?

Около портала толпились пары, бал в самом разгаре. Музыка звенела, огни на площади приглушились, голоса стали тише, а танцы откровенней. Все кружилось и мерцало. Новогодье в академии давно стало чем-то вроде ритуала Единства, здесь создавалось много сильнейших союзов. Не только в плане замужества, но и в плане сотрудничества. Хотя второе встречалось реже.

Большинство гостей-мужчин прилетали сюда именно за невестами, наложницами и прислугами, потому что здесь всегда богатый выбор. Многих не останавливало даже то, что все эти попаданцы и маги – безродные и неизвестные, зато сильные, другие здесь, в элитной академии, не учатся. Их можно использовать в своих целях, а они будут безропотно подчиняться.

За мерцающим порталом расстилалось белое поле, а на горизонте лиловое пламя ночного неба растянулось в широкую полоску. Завтра быть ветру, подумалось вдруг.

Куда Белянка могла деться?

– Любава! – кто-то закричал в стороне, совсем рядом с моими санями, и я присмотрелся. Ага, вот и пропажа нашлась. Имя какое у нее… необычное. Звучит как любовь и забава вместе. Любава…

Сапоги из дорогой кожи были устойчивы, поскрипывали по скользкому льду, но кровь, что лилась из носа, мешала. Прижав руку к лицу, я помчал к будущей невесте – нужно перехватить ее, пока никто не увел.

Ты смотри, забралась на мои сани!

Вокруг искрила сильная холодная магия, напоминающая мамину – водную, студенты и гости испуганно бежали прочь, я же смело ринулся вперед.

Характер дара не до конца понял, не кританская, и девушка явно не слабая – у меня вмиг волосы дыбом встали от напряжения в воздухе. Кожа Белянки засияла серебром, разделилась на полукруглые сегменты, точно у ящерки, а глаза загорелись ярким белым светом, будто лучи дневного светила. Любава расставила руки, как крылья, растопырила пальцы что-то шепча.

– Подружка, прекрати! Нельзя, – под санями бегала маленькая русоволосая пышечка со стрижкой до плеч. Она бесполезно взывала к моей непослушной еще не невесте. – Хватит! Слезай! Тебя накажут за применение магии на празднике!

Я заметил лежащего на снегу Орина, сломанного, будто тросточка. Ого. Во дает девка! Убила возницу? Серьезно?

Големы-лошади высекали копытами искры изо льда, машина качалась и терла стылую землю лыжами.

Глава 10

Синарьен

– Эй! Ты что решила угнать мои сани?! – перекрикивая треск и гул магии, я обратился к белоснежной девушке.

Она врезалась в меня яростным сверкающим, будто лед, взглядом, повернула немного ладони, пальцы едва шевелились, но невидимая сила за миг подняла меня высоко в воздух. На шее стянулся ледяной жгут.

– Любава, ты с ума сошла?! – закричала подружка. – Оставь! Это же принц! Тебя казнят!

– Пышечка дело говорит! – захрипел я, болтая ногами в воздухе и пытаясь достать твердую почву, но подо мной оказалось метра три пустоты. – Ты только не бросай меня – сломаешь спину, а я тебя выбрал!

– Нет! – огрызнулась дикарка на колеснице. Белые волосы кружились, как вьюга, поднялись, ведомые ветром, разлетелись, будто серебристые канаты. – Выбери другую.

– А мне ты понравилась. – Подавившись холодным воздухом, я попытался ухватиться за пустоту пальцами, сорвать с шеи удавку. С трудом и свистом проговорил: – Опусти меня и тебе ничего не будет.

– Нет, – зашипела девка, как змея. Не очень-то она и холодная, вон страсть какая в глазах – готова всех вокруг уничтожить.

Это удивило. Вдруг не все так плохо, как мне сразу показалось?

– Ты и в постели такая горяченькая? – получилось сквозь боль прохрипеть.

– Тебе никогда об этом не узнать, Синарьен ин-тэ, – зло оскалилась Любава.

Толпа зевак увеличивалась, среди большинства студентов-попаданок алело платье Айрин и сияли звезды на черном мундире ее покровителя. Стража академии встала полукругом, удерживая людей подальше, мои вояки маялись подо мной, готовясь поймать, если упаду, маги-учителя собирались обезвредить Белянку, а я болтался в воздухе, скованный ледяными объятиями. Что за магия такая мощная? Я – архимаг, но не смог и малую часть ее силы поглотить или усмирить.

– Подружка, послушай, ты ведь не убийца. Остановись! – снова заголосила девушка-толстушка, попробовала запрыгнуть на подножку машины, пустила в подругу волну блеклой магии, только холодные серебряные волны, выброшенные Любавой навстречу, тут же скинули ее, отбросив на снег. Но пышка упертая. Встала неуклюже, отряхнулась и снова поперла к машине.

– Ты будешь наказана за эти выходки! – выкрикнул я, пытаясь образумить сорвавшуюся студентку, а в сторону вояк заорал: – Не смейте Любаву трогать! Если хоть волос упадет с моей будущей невесты, я вас на бульон пущу!

Стражи и маги покорно отступили. Мое право – убивать ее за причиненный вред или наказывать. Мы пока еще не на суде. Сейчас я хозяин своей жизни.

Девушка, словно услышав мой приказ, внезапно вздрогнула и опустила руки. Магия ослабла, горло и грудь обдало холодом. Я упал плашмя окровавленным носом в сбитый снег.

– Простите, ис-тэ Орисс… – глядя перед собой, прошептала Любава дрожащими губами. – Я не смогла удержать… это зло… не могу больше…

– Любава! – старенький ректор, тяжело передвигаясь, выбежал на площадь, потянул к ней руки, но та не спустилась, замотала головой. – Девочка моя, я помогу… – архимаг сплел между пальцами оглушающий шар, а я, приподняв окровавленные ладони, сбил его на подлете к невесте – стихийным щитом. Шар растекся по куполу, и магия рассыпалась в воздухе голубой пыльцой.

– Я запрещаю! – гаркнул, не замечая, что кровь из носа измазала подбородок и заливает синий мундир и белоснежную рубашку. – Вы ее искалечите!

Ректор обернулся и, заметив меня, глубоко поклонился.

– Ваше высочество, как прикажете.

– Я сделал выбор, никто не смеет трогать Любаву. – На миг я утратил ориентиры и припал на колено – закружилась голова. Стражи помогли подняться, подставив крупные плечи. Кто-то подал носовой платок.

Я попытался восстановиться силой архимага, потому что после падения в голове словно взбитые сливки, но дар внезапно не отозвался, эссаха была пуста, хотя я практически не использовал магию.

Она искрила на кончиках пальцев, но тут же гасла.

За Любаву я не беспокоился, не угонит она мою машину без…

Рука неосознанно коснулась груди, где всегда висел магический ключ для запуска саней, и его на месте не оказалось.

Девушка дернулась к кабине возницы, в тонких пальцах блеснула цепочка с моим медальоном.

Воровка! Когда она успела?

Рианцевый двигатель протяжно загудел.

Русая прыгнула на подножку саней и застыла около моей несостоявшейся невесты. Смелая пышка, надо будет ее наградить за это.

Они сцепились взглядами. Любава безмолвно просила, чтобы коротышка шла прочь, а девчонка настойчиво стояла на своем.

– Глория, уходи! Прошу! – отчаянно крикнула Белянка. Сверкающие слезы покатились по ее щекам. – Я должна уйти.

– Нет, – уперлась подруга. – Я тебя не брошу.

– Бог с тобой, – сдалась попаданка и, скрывшись за дверью, вывернула машину в плоскость полета.

Откуда она знает, как управлять сложным механизмом?

Я ошарашенно открыл рот.

Не улетит – ухмыльнулся, пусть поиграется немного, я пока дух переведу.

Девушка смотрела на ректора сквозь стекло кабины, будто предала самого близкого человека, и шептала извинения. Снова и снова.

Что Белянка задумала? Оглушенный падением и пустой эссахой, я едва мог дышать, не то, что говорить. Грудь сжало, воздух застыл на губах инеем.

Орин вдруг резко вдохнул и приподнялся на локтях. Слава богине, живой. Раскорячился, как паучище, но живой. Нога сломана в колене, но это он сам виноват – нужно учиться падать, такому еще в школе учат.

Воздух скользнул по льду, отталкивая меня, ректора, учителей, стражей и зевак к стене здания, лыжи поднялись вверх, развернулись плашмя, кони восторженно заскрипели-заржали. Сани с хлопком магической мощи исчезли в пелене портала вместе с Любавой, моей будущей невестой, и ее толстой подругой.

Вот тебе и ледышка! Вот тебе и попаданка.

Смоталась.

И подписала себе смертный приговор.