Текст книги "Тонкий лед"
![](/books_files/covers/thumbs_240/tonkiy-led-39433.jpg)
Автор книги: Дикси Браунинг
Жанр: Короткие любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
– Простите.
Смерив его взглядом, Мэгги снова наклонилась надеть сапоги, на этот раз благоразумно повернувшись спиной к стене. Сражаясь с волосами, выбившимися из пучка и совсем закрывшими ей лицо, она сунула ноги в сапоги. Две пары шерстяных носков она натянула во всю длину, а не до половины, как обычно.
– Вы в порядке?
– Уф-ф-мм-угу, – последовал ответ. Интересно, у нее в роду не было страусов? В свое время она славилась умением сохранять хладнокровие в любом пекле. Даже Черный Понедельник не выбил ее из колеи. Очевидно, она лишилась этого дара – вкупе со всем прочим.
Наконец она схватила куртку и нырнула в рукава, не оставив Сэму времени предложить помощь. А он, кажется, и не горел желанием.
– Пошли, – рявкнула она, проносясь мимо него к задней двери. – Если вы еще не потеряли надежды разжиться дровами сегодня, вам лучше поторопиться.
Громыхая сапогами, Мэгги устремилась вперед;
Сэм еле за ней поспевал. Если он и допускал в мыслях какие-нибудь глупости на ее счет, теперь-то она поставит его на место. По здравом размышлении, ничего особенного не произошло. Да, он схватил ее за бедра, но совершенно случайно – ведь она сама его толкнула.
Причем не в первый раз, напомнила она себе. Пора это прекратить. Собственно, дело не в том, что именно произошло, а в том, как это на нее подействовало. Будь на его месте другой, она бы рассмеялась и попросила прощения, но этот человек, по какой-то неведомой причине, сбил ее с толку при первой же встрече.
– Что это, цистерна? – поинтересовался он, когда они проходили мимо прямоугольного бетонного сооружения, возвышавшегося над землей футов на пять.
– Моя цистерна, – подчеркнула она, направляясь, прямо к поленнице, сложенной неподалеку от задней двери. – При каждом доме есть такая. Грунтовая вода здесь плохая. Мы пользуемся дождевой, так что вам лучше потрудиться собирать ее.
Поскольку Сэм не имел ни малейшего представления о том, как заставить работать котел, он и не собирался транжирить драгоценную влагу на горячий душ и тому подобные излишества. Что же касается готовки, то здесь пока нет проблем.
– А как насчет титана?..
Ах, черт, она же хотела его включить.
– Последние арендаторы давно уехали, и я отключила энергию. Я больше никого не ждала, – сказала она, подходя к сараю. В голосе Мэгги звучало откровенное осуждение, и она взглянула на Сэма, желая удостовериться, достаточно ли он усмирен.
Как бы не так. В резком свете прозрачного зимнего дня странный вызов читался на его лице особенно ясно. Мэгги старательно избегала встречаться с ним глазами и сосредоточила взгляд на глубоких бороздах, прорезавших его щеки по краям рта, и щетине на волевом подбородке. Он давно не брился. Борода была темнее волос, почти такая же темная, как брови… Сэм следил за ее взглядом, скользящим по его лицу, ласкающим рот, подбородок, шею. Он чувствовал ее взгляд почти физически, как прикосновения. Его пальцы сжались в кулаки, дыхание стало прерывистым, а ведь они стояли в добрых пяти футах друг от друга. И что в ней особенного – посмотреть не на что. Он и сам не лучше, но ничего, кроме вражды, между ними быть не может, потому что ему никогда не забыть пережитого за последние годы.
Но, Боже, что за глаза! Фантастические. Сэм никогда не видал глаз и волос такого богатого, насыщенного, теплого золотисто-медового цвета. Как жаль, что они принадлежат такой ехидне.
– Вообще-то я могу снова включить рубильник, – глухо пробурчала Мэгги, отвернувшись в сторону.
– Включить? Что?
– Ваш титан, разумеется. Но, может быть, вы не собираетесь здесь бриться и принимать ванну? Некоторым мужчинам все равно.
В конце концов, это просто какой-то абсурд, решил Сэм. В его глазах вспыхнула веселая искорка, однако лицо оставалось непроницаемо серьезным.
– Я уже думал об этом. К сожалению, моя борода никогда не отрастает дальше щетины, поэтому горячая вода была бы просто благословением.
– Отлично, – отрезала Мэгги.
– Великолепно, – сказал Сэм, на этот раз улыбаясь широко и открыто. Он в отпуске, черт побери. И если по стечению обстоятельств заперт здесь в соседстве с этой ведьмой, то вовсе не обязан опускаться до ее уровня. – Кстати, меня зовут Сэм Кенеди.
Какое Мэгги дело до того, как его зовут? Лучше бы он вообще отсюда убрался. Почему-то он действует ей на нервы сильнее прочих арендаторов. Наверное, потому что зима, решила она. Весна приносила надежду, летом было весело, осенью красиво, но зима не сулила ничего, кроме пустоты и скуки. Особенно трудно приходилось на Рождество. Мать отказывалась приезжать на праздник на Перешеек, а отец не желал справлять Рождество без матери, так что Мэгги приходилось выбирать: возвращаться в Бостон и вспоминать пережитое или оставаться здесь в одиночестве.
– А вас? – настойчиво спросил Сэм, облокачиваясь на стену сарая, которая тут же подалась назад.
– Что? – очнулась Мэгги, торопливо вспоминая, о чем, собственно, шла речь. Жизнь в одиночестве имеет свои недостатки.
– Я спросил, как вас зовут. Раз уж нам предстоит прожить по соседству несколько недель, мне, наверное, следует знать, как к вам обращаться.
Чем реже вы будете ко мне обращаться, тем лучше, чуть было не сказала Мэгги, но это было бы ребячеством.
– Мэгги Дункан.
Он улыбнулся одними уголками рта, и Мэгги сердито сжала губы.
– Полагаю, вы принадлежите к тем Дунканам, в честь которых назван Перешеек.
Мэгги бросила на него уничтожающий взгляд и распахнула дощатую дверь. Солнечный свет разлился по бетонному полу. Официально ее имя было Мэгги Лесер – Мэри Маргарет Дункан Лесер, – но три года назад она обратилась в суд и восстановила девичью фамилию.
– Берите, – коротко сказала она. – Только потом положите обратно. Здесь все ржавеет, если оставить на ночь на улице.
Однако Сэм был не из тех, от кого так легко отделаться.
– А это что за штуковина? – полюбопытствовал он, склонясь над ржавой железякой и трогая ее пальцем.
– Это мой генератор. Напряжение тут не очень надежное. Когда оно падает, приходится этим пользоваться. Вот ваша пила. А вон топор – возьмите, если хотите, только его лет сто как не точили.
Наклонив голову, чтобы не удариться о низкий потолок, Сэм изучал разложенные на полке инструменты. Лезвие маленькой ручной пилы было обернуто чем-то вроде толстого спортивного чулка. Одно время Лорель носила такие, хотя никогда не занималась ни балетом, ни аэробикой. Этот чулок был розового цвета. Сэм попытался вообразить длинные стройные ноги Мэгги Дункан затянутыми в розовые шерстяные грелки – от щиколоток, где кончаются ее желтые башмаки, до…
Сэм торопливо отвернулся и принялся подбирать инструмент.
– Я… я не стану вас больше беспокоить. Как только закопчу с дровами, верну вам инструменты. Можно я заплачу вам за заточку пилы?
– Не стоит, – рявкнула Мэгги, желая отделаться от него как можно скорее. – Ее только недавно точили. Осторожно, не напоритесь на гвоздь или колючую проволоку. И не рассыпьте мне ружейную дробь, Два дня прошли относительно спокойно. Мэгги успешно избегала Сэма, который, казалось, тоже не жаждал встречи. Инструмент был возвращен, и на заднем дворе Башни выросла поленница. Из трубы завился дымок. Мэгги начала забывать о непрошеном соседе и занялась своей чайкой.
Она заверила себя, что сможет просуществовать в каком угодно соседстве, если соседи не будут ей досаждать. А Сэм и не навязывался. И если всякий раз при взгляде на наброски чаек, их хмурое, злобное выражение, она вспоминала о нем, его вины в том не было. Мэгги старалась быть справедливой. В своих слабостях она винила только себя. В конце концов, именно слабость была причиной ее гордого затворничества – попытки жить одиноко и независимо. Да и одиночество не самоцель – она должна была выявить и развить свои внутренние резервы, чтобы жизнь в одиночестве приносила радость.
Что она и делала. Насколько хватало сил.
Спустя пять дней после появления Сэма Неуловимый Джо совершил набег на мусорный бак Мэгги. Ошибки быть не могло – его почерк. Вообще-то еноты отличаются разборчивостью в еде. А этот вел себя как последний обжора. Джубал говорил, что еноты чистюли и часто сперва полощут пищу, а уж потом едят. Неуловимый Джо лопал все подряд и плевать хотел на чистоту. Он сожрал всю хурму с ее дерева, ни одной не оставил. Он успевал
съесть все еще до заморозков, когда никто, находясь в здравом уме, ее в рот не возьмет.
Она специально оставляла ему объедки в надежде, что он не тронет бак. Он сначала сметал объедки, а потом переворачивал содержимое бака – вдруг она по ошибке выбросила туда яблочный огрызок или сухую корку.
Сверкающий синий «ровер» по-прежнему стоял под ветхим навесом около Башни – не то чтобы Мэгги это интересовало, но и не замечать она не могла. Значительную часть времени Кенеди проводил в прогулках по лесу. Она, конечно, не наблюдала за ним, но, коль скоро, кроме них, здесь не было людей на несколько миль вокруг, она чувствовала его присутствие.
Он любил прогулки. У него был яркий свитер в полоску – на ее взгляд, отнюдь не дешевый, а он колол в нем дрова. Но очевидно, он был не из тех, кто любит пощеголять. Что, по мнению Мэгги, свидетельствовало в его пользу. Карлайл, ее бывший муж, посвящал своей внешности больше времени и средств, чем она сама.
Обычно Сэм отправлялся гулять днем, поэтому Мэгги ограничила свои прогулки утренними часами. Она дожидалась, когда он уйдет, и только после этого принималась за работу во дворе. Не то чтобы она его избегала. Просто ей не хотелось провоцировать неприятности. Он, конечно, застал ее врасплох – в момент повышенной восприимчивости. Вот только до его появления она и не подозревала, что так восприимчива.
Но ведь она не ребенок. Когда-то она была замужем, интимная близость составляла нормальную часть ее семейной жизни и никогда особенно ее не занимала. Сказать по правде, Мэгги вообще не отличалась пылкостью. Она – как и ее муж – слишком много сил отдавала работе и карьере, поэтому на физическую сторону брака ее уже не хватало.
По крайней мере так она убеждала себя. Пока не обнаружила, что Карлайл тратит на эти вещи куда больше энергии, чем она могла предположить.
«Дьявол», – пробормотала она, яростно срезая стружку с Чайкиной шеи. Лучше об этом вовсе не думать – меньше нервов. Все эти годы она жила спокойно, и вот – на тебе! – как холодный душ. Это в декабре-то месяце!
К счастью, раздался телефонный звонок и прервал мрачные размышления. Если это тот самый шутник, Мэгги была готова высказать ему все: настроение как раз подходящее. У нее есть чем припугнуть, и она это сделает, если он не оставит ее в покое.
– Мэгги, у тебя нет настроения смотаться в город?
Это ее кузен Дик. Он никогда не здоровается. Не утруждает себя такой мелочью, как приветствие, разговаривая всего лишь с родственниками.
– Даже не знаю. Может быть, когда у меня продукты кончатся. А что?
– У меня есть к тебе предложение, хотелось бы обсудить. Поехали сегодня ужинать? Я тебя приглашаю, ладно?
– Дик, у меня нет желания специально одеваться, и вообще…
– Поезжай как есть. Заскочим в «Хардис», съедим по двойному чизбургеру с жареной картошкой.
Что ж, может, это и неплохо. Подходящий повод уехать куда-нибудь на пару часов. А то она здесь совсем закисла. К тому же если она уедет пораньше, то еще успеет в библиотеку обменять книги. Дик не принадлежал к числу людей, с которыми она любила встречаться, хоть он ей и родственник – дальний, правда. Но семья есть семья. Иногда ей казалось, что она несправедлива к нему, но стоило им встретиться, как через несколько минут разговора она вновь убеждалась, что дело не в ее предубеждении. Все дело в ее кузене. Дик был настырный. Карлайл тоже, но у него это проявлялось по-другому. У Мэгги выработалось стойкое презрение ко всему, что подходило под это определение. В известных кругах хваткость и ловкость считались нормой, благопристойной формой деятельности для тех, кто пробивал себе путь наверх, но в глазах Мэгги это не служило оправданием.
Карлайл не выставлял свой успех напоказ, но потому лишь, что его воспитание не допускало вульгарного бахвальства. Дик был по-своему наивен, даже мил, гордо блистая часами «Ролекс» и розовым бриллиантом в три карата в крохотном заштатном городишке Мантео.
Мэгги почувствовала, что слишком резко обошлась с кузеном.
– Ну ладно, приеду. Только ты закажешь мне еще и коктейль. И твое предложение должно соответствовать моей жертве.
Вечером, когда от богатых холестерином яств почти ничего не осталось, Дик выложил свое предложение:
– Как ты посмотришь на то, чтобы сбросить на чьи-нибудь руки свой старый термитник?
– Какой еще старый термитник? – Мэгги капнула уксус на последний ломтик жареной картошки и с аппетитом захрустела.
Дик принужденно рассмеялся.
– Да будет тебе прикидываться, Мэри Маргарет, ты небось давно все решила.
– Что решила? Ничего не понимаю. Дик наверняка задумал что-то грандиозное. Ведь с тех пор, как он стал позволять себе самые дорогие рестораны, забегаловок он уже не переносил и ни за что не появился бы на людях с ней, одетой в рабочий комбинезон, – это она знала точно. , Сомнений быть не могло – что-то ему нужно, иначе не стал бы он ее умасливать, предлагая купить ее дом. Но что? У нее не было ничего такого, что действительно могло бы его заинтересовать.
– Я не шучу, Мэри Маргарет. Я хочу дать тебе больше рыночной стоимости за эту старую дыру, потому что беспокоюсь за тебя. Ты живешь там совсем одна, а это опасно.
– Брось, Дик, нам обоим прекрасно известно, что эта собственность только обуза. Налоги подскочили, деньги себя не оправдают, это я тебе точно говорю. А потому выкладывай, что ты от меня хочешь? Совет, как сыграть на бирже? Спроси астролога, больше пользы будет. Я этим уже не занимаюсь.
– Ты не веришь, что я о тебе беспокоюсь?
– Ни секунды, – беспечно бросила она и с шумом втянула остатки шоколадного коктейля – просто для того, чтобы понаблюдать, как он будет озираться – не дай Бог кто-то на них смотрит.
– Река так быстро подмывает твой берег, что в один прекрасный день ты откроешь дверь и свалишься в воду.
– Ну и подумаешь, было бы о чем жалеть, – весело махнула рукой Мэгги и вытянула ноги, из-под стола, выставляя на всеобщее обозрение заляпанные глиной башмаки.
– Ты видела, какой курорт отстроили выше по реке? Красота! Виндсерфинг, яхты, водные лыжи, а поздней осенью грандиозная охота. На каждом этаже камины, ванны с горячей водой. Съездила бы, посмотрела. Я уже представляю тебя во всей этой обстановке. Те же красоты природы, но плюс удобства.
– Нет, спасибо, отсутствие удобств вполне меня устраивает. Я вижу в этом средство вырабатывать характер.
– Но ведь повышение налогов тебя задело?
– Причем по самому больному месту – и все благодаря тебе и твоей «Аллигатор Ривьере». Если ты можешь как-нибудь повлиять на застройщиков, скажи им, чтобы держались подальше от моего леса.
– Ты против прогресса?
– Я всецело поддерживаю прогресс, пока он не приближается вплотную ко мне.
Дик откинул манжету и повернул к свету наручные часы. Намек ей, чтобы не тратила впустую его драгоценное время?
Мэгги прикидывала, не заказать ли еще и кофе.
– Так… над чем ты нынче работаешь? Торговые центры? Курорты? Пытаешься втиснуть на пляж еще несколько тысяч тел?
– А может быть, вложить несколько миллионов долларов в местную экономику?
– Как ты щедр, Дик. А ты подумал, что будешь делать, когда заасфальтируешь все побережье и туристы перестанут приезжать?
– Почему они должны перестать приезжать, если рядом океан? Чем ты думаешь, Мэри Маргарет? Как ты не понимаешь, что люди, которые приезжают сюда, достойны приличного жилья! А те, кто обслуживает туристов? Кто, не будь туристов, останется без средств существования?
– Ах вот в чем дело! – Мэгги не могла сдержаться. Она всегда получала истинное удовольствие при виде физиономии проболтавшегося кузена. Он был такой же тонкокожий, как и она. – Значит, ты собрался понастроить дешевых домишек и получать плату за жилье с тех, кто будет обслуживать твоих туристов?
Дик буркнул что-то под нос и вытащил чековую книжку с золотыми инициалами.
– Вряд ли это будет выгодно. Если ты не против, мы пойдем…
– Конечно. Спасибо за ужин. Дик, и за предложение насчет моего дома, но я вряд ли изменю решение. Как знать, может быть, я стану сдавать комнаты местным, у кого нет денег на другое жилье.
– Твои шутки неуместны. Я действительно желаю тебе добра. Кстати, у меня и вправду есть личный интерес. Сейчас я ничего не могу обещать, коль скоро ты еще намерена раздумывать, но вообще-то есть некая церковная община, которая подыскивает место для летнего лагеря, и я мог бы уговорить их…
– Летний лагерь? Ты шутишь.
Дик вышел за ней на улицу и нахмурился при взгляде на ее забрызганный грязью красный пикап, припаркованный рядом с его безупречным «БМВ». Повернувшись спиной к ветру, он принялся ее увещевать:
– Будь благоразумна, Мэри Маргарет. Я только пытаюсь помочь тебе, ведь мы одна семья, а родственники должны держаться вместе. У тебя было достаточно времени, чтобы прийти в себя после развода и снова начать мыслить здраво. Я уже поговорил кое с кем из домовладельцев, и большинство готовы расстаться с домами – конечно, если от них хоть что-нибудь осталось. А если учесть растущие налоги, эрозию и новые ограничения на заселение низин, которые, как я слышал, собираются ввести, эти земли скоро вообще ничего не будут стоить.
– Тогда зачем они общине? Дик глубоко вздохнул. Терпение, по-видимому, покидало его.
– У церковных общин есть специальное разрешение.
– На болото? – Так она и поверила. Но, поскольку она и не собирается ничего продавать, ей-то что!
– Послушай, у меня сегодня еще встреча, и я уже опаздываю, – с отчаянием в голосе произнес Дик.
– Что ж, не буду тебя задерживать. – Мэгги расцвела улыбкой. Он, конечно, редкостный зануда, и она его недолюбливает, но он ей родня. – Спасибо, что беспокоишься обо мне, Дик. У меня все хорошо. Все будет в порядке.
Когда Мэгги вернулась домой, почти стемнело. Свинцовые тучи низко нависли над землей, и только над самым горизонтом оставалась узкая полоска кораллово-красного неба. Она поставила машину на обычное место за домом, подхватила два пакета продуктов и пакет с книгами и направилась по изрытой колеями дороге к заднему крыльцу.
Чья-то тень выступила из темноты.
– К вам заходили, – произнес Сэм Кенеди. Мэгги испуганно вздрогнула. Книги выскользнули из-под локтя, Мэгги попыталась удержать их и выпустила из рук один из пакетов.
Глава 4
Сэм поймал коробку с яйцами одной рукой, а другой подхватил пакет.
– Он сказал, что зайдет позже. Оставил карточку.
Мэгги ничего не оставалось, как пригласить его войти. Собственно, это Сэм открыл перед ней дверь, которую она позабыла запереть, и придержал, пропуская ее вперед.
– Положите на стол. Спасибо, что спасли яйца.
– Давайте я положу их в холодильник. – Не дожидаясь ответа, он открыл дверцу и принялся высматривать место. – Что это, рыба? Где вы ее берете? Я уже подумывал, как бы мне раздобыть снасти и, может быть, путеводитель.
Ни о чем таком он не думал. Его мысли занимала только эта женщина. Он пытался не замечать ее, но не мог. Она засела в его мозгу как репей, с ее высокими скулами, гордой повадкой, длинными ногами. У нее был низкий мелодичный голос, выговор никак не выдавал ее происхождения. Однако она явно не местная. Сэм был заинтригован. А кто на его месте остался бы равнодушным? Как могло случиться, что такая женщина, как Мэгги, очутилась в подобной дыре?
Сэм с детства испытывал непреодолимое влечение к загадкам. Эта причуда привела его сначала в сферу химических технологий и в конце концов в экологию. Он всегда с готовностью принимал вызов.
А Мэгги Дункан представлялась серьезным вызовом.
Сэм упрятал яйца в холодильник и захлопнул дверцу. Обернувшись, он увидел, как она, вытянувшись на цыпочках, пристраивает банку с кофе на верхнюю полку. Ее макушка находилась на уровне его глаз. Длинные ноги, длинная талия, длинные волосы. Что-то в этой женщине непреодолимо его привлекало. Словно зуд в таком месте, до которого не дотянуться.
– Что? Ах, рыба. – Мэгги сложила пустой пакет и бросила в корзину. – Это кефаль. У меня здесь есть знакомый рыбак, у него и покупаю. Та, что в холодильнике, соленая.
Соленая кефаль? В жизни не слышал.
– Вот оно что, – пробормотал он, извлекая из пакета остатки содержимого – пластиковую бутылку растительного масла и пластиковый же флакон шампуня. Шампунь пах жимолостью. На взгляд Сэма, ей бы, скорее, подошла тигровая лилия.
– Не трудитесь. То есть, я хотела сказать, спасибо, что помогли и принесли записку, но я управлюсь сама.
– Не стоит благодарности. – Сэм отвинтил колпачок шампуня, вдохнул запах и завинтил колпачок. – Я сделал лишь то, что должен был сделать.
– Я действительно могу управиться сама, – подчеркнуто резко произнесла Мэгги. Или стукнуть его поленом по голове, чтобы он наконец понял? Он ей здесь не нужен, он ей не нравится, он ей просто надоел!
– Бутылки из пластика, пакеты из пластика – все из пластика! Вы понимаете, чти» еще немного, и мы похороним себя под грудой хлама, не поддающегося биологической переработке и смертельно опасного для всего живого?
Мэгги так и застыла посреди кухни, зажав в каждой руке по большой картофелине.
– Что? Нет, то есть да. Да, разумеется. Послушайте, может быть, вы наконец…
Наконец – что? По неведомой причине она никак не могла подобрать слова, чтобы выставить его из дома.
– Спасибо за помощь, мистер Кенеди. Теперь я все сделаю сама.
Ну наконец-то понял. Мэгги догадалась по его сузившимся глазам. Но, вместо того чтобы действовать соответственно, он улыбнулся, обнажив зубы, слишком белые в сравнении с его загорелым лицом.
Пальцы Мэгги впились в картофелины, она едва сдерживалась, чтобы не запустить ими в него. Пожалуй, перекошенный рот идет ему куда больше. В присутствии этого человека, особенно когда он так простодушно улыбается, Мэгги становилось не по себе.
– Вы уже поужинали? – неожиданно спросил он. Пока они раскладывали продукты, за окном совсем стемнело. Голая лампочка освещала желтоватым светом середину маленькой кухни, оставляя по углам тени.
– Да.
– Тогда, может быть, не откажетесь от десерта? Сегодня я ездил в бухту Мэнн за обогревателем и заодно купил еще кое-что.
– За обогревателем? Каким обогревателем? Если это электрический, то я не уверена, что здешнее напряжение выдержит. А если какой-нибудь другой…
– Не беспокойтесь, газовое отравление мне не грозит. Вентиляция в доме отменная, поверьте.
– При чем тут вентиляция! Вы просто сожжете дом, и все тут, – сухо сказала Мэгги.
– Не волнуйтесь. Просто я решил, что с двумя печками мне будет теплее, чем с одной. Пойду за десертом.
Не успела Мэгги ответить, что его десерт ей на фиг не нужен, как он уже исчез за дверью.
Сэм опрометью бросился с ее крыльца к своему дому, едва не запутавшись в натянутой бельевой веревке, и лишь на полдороге заставил себя сбавить ход.
Огонь в печи снова погас. Единственной наградой за все труды прошедшего дня был жар его собственного тела, когда он орудовал пилой и колуном. Обливаясь потом, он пилил, рубил, колол, пока поленница не стала напоминать крепостную стену. И все, что он заработал, – это новые мозоли и боль в мышцах. Древесина была либо слишком свежей, либо слишком старой и тепла давала не больше пары свечек.
Пакет лежал там же, где он его оставил, когда вернулся. Сэм сгреб его в охапку и остановился у мутного зеркала на кухонной стене – поправить воротничок рубашки поверх толстого полосатого свитера. Проведя несколько раз ладонью по волосам, он понял, что усилия тщетны, и пожал плечами. Только однажды его волосам пришлось подчиниться – это было в лагере строевой подготовки, куда он попал после призыва. Тогда они были черными, как у всех мужчин его рода. Он даже гордился своей шевелюрой. Женщины были от нее без ума. Но армейскому парикмахеру кудри Кенеди были до лампочки.
Сэм поймал себя на этих размышлениях и выругался. Какая» разница, как он выглядит! Мэгги сама не красавица. Если уж такая швабра в рабочем комбинезоне показалась ему привлекательной, его дела куда хуже, чем он предполагал. Он приехал сюда пожить в одиночестве и залечить душевные травмы, а вовсе не для того, чтобы покорить местную диву.
– Вот и я, – объявил он, закрывая за собой дверь. – Вы всегда оставляете дом незапертым, когда уезжаете?
Мэгги захлопнула дверь, ведущую в мастерскую. Так и быть, пусть посидит немного на кухне, раз пришел. Но совать нос в ее личные дела она не позволит.
– Здесь в округе некого опасаться.
– Не слишком ли вы уверены?
Она вообще не уверена – во всяком случае, последнее время. Сегодня она попросту забыла запереть дверь. Старые привычки трудно изжить.
– Но ведь пока нет оснований тревожиться, – произнесла она, желая закончить этот разговор, и подставила серый кофейник под струю воды.
Сэм настроился на вторую чашку ее гремучего зелья. Среди прочего он принес пинту виски «Джим Бим» и пачку «Салем». Сам он до сих пор не притрагивался ни к спиртному, ни к сигаретам. И тем не менее похоже было, что он покинет эти места в худшем состоянии, чем до приезда.
Самой труднопреодолимой оказалась привычка перерабатывать. Об этом он и не подумал, решаясь на добровольное затворничество. Рубка дров приносила некоторую пользу, по крайней мере голова отдыхала. Что касалось тела, то оно держалось лишь жалкими остатками сил.
– Садитесь же. – Мэгги кивнула на стул и поставила на стол банку молока и сахарницу. – Нам нужны тарелки для вашего… десерта?
Сэм опрокинул пакет на стол, и из него посыпались разнообразные изыски кондитерской промышленности, включая коричные булочки с потрескавшейся сахарной глазурью и какие-то штуковины белого и коричневого цвета «с ароматом шоколада».
– Если вы иначе не можете… Но салфетки, думаю, все же не помешают.
Мэгги взглянула на гору дешевой дряни, и ее брови поползли вверх.
– К вопросу о пластике, – усмехнулась она. Сэм в ответ лишь неловко улыбнулся.
Они сели друг против друга и принялись перебирать сладости, внимательно изучая этикетки. Мэгги все сильнее ощущала присутствие этого мужчины. Ей вдруг пришла в голову глупая мысль – что запас кислорода у него больше, чем у нее. Ее резерв оказался неожиданно истощенным. Когда он, заерзав на стуле, коснулся невзначай ее ноги, она едва не задохнулась.
– Пожалуй, кофе уже достаточно покипел, – едва выговорила она, вскакивая на ноги. На самом деле кофе был еле теплым.
– Вот, забыл вам отдать, – сказал Сэм, залезая в карман брюк. Он извлек оттуда визитку, и Мэгги осторожно протянула руку, чтобы взять ее. Карточка еще хранила тепло его тела. Мэгги почувствовала, как ее лицо заливается краской.
Что за наказание иметь такую тонкую кожу! Она извела тонны увлажняющего лосьона и ночного крема, а ее кожа продолжала реагировать на малейшую провокацию, демонстрируя миру все цвета радуги.
– «X. Дж. Уилкерсон. Агент по торговле недвижимостью». Не знаю никакого Уилкерсона.
– А он, как мне показалось, знает вас. По крайней мере он произнес фамилию Дункан, говоря о владельцах здешней недвижимости. Это вы?
– Возможно. А может быть, и нет. – Неожиданно для себя Мэгги взяла черствую сахарную булочку и пустилась в воспоминания о своем далеком предке, гнавшем когда-то самый чистый на Восточном побережье спирт в болотах неподалеку от Дунканского перешейка. – Его прозвали Медвежья Лапа. Не спрашивайте, за что. Мой дед, Джубал, рассказывал, что Дункан Медвежья Лапа владел здесь практически всем. Большая часть земель в округе ничего не стоит: для фермера слишком сыро, для рыбака слишком сухо. Думаю, кроме него, ею никто не интересовался, и он в конце концов занял все, а потом оформил на себя. Джубал говорил, что еще его отец работал на него в двадцатые годы.
Сэм расправился с последней липкой булочкой и взял бело-коричневый шарик.
– Насколько мне известно, в те времена многие промышляли спиртным.
– Для своего промысла Медвежья Лапа выбрал не самое удобное место. – Мэгги приняла от Сэма половинку шарика и с любопытством надкусила. – Ммм, суховато, но недурно. Местные рассказывают, что его… э-э… промысел находился далеко от Кошачьей бухты, причем вверх по течению, и добраться туда можно было только на лодке. Каждую ночь он вывешивал фонарь на одном берегу, а на другом сажал наблюдателя. Если свет мигал, это значило, что между фонарем и наблюдателем кто-то проплывал. Тогда к Медвежьей Лапе посылали гонца.
– А что бывало потом? – Сэм плеснул в свой кофе еще молока и хлебнул из кружки. Зелье начинало ему нравиться. В качестве нейтрализатора приторной снеди вполне сойдет.
Мэгги пожала плечами, и Сэм с удовольствием отметил, как проявились и исчезли ямки над ее воротничком.
– Кто знает? Все зависело от того, с какой целью к нему приезжали – покупать или грабить. Конечно, Джубал никогда не претендовал на полную достоверность того, что знал, но однажды, еще девочкой, я случайно слышала, как он в беседе со старым приятелем признался, что работал гонцом у Медвежьей Лапы. Может, и хвастал. Но был он гонцом у Медвежьей Лапы или нет – какая разница? Это был самый замечательный человек из всех, кого я знала.
Сэм промолчал. Он размышлял о том, как много тайн хранит в себе эта женщина, Мэгги Дункан.
Пока они разговаривали, за окном поднялся ветер, и стены дома застонали под его порывами. Мэгги поднялась и поворошила в огне кочергой.
– Вы, я смотрю, свою печку укротили.
– Просто я изучила ее причуды, – честно призналась Мэгги. Когда она вернулась за стол, ее щеки пылали от жара, а глаза мерцали, осененные длинными прямыми ресницами. На ней не было ни косметики, ни украшений. Похоже, она даже не взглянула на себя в зеркало, пока его не было. Очевидно, не сочла нужным утруждать себя ради него.
Черт побери, но ведь он попытался хотя бы волосы пригладить.» Ее же грива выглядела так, словно сквозь нее пронесся ураган. Другая женщина хоть воротничок бы поправила. Только не Мэгги. Он как сбился набок, когда она снимала куртку, так и остался наперекосяк, а ей хоть бы что.
Сэм нервно заерзал на дубовом стуле. Эта женщина начинала его раздражать. И, что еще хуже, он чувствовал в ней вызов. Только этого ему сейчас не хватало.
– Надеюсь, кофейная гуща не опасна для желудка, – произнес он с легкой гримасой. – Послушайте, Мэгги, чем вы заняты в этой глуши?
Они успели съесть половину того, что он принес, и опустошили кофейник. Бессонница была ему обеспечена по меньшей мере на неделю.
– Здесь мой дом. – Она инстинктивно вздернула подбородок, и Сэм снова поймал себя на слишком пристальном внимании к ее длинной изящной шее, впадинкам под великолепными скулами. Ему всегда нравились высокие женщины, даже некрасивые. Он любил наблюдать их в движении. В высоких женщинах, умеющих себя держать, есть что-то царственное. К Мэгги это имело прямое отношение. К тому же некрасивой она отнюдь не была.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?