Читать книгу "Беги, новенькая!"

Когда я вернулась домой, квартира встретила меня привычной тишиной. Родители должны были вернуться позже. Я закрыла дверь, бросила сумку и прошла в комнату. Только включив свет, я заметила, что подушка на моей кровати лежит неровно, будто её трогали. Сердце сжалось, но я всё же сделала шаг ближе.

На наволочке лежал бумажный стаканчик из кофейни, в которой я только что была. Смятый, с пятном от кофе на боку.

А рядом – сложенный вдвое листок.

«Ты пьёшь латте с соленой карамелью. И не смотришь по сторонам, когда смеешься. А зря».

Глава 8

Я стояла посреди комнаты и смотрела на стаканчик, будто он мог испариться на моих глазах. Сердце колотилось так громко, что заглушало мысли. Я точно помнила: в кофейне я сидела у окна. Я точно помнила, что держала стаканчик в руках. И точно знала – я не приносила его домой.

Первым порывом было выбежать из квартиры. Вторым – схватить телефон и кому-нибудь позвонить. Но я не сделала ни того, ни другого. Вместо этого медленно подошла к двери и проверила замок. Он был закрыт. Окна – тоже. Ничего взломанного. Ничего очевидного. Только ощущение, что моё пространство больше мне не принадлежит.

Я снова посмотрела на записку. Спокойная, аккуратная, слишком уверенная в себе.

Ты пьёшь латте с соленой карамелью.

И не смотришь по сторонам, когда смеешься.

А зря.

Я смяла стаканчик и выбросила в мусорку, как будто этим могла стереть произошедшее. Скомкав записку, спрятала в сумку – рука не поднялась избавиться от неё окончательно. Я вымыла руки. Потом ещё раз. И ещё. Кожа покраснела, но ощущение чужого присутствия никуда не делось. Я включила музыку погромче, будто громкость могла вытеснить мысли, но даже любимый плейлист звучал фальшиво.

Вечером домой вернулись родители. Их голоса, привычный шум на кухне, запах еды вдруг сделали квартиру живой и безопасной. Мама позвала ужинать, но я отказалась, сославшись на усталость. Они не настаивали. Папа только заглянул в комнату и по-отечески спросил, всё ли у меня в порядке. Я кивнула. И впервые за день почувствовала, как внутри становится чуть спокойнее.

Ночь прошла без сюрпризов. Это должно было радовать, но вместо облегчения оставило странную пустоту. Утром я проснулась разбитой, с ощущением, будто не спала несколько ночей подряд. В зеркале отражалась усталая девчонка с потухшим взглядом – совсем не та, какой я себя помнила.

Пока я одевалась, мне пришло сообщение от Марата.

«Нам нужно поговорить. Сегодня. Это важно.»

Я уставилась в экран, чувствуя, как внутри всё сжимается. После вчерашнего его имя выглядело почти как спасательный круг – и одновременно как новая угроза. Я не знала, связано ли это с тем, что произошло ночью. Не знала, можно ли ему доверять. Но знала одно: молчать дальше я не смогу.

«Где?» – напечатала я и сразу пожалела.

Слишком быстро. Слишком легко.

Ответ пришёл почти сразу.

«После школы. Я буду ждать.»

Без смайликов. Без лишних слов.

Как всегда.

В школе всё было как обычно – и именно это бесило. Люди смеялись, обсуждали контрольные, спорили из-за какой-то ерунды, будто мир не треснул ночью по шву. Я ловила на себе взгляды и каждый раз напрягалась, не понимая, показалось мне или нет.

Рая с Олесей бурно обсуждали театральный кружок и Даниила, Саша шёл рядом и рассказывал что-то про новую тему по биологии, но смысл ускользал. Я кивала, улыбалась, отвечала в нужных местах, словно играла роль самой себя.

В голове крутилась только одна мысль: он видел меня в кафе.

На большой перемене я не выдержала и отвела Раю с Олесей в сторону.

Я рассказала всё. Про стаканчик. Про записку. Про то, что кто-то видел меня в кафе.

Олеся побледнела первой.

– Это уже не шутки, – прошептала она. – Это… стрёмно.

Рая сжала губы.

– Ты уверена, что это не Марат?

Я покачала головой.

– Не знаю. Но мне почему-то кажется, что нет.

Мы переглянулись.

– Я встречаюсь с ним после уроков, – призналась я.

Марата не было в школе, но я знала, что он будет ждать меня на улице.

– Будь осторожна, – покачала головой Рая. – Всё это становится слишком опасным.

***

После уроков я вышла во двор и сразу заметила Марата. Он стоял в стороне, прислонившись к забору, в тёмной куртке, с руками в карманах. Как будто не ждал – просто был здесь. Его взгляд нашёл меня мгновенно, и внутри всё сжалось.

– Ты выглядишь уставшей, – сказал он вместо приветствия.

– Ты тоже, – ответила я.

Мы пошли рядом, не касаясь друг друга. Между нами было напряжение – плотное, как электричество перед грозой. Мне хотелось задать сотню вопросов сразу, но слова застревали в горле.

– Я разберусь, – сказал он вдруг. – Узнаю, кто подложил эту чёртову розу.

Я остановилась.

– Ты не обязан.

Он посмотрел на меня резко, почти зло.

– Обязан, – коротко ответил он. – Потому что это зашло слишком далеко.

Я сглотнула.

Мне хотелось верить ему. Или хотя бы сделать вид, что верю. Рядом с Маратом было неспокойно, но честно. Он не пытался казаться лучше, чем есть. И именно это пугало и притягивало одновременно.

Мы пошли вдоль улицы. Некоторое время молчали.

– Тебе… – я запнулась, подбирая слова. – Тебе досталось вчера от отца?

Он сбился с шага, но быстро взял себя в руки.

– С чего ты взяла?

– Просто спрашиваю, – осторожно ответила я. – Говорят, он за тобой приезжал.

Марат коротко усмехнулся.

– Он всегда приезжает, когда считает нужным.

– И?

Он посмотрел вперёд, не на меня.

– И ничего нового, – сухо сказал он. – Жив.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

– Прости, – тихо сказала я. – Я не хотела лезть.

– Ты и не лезешь, – ответил он после паузы. – Просто… некоторые темы лучше не трогать.

Мы свернули во двор, и тут раздался резкий звук тормозов. Чёрный внедорожник остановился слишком близко. Я вздрогнула.

Марат мгновенно шагнул вперёд, закрывая меня собой.

Окно машины опустилось. Я сразу поняла, что за рулем отец Марата – те же глубокие синие глаза и темные волосы, только с проседью.

– В машину, – холодно сказал мужчина. – Немедленно.

Марат не двинулся с места.

– Я не один.

Взгляд мужчины скользнул по мне – быстрый, оценивающий, неприятно внимательный.

– Тем более, – ответил он. – Поговорим.

– Нет, – сказал Марат твёрдо. – Я сейчас не могу.

В салоне повисла короткая пауза. Потом окно медленно поднялось, и машина резко тронулась с места.

Я выдохнула только когда она скрылась за поворотом.

– Он… – начала я.

– Забей, – перебил Марат. – Ты в порядке?

Я кивнула, хотя колени дрожали.

– Тебе лучше не идти одной, – сказал он. – Хотя бы сегодня.

– Ты стал моим телохранителем? – попыталась пошутить я.

Марат серьезно посмотрел на меня.

– Я сейчас не шучу.

Мы стояли слишком близко. Я чувствовала тепло от его плеча, напряжение в теле, будто он всё ещё был готов к удару.

– Ладно, – сказала я. – Тогда просто… пойдём.

Мы шли молча. Не потому что не было слов – потому что любое из них могло прозвучать слишком громко. Улица была на удивление пустой, и тени будто тянулись за нами, подслушивая каждый вздох.

– Марат, – тихо начала я. – Я должна тебе рассказать…

Он сразу повернулся.

– Про что?

Я глубоко вдохнула.

– Вчера кое-что случилось.

Его взгляд стал внимательным, собранным.

– Говори.

– Когда я пришла домой, – начала я медленно, подбирая слова, – на подушке лежал стаканчик из кофейни, где мы сидели с подругами. И записка.

Он не перебивал. Только челюсть заметно напряглась.

– Что в записке? – спросил он.

– Этот человек видел меня там и знал, какой кофе я заказывала. – Я сглотнула. – Это было… жутковато.

Марат выдохнул сквозь зубы, будто сдерживал что-то резкое.

– Ты кому-то рассказала?

Я покусала губы.

– Только тебе и Рае с Олесей.

Марат посмотрел на меня – долго, внимательно, будто принимал решение.

– Домой ты не пойдёшь, – сказал он наконец.

– Что?

– Он может ждать тебя там, – резко ответил Марат. – Вернешься, когда родители уже будут дома.

Я во все глаза смотрела на парня.

– Но куда я пойду?

Марат на секунду задумался, потом кивнул сам себе.

– Ко мне – нельзя. Там отец. Но у моего друга есть квартира. Он сейчас не в городе. Отец о ней не знает, твой преследователь тем более.

– Ты уверен? – тихо спросила я.

– В этом – да.

Он не стал тянуть меня за руку, не стал торопить. Просто развернулся и пошёл, будто был уверен, что я пойду следом. И я пошла.

Мы молча дошли до его мотоцикла. Я замерла на секунду, прежде чем сесть, а потом осторожно обхватила его за талию – неуверенно, будто спрашивая разрешения. Марат напрягся сразу, я почувствовала это ладонями, но не отстранился. Когда двигатель взревел, я прижалась сильнее, и ветер выбил из головы все мысли, оставив лишь его спину, тепло под курткой и собственное отражение в зеркале – слишком сосредоточенное, слишком живое для обычного утра.

Квартира оказалась небольшой и необжитой. Светлая кухня, диван, стопка книг на подоконнике. Здесь не было ощущения чужого дома – скорее временного убежища.

– Тут безопасно, – сказал Марат, закрывая дверь. – По крайней мере сегодня.

Я медленно выдохнула, только сейчас понимая, как сильно была напряжена.

– Спасибо, – сказала я.

Парень пристально посмотрел на меня.

– Я узнаю, кто это сделал, Кис-Кис, – медленно проговорил он. – Обещаю. И когда узнаю – это закончится.

Я кивнула.

– Но с этого момента ты ничего не решаешь одна, – добавил он, сжав челюсть. – Поняла?

– Ты сейчас меня контролируешь? – попыталась улыбнуться я.

– Я сейчас пытаюсь, чтобы с тобой ничего не случилось, – резко ответил Марат. Потом тише: – И чтобы я потом не винил себя.

Я опустилась на стул и только тогда поняла, как сильно напряжены мои плечи. Марат поставил чайник, облокотился на столешницу и на секунду закрыл глаза. Эта короткая слабость была такой неожиданной, что у меня перехватило дыхание.

– Ты боишься? – вдруг спросил он, открывая глаза и перехватывая мой взгляд.

Я задумалась.

– Да, – честно сказала я. – Но не так, как должна.

Он хмыкнул.

– Со мной – плохая идея.

– Я заметила, – ответила я. – Но почему-то всё равно здесь.

Чайник щёлкнул. Марат налил воду в кружки, одну подвинул ко мне. Наши пальцы почти соприкоснулись – и он резко убрал руку, будто обжёгся.

– Прости, – сказал он глухо. – Я… не должен.

– Не должен – что? – спросила я тихо.

Он долго молчал. Потом поднял на меня взгляд – тёмный, напряжённый.

– Привыкать. Ни ты ко мне. Ни я к тебе.

Я почувствовала, как внутри что-то болезненно сжимается.

– Я думаю, мы справимся, – сказала я.

Он горько усмехнулся.

В этот момент за окном что-то скрипнуло. Мы оба вздрогнули одновременно. Марат сразу подошёл ближе, встал между мной и окном.

– Останься здесь сегодня, – сказал он. – Просто… чтобы я знал, что с тобой всё в порядке.

Я посмотрела на него. Слишком близко. Слишком много чувств в одном взгляде.

– Ты боишься за меня? – спросила я.

– Я боюсь, что снова всё испорчу, – ответил он честно.

Мы стояли так несколько секунд. Ни шагу ближе. Ни шага назад.

И тогда я поняла, что опасность для меня представляет вовсе не тот, кто наблюдает из темноты…

Глава 9

Я проснулась от света.

Он был мягким, рассеянным, цеплялся за ресницы и кожу, будто осторожно проверял, можно ли меня будить. Несколько секунд я лежала неподвижно, не открывая глаз, прислушиваясь к себе. К телу. К воздуху. К тишине, в которой было слишком много присутствия.

Я была не дома. И я была не одна.

Мысль пришла не сразу – она всплыла, как что-то давно известное. Я медленно села. Сердце билось ровно, но внутри было странное, щекочущее волнение – как перед важным экзаменом, к которому ты вроде готов, но всё равно боишься.

На кухне послышался тихий звук – вода, затем щёлкнул выключатель. Я села, чувствуя, как плед соскальзывает с плеч, и только сейчас заметила, что на мне всё та же одежда, что была вчера. Почему-то от этой мысли мне стало неловко.

Марат стоял у раковины спиной ко мне. В белой футболке, в джинсах, с влажными после душа волосами. Он двигался медленно, без суеты, чутко прислушиваясь к звукам в квартире.

– Ты проснулась, – сказал он негромко.

Это не было вопросом.

– Да, – ответила я, и голос прозвучал по-утреннему хрипло.

Он обернулся. На секунду наши взгляды встретились – слишком долго для простого утреннего приветствия. Я заметила, как Марат задержал дыхание. Совсем чуть-чуть. Но заметила.

– Кофе готов, – сказал он и сделал шаг в сторону, освобождая проход.

Не приближаясь. Но и не отступая.

Я прошла мимо, и наши плечи слегка задели друг друга. Случайно. Невесомо. Но от этого прикосновения по коже пробежал ток. Я остановилась слишком резко, он – тоже. Мы оказались почти вплотную, и я почувствовала тепло от его тела, его дыхание где-то у виска.

Никто из нас не извинился.

Мы сели за стол. Он поставил передо мной кружку, и наши пальцы на секунду соприкоснулись. Марат тут же убрал руку, словно испугался собственной реакции, но я успела заметить, как сжались его пальцы.

Я отпила кофе. Он был крепкий, с терпкой горечью, от которой слегка свело язык. Тепло медленно стекало вниз, собирая меня из разрозненных ощущений. Я обхватила кружку ладонями, будто она могла удержать меня здесь – в этом утре, в этой кухне, где всё было пугающе настоящим: тиканье часов, аромат кофейных зерен, мягкий свет, скользящий по столешнице.

В голове всплыли события вчерашнего вечера.

Как я стояла в коридоре, прижимая телефон к уху, и спокойным голосом говорила маме, что остаюсь ночевать у Раи. Ложь далась слишком легко – от этого стало не по себе.

Потом Марат усадил меня на диван и начал расспрашивать, пытаясь вычислить моего преследователя. Не резко. Не давя. Он задавал вопросы так, будто собирал пазл: где я была днём, во сколько вышла из кафе, кто сидел рядом, что показалось странным. Он слушал внимательно, почти молча, иногда задавая точные, слишком взрослые вопросы. Иногда он замолкал, хмурился, словно прокручивал мои слова у себя в голове, а потом снова уточнял – уверена ли я, что никого не заметила у подъезда, не показалось ли, что за мной кто-то идёт.

После долгого разговора мы заказали пиццу. Сидели на полу, прислонившись к дивану, смотрели какую-то глупую передачу, где люди громко смеялись и спорили из-за ерунды. Мы почти не обсуждали происходящее на экране. Иногда наши взгляды случайно пересекались – и мы тут же отводили глаза, будто это было слишком личным. Странно, но в этой чужой квартире я вдруг поймала себя на мысли, что мне давно не было так спокойно и хорошо.

Когда пришло время ложиться, неловкость вернулась. Марат молча расстелил кровать – для меня. Сам он ушел спать в зал на диван. Я закрыла за собой дверь и долго лежала, глядя в потолок. Сон не шёл. Я прислушивалась к квартире – к редким звукам, к шорохам. Через тонкую стену было слышно дыхание Марата – ровное, спокойное. Я поймала себя на том, что подстраиваюсь под этот ритм, и только тогда медленно провалилась в сон…

– Нам пора выходить, – вернул меня в утро Марат.

В его голосе была не спешка, а решимость.

Я кивнула. Внутри что-то тоскливо сжалось. Мне не хотелось покидать это временное убежище – слишком быстро всё становилось снова реальным.

Я подошла к раковине, чтобы помыть кружку. Марат оказался рядом. Очень близко. Я чувствовала его дыхание – тёплое, неровное. Он тоже это чувствовал. Я видела, как напряглась его челюсть.

– Спасибо, что осталась, – сказал он тихо. – Так… было спокойнее.

Я подняла на него взгляд.

– Тебе?

– Нам обоим.

Мы вышли из подъезда вместе.

Утро уже не было мягким – оно резало кожу прохладой и шумом двора. Марат шёл чуть впереди, но каждый раз, когда я замедлялась, он будто чувствовал это и сбрасывал шаг. У мотоцикла он остановился и молча посмотрел на меня. От этого взгляда стало теплее, несмотря на холод.

– Шлем, – сказал Марат и протянул мне его.

Его пальцы задержались на моих чуть дольше, чем нужно. Совсем немного. Но этого хватило, чтобы внутри всё сжалось.

Я села позади него, неловко, осторожно, не зная, куда деть руки. Марат обернулся вполоборота.

– Держись, – коротко сказал он.

И улыбнулся.

Не той ухмылкой, школьной и колючей. А другой – тёплой, почти мальчишеской. Такой, которую, казалось, никто, кроме меня, не видел.

Я положила руки ему на талию. Сначала легко, почти не касаясь. Потом крепче. Он напрягся – я почувствовала это сразу. Но не отстранился. Наоборот, чуть подался назад, позволяя мне держаться увереннее.

Мы выехали на дорогу.

Ветер бил в лицо, цеплялся за волосы. Я прижалась к мужской спине инстинктивно – не из страха, а потому что так было правильно и надежно. Иногда Марат слегка поворачивал голову, будто проверял, здесь ли я. И каждый раз, когда ловил мой взгляд в отражении зеркала, уголки его губ едва заметно поднимались.

Мы ехали слишком быстро, а мне так не хотелось, чтобы дорога заканчивалась.

– Я сегодня не иду на уроки, – сказал Марат, не оборачиваясь.