Читать книгу "Экономка тайного советника"

Глава 13.

Я совершенно потерялась в пространстве и времени. Оказалось, что завтра суббота, выходной день и все ученицы выпускного класса разъехались по своим домам. Остались только иногородние девушки, но учитывая вчерашние события, решила, что лучше так и продержаться особняком.

Меньше про меня новую знают, крепче спят, да и я целее буду.

Варвара рано утром уходила «работать», проводить какой-то учёт. А когда вернулась с чайником и ароматными жареными гренками, я пристала к ней с расспросами.

– Варвара Степановна, я, честное слово, ничего не помню из своего прошлого, наверное, очень хорошо ударилась головой во время приступа. Какие-то обрывки, картинки. Можно я задам вопросы?

– Называй меня Варей, спрашивай, конечно! – она села и наблюдает, как я разливаю по чашкам чай и подаю обжаренный в яйце хлеб. Понимаю, что всё делаю неправильно, но кого это теперь волнует.

– Тётя Агафья, она мне кто? Мы настолько разные, дивлюсь её настойчивости и манерам, и как она меня силой не утащила замуж.

Пытаюсь говорить, хоть немного в стиле окружающих, но Достоевским никогда особо не зачитывалась, и не «болела» трепетным говором в стиле барышень-институток. А теперь сама слышу, насколько моя речь футуристично звучит, в сравнении с окружающими.

Варя улыбнулась, но так, как улыбаются глубоко несчастные люди.

Сердце сжалось от её печали.

– Если честно, никто. Она долгое время жила при доме твоего батюшки, как экономка. А когда Павел Ильич помер, царствие ему небесное, и тебе от кабинета, где он служил, назначили пенсион, то Агафья взялась с энтузиазмом, свойственным простым людям, проявлять показушную заботу.

– Но она живёт в моём доме? И меня же пытается сбыть замуж?

– Да, через месяц тебе исполнится восемнадцать лет, и тогда сможешь её выселить обратно в деревню. Если выйдешь замуж или получишь престижную должность, то тебе это вполне возможно и удастся.

– А у нас какое родство?

– Я дочь твоей крёстной, наши маменьки водили тесное знакомство. К сожалению, после смерти твоей матушки Елены Сергеевны, и моя недолго на этом свете задержалась. Мы обе жили под «опекой» Агафьи, но я всего два года, а ты пять лет. Но разве ничего не помнишь? Совсем-совсем.

Мне осталось лишь покачать головой. Варя очень быстро смахнула слезинку.

– Я и думаю, что ты ко мне на Вы, да по имени-отчеству. Но на людях так и надо! Может, тебя к лекарю отвести? Прости, за карцер, что не заступилась и не забрала, у меня в комнате места не было, почему-то стало очень боязно оставлять тебя в общей комнате. Бедная моя девочка, нас сирот не любят. Особенно в таком заведении для благородных, тьфу, какие противные, пустое место, только что чин папаши и есть.

Неожиданно, всегда сдержанная Варя вдруг вспыхнула негодованием. Кажется, её ещё сильнее оскорбляет классовое неравенство.

Не решаюсь ей поддакнуть, чтобы не разжечь костёр непринятия. Ей среди этих девиц работать, и если сейчас она не успокоится, станет только хуже.

– Варя, не обращай внимание, подумаешь, фифы. У каждого свой путь! Меня вот за какого-то отставного военного хотят отдать! Но я не хочу замуж, хочу работать. Может быть, Валентина Никифоровна поможет и мои долги спишут, найдут место. Это же возможно?

Мы на некоторое время замолчали, взяли паузу на «подумать», заодно и сладковатые, мягкие гренки доесть, пока тёпленькие.

– Долг могут и списать. Но тогда тебе придётся лет двадцать трудиться, списание-то условное, это как отсрочка. А могут и прямо сейчас выставить на аукцион, и если кому-то нужна такая, как ты, прислуга, экономка или няня, могут и оплатить. После бала вручат предписание и адрес.

В её голосе нет ни капли энтузиазма, а мне и вовсе плохо.

– Фу, очень надеюсь, что меня вот так никто не успеет купить. Раз всего два месяца продержаться, то, продам дом, рассчитаюсь с долгом, Агафье место в деревне с её ужасным выговором и манерами, а нам с тобой и меблированных комнат хватит, они же здесь есть? Купим на двоих и заживём, что скажешь.

Варя даже жевать перестала, с её губы упала маленькая крошечка, и она машинально вытерла рот тыльной стороной ладони. Так и сидит удивлённая.

– Ты, правда, так хочешь поступить? Это же сложно? Неженское дело в такие дрязги вступать! У Агафьи, поди, и документы все исправные. Она только выглядит дурой, но хитра!

– Не сложнее обычного дела! Доказать же можно, что я дочь хозяйская, а она экономка ушлая. Но ты согласна?

Умолчу, что я и свою квартиру в ипотеку покупала с мужем, но фактически сама всё, он в офисе с утра до ночи. Боже, это же было в прошлой жизни, в какой-то другой вселенной! И до аварии, и как я вообще оказалась тут?

Но это риторические вопросы, лучше на них не отвлекаться, чтобы не потерять рассудок.

Я сейчас отчаянно нуждаюсь в ком-то близком, таком, как Варя. Без неё мне не выжить. Однако, как вести дела, я знаю и не понаслышке.

– Мне о таком даже мечтать не приходилось. За долги семьи я лишилась всего, в институте наставницей взяли и то счастье.

– Вот и хорошо, уже какой-то реалистичный план, милая моя! Сестра названая.

Неожиданно Варя встала и приобняла меня со спины. Прошептала на ухо:

– Ты раньше была ужасная бука, я даже рада, что с тобой случился припадок!

– Не могу сказать того же. Но я рада, что ты моя сестра, дорога Варенька. Поедем к мадам Бланш. Пока не поздно!

– Точно! Нам же нужно за платьем!

Ничто не заставляет девушек ускоряться, как перспектива покупок!

А мне ужасно любопытно, что же там за салон такой, или бутик. Сейчас всё вокруг в скромных платьях. Но какие здесь парадные наряды, очень интересно.

У Вари довольно большой ридикюль, в него вместились мои швейные принадлежности. Что-то подсказывает, что их нужно взять с собой! А там посмотрим.

Нищему собраться только накинуть тонкое пальто, и это в Питерскую-то зиму. Шляпку и тёплые чулки, похожие на длинные тонкие шерстяные носки. Довольно колючие, это потому, что шерсть овечья, грубая и необработанная.

Но лучше натянуть на себя всё! Идти довольно далеко, а на кареты тратиться в моей ситуации неразумно.

Через несколько минут мы вышли из общежития, вдохнули свежий воздух морозного дня и поспешили в лавку, согревая себя надеждами на лучшее будущее. Пробежали по аллее до арочных ворот и заметили старшую преподавательницу Валентину Никифоровну. Она махнула нам рукой и села в карету.

– Ох, Уля, она ведь во дворец по твоему делу поехала с докладом. Неспокойно у меня на душе, никому не верю, все продадут, была бы цена приличная, – прошептала Варенька и крепче сжала мою руку. Вот теперь и у меня на душе неспокойно, что-то подсказывает, что недаром настоящая Ульяна в себе магию сдерживала, а я появилась и тут же попалась…

Глава 14. Страшный человек

Валентина Никифоровна Лежнёва приехала во дворец, прекрасно зная расписание Её Величества, сейчас время рукоделия. А по сути, пара часов субботнего дня для сплетен на около дворцовые темы. Неофициальные «информаторы» в лице младших фрейлин, всю неделю собирают интересные, а порой и просто забавные истории, и за вышиванием рассказывают царице. Старшая преподавательница Института благородных девиц в этом женском кружке давно в роли наставницы, обучает дам из высшего света премудростям рукоделия.

Многие за эту «должность» убили бы, но госпожа Лежнёва крепко окопалась в этой роли. Её манера обучения пришлась по душе Её Величеству и молодой великой княжне Анне, не слишком склонной к рукоделию, но маменька заставляет, и приходится брать в руки пяльце и иглу. А теперь, когда Анна вошла в возраст невесты, эти девичьи посиделки приобрели ценность, где, как ни тут, можно узнать всё про завидных женихов.

Сегодня, накануне выпускного бала и Валентине есть, что рассказать, но приватно. О такой просьбе тоже можно договориться, едва уловимым намёком, и Её Величество позволит задержаться на пару минут.

Преисполненная патриотическими чувствами, что несёт добро и государству, и своей талантливой подопечной, захватив внушительную сумку с рукоделием прошла в дворцовую канцелярию, доложить о своём визите на субботнее мероприятие!

Дежурный охраны привычным образом, досмотрев саквояж посетительницы, не рискнув сунуть руку во тьму раскрытой сумки, чтобы не получить укол от иглы, шила, да и прочей опасной женской рукодельной премудрости. Написал на карточке: «Досмотрено, пропуск дозволен».

– Госпожа дорогу знаете, но советую пройти через левое крыло. В правом работы ремонтные, некоторые двери могут быть закрыты!

– Благодарю, вы позволите, идти далеко, – понимая, что опаздывает, схватила сумку и почти бегом поспешила во второй парадный вход. Непривычно проходить через деловую часть дворца, но Валентина хорошо ориентируется в царских «лабиринтах», только бы никого не встретить, чтобы не потерять драгоценных минут.

Стоило подумать о ненужной встрече, как путь ей преградил внушительный господин. Испуганная женщина вскрикнула, откуда он только взялся. Ещё эта модная шляпка с вуалью.

Приподняла голову, чтобы посмотреть на наглеца, и в ужасе замерла, глядя в красивое, надменное лицо действительного тайного советника князя Андрея Васильевича Разумовского.

– Добрый день, сударыня, позвольте вас проводить, тут скользко, вы выбрали не самый удачный маршрут, – низкий баритон заставил Валентину опомниться от панического испуга, ни один из жителей Петербурга не рискнул бы вот так встретиться с самым опасным человеком царства Российского. Каких только про него сплетен не ходит и в высшем обществе, и среди простолюдинов.

Присев в реверансе, долго не поднимая головы, прошептала, что опаздывает на кружок женского рукоделия, и ей рекомендовали пройти через…

– Я не такой страшный, как обо мне говорят!

Хотелось бы Валентине ответить, что-то извинительное, но она с испугу подумала: «Вы ещё страшнее!»

Чем развеселила князя. Надо же, он умеет смеяться.

– И какие новости в Институте благородных девиц? Давненько не заходил к вам с инспекцией! – он сам заставил дрожащую преподавательницу взять его под локоть и не спеша повёл её через центральный вход, куда ей без разрешения входить категорически запрещено. Но этот маршрут сэкономит много времени. – Сударыня, я вам задал вопрос, будьте любезны, скажите, нет ли среди девиц этого выпуска выдающихся натур?

«Вот как он узнаёт, о чём спрашивать?» – подумала и тут же выдала себя.

Князь остановился и теперь внимательно смотрит, ожидая подробностей. Он мощный менталист, иначе бы не занимал самую секретную должность при дворе. Ни одной мысли не скроется от светлейшего.

Валентина вздрогнула, ничего хорошего этот допрос не предвещает. Промолчать? То всё равно вскроется тайна ученицы, и этот монстр припомнит всё!

Сказать, то у девочки начнутся ужасные проблемы, а пока есть шанс попросить помощи у царицы…

Решилась:

– Ничего особенного, нищая, бесприданница, в долгах за обучение, способности посредственные, ищу ей местечко в канцелярии института или какой-то конторы. Обычные дисциплины… Э-э! На отлично сдала…

Её краткий рапорт прервался едва заметным жестом, заикнулась, но по инерции прошептала об отличной сдаче, но про имя старается даже не думать.

– Сударыня, не тряситесь, у нас светская беседа, это же не допрос. Назовите имя вашей талантливой ученицы.

– Ваша светлость, позвольте, меня ждут на занятия у Её Величества, – на выдохе простонала Валентина Никифоровна, стараясь даже не думать о девочках.

– Назовите имя и, кстати, долг? Это за обучение?

– Да, Ваша светлость! Ей обещали место младшей статс-дамы, и в этом случае долг бы списали, но должность отдали другой девице, я как раз иду просить за сироту, иначе ей грозит незавидная судьба! – не в силах сдерживать магический натиск князя, пролепетала и опустила голову, невозможно терпеть пронзительный взгляд. В этот момент имя «Ульяна Савельева» само промелькнуло в сознании лишь на миг. Но Разумовскому этого оказалось достаточно.

– Ну что же, сударыня! Хвалю за трепетное отношение к воспитанницам, это характеризует вас как человека, находящегося на своём месте. Но запрещаю вам говорить о девушке кому бы то ни было, понимаете меня! Это непростой запрет, если не желаете получить приступ удушья, даже рта не пытайтесь открыть.

Он так прошептал эти жестокие слова, что у Валентины слезинка скатилась, она прекрасно понимает, что сейчас происходит. Князь, решил первым проверить девушку, и если она талантливая, то поступит с ней по своему усмотрению, а уж какое оно будет, пусть бог не осудит.

– Слушаюсь! Позвольте идти?

– Позволяю! И никому! – Андрей Васильевич прижал указательный палец к своим губам и улыбнулся. Но от него сейчас веет бешенством, тонкая оболочка спокойствия не обманет госпожу Лежнёву. Что-то ей подсказывает, что князю никто не сделал ещё донесение о девице, а подозрения зрели давно.

Его кто-то из своих подсиживает, предаёт?

Боясь даже в мыслях произнести ужасное слово: «Заговор!», Валентина Никифоровна низко присела на ватных ногах в реверансе. Подождала, пока Его светлость отойдёт на безопасное от неё расстояние, почти бегом скрылась за массивными дверями дворцового парадного крыльца.

Кружок рукоделия прошёл типично, истории, новости, лёгкие сплетни, всё старое и не имеющее особого значения. Вот после бала поводов для разговоров добавиться.

Валентина попыталась попросить аудиенцию на пару минут у царицы, но слова застряли в горле. Пришлось со всеми дамами низко присесть в прощальном реверансе и удалиться.

– Бедная Ульяна, что-то тебя ждёт. Как же я так неосторожно… Попалась, как курочка волку…

Только в карете Валентина позволила себе прошептать неприятную правду, но больше она ничем не может помочь девице. Скорее всего, экзаменационные листы неизвестная доносчица уже передала в Тайную канцелярию, причём в обход Действительного тайного советника. Не сегодня, так завтра за Савельевой придут люди в чёрных мундирах, и это дело рук самого прокурора Вальца, папаши гордячки Натали. Больше некому такие гадости устраивать.

– Когда же эта змея прокурорская покинет стены заведения, мы уже и дышать разучились за эти три года! Ненавижу!

От этих мыслей и от перспектив назревающего скандала у испуганной женщины закололо под лопатной, она трижды перекрестилась и помолилась, чтобы эти вихри подковёрной борьбы её лично не задели…

Глава 15. Новое платье

Мы пробежали по улицам исторического центра, в этом мире или реальности они выглядят иначе. Свежее, новее видно, что владельцы домов следят за их внешним видом. Но это фасады, кто знает, что там внутри двориков. Нам некогда думать, надо бежать, зимний день короткий, а по тёмным улицам двум барышням без сопровождения бегать опасно.

Варя словно услышала мои мысли и крикнула, что придётся нанять извозчика.

Морозец без ветра, на набережной деревья в инее, настолько красивые, что хочется остановиться и смотреть, а ещё лучше сфотографировать. Но увы, нечем! Масляные фонари, лишь отдалённо напоминающие наши. И типичные Питерские сосульки с крыш, на которые я по привычке посматриваю с опаской и самые здоровые обхожу по проезжей части. Удивительно, мене сейчас кажется, что вот сейчас я вижу настоящий Питер, такой, каким он должен быть. А в нашем мире, уже не то, много бутафории, украшений нереальных, неживых.

– Поберегись! – над нами пронёсся гулкий вопль извозчика, восседающего на облучке дорогой кареты. Пара гнедых, холёных коней обдала нас паром и неприятным запахом.

Взмыленные кони, тот ещё ароматизатор.

Варя выдернула меня обратно на узкий тротуар и посмотрела сердито, сама понимаю теперь, что сосульки не та опасность, от которой стоит кидаться под копыта коней.

– Скоро уже и лавка мадам Бланш. У неё дорого, но на бал надо идти нарядной. Иначе могут и не пустить, – ворчит Варя, и теперь крепко держит меня под руку, чтобы я не зазевалась и не потерялась.

Замёрзли как две сосульки. Вбежали в шикарный павильон и быстрее к огромной круглой печи греться.

На звон колокольчика к нам вышла дама средних лет, вся такая фифа, словно с Американского журнала моды пятидесятых. И локоны напомажены, и мушка над губой. А сколько на ней пудры.

– Добрый день, мадемуазель Жульет, мы за платьем на бал для моей подопечной! – Варвара обратилась по имени к даме, но кажется, что это не хозяйка.

Ох, знаю я этот неприятный снобизм со стороны таких вот изысканных продавщиц. Сейчас посмотрит на нас свысока своей идеальности и прошепчет сексуальным голосом, что для нас тут ничего нет. Мне пора к этому приучить себя и не ожидать уважения. Хоть бы не выгнала.

Я тоже тихо поздоровалась и осмотрелась. Вполне милое заведение, похожее на бутик театральных костюмов.

Платья красивые, как красивы торты с изобилием розочек, рюшечек, складочек. Я люблю такое, но со стороны, сама бы никогда не рискнула надеть.

Да и как я сейчас выгляжу, вызовет не восхищение, а диссонанс у окружающих. Бледная худышка в платье с розочками. Глупее ничего и придумать невозможно.

– Вам предложить что-то конкретное? Материал, фасон, цвет? Уже имеете представление? – дама осмотрела меня с ног до головы без особого энтузиазма. Пальто, шляпку и шерстяную косынку отдаю Варе. И вместо ответа лишь пожимаю плечами.

– А с причёской что? Вши?

Я вздрогнула от отвращения.

– Не-е-ет! Недоразумение. Пусть вас это не беспокоит, – шёпотом отвечаю и краснею.

В этот момент в зал для посетителей вошла солидная дама, на её среднем пальце напёрсток, и на руке манжетка с подушечкой для иголок. Сначала подумалось, что это портниха. Но Жульет что-то прошептала, слишком учтиво. А Варя поздоровалась.

– Молодые сударыни, у меня сейчас нет свободных нарядов, особенно на ваш размер. Разве только прошлогоднее что-то посмотреть. Пройдёмте в примерочную. Каким бюджетом располагаете?

– Три рубля! – прошептала Варя. Я же помню про пять рублей, но, потом сама поняла, туфли, аксессуары и прочие мелочи. Поэтому промолчала.

– Вот два платья, оба не дороже двух рублей. Одно надо бы дошить! Руки не доходят. Фасон прошлого года.

– Простите, госпожа, а швейная машинка есть? Я могла бы сама дошить, подогнать, у меня ещё три дня в запасе!

– Машинка есть! А ты умеешь? – мадам Бланш посмотрела на меня свысока, но с интересом.

– Да! Конечно! Я бы выбрала синее, но оно с выдающейся формой лифа, у меня такого бюста нет. И вату подкладывать не лучший вариант. Смешить публику. Но вот это золотисто-кремовое, вполне подойдёт к моим волосам и бледной коже. Я бы убрала декор, он выглядит не очень современно, но сделать кружева по лифу, и из этих же кружев широкий пояс, чтобы не тратиться на корсет, и на голову кружевную повязку с этой розой, что сейчас красуется на груди. И я бы вот эти накладные бёдра убрала бы. Они мне несвойственны, тоже будут казаться лишними. Простой силуэт, лёгкий крой. Тут всего-то подшить низ и с кружевами повозиться пару дней.

Я уже влюбилась в это нежное девичье платье-основу, понимаю, что к нему нужны ещё несколько «модных» элементов, но не для меня.

– Да, ты неплохо разбираешься, это очень красиво, эстетично и свежо. Но это немодно!

– Я выпала из моды, мне можно всё, что бы я ни надела на себя, как бы не нарядилась, общество в любом случае сочтёт меня посмешищем. А так я хотя бы понравлюсь себе!

– Если сделаешь за эти дни утончённый вариант наряда, возьму только рубль за ткань! Даже интересно, что из этого получится! – мадам Бланш сама еще раз осмотрела платье со всех сторон, вспомнила, что планировала из него сделать, приказала Жульет принести несколько подходящих по цвету мотков кружев и жестом дала «отмашку» на старт работ.

– Ульяна, ты хоть понимаешь, что делать. Вас учили рукоделию, но это совершенно иной уровень. Если испортишь…

– Не беспокойся, тут совершенно нечего портить. Сошью мягкий подъюбник, чтобы наполнить силуэт, для этого и нужна машинка. Пояс, лиф и декор. Подшить, наверное, придётся руками. Если у тебя важные дела, то я сама вернусь вечером.

– Сегодня выходной. Я тебе помогу.

И мы взялись за работу. Через пару часов, Варвара поняла мою задумку. И пришла в восторг. Мы лиф украсили широким кружевным воротником, открыв плечи. Так как работы не так много, то усложнили себе задачу, решив расшить некоторые элементы лифа стеклярусом.

– Да, так вид у платья станет значительно дороже, – прошептала мадам Бланш, она часто заходит в нашу импровизированную мастерскую и с интересом наблюдает за работой.

Только мы собрались сбегать в чайную за углом купить пару пирогов с капустой, как в зале прозвенел колокольчик, и неприятный голос Натали заставил нас нервно сглотнуть:

– Мадам Бланш! Добрый день! Я на финальную примерку! Надеюсь, вы всё успели, иначе мне придётся сказать папеньке!

Не хватало ещё и этому платью пасть смертью от руки этой ненормальной кошки…