Читать книгу "Решала"

Глава 5

Глава 5

Красноярский госуниверситет у нас в крайкоме на особом счету – это наша гордость. В прошлом году, например, вуз получил Почетную премию министерства, а в этом мы запускаем программу преобразования Красноярского госуниверситета в «Центр науки, культуры и коммунистического воспитания». Ещё КГУ получил возможность проведения краевой программы «Кадры». А это приглашение новых учёных и преподавателей, улучшение жилищных условий сотрудников, повышение зарплат и прочее. В университетской жизни будет с нового года введено свободное посещение всех лекций, кроме лекций эстетического цикла, физического воспитания и практики. В этом же году биолого-химический факультет разделится на два – биологический и химический. Ещё в планах открытие в здании на Свободном комплексного приёмного пункта по ремонту часов, обуви, чистке одежды. Я не случайно говорю «на Свободном», так как имеется ещё, например, корпус на улице Маерчака, почти целиком отданный под юридический факультет. Также этой осенью прошёл первый набор на новый факультет ППФ – психолого-педагогический. В общем, планов громадьё, но мужики, что собрались тут, меня просто убили. Производство пластиковых окон! Это явно Пашкина идея – наездился по выставкам в ФРГ, насмотрелся и загорелся. Дело новое, предприятия ввязываться в это не хотят, а вот делец из НТТМ почуял запах наживы. Я, кстати, с ним согласен.

– Так вот зачем вы меня вызвали, – не преминул подколоть ещё раз я.

– Да кто вызвал! Лиза напутала, она у нас всего неделю работает, – всерьёз оправдывается Николай Николаевич.

– Вот, украл на выставке брошюрку, отдал ребятам, и – есть идеи! – вступил в разговор Павел, кивая на слове «ребята» в сторону мужика.

Тот понял его правильно и откашлявшись, начал читать мне лекцию:

– Пластиковый профиль в ФРГ делают из простого ПВХ – поливинилхлорид, он же винил.

Для производства ПВХ нужны 2 элемента – этилен и связанный хлор. Первый получают из нефти, второй – из поваренной соли. Всё это, пусть и не в промышленных масштабах, но у нас есть.

– У нас, это у кого? – перебил я. – Вы сказали, что вы из Иркутска?

– Зиминский химический завод, в городе Саянске. Я работал там, но сейчас работаю здесь, в КГУ, на биохиме, преподаю неорганическую химию, – пояснил мужик.

Листаю брошюрку под рассказ мужика. Оказывается, ПВХ уже гонят на экспорт, а его производство на вышеупомянутом заводе – сотни тысяч тонн в год, и сотни тысяч тонн винила этого. Продукция получила знак качества в прошлом году. Короче, передовое производство по мировым меркам даже. Я каюсь, не интересовался в обеих жизнях этим, но сейчас увлекло. У дядек есть реальный бизнес-план на производство профиля для окон! Сами окна планируют делать на мебельной фабрике недалеко от рынка в центре города. Есть там такое предприятие, оказывается, сейчас. Сто раз ходил на рынок мимо него и не замечал.

– Далее из смеси путем экструзии – это протягивания через специальную форму-фильеру, получаем оконный профиль. Экструзия – по сути, продавливание вязкой массы через отверстие определенной формы, – закончил лекцию химик. – Всё гениальное просто, в ФРГ такое уже делают, сделаем и мы! У меня есть друзья в Красноярском филиале ВНИВА, это…

– Стоп! – прерываю я. – Задача понятна, вынесем на бюро, но выступать там лучше тебе, Паш. И поменьше научных терминов, больше о прибыли и экономической выгоде говори.

– Так я не против, но кто-то из представителей науки всё равно нужен, для солидности. Давай уж втроём выступим? А то откажут.

– Ну, как хотите. Не откажут. Я сначала к первому зайду и подумаю, кому в Москву позвонить?

Вот не помню я пластиковых окон до нулевых в России. Неужели я наследил? А ведь и правда – без меня Павел на выставку в Германию не попал бы!

– Лиза, это наш студент и член крайкома КПСС! Чтобы всегда пускали его! – наказал декан секретарше, провожая меня.

Каталог я вернул владелице – пусть преклоняется.

На работе закрутили дела, и я чуть не пропустил обед. А кормят в нашей столовке хорошо. Никаких особых разносолов нет, но приготовлено всё качественно – ни прогорклого масла, ни водянистого пюре и прочих недостатков советского общепита. Порции большие, если борщ, так там кусок мяса обязательно будет, если рыба, то уже без костей и с золотистой зажаристой корочкой. И недорого. Давно уже есть больше никуда не хожу, ну только в кулинарию магазина «Нива» заезжаю за ром-бабой иногда. Вкусные они там.

Сытый и довольный спокойно работаю в своём кабинете. В замском сидит дядька мой уже давно. Проверяю списки на завтрашнее заседание комиссии. Вдруг дверь открывается и в кабинет заглядывает светловолосая головка девушки. Совсем молоденькой и очень красивой.

– Я Лариса от Марии! – почему-то шёпотом говорит блондинка.

– Заходи! – заговорщицки шепчу и я.

– А где можно раздеться? – по-прежнему не заходя полностью, вопрошает собеседница.

Я понимаю, что пришла она зря и вакантное место моей секретарши займёт, скорее всего, Анька, но всё равно охота пошутить:

– Если верхнюю одежду снять, то это в приёмной, а если совсем, то только тут!

– Совсем? Совсем не могу, мы мало знакомы, – хихикает собеседница. – А не украдут? Дверь в приёмную открыта же.

– Заходи уже, что там у тебя, норковая шуба, что ли? Даже если и так, никто тут не возьмёт её.

– Ага, норка, папа купил! – голова исчезла, чтобы появиться вместе с остальными частями тела через минуту.

А остальные части, особенно отдельные округлости, у Ларисы что надо!И она уже намекнула, что, если будем хорошо знакомы, то… Тьфу, Толя, гормоны тебя доведут до цугундера. «Кабаки и бабы» – зло.

Узкая талия, округлые бедра, обтянутые джинсой, тонкий свитерок и задорный хвостик на голове вместо причёски в виде начёса, который сейчас в моде.

– Э… Значит, ты хочешь работать в крайкоме? – слегка запнулся я.

– Не хочу! Это меня родители заставляют! А Машка – коза, сказала им, что устроит куда-нибудь! А я вообще работать не хочу! Я летом в театральное поеду поступать, на актрису! – неожиданно разоткровенничалась мнимая соискательница.

– А зачем тогда пришла? – удивился я.

– Я же говорю, мама и папа заставляют! Они у меня старомодные и хоть не живут вместе, но против меня заодно действуют! А я уже за полгода после школы три места сменила! Давай ты скажешь, что я не подхожу вам?

– Да без проблем, тем более нам действительно летуны не нужны! А кто у тебя папа?

– Я не летун, просто на этих трех местах меня начальство доставало, руки все распускали! А папа у меня прокурор.

– Тут, у нас? – оживился я.

Это ж каким надо быть идиотом, чтобы лезть к дочке прокурора!

– Нет, он в Москве сейчас, советник какой-то юстиции.

– Ну ясно, советник или может быть старший советник, – расслабился я.

А зря расслабился.

– Нет, не старший пока он, а этот… второй какой-то! – наморщила лоб красавица.

– Государственный советник второго ранга? – напрягся я.

– Ну да! А, точно, папа так и говорил – государственный советник юстиции 2 ранга! А какие они ещё бывают, частные, что ли? – Лариса хихикнула.

Генерал-лейтенант, значит, или вице-адмирал, если на флоте! Это бомба. Не сексуальная, а самая настоящая, такой чин прокуратуре может изрядных проблем доставить. Даже мне, несмотря на всех моих покровителей. Ну, кроме Раисы Максимовны. Та раком поставит даже генерального прокурора, если надо будет. Но с другой стороны, если, например, отсюда эта Лариса уйдёт из-за домогательств, то Светка Аюкасова точно за меня просить не станет. Ну, и под каким соусом мне сейчас отказать?

– У тебя резюме с собой?

– Что с собой? – не поняла Лариса и почему-то покраснела.

Черт, зря я её так плотоядно рассматриваю.

– Резюме – это от французского «сводка». Ну это твоя краткая биография. Где училась, где работала, какие интересы в жизни. Навыки какие, что умеешь?

– Нигде я не училась, я и так всё умею! – гордо задрала точёный носик Лариса.

– Это понятно, – многоопытно кивнул я.

– После школы работала секретарём на первой автобазе, но потом пришлось уйти, я говорила… начальник автобазы приставать ко мне начал. Но посадили его не за это! – сразу поправилась Лариса. – Он воровал!

– Да ладно! Экая скотина! – мне стало смешно.

– Во-о-от… А осенью меня папа в училище устроил, тоже секретарём. А там жена директора училища на меня с кулаками накинулась!

– Директора тоже посадили? – сухо переспросил я.

– Нет, наоборот, он на повышение пошёл, хоть и с женой развелся. А царапины на лице… папа сказал, мужчину шрамы украшают! Ну, а третий вообще козёл! Там я тоже секретарём работала. Меня заставили печатать бумажки разные на пишущей машинке, а когда я не смогла быстро по клавишам бить, директор сказал, что будет меня учить, а сам…

– Достаточно! Вы нам не подходите! До свидания!

А что? Формально я всё выяснил, но вот на печатной машинке работать дама не умеет, а компьютера у меня пока нет.

– Это из-за машинки? Петруша так и сказал…

– Не только из-за машинки, просто я уже нашёл секретаря, не успела ты!

– А что тогда мне голову морочишь?

Лариса встала, повернула голову назад, пытаясь оглядеть свою круглую попку, одернула свитерок и хотела уже уйти.

– Понравилась ты мне, вот и решил поболтать, – почти не соврал я.

– Ну, хочешь, в кино сходим? Давай, я тебе номер запишу, – смягчилась Лариса и перламутровой помадой (бля, я такое всего один раз в фильме видел!) написала на карте Красноярского края свой номер телефона.

Чудное видение ушло, оставив приятный запах духов, а я принялся дальше «работу работать». Позвонил в Москву Федирко и попросил помочь с обменом служебного жилья. А «чётакого»? Он мне личные просьбы высказывает, значит, и я могу. А Илюха зря просить не станет, помочь «другу» – святое дело.

– Да как «зачем», Толя! Специально же! Там самая чистая вода, мы её берём не в Енисее, а под руслом реки, – пояснил он причину, по которой вода в микрорайон «Солнечный» идёт с другого конца города. – Ну и аэропорт в центре города нам не нужен, в планах было снести его и застроить пространство жилыми домами. А воду для них как раз из этого водопровода можно брать.

– Понял. Так поможете?

– Да, считай, уже помог. Фамилию я записал. У неё, говоришь, однокомнатная в Академе? … дадим двушку в Солнечном.

У Федирко подвязок в крае больше, чем у первого, Шенина. О! Лёгок на помине – прямой звонок от него. Есть такой телефон на моём рабочем столе. Всего шесть штук, кстати, у меня телефонных аппаратов имеется, что не сравнится с чертовой дюжиной у Шенина. А у того ещё и селектор есть.

– Слушаю, – поднимаю я трубку.

Не здороваюсь – виделись уже.

– К тебе дочка Ашанина приходила насчёт работы? – в лоб спрашивает шеф.

– Была такая. Только мне уже секретарь не нужен, я нашёл – Аня Малова, староста моей группы в университете.

– Понял, так и отвечу заму прокурора РСФСР. Ты хоть в курсе, чья она дочь?

– Просветила. Ну, обещал я уже своей знакомой… Что, так надо её пристроить?

– Ни в коем случае! Головная боль, а не работник. Вот в кино можешь с ней сходить, или даже жениться, а в крайком… Не, без неё справимся! Бодаться потом с Ашаниным?

Глава 6

Глава 6

Власов сегодня не звонил, ну и я не буду его дергать. И так наследил лишку! В пятницу на парах мне неожиданно отказала Аня Малова.

– Замуж меня зовёт один парень c пятого курса. Он из Владика. Представляешь, у него своя яхта есть! Сам построил.

– Красиво живёт, – признал я. – А давай, полгодика поработай у меня, пока он не закончит пятый курс, и иди себе спокойно замуж. Я уже твою кандидатуру согласовал.

– Я же не соглашалась!

– Молчание – знак согласия!

– Ладно, но из универа я уходить не стану. Пусть после сессии выгоняют. А так и общага и стипендия будут, – согласилась продуманная Аня.

– Он же богатый! Твой жених. Чего квартиру не снимете? – подколол я. – Подарки тебе дарит?

– Кто богатый? Это я богатая на его фоне, а он на одну стипендию, на сорок рублей, живет!

– В общаге и на три копейки прожить можно, – вспоминаю я.

Короче, уломал Аньку, а там, глядишь, и разбежится она со своим яхтсменом. С понедельника на работу выйдет. Хотела позже, но я убедил, что лучше в понедельник седьмого, тогда и подарок получит от крайкома к 8-му марта. Это выходной, кстати, в отличие от 23-го февраля.

В субботу после тренировки сижу дома, пью чай, восстанавливаю водный баланс, так сказать. Лучше, конечно, пивом, там и минералы есть, но за руль сегодня – собирался к Бейбуту съездить. Стук в калитку, робкий. Так стучится разносчица молока, у которой я раз в неделю покупаю три литра и… Да не дай бог! Иркин хахаль так робко стучит. Открываю, и точно! Стоит болезный, морда грустная, ушанка посажена глубоко на голову.

– Шо, опять? – выдохнул я, глядя на мужика.

– Нет! Ира дома, с суток пришла и спит, она велела передать, что твой друг подрался, – успокоил и одновременно встревожил меня мужичок.

– Подробности? Он где сейчас, в больнице? – сухо спрашиваю я.

– Он – нет, а вот те, с кем он дрался, наверное, да. У двоих челюсти сломаны.

Это залёт! Не зря захотел сегодня поехать к нему в часть, что-то почуял. А вчера не мог, на работе задержался, потом по видеосалонам проехался, выручку собрал.

В части, несмотря на выходной день, находятся и командир, и зампотылу, и начальник штаба.

– Что хотел, Толь? – удивил меня вопросом Матвеев, специально посетивший по моей просьбе КПП.

Он что, не знает про драку? Да не может быть! Раз в больнице двое!

– Я по поводу драки Бейбута, – осторожно поясняю я.

– А … это, так позавчера ещё было дело. Молодец твой друг, два удара – две челюсти. В отпуск поедет теперь.

«Тихо шифером шурша едет крыша не спеша», – схохмил я про себя, а вслух спросил: – Отпуск – это дисбат?

– А-а-а. Ты не в курсе же. К нам в часть проникли трое бухих жулика, хотели украсть поросёнка на нашей свиноферме. Учинили разбой – пробили голову свинарю местному, нос сломали прапору и ушли бы с добычей… но Агеев со своими ребятами – Бейбутом и сантехниками, как раз туда на работы шли. Ну и убегающие грабители нарвались на гвардии ефрейтора! – со смехом рассказывает подполковник.

– Он уже гвардии ефрейтор? – туплю я.

– Это шутка, просто ефрейтор, но на отпуск мы его представим! Ведь что интересно – ни один дембель, включая прапора, на воров не дернулся даже, Агеев говорит, не успели, а вот у Бейбута времени, видно, вагон был!

Через десять минут пришёл мой друг, сияя, как медный казан на солнце.

– … один мне крикнул: – «С дороги уйди, чурка узкоглазая». Ну, я, как ты и учил, спускать это не стал. Может, наградят даже.

– Ага, посмертно! В отпуск тебя хотят отправить, дурик, – потрепал по бритой башке друга я.

С этой суетой забыл сладости купить, но в машине нашлась коробка шоколадных конфет.

– Пойдёт, – одобрил сладкоежка. – В отпуск бы лучше летом, когда всё созреет!

– Это да, по два раза в отпуск не отправляют. О! А хочешь, я попрошу, чтобы тебя по-другому наградили? А в отпуск ещё успеешь сходить.

– В принципе, он прав – отпуск летом лучше, да и отправить туда может командир полка, а тут дело до комдива дошло. А сам он что хочет? – спросил Матвеев.

– Сержанта дайте ему.

Бейбут сам попросил такую награду – мол, сержанты у них полы не моют, а ему приходится.

– Хорошо, дадим ему младшего! Есть такие полномочия и без учебки. Тем более должность у него сержантская сейчас.

Уезжал я довольный, в основном тем, что не пришлось ломать голову, стараясь отмазать друга.

Специально себе разгрузил воскресенье для банного дня, стирки, уборки и похода по магазинам. Сначала поехал на рынок, там закупил овощей, не первый сорт, но и не брак, как в магазинах, мяса, консервов. Запас солений у меня дома есть ещё. Потом заехал на машине в ЦУМ. Совершенно обносился в плане носков. Есть пяток импортных, но мне и отечественного производства сойдут, а эти, из НЗ, можно и на подарки кому. Потом отправился покупать цветы в оранжерее, ведь 8-ое Марта на носу. Хоть всё и в центре, но пришлось на машине покрутиться. В оранжерее очередь, но я зашёл с черного хода. Кстати, оранжерея эта находится рядом с мебельной фабрикой, той, где мы планируем изготавливать пластиковые окна. Специально сходил посмотреть на неё. Обычная двухэтажная контора, по ширине небольшая, но, возможно, глубокая.

– Штыба, Штыба, – шептала продавщица в оранжерее, ища в списке мою фамилию. – Ох, и много вы цветов покупаете!

– Да мне для коллег! – неловко поясняю я, проверяя комплектность букетов.

– Так тебе чек нужен? – напряглась тётка.

– Нет, не нужен, – успокаиваю её.

– Всё ясно, кооператор, наверное, – мазнула по мне взглядом стоящая рядом помощница – молодуха в теле.

Для моих девочек я заготовил три дополнительных подарка. Саше, Зое и вот теперь и Аньке. Зое и Александре букеты побольше, чем другим моим дамам. Пять букетов для нашей комиссии, ещё столько же разным нужным дамам в крайкоме.

– Слышь, кооператор! Ты заходи, если чё, – на прощание молодуха погладила меня по руке, передавая букеты.

Забросил букеты в таз с водой, и с наслаждением отправился в баню. Пока только топить, но через часик она раскочегарится. А тем временем нажарил себе целую сковороду мяса. Свинина – свежатина, не обманули на рынке. Иду париться. Ух, хорошо! Веники у меня припасены и дубовые и берёзовые, запашистые. После бани пью квас, хотя и пиво имеется. Но я не алкаш, мне и так хорошо. Опять стук в калитку. Заманали визитёры. Повадились. Щас бы в торец кому! Упс. Там Илья, и бить такой шкаф за два метра ростом с плечами как у Шварца не рискнёт никто.

– Есть что пожрать? – шварценеггеровское плечо отодвинуло меня и вместе с остальными частями тела прошло на кухню. Она находится сразу после веранды, но Илюха разулся и снял свой овечий полушубок. Знает, за порядком я смотрю в оба глаза.

– Что-то случилось? – накладываю другу остатки мяса в тарелку.

Ещё есть круглая варёная картоха и квашеная капуста, купленная у соседей.

– Да Ленка – зараза! Вот скажи чего ей? А я ведь на всё… для неё! – сбивчиво и непонятно жалуется на подругу Илюха.

– Это ж Ленка, ты чего? – напоминаю я.

– Ты прав! Это Ленка! Вот за что тебя уважаю! А есть что выпить? – Илюха серьёзен, и я лезу за заначкой в виде водки.

С ним пить не стал, нет желания.

– А пошли на дискотеку? – намахнув стакан, друг поднял себе настроение. – Туда, что на конечной Студа. Там в выходные до двух ночи.

– Не планировал. Видишь, башка мокрая, после бани, – отмазываюсь я, так как вообще неохота двигать телом, не говоря уже о том, чтобы куда-то тащиться.

– Ты не пил ведь – на машине поедем! – Илья уже загорелся идеей, и я решил не обламывать друга.

На часах восемь вечера, но ещё час ушёл на сборы. Заплатив по рублику, заходим в большой зал, где проходит дискотека. Там уже вовсю орёт «Модерн Токинг»! В зале навскидку человек двести, и три четверти из них – молодые девушки. Но они не стоят в сторонке, как в старину, а красиво изгибают свои тела в танце. Работает бар. И Илюха полирует водку пивом. Вес у него за сотню и пара бутылок пока никак не сказывается на танцевальных способностях друга. Тем более, что их у него нет – танцевать мой друг не умеет, в отличие от меня, красивого.

– Не, ты – страшный, извини! – в медляке мне отказывает уже вторая девушка.

Илья тоже не танцует, он нашёл корешей-афганцев и, перекрикивая уже Сандру, общается с боевыми товарищами.

Ещё раз оглядывая стоящих баб, замечаю приличную милфу лет тридцати, в короткой юбке и сиреневой кофточке, под которой торчат соски груди третьего размера. Лифона нет, что заметно, и это уже привлекло нескольких парней, отправленных девушкой восвояси. Один даже попытался полапать её. Я решаю попробовать свою удачу и … шарм. А морда у меня и правда страшная – скуластая, со шрамом после последнего спарринга.

– Разрешите? – приглашаю я милфу, оттолкнув нахального конкурента, и тащу её на танцпол.

Некультурно?

– Мальчик, ты мне руку вырвешь! – возмущается та.

– Слышь, козёл, тебе капец! – орёт обиженный конкурент.

На его беду, Илюха, стоящий недалеко от нас, угрозу услышал, и вот уже патлатого недоумка волокут на улицу. Надеюсь, всё обойдётся только разъяснительной беседой.

– У вас серьёзная охрана, – нервно говорит женщина, поддаваясь танцевальным движениям. – Зря я сюда пришла. Мужчин моего возраста почти нет, одни малолетки, вроде тебя, или того, волосатого. Ещё и музыка незнакомая, как под неё танцевать? Я на дискотеке последний раз в деревне была, лет десять назад, ещё до замужества.

– Так ты замужем? – удачно вписываюсь в монолог я.

– Уже нет! И года не прожили вместе. Сделал ребёнка и сел в тюрьму. Я и развелась с ним.

– А ты, я так понял, не местная?

– В крае я живу, в Родниках, это недалеко от…

– Знаю, от города Черненко! Был у вас на практике. Стоп… а ты не в столовой ли работала?

– Мы Шарыпово так Шарыповым и называем. В столовой. А когда ты там был?

– В 84-м?

– Не ты ли Машку обрюхатил нашу? – девушка даже прекратила танцевать, разглядывая меня.

– Тоже из столовой? Да не… с ней Аркаша встречался, хотя, может, я и ошибаюсь, но Машка к нему неровно дышала.

– Ну-ну. И где этот «папаша» сейчас? – прищурилась моя новая знакомая.

А ведь мы и не познакомились даже!

– А тебя как зовут-то? Меня Анатолий, – попытался сменить тему разговора я.

– Зубы не заговаривай! Машка – сестра мне двоюродная! А сын без отца растёт!